Текст книги "Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 72 страниц)

Затем последовало настоящее испытание: ей предстояло «пройти сквозь строй» артиллерийских установок Штандарт-142. Эти смертоносные штуки сверкали, словно серебро. Тишина казалась неестественной: они должны были реветь, как тигры. Лиссе прикусила внутреннюю сторону щеки и сосредоточилась на уточнении параметров для дезинтегратора потока. Рука ее, лежавшая на контрольной панели, сжалась в кулак.

Один гобелен демонстрировал схему расположения потоков: бледно-голубые штрихи и черточки на черном фоне. Несмотря на окружавшие его сооружения, центр вихря был виден как туго завязанный узел, совершенно непропорциональный по отношению к размеру всей воронки.

– Пора, – с нечеловеческой точностью скомандовал призрак.

Повторять дважды не понадобилось. Она разжала кулак.

После удара дезинтегратора змей снова завопил. Он вздрагивал и вращался. Лиссе хотелось зажать уши, но по ней опять открыли огонь, так что пришлось уходить от обстрела. Змей сложился, минимизируя поверхность. Она наблюдала за этим маневром при помощи вспомогательного дисплея. На какой-то миг запаниковала – показалось, что змей раздавит ее, словно цветок, вложенный в книгу. И только потом заметила, что задержала дыхание.

Луч дезинтегратора не был видим человеческому глазу, но змей мог визуализировать его влияние на космические потоки. Подобно молнии, разряд вновь и вновь разветвлялся, устремляясь по течениям, которые неизбежно должны были привести его к центру завода.

Слишком занятая тем, чтобы удержать змея на пути к выходу, она не видела момент слияния луча дезинтегратора с «узлом». Зато ощутила первую ударную волну, когда воронка освободилась от своих «пут» и расширилась, заняв огромное пространство. Тут все внимание Лиссе поглотила задача удержать равновесие среди образовавшихся малых воронок, и стало некогда думать ни о чем, кроме выживания.

Лишь потом она вспомнила, как множество обломков летало вокруг в самых непредсказуемых направлениях. Крылья звездолетов, амортизаторы, переборки; даже, как ни странно, ящик с дырой, через которую выглядывали красноватые фрукты.

Позже ей не давала покоя невозможность сосчитать, сколько там было людей, большинство – уже мертвых. Кого-то разрезало наискосок, кости и внутренности торчали наружу, за ними тянулся кровавый шлейф. Другие тела были перекручены и разорваны, лица срезаны и отброшены в сторону, словно ненужные маски, пальцы сжимали обломки стульев, столов, дверных косяков. Сквозь щель в какой-то стене она разглядела троих людей в темно-зеленых кителях. Они обернулись к расширявшейся щели, затем прижали руки к лицам, и вторичная воронка разорвала их на куски. Последним, что видела Лиссе, были две ладони, все еще прижатые друг к другу, отрезанные у запястий.

Лиссе нашла выход. Полетела к нему.

Лишь гораздо позднее она выяснила, что уничтожила сорок процентов сооружений станции. Некоторые люди выжили. Они знали, как отстроить ее заново.

Но она так никогда и не узнала, что эффект дезинтегратора потока был настолько длительным, что многие из выживших погибли от жажды прежде, чем летательные аппараты смогли приблизиться к станции и доставить воду и продукты.

В прежние времена люди народа Лиссе брали призраков в «компаньоны», чтобы утешать мертвых и, в свою очередь, получать утешение от них. Через год и один день призрак покидал своего «хозяина» и обретал покой.

После Дня Джеренгдженов ее народу пришлось нелегко: мертвых внезапно стало очень много, нужно было облегчить кошмары погибших в кровавой резне и избавить их от предсмертного ужаса.

Родители Лиссе, в отличие от остальных, «соединили» призрак умершего с ребенком.

– У них не было иного выбора, – снова и снова повторял ей призрак. – Ты не должна винить их.

Все эти годы он терпеливо выслушивал ее жалобы, учил плакать беззвучно, чтобы не услышали учителя. Убаюкивал вечером, рассказывая легенды ее народа и разные истории, описывал сады и цветущие аллеи так живо, что казалось, будто она помнит их. Некоторые ночи были тяжелее других, и оказывалось нелегко заснуть с этой странной, колющей, пульсирующей в сердце болью. Но она не чувствовала вины.

Второй целью стала База 454 Куо; ее элитные истребители украшал сложный орнамент из множества узелков. Они были зелеными и ощетинивались шипами с бронзовыми остриями. По причинам, которые Лиссе даже не пыталась понять, джеренгджены разнесли на части оборонительный флот, но оставили совершенно нетронутыми узорчатые панели.

