Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 66 страниц)

Глава 19
Казнь

Мы двигались к лагерю осторожно, но без излишней скрытности. Уверенность, что там никого нет, слегка ослабила бдительность. Столб дыма над холмом становился всё гуще, и это настораживало. Слишком плотный для костра, слишком белёсый. Да, что за чертовщина там творится?

– Матвей, – Оля тронула меня за руку, – я чувствую что‑то нехорошее.

– Я тоже.

Кан вскинул пушку, ствол которой привычно то дробился, то собирался в единую здоровенную бандуру. Так происходило всегда, когда оружие было наготове, но не имело конкретной цели.

– Там стреляют, – негромко произнёс Дариан. – Слышите?

Я прислушался. Сквозь тишину саванны пробивались редкие хлопки. Автоматные выстрелы? Не похоже. Да и людей я там не видел. Кому стрелять? Может, пожар? И это что‑то взрывается от перегрева?

– Твою мать, – выдохнул я. – Хрень какая‑то! Все за мной. Быстро, но тихо.

Я заметил слева остовы старых машин на холме. Отличное прикрытие. Что бы там ни творилось внизу, соваться туда вот так просто я не собирался. Мы взбежали на вершину и замерли, глядя на то, что происходит внизу.

Отсюда до центра лагеря было метров триста. Не так далеко, но и неблизко.

– Какого чёрта?

Внизу сновали военные.

Лагерь коммуны Майка превратился в филиал ада.

Палатки горели, люди стояли на коленях в центре площади, выстроенные в неровные ряды. Вокруг них расхаживали вооружённые автоматами, арбалетами и клинками бойцы в пятнистой форме.

Я насчитал не меньше трёх десятков бойцов. Слишком много. Слишком организованно.

– Гасилка для твоего обнаружения жизни, – довольно произнёс Кан.

– А раньше не мог сказать, что такое бывает?

– А я‑то откуда знал? – удивился гном. – Вот увидел и понял.

Мне в очередной раз захотелось ему влепить подзатыльник. Но за что? Сам виноват. Мог бы и подумать о такой возможности. На каждую гайку найдётся хитрый винт.

– Люди Амира, – выдохнула Таха, и в её голосе мне послышалось что‑то нехорошее. – Это они. Видишь того толстенного лысого борова?

Я видел и верил Тахе. Внизу между уцелевших палаток ходил жирный бегемот с голым пузом.

– Тихо, – шикнул я вглядываясь.

Майк стоял на коленях в первом ряду. Рядом с ним – Кондрат, пара знакомых мне бойцов, женщины, дети. Всех согнали, как скот.

Ближе к краю площади стоял наш вездеход. Петрович всё‑таки доехал до лагеря. Это хорошо. Плохо было то, что прямо сейчас двое бойцов Амира привязывали Петровича к колесу вездехода. Наш товарищ пытался вырваться, но без ног и одной руки ему это плохо удавалось.

И тут я заметил Хусни.

Она стояла чуть поодаль от основных событий, возле большой палатки, которая раньше была штабом Майка. Хусни никто не держал, не связывал. Она просто стояла и смотрела. Безучастно. Как тогда, когда мы нашли её.

– Мама, – тихо, едва слышно произнесла Таха, и в этом слове было столько боли, что у меня сердце сжалось.

Из палатки вышел высокий мужчина в камуфляже без знаков различия. В руке он держал мачете, прям палач какой‑то. Широкое лезвие тускло отливало привычным цветом системного металла. В лучах послеобеденного солнца оружие казалось почти чёрным.

Он подошёл к Майку, остановился напротив.

– Я задам вопрос ещё раз, – голос его разнёсся над площадью, усиленный тишиной, но до нас долетел приглушённый расстоянием. – Где остальные ваши люди? Те, кто убил наш первый отряд?

Майк поднял голову и посмотрел палачу в глаза.

– Пошёл ты, – чётко произнёс он.

Вряд ли Майк знал, о ком спрашивает этот подонок, но ответ был хорош. Не по смыслу, а то, как он это сказал. Чувствовалась сила в этом человеке. За это он мне сразу и понравился.

Палач кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Двое его подручных схватили ближайшую женщину – ту самую, что работала в лазарете, помогала Майку. Молодая, лет двадцати пяти. Светловолосая. Беззащитная.

– Твоё упрямство уже стоило жизни твоим людям, – равнодушно сказал палач. – Хочешь ещё?

Одним быстрым и резким движением он подставил мачете к горлу женщины. С нашей позиции было не разобрать точно, но мне показалось, что по одежде пленной заструилась кровь.

– Матвей! – Оля вцепилась в мою руку.

Я смотрел и не мог отвести взгляд. Эта женщина… она подавала нам чай. Улыбалась. Помогала Петровичу.

– Ублюдки, – прошептал Дариан. В его ладони уже закручивался огненный шар.

– Погоди, – остановил его я, хотя сам готов был рваться в бой прямо сейчас, голыми руками. – Надо выбрать момент. Может, есть возможность договориться. У Майка может быть план.

Встревать именно сейчас было бы глупо. Нет элемента неожиданности. Куча бойцов просто стоит и смотрит. Сунься мы – и нам тут же дадут отпор.

Надо было выбирать момент. А это значит, что прямо сейчас стоило подождать. Тех людей, которые уже мертвы, мы не спасём. Но есть шанс дать выжить остальным.

Но момент выбрали не мы.

– МАЙК! МАША!

Тим сорвался с места раньше, чем кто‑либо успел его остановить. Твою ж мать! Недосмотрел!

– Стоять! – рявкнул я, но было поздно.

Тим бежал вниз по склону, выставив перед собой короткий меч, оставшийся после боя с комбучей. Бежал прямо на три десятка вооружённых автоматами и арбалетами головорезов.

– Сука! – выдохнул Кан.

– Стоим! – приказал я, хотя всё внутри меня кричало, чтобы я рванул следом. – Не всё сразу. Стоим, мать вашу!

Побеги мы – и нас положат как пить дать. Одного придурка могут и пощадить. Захотят выяснить, кто и откуда взялся. А толпу уничтожат без разговоров.

Тим пробежал метров пятьдесят, прежде чем его заметили. Люди Амира обернулись на шум. Кто‑то засмеялся. Кто‑то вскинул автомат.

– МАЙК! Я ИДУ! – орал Тим, не сбавляя скорости.

Автоматная очередь прошила его на бегу. Тело дёрнулось, споткнулось и покатилось по пыльной земле, остановившись в паре метров от коленопреклонённых пленников.

Тим замер и больше не двигался.

Как же глупо! Чёрт! Как глупо.

Палач – тот, с мачете – подошёл к телу, перевернул его носком ботинка.

– Ещё один желающий умереть, – громко сказал он, и его люди заржали. – Этого знаете?

Он обращался к пленникам. Майк молчал, глядя в землю. Но я видел, как он напряжён. Шеи практически не осталось, вся втянулась в плечи.

– Ладно, – палач махнул рукой, – кончайте с ними. На хрен всех! Потом обыщете трупы.

– Стоим… – прошептал я, чувствуя, как внутри закипает такая ярость, какой я не испытывал давно. Может, никогда.

– Матвей! – голос Тахи вырвал меня из мыслительного процесса. – Матвей, они же убьют их всех!

– Я знаю, – ответил я, но в голове уже щёлкал механизм стратега. Вшестером против тридцати – нансов нет. Да, у нас скелетоник, турель на вездеходе, Кан с его пушкой, Дариан с огнём. Они внизу, мы наверху. Внезапность – наше всё. Надо только… не сейчас.

Цинично? Возможно. Но пусть лучше убьют нескольких не наших, чем хоть одного моего. Я сам удивился своим мыслям. Когда же я начал делить людей на своих и чужих? Но сейчас было не до размышлений.

Как только вражеские бойцы займутся своим кровавым делом, у нас появится шанс.

И тут я заметил, как дёрнулась Хусни.

Она подошла к палачу и что‑то сказала ему на ухо. Тот выслушал, кивнул, и вдруг оба посмотрели в нашу сторону.

Прямо на холм. Прямо на то место, где мы стояли.

Твою ж мать!

– Нас засекли, – констатировал Кан. – Через неё. Через эту чёртову бабу.

– Матвей, мама… – Таха смотрела на меня с мольбой.

– Я знаю, малыш. Знаю.