Третья цель, четвертая, пятая – она начала использовать карты для скорча, чтобы фиксировать число погибших, хотя незашифрованные сообщения были ненадежны. Несмотря на все свои возможности, воздушный змей не сумел взломать военный шифр. Два дня это мучило ее; она не знала, что сделать, чтобы не думать о цифрах.

Но, думая о них, она отказывалась округлять цифры в большую сторону. И в меньшую тоже.

Ночные кошмары начались после шестой станции, Моста 977 Джа-Эш. Командующий хранил молчание, как она и ожидала. Но торговая коалиция нарушила запрет и умоляла Лиссе о милосердии на четырнадцати языках. Она не стала уничтожать представительство коалиции. Это сделали военные со станции – в качестве наказания.

Она напомнила себе, что торговцы все равно погибли бы. Научилась пользоваться огненной птицей с максимальным эффектом. И не строила иллюзий по поводу того, что истребляет лишь солдат и чиновников Империи.

Во снах она слышала мольбы о пощаде – звучавшие на языке ее родителей, которому научил ее призрак. Призрак, в свою очередь, пел колыбельные, чтобы она смогла уснуть, как делал это, когда она была маленькой девочкой.

Цифры росли. После того как число погибших перевалило за десять миллионов, Лиссе вскочила, выбежала из командного центра и забилась в свою каюту. Она колотила руками по стене, пока не пошла кровь. Триумф имел привкус соли и яда. Это не должно было произойти так легко. В ее самых страшных кошмарах волк блуждал по гобеленам, поедал тени – поедал души. И вселенная с горсткой блестящей мишуры звезд стала одной бесконечной тенью.

После уничтожения семнадцатой станции припасы начали подходить к концу. Лиссе поспорила с призраком, стоит ли пытаться пополнить запас продуктов на черном рынке. Лиссе сказала, что они не могут тратить на это время, и одержала верх. Кроме того, у нее почти не было аппетита.

Они перехватили несколько сообщений, из которых следовало, что за ними охотятся. Слухи и шепот. Из-за них Лиссе не могла спать, пока усталость не одолевала ее настолько, что мир хотелось захлопнуть, словно дверь, и спрятаться. Империя наверняка планировала уничтожить ее. Может быть, и кое-кто другой тоже.

Если кто и воспользовался событиями, чтобы выступить против Империи по каким-то своим причинам, она об этом не слышала.

Имена боевых змеев, записанные на административном языке Империи, разнообразны. «Огонь Обугливает Паука». «Осада Города с Семнадцатью Лицами». «Независимая Геометрия». «Перчатка с Тремя Пальцами».

Эти имена, строго говоря, не принадлежат Империи. Они похищены у величайших культур, которые наемники уничтожили по приказу имперских властей. «Огонь Обугливает Паука» – так назывался шелковый гобелен, хранившийся в темном зале Меу Дан с древних времен. «Осада Города с Семнадцатью Лицами» – сага, которую пели историки Квайре. «Независимая Геометрия» обсуждала различную природу параллельных линий. Были и другие: пьесы, статуи, игры.

Ученые и художники Империи получали большое удовольствие, давая произведениям искусства новую интерпретацию. Такие культурные достижения следует распространять, говорили они.

До следующей цели, Базы 894 Сао, оставалось три дня пути, когда по гобеленам промелькнула крылатая тень. Космос был черным, лишь кое-где мерцали светлые точки, да время от времени взрывалась новая звезда. Тень затмила все, направляясь им наперерез; она была целеустремленной, как пуля. На мгновение Лиссе показалось, что это горстка обломков истребителя и ржавой шрапнели.

Призрак выругался. Лиссе вздрогнула, но. когда она оглянулась на призрака, лицо его уже было спокойным.

Приказав дисплеям сфокусироваться на странном объекте, чтобы оценить его размеры, Лиссе подумала о дроздах и буревестниках, зимнем ветре и острых клювах.

– Я не знаю, что это такое, – произнесла она, – но это явно искусственный объект.

Оборонительные сооружения или корабли Империи не могли так выглядеть.

– Конечно, – подтвердил призрак. – Это другой змей.

Лиссе очистила панель управления и направила змей к случайно оказавшейся неподалеку воронке.

Призрак заговорил:

– Подожди. У тебя не получится уйти от него. Он видит нашу тень точно так же, как мы видим его.

– Для начала объясни мне: как может корабль отбрасывать тень в космосе? – спросила она. – И почему мы никогда не видели нашей собственной?