Я глубоко вздохнул. В груди горело. Не от ран – от ненависти. Эти твари только что прикончили Тима. Но они убили не только его. Они убили надежду. Ту самую, хрупкую, глупую надежду на то, что люди смогут жить по‑человечески даже в этом аду.

– Значит так, – мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. – Дар, ты со мной. Заходим слева. Кан, ты справа. Оля, Таха, вы прикрываете с тыла, но близко не подходите. Таха действует, только если кто‑то из нас упадёт. Оля, арбалет наготове. И не соваться до отмашки. У нас будет только один шанс. Вопросы?

Вопросов не было.

– Матвей, – Оля подошла вплотную и коснулась моей руки, закрепленной в ремнях скелетоника. – Мы справимся?

Я посмотрел на неё. На её испуганные, но решительные глаза. На Таху, сжимающую загривок медоеда. На Дариана, уже готовящегося к атаке. На Кана, деловито проверяющего настройки своей немыслимой пушки.

– Мы не просто справимся, – ответил я, чувствуя, как где‑то глубоко внутри поднимается ледяное спокойствие, – мы уничтожим их всех.

Бой начался с турели.

Я активировал её мысленным приказом, но не знал сколько внутри болтов. С моей позиции казалось, что всё происходит в полной тишине.

Веером хлестнули болты, срезая первых бойцов Амира, которые уже пинками сгоняли людей в центр площади, готовясь чинить расправу. Они даже не поняли, откуда пришла смерть.

Но болтов хватило лишь на один залп.

Я махнул рукой, как договорились.

– В АТАКУ! – заорал Дариан, и в его голосе не осталось ничего человеческого. Только ярость, только огонь.

Он рванул вперёд, на ходу создавая пламенную плеть, которая со свистом рассекала воздух. Первый же противник, попытавшийся выстрелить в него, получил сгусток плазмы в лицо. Крика не было – просто мгновенное выгорание.

Кан бил с фланга методично и точно. Его пушка плевалась молниями, выкашивая по паре врагов за раз.

Люди Амира заметались, пытаясь укрыться за палатками, но палатки горели, укрытия не было.

Рывок!

Я ворвался в строй врага, когда они ещё не успели сообразить, что происходит. Скелетоник работал как танк.

Первого я просто снёс плечом, отправив в полёт на десяток метров. Второму врезал кулаком – металлическая ладонь пробила грудную клетку насквозь. Кровь брызнула на меня, но я даже не моргнул. Лишь отметил, что алый цвет неплохо смотрится на броне.

– Матвей! – услышал я крик Петровича.

Я был недалеко, но всё равно было удивительно, что я расслышал его.

Обернулся.

Петрович висел, привязанный к колесу вездехода. Его единственная рука была вывернута, на лице кровь, но глаза горели бешенством. Рядом с ним стоял боец с арбалетом, целясь ему в голову.

Рывок.

Я переместился быстрее, чем глаз мог уследить. Чёртова Система с её прокачкой!

Рука сомкнулась на горле стрелка, и я сжал её с такой силой, что позвонки хрустнули, как сухие ветки. Тело обмякло.

– Жив? – выдохнул я, перерезая путы нагинатой.

– Жив, – прохрипел Петрович. – Вали их, Матвей. Вали всех!

Я кивнул и развернулся в поисках новой цели.

Палач с мачете стоял у штабной палатки и орал, пытаясь организовать оборону. Рядом с ним застыли жирный боров, которого опознала Таха и… Хусни. Безучастная. Пустая.

Их прикрывали с десяток автоматчиков.

– Дар! – крикнул я. – Со мной!

Дариан сражался в десятке метров от меня, но услышал. Мы рванули к штабу одновременно.

Автоматные очереди захлёбывались, врезаясь в броню скелетоника. Мне было плевать. Я чувствовал только одно – желание добраться до этого ублюдка и размазать его по земле.

Надеюсь, Дар переживёт попадания? Он берсерк – он должен!

Первый автоматчик рухнул под ударом меча, разрубившего тело наискось.

Второй – рывок и удар ногой, ломающий позвоночник.

Третий – нагината вошла точно в глаз, пробив череп насквозь.

Дариан работал огнём. Четверо врагов вспыхнули факелами и попадали на землю, корчась в агонии.

Палач понял, что ему не уйти. Он схватил Хусни и приставил мачете к её горлу.