– Разве человек может видеть свою душу? – ответил призрак вопросом на вопрос. Но при этом он не смотрел ей в глаза.

Лиссе хотела расспрашивать дальше, но тень накрыла их. Она странно сложилась, образовав веер кинжалов. Лиссе развернула корабль. Панель управления предложила ей выбор: двухголового дракона, сокола, свивающуюся кольцами змею. Рядом появился волк, стоявший на задних лапах, но она быстро отдернула руку.

– Визуальный контакт, – отчеканил змей.

Чужой корабль имел цвет умирающей звезды. Он убрал все выступающие элементы, чтобы ей труднее было целиться, но Лиссе не сомневалась, что развернуться он сможет за долю секунды. С невероятной точностью чужак описывал расширяющуюся спираль.

– Это приветствие наемника, равный приветствует равного, – объяснил призрак.

– Мы должны на него ответить?

– А разве ты наемница? – возразил он.

– Входящее сообщение, – произнес змей прежде, чем Лиссе сумела сформулировать ответ.

– Я его выслушаю, – произнесла Лиссе, несмотря на протесты призрака.

Она чувствовала, что должна проявить минимальную вежливость, даже по отношению к наемникам.

К ее удивлению, когда ворон исчез с гобелена, там появилась не эмблема, а лицо женщины: смуглая кожа, от виска к скуле тянется шрам, темные волосы подстрижены ежиком, одета в незнакомую серую форму какого-то угловатого покроя. Лиссе ожидала увидеть глаза убийцы, глаза охотника, но взгляд женщины был просто усталым.

– Капитан Кириет Дзан, командир корабля… – Она говорила на административном языке, но последнее слово Лиссе не поняла. – Ты можешь называть его «Свеча».

– Лиссе с планеты Рейон, – представилась она.

Не было смысла скрывать свое имя.

Но женщина не смотрела на нее. Она смотрела на призрака. Затем резко произнесла что-то на чужом языке.

Призрак прижал руку к ладони Лиссе. Она вздрогнула; она ничего не понимала.

– Будь сильной, – пробормотал он.

– Я вижу, – снова заговорила Кириет на административном языке. Лицо ее было суровым. – Лиссе, тебе известно, с кем ты путешествуешь?

– Насколько я понимаю, мы незнакомы. – холодно, официально ответил призрак.

– Разумеется, нет, – согласилась Кириет. – Я занималась материально– техническим обеспечением захвата планеты Рейон и уничтожения ее населения. – Она не сказала «консолидации». – Я отлично знаю, по какой причине мы туда пришли. Лиссе, твоего призрака зовут Врон Ариен.

Через несколько мгновений Лиссе выдавила:

– Это имя наемника.

Призрак проговорил:

– Да, так и есть. Лиссе… – Рука его упала.

– Скажи мне, что происходит.

Он плотно сжал губы. Затем пробормотал:

– Лиссе, я…

– Скажи мне.

– Он был дезертиром, Лиссе, – произнесла женщина осторожно, словно боялась, что, услышав это, Лиссе может рассыпаться в прах. – Долгие годы ему удавалось ускользать от Командования Волка. Затем мы выяснили, что он поселился на Рейоне. Командование Волка постановило, что Рейон следует покарать за предоставление убежища дезертиру. Империя согласилась.

Все это время Лиссе смотрела на призрака, безмолвно умоляя его сказать, что это неправда, все неправда. Но призрак молчал.

Лиссе подумала о долгих ночах, которые призрак проводил у ее постели, рассказывая ей о танцовщицах, о ручных птицах, о раскидистых деревьях с диковинными плодами, росших на городской площади; обо всем том, чего она не могла помнить, потому что была совсем маленькой, когда появились джеренгджены. Она даже родителей толком не помнила: вот она свернулась на коленях у матери, вот помогает отцу чистить бананы. Может быть, все, что рассказывал ей призрак. – сплошная ложь?

Она вспомнила, как он помогал ей спланировать побег с Базы 87, как ловко провел через лабиринт, к кораблю наемников. Тогда ей не пришло в голову удивиться его уверенности.

Лиссе сказала:

– Выходит, этот змей принадлежит тебе.

– В каком-то смысле да.

Глаза призрака приобрели точно такой же цвет, какой бывает у пепла после того, как умрет последний уголек.

– А мои родители…

С трудом произнося слова, будто они резали его, призрак ответил:

– Мы заключили сделку, твои родители и я.

Она не смогла сдержаться и всхлипнула.

– Я предложил защищать тебя, – продолжил призрак. – Я многие годы служил Империи и знал, как она действует. И я пообещал твоим родителям отомстить за них. Все-таки Рейон стал мне домом.