– Стоять! – заорал он. – Шагнёте – убью её!

На что он рассчитывал? Она же за них? Или он решил, что раз она была с нами, то теперь наша?

Кривая усмешка перекосила моё лицо. Кажется, палач сообразил, что ошибся. Он ослабил хватку и попятился.

Таха закричала где‑то позади. Я краем глаза увидел, как Оля удерживает её, не даёт броситься к матери.

Чёрт!

– Ха! – победно оскалился палач и вновь прижал к себе Хусни.

– Отпусти её, – произнёс я, и голос мой звучал ровно, хотя я готов был стереть ублюдка в порошок. – И я дам тебе умереть быстро.

– Ты кто вообще такой, чтобы мне угрожать? Знаешь, сколько я таких уложил? Ваш Майк тоже хорохорился, а теперь…

Я не сразу понял, о чём он говорит. С момента, как мы пошли в атаку, я не отслеживал никого из людей Майка. Едва успевал следить за своими.

Палач, не отрывая от меня взгляда, указал куда‑то вбок свободной рукой, второй он по‑прежнему прижимал мачете к горлу Хусни.

Я скосил взгляд, готовясь увидеть неприятное.

Тело Майка лежало поодаль. Навзничь. Руки безвольно вытянулись вдоль боков ладонями кверху. А в метре от тела, словно выброшенный мусор, валялась голова. Застывший взгляд с осуждением взирал куда‑то вдаль.

Рядом с Майком распласталась светловолосая девушка с перерезанным горлом. Голову с телом соединял лишь лоскут кожи, позвоночник был переблен.

– Это же будет со всеми вами… – начал палач.

Но договорить он не успел.

Хусни вдруг ожила. Её пустой взгляд сфокусировался, рука дёрнулась и вцепилась в лицо палача.

– ЧТО? – заорал он, пытаясь высвободиться.

Но было поздно.

Голова палача затряслась, глаза закатились, и он рухнул на землю, забившись в конвульсиях. Изо рта пошла пена. Мачете выпало из ослабевших пальцев. Потом конвульсии усилились до невозможности. Я услышал хруст выворачивающихся суставов и треск ломающихся позвонков. Тело палача само себя корёжило. Как такое возможно, я не представлял.

Хусни стояла над ним и смотрела.

– Мама… – закричала Таха откуда‑то издалека.

Я перевёл взгляд, едва сумев оторваться от созерцания самопроизвольно ломающейся шеи палача.

Таха вырвалась из рук Оли и бежала к нам.

Хусни повернулась на голос. На её лице отразилось что‑то… непонятное. Узнавание? Боль? А потом она улыбнулась.

– Таха… – голос у Хусни был хриплым, будто она не говорила годами. – Доченька…

И вдруг глаза её закатились, она рухнула без сознания.

– Мама! – Таха бросилась к ней, прижимаясь к безвольному телу.

Бой быстро затихал. Люди Амира, лишившись командира, пытались сбежать, но Кан методично выцеливал каждого, кто оказывался в зоне поражения. Дариан добивал раненых. Оля помогала освобождать пленников.

Я оглядел поле боя. Десятки трупов. Горящие палатки. Вокруг всё в дыму. Запах горелой ткани, крови, палёного мяса и пороха.

Петрович сидел у колеса вездехода, пытаясь отвязаться самостоятельно.

Я подошёл к нему и помог.

Сзади послышался шум. Я быстро обернулся.

Таха сидела на земле, обнимая мать, которая так и оставалась без сознания. Рядом с ней стоял Кан и внимательно разглядывал Хусни.

– Что с ней? – спросил я.

– Сложно сказать, – гном почесал затылок. – Похоже, Амир её жёстко контролировал. А может, она сама себя контролировала. Поди разбери… Но когда этот… – он кивнул на труп палача, – пригрозил её убить, сработал инстинкт самосохранения. Мозги включились, контроль слетел. Она сейчас в отключке, но, возможно, когда очнётся… – он развёл руками. – Хрен его знает, что будет. Менталисты – это всегда лотерея.

– Она менталист?

– А кто ещё? Ты же видел!

Кан принялся кривляться, демонстрируя звуками, как выворачиваются суставы и хрустят кости.

Да уж. Ненавижу менталистов!

– Она очнётся, – твёрдо сказала Таха, не поднимая головы. – И всё вспомнит. И всё расскажет. Всё, что было. Я верю.

Я хотел что‑то ответить, но тут моё внимание привлекло движение на холме.

Там, откуда мы только что спустились, появилась фигура. Одна. Высокая, мужская, в камуфляже.

– Шпион! – заорал Дариан.

Похоже, тоже заметил. На зачем орать⁈

Звук спущенной тетивы раздался совсем рядом. Фигура на холме дёрнулась, но не упала. Из плеча торчал короткий болт. Миг, и фигура, взмахнув рукой, исчезла.

– Сука! – выругалась Оля.

Стреляла она, но, видимо, целилась в другое место.

Рывок я применил на автомате и через пару мгновений оказался на том месте, где только что стоял шпион.

Ничего.

Капли крови на земле, но через два шага исчезли и они.

Обнаружение жизни ничего не дало. Теперь я видел людей в лагере, но ни скрывшегося от нас ублюдка. Вот кто владел «гасилкой». А заодно и невидимостью.

– Чёрт! – выругался я вслух, развернулся и пошёл обратно к своим.

Я стоял посреди выжженного лагеря, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на трупы. На обезглавленного Майка. На Таху, обнимающую мать, которая может никогда не прийти в себя. На Петровича, так и сидящего у колеса, а совсем недавно привязанного к нему как собака. На бродящих, словно потерянные, людей. Их осталось меньше двух десятков. И сейчас у них не было лидера. Это я видел точно. Что будет с ним?

А в груди росло что‑то тяжёлое, холодное, незнакомое.

– Матвей? – Оля подошла и тронула меня за руку. – Что будем делать?

Я посмотрел на неё. На всех них. На свою команду.

– Готовиться, – ответил я. – Амир узнает, что здесь произошло, и захочет войны. И он её получит.

Я перевёл взгляд на догорающие палатки бывшей коммуны. Над ними поднимался белёсый дым, такой же, как тот, что мы увидели утром.

Только теперь я знал точно: это был не просто дым.

Это сгорала надежда.

И за это кто‑то ответит.

Ночь опустилась на лагерь быстро, как это бывает в саванне. Мы сидели у костра – все, кто выжил в этой бойне. Люди молчали, глядя в огонь. Петрович лежал на импровизированных носилках, которые соорудил Дариан. Таха не отходила от матери.

Хусни так и не пришла в себя.

Я смотрел на беззвёздное небо. Голубоватое свечение совсем лишило нас возможности видеть крохотные далёкие светила. Вспомнил светящийся тор в небе убитого осколка. Это нас ждёт?

Я думал.

О том, что мир никогда не будет прежним. О том, что надежда – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. О том, что справедливость в этом новом мире куётся только силой и кровью. Как бы я ни хотел другого, пора было признавать факт.

– Матвей, – тихо позвала Оля, присаживаясь рядом. – Ты как?

– Нормально, – ответил я, не отрывая взгляда от неба.

– Врёшь.

Я повернулся к ней. В свете костра её лицо казалось очень усталым, очень серьёзным.

– Я не вру. Я просто… думаю.

– О чём?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

– О том, что мы должны сделать. Амир не остановится. Он будет приходить снова и снова, пока не уничтожит всех, кто ему не подчиняется. Не знаю, что он здесь искал. Мести ли за первый отряд. Власти ли над Терминалом, – я вспомнил задание, выданное мне Системой в осколке про контроль и прокачку Терминалов, и подумал, что возможно и такое. – Майк пытался построить мирную жизнь. И что? Его люди мертвы. Его надежда мертва. Сам он мёртв.

– Мы не дадим Амиру уничтожить нас.

– Мы – да. Но сколько таких, как Майк? Сколько людей, которые просто хотят жить, растить детей, работать, любить? Они все станут жертвами таких, как Амир. Если никто не остановит их.

– Ты хочешь остановить?

Я посмотрел на свои руки. На бронированные предплечья скелетоника, стоящего поодаль, и всё ещё покрытые чужой кровью.

– Кто‑то должен. Почему не я?

Оля молчала долго. Потом положила руку мне на плечо.

– Мы с тобой, Матвей. Все. Что бы ты ни решил.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть на душе становится чуть легче.