Лиссе чувствовала, что Кириет наблюдает за ними, и сознание этого жгло ее, как огнем.

– Мои родители действительно погибли во время… консолидации? – Эвфемизм было легче произнести.

Она могла бы спросить, правда ли, что Лиссе – ее настоящее имя. Но она и сама понимала: скорее всего, нет.

– Я не знаю, – ответил он. – После того как вас разлучили, у меня не было возможности это выяснить. Лиссе, мне кажется, тебе лучше сейчас узнать, что нужно Кириет. Она тебе не друг.

«Я занималась материально-техническим обеспечением» – так сказала Кириет. И ее изумление при виде призрака – у него есть имя, напомнила себе Лиссе – выглядело вполне искренним. А это означало, что Кириет разыскивала не Врона Ариена.

– Зачем ты пришла? – спросила Лиссе.

– Тебе не понравится то, что я скажу. Я должна уничтожить твой корабль – не знаю, как ты его назвала.

– У него нет имени.

Она так и не смогла заставить себя дать змею имя – ведь таким образом он становился ее собственностью.

Кириет посмотрела на нее искоса.

– Понимаю.

– Но ты же могла просто выполнить свою задачу, – сказала Лиссе, – и не разговаривать со мной. Я не имею опыта управления змеями. В отличие от тебя.

На самом деле ей давно уже следовало спасаться бегством. Но неожиданное сообщение Кириет означало, что жизненная цель Лиссе, когда-то такая четкая, теперь утратила смысл.

– Возможно, я тебе не друг, но и не враг, – возразила Кириет. – У меня больше нет общих целей с Империей, Но ты не можешь продолжать пользоваться этим змеем.

Лиссе прищурилась.

– Это мое единственное оружие. Было бы большой глупостью с моей стороны расстаться с ним.

– Я не отрицаю его эффективности, – ответила Кириет, – но ты же родом с планеты Рейон. Неужели цена, которую пришлось заплатить, безразлична тебе?

Цена?

Кириет продолжала:

– Значит, тебе никто не сказал.

Она гневно смотрела на призрака.

– Оружие – это оружие, оно предназначено для убийства, – произнес призрак.

Едва Лиссе успела перевести дыхание, он добавил:

– Такие корабли, как этот, питаются смертями. Прежде чем покинуть планету, необходимо было запастись энергией, то есть позволить ему поглотить хотя бы небольшое число жертв. Таково ремесло моего народа – точно так же, как общение с призраками было ремеслом твоего народа, Лиссе.

Питаются смертями.

– Значит, поэтому ты хочешь уничтожить змея, – обратилась Лиссе к Кириет.

– Да. – Улыбка женщины была горькой, – Как ты можешь себе представить, Империя этого не одобрила. Они хотели заключить контракт еще на сто лет. Я отказалась.

– Разве ты имела право отказываться? – спросил призрак, и Лиссе почудилось, что он переводит какую-то идиому со своего родного языка.

– Я нарушила субординацию и сместила главу Командования Волка, – сказала Кириет. – Это был непопулярный ход. С тех пор я занимаюсь истреблением змеев. Если Империи так хочется продолжать завоевания, пусть сама пачкает руки кровью.

– Но ты же управляешь змеем, – удивилась Лиссе.

– «Свеча» – мой дом. Но в тот день, когда все остальные змеи будут превращены в пепел, я уничтожу его.

Это сообщение показалось Лиссе не лишенным иронии. Но все равно она не доверяла Кириет.

Послышался незнакомый голос. Кириет обернулась.

– За тобой погоня.

Она произнесла короткую фразу на родном языке, затем продолжила:

– Тебе понадобится моя помощь…

Лиссе покачала головой.

– Флот сравнительно невелик, но он представляет для тебя угрозу. Позволь мне…

– Нет, – ответила Лиссе резче, чем ей хотелось бы. – Я разберусь с ними сама.

– Как тебе угодно, – произнесла Кириет, и вид у нее стал еще более усталым. – Но не говори, что я тебя не предупреждала.

Затем ее лицо исчезло, и на миг на экране появилась эмблема: черная свеча, которую наискосок пересекали пустые ножны.

– «Свеча» направляется к воронке, скорее всего, чтобы там укрыться, – очень тихо заговорил призрак. – Но она может вернуться в любой момент.

Лиссе казалось, что она спокойна, но затем наступила реакция. Несколько мгновений она сидела, обняв себя руками, чтобы унять дрожь, и не сразу смогла сосредоточиться на данных, появившихся на дисплеях.