Где‑то в темноте завыл шакал. Или мутант. Какая разница.

Главное – утром вставать и идти дальше.

Мстить.

Глава 20
Время собирать камни

Утро встретило нас тяжёлым, влажным воздухом. Саванна дышала преддождевой духотой, хотя до сезона ливней было ещё далеко. Дым над лагерем почти рассеялся, остался лишь слабый запах гари, въевшийся в одежду, в волосы, в землю.

Ночью мне почти не спалось. Да и как здесь уснёшь? Многих после боя отпускает, и они, наоборот, отрубаются мгновенно. Но со мной так почти никогда не случалось. Так что я думал, дремал и снова думал.

Наверное, можно было отправиться в домен, осмотреться, разобраться, поспать там. Сейчас, если подумать, это самое безопасное место. Но после потопа там было сыро, а спать в луже не хотелось, уж точно.

Так что я промаялся до рассвета, поднялся и отправился к Терминалу.

Проснувшейся в тот момент, когда я уходил, Оле я наказал отправить ко мне всех поочерёдно. Надо было прокачиваться и валить отсюда. Чем быстрее мы доберёмся до Буале, тем быстрее разберёмся с Амиром, тем проще будет жить окружающим.

Одна проблема. По словам Кана, который побывал во дворце Амира – лёгкой прогулкой это не станет. А за то время, когда гном видел армию этого человека, многое могло измениться. И довольно сильно. А значит, нам надо стать настолько сильнее, что даже нашим небольшим отрядом, мы сможем совладать с армией бывшего преступного босса Буале. И я прекрасно понимал, нам придётся прыгнуть выше головы.

Терминал встретил меня слабым гулом, словно внутри работал механизм. Но я знал, что это не так. Я коснулся чёрной грани ладонью и ощутил то, что слышал – едва заметную вибрацию. Может быть, так здоровенная шестигранная призма реагировала на изменение влажности или температуры. Не знаю. Материал, из которого был сделан Терминал, так и остался для меня загадкой.

Предложение о поднятии уровня и начислении характеристик я воспринял на автомате. Седьмой уровень, 43 единицы – максималка базовых пунктов и 32000 опыта до нового уровня. И да, теперь у меня стало 19 ячеек под навыки, 14 из которых заполнены. Последним встал новый классовый навык «Вайбкодинг». Получил я его в качестве стандартного на 7 уровне, но тут же бонусом Система презентовала его же, но 7 уровня. Это было неожиданно, и я решил, что это намёк. «Вайбкодинг» – забавное название. Я запросил данные от Системы с описанием:

[Вайбкодинг позволяет интуитивно задавать алгоритмы действия системным предметам, имеющим в своём составе инфокристаллы. Для работы с инфокристаллами используйте Универсальный кодер]

Забавно. Эта штуковина у меня имелась. Досталась мне ещё в прошлое посещение Терминала, да так и валялась без дела. Я до сих пор не понял, как ей пользоваться, да и разбираться‑то особо было некогда.

Кроме того, я получил расширение системного хранилища в два раза. Много места. Но теперь это не так радовало меня, как могло бы раньше. Теперь у меня есть домен, в котором я могу хоть пару контейнеров спрятать. Как только их туда затащить не ясно. Размер портала слишком мал. Возможно, его можно увеличить, но пока я этого не умел.

В качестве наград мне досталась очередная часть брони. На этот раз – шлем. Но, похоже, этот предмет будет ждать своего часа. В саванне жара. В шлеме голова мгновенно вспотеет и пот начнёт заливать глаза. Так что, оставлю эту часть экипировки до возвращения в северные широты.

Пока у меня было время, стоило немного изучить устройство Терминала. Заодно смогу понять, чего не хватает в его «карманном» варианте.

Я быстро пробежался по возможностям, но, похоже, уровень Терминала в Кисмайо тоже был невысок. Максимум, что я получил – это возможность просматривать информацию о предметах. Видеть что‑то наподобие бестиария, где были собраны известные и некоторые новые мутанты.

Я искал информацию о Хаосе, но ничего, ни единого его упоминания не встретил. Как не было ничего и о шестиугольном ключе доступа к древним знаниям. Две части ключа я таскал в кармане, но без остальных четырёх он явно был бесполезен.

Я обнаружил раздел посвящённый группам и их управлению. Но пока я тоже был далёк от этого.

Самым полезной оказалась возможность использовать мой классовый навык Трансмутации – преобразование собственного опыта в прочность системных вещей. Я немного побаловался с ним, потратив 1380 единиц на укрепление нагинаты и арбалета. Хотел потратить их на скелетоник, но Система наотрез отказалась, заявив, что моя колхозная конструкция экзоскелета ни в коей мере не является системным предметом.

И вот тут меня закусило. Наверное, сыграло общее состояние.

Я давно хотел сделать скелетоник системным, но всезнающая и всемогущая тварь отказывалась принимать мои идеи. Теперь я решил, во что бы то ни было реализую задуманное.

И для начал надо поумнеть.

До 43 единиц интеллекта мне не хватало десятка. Я достал эссенции и отсчитал нужное количество. До 14 штук добил выносливостью. Подумал и добавил ещё 6. К чёрту! Надо расширять границы.

Закинул эссенции в рот по несколько за раз и проглотил.

Усвоение прошло как по маслу. Слегка болезненно, голова раскалывалась, но этого я ожидал. Значит, мой, до сих пор практикуемый предел приёма эссенций – фикция? Или есть зависимость от уровня? Чем выше уровень, тем больше эссенций за раз может усвоить организм. Ладно. 20 штук проканало. Потом проверим, что будет дальше.

Я сидел у Терминала и думал. Ребят пока не было. Может, спали, а может, решили пока не мешать мне. Оля должна был их отправить ко мне, но кто знает… увидели, что я занят, и решили подойти позже.

Вокруг просыпался лагерь. Как бы ни было больно после вчерашнего, жизнь продолжается и надо двигаться дальше.

Мыслей насчёт системизации пока не было, и я решил немного покопаться в том, что имелось из вещей. Понятные предметы я откладывал подальше. То, что могло иметь хоть какое‑то отношение к делу, складывал в отдельную кучку. И вдруг наткнулся на три небольших карточки – невскрытые чертежи! Я оставлял их специально на потом, решив, что посмотрю, когда прокачаю интеллект. Что ж – время настало.

Я взял первый чертёж и сосредоточился.

Покалывание пробежало по ладони, поднялось до локтя и исчезло.

[Внимание! Открыт новый чертёж: Ховерборд

Парящая над поверхностью доска. Принцип работы – синхронизированные поля.]

Дальше шёл список компонентов, большую часть которых я даже не видел и не слышал. Возможно, когда‑нибудь я и смогу сделать это, но для этого надо будет сгонять в далёкое будущее.

Обидно. Я рассчитывал на что‑то реально годное. А тут…

[Внимание! Открыт новый чертёж: полиморфный металл

Способный менять форму системный металл может оказаться полезным во многих предметах]

Ого! Вот это было уже интересно. Не совсем то, что мне нужно, но уже нечто крутое!

А главное, для его изготовления и нужно‑то было немного. Универсальная форма, системное волокно, инфокристалл и Конденсатор. Причём конденсатор, как и форма, не расходовались, а выступали инструментами. Отлично! Это попробуем. Правда, я не представлял, как эта штука будет работать. Ну создам я горку жидкого металла. Как он соберётся в Роберта Патрика?

Нет, интуитивно я понимал, что я владею Вайбкодингом, а в полиморфном металле есть инфокристалл. Значит, по условиям Системы я могу его запрограммировать. Вот только я понятия не имел, как это сделать.

Ладно, второй чертёж оказался весьма интересным. Но это никак не приблизило меня к желаемому результату. Надежда таяла, а чертёж остался только один.

Я взял карточку в руки.

Похожий на пластик материал казался живым. От него шли статические разряды, он будто бы ждал, что им воспользуются. Но я не спешил.

В голове мысли скакали и разбегались в разные стороны, как перепуганные курицы. Я вдруг понял, что не могу сосредоточиться на чём‑то одном. Вот он – результат жёсткого недосыпа.

Я постарался успокоиться. Восстановил дыхание. Унял лёгкую дрожь в руках. Сейчас даже покалывание в ладонях, казалось, приятным и успокаивающим.