В какой-то момент любой боевой змей демонстрирует в своем командном центре свиток с каллиграфической надписью. Текст можно перевести примерно следующим образом:

 
У меня есть только одна свеча
 

Даже по меркам наемников это не слишком походит на стихотворение. Но женщина, которая его написала, была солдатом, а не поэтом.

У наемников больше нет родины. Но, несмотря на это, они придерживаются некоторых традиций, и среди них – Ночь Бдения. Каждый наемник чествует погибших в прошедшем году, зажигая свечу. Прежде они делали это в день зимнего солнцестояния по древнему календарю. Теперь Ночь Бдения отмечает годовщину момента, когда были запущены первые боевые змеи; момента, когда наемники перебили множество своих соотечественников, чтобы «накормить» боевые корабли.

«Змеи могут летать, – сказал главнокомандующий наемников. – Но они не знают, как охотиться».

Когда все закончилось, они знали, как охотиться. Немногие наемники простили его, но было уже поздно.

Полный текст стихотворения таков: «Столько людей погибло, но у меня есть только одна свеча для всех».

Стоит заметить, что выражение «у меня есть» на языке наемников передается особой конструкцией: тот, кто обладает предметом, не только изменяется, кроме того, существует угроза, что его убьют.

Предупреждение Кириет оказалось правдивым. К ним приближался имперский флот, сохраняя совершенный, четкий строй; отступать было некуда. Лиссе насчитала сорок один вражеский корабль. Это ее не беспокоило. С другой стороны, ресурсы Империи были таковы, что после уничтожения этого флота должны прийти еще двадцать, а затем все больше и больше. Цифры – число убитых – будут расти. Они не сразу открыли огонь, а это означало, что у них имеется в запасе какая-то хитрость.

Один звездолет отделился от группы, описал изящную дугу и показал уязвимый бок, на котором была изображена роза.

– Он не вооружен, – произнесла озадаченная Лиссе.

Лицо призрака оставалось непроницаемым.

– Как мудро с их стороны, – сказал он.

Передний гобелен замерцал.

– Принять сообщение, – разрешила Лиссе.

Появилась эмблема: трилистник, по бокам две розы, одна цветком вниз, другая – цветком вверх. Уже не в первый раз Лиссе удивилась, зачем люди, принадлежавшие к культуре, высоко ценившей миниатюры и скульптуры, считали нужным прятать лица за эмблемами.

– Капитан Фай Гуэн, я дипломатический представитель Най Бара.

Это был женский голос, глубокий, звучный, с незнакомым акцентом.

«Значит, меня повысили в звании?» – сардонически подумала Лиссе, чувствуя нарастающее напряжение. Империя никому не давала званий, даже бессмысленных, не потребовав ничего взамен.

Она негромко обратилась к призраку:

– Они должны были нас найти, рано или поздно.

Затем произнесла:

– Сообщение для представителя Най: я Лиссе с планеты Рейон. Что мы можем друг другу сказать? Вашему народу неизвестно слово «милосердие».

– Если вы не выслушаете меня, – ответила Най, – то, возможно, выслушаете посланца, который придет после меня, или того, кто появится следом. Мы терпеливы, и нас много. Но у нас есть нечто общее: я тоже не собираюсь говорить о милосердии.

– Я слушаю, – произнесла Лиссе, несмотря на ледяное молчание призрака.

Всю жизнь она копила и оттачивала свою ненависть к Империи. Невыносима была мысль о том, что она, возможно, ошибалась. Но, так или иначе, следовало узнать цель появления Най.

– Капитан Лиссе, – заговорила представитель, и девушка почувствовала острую боль, услышав собственное имя, произнесенное чужим голосом, не голосом призрака, не голосом, принадлежавшим человеку с Рейона. Даже несмотря на то что теперь она знала: призрак тоже был чужаком. – У меня есть для вас предложение. Вы доказали свою боевую эффективность…

Боевая эффективность. Она вела счет всем смертям, она отмечала каждую кровавую бойню раной на собственном сердце, а эта женщина без лица свела их к нулю всего лишь двумя словами.

– …вполне убедительно. Нам нужны способные солдаты. За какую сумму вы готовы наняться к нам на службу, капитан Лиссе?

– За какую сумму… – Она пристально уставилась на трилистник, и лицо ее стало пепельно-серым.

Неправда, что мертвых нельзя сложить, как бумагу. Квадрат превращается в коршуна, а коршун – в лебедя: история превращается в слухи, а слухи – в песни. Даже сам процесс воспоминания искажает истину.

Но то же самое нельзя сказать о живых.