ОК. Давай, Система, помоги мне. Выдай то, что позволит тебя перехитрить. Глупо? Просить у Системы то, что может сломать её? Ладно, не сломать, просто пойти против её воли. Она ведь явно, не хотела делать скелетоник системным. Я это понял ещё в прошлый раз, когда восстанавливал его, собирая из обломков.

Но Система системой, а у меня есть и своя воля. И я уже понимал, что в каком‑то варианте это работает. Самосбывающиеся предсказания и прочая метафизика.

Я сжал чертёж между ладоней и приказал открыться…

Ничего. Словно Система решила не выполнять своих декларированных обязанностей.

А потом вдруг…

Руки пронзило током, словно я сунул пальцы в розетку. Меня тряхнуло, и тело отреагировало на уровне рефлекса.

Я дёрнулся и больно саданулся затылком о Терминал. Едва карточку с чертежом не выронил.

[Внимание! Открыт новый чертёж:…]

– Матвей! – рядом стояла перепуганная Таха и смотрела на меня. – С тобой всё в порядке?

Я потёр затылок, огляделся.

Солнце уже поднялось высоко. Сколько я тут пролежал? В руках был чертёж. Я аккуратно сунул его в карман на поясе, как великую ценность. Впрочем, так оно и было.

– Пришла прокачаться? – спросил я Таху вставая.

– Угу.

– Валяй.

Я отошёл в сторону, пропустил Таху к Терминалу. Она управилась быстро. Пожала плечами, взяла что‑то из открывшегося хранилища и убежала, не забыв помахать мне ручкой и крикнуть напоследок, что пришлёт Дариана.

Насколько я понимал, у Тахи уровень стал шестым, а на нём ничего существенного, кроме ячейки навыка не дают. То, что она получила какую‑то системную вещь, скорее мелочь. Судя по виду и размеру, это вообще было что‑то для Теке.

Дариан пришёл неспешно и тут же приложился к Терминалу, успев только коротко мне кивнуть. Вот он возился долго. Это и не удивительно. На 5 уровне дают классовый навык и ячейку системного хранилища. С ними нужно было разбираться, чем Дар и занимался.

– Ну, как? – спросил я, едва Дариан вернулся в адекватное сознание.

– Круг огня, – коротко ответил он. – Хрен пойми, что это за штука. И хранилище, но это ты и так знаешь.

Я покивал и похлопал Дариана по плечу.

– Я пойду, – пробубнил Дариан и ушёл.

Осталась только Оля. Я ждал её на всякий случай. Если возникнут вопросы, смогу помочь.

Но Оля всё не шла, а мне натерпелось разобраться с новым чертежом. Но едва я достал карточку, Оля возникла как из‑под земли.

– Скучаешь? – усмехнулась она.

Ага, поскучаешь тут, когда руки чешутся понять, что же такое я получил.

– Типа того, – ответил я. – Давай, прокачивайся и пойдём. Пора выдвигаться.

Четвёртый уровень тоже скучный. Как и на шестом ничего не дают, кроме ячейки под навык и какого‑нибудь снаряжения. Но если бы выпало что‑то интересное, уверен, Оля бы не сдержалась и похвасталась. А так она быстро сделала всё, что нужно и зашагала обратно к вездеходу, где уже собрались все.

Мы готовились к походу молча.

Оля перебирала припасы, раскладывая их на две кучи: то, что берём с собой, и то, что уйдёт в домен. Работала она быстро и чётко, но я видел, как‑то и дело останавливается её взгляд на обгоревших остатках палаток, на тёмных пятнах крови, въевшихся в землю. Она отворачивалась и продолжала перебирать банки, мешки, бутылки с водой.

Петрович сидел у вездехода, пытаясь одной рукой затянуть ремень на импровизированных шинах, которые Дариан соорудил ему ещё вчера – регенерирующие конечности требовали покоя. Получалось плохо – пальцы соскальзывали, ремень выворачивался, и Петрович зло шипел сквозь зубы. Предложить помощь никто не решался – Петрович злился, и злость эта была лучше, чем пустота в глазах, которая читалась на лице прошлой ночью.

– Матвей, – Кан подошёл неслышно, как это умеют только гномы, привыкшие красться за спинами врагов. Он почёсывал волосатую грудь, видневшуюся в распахнутом вороте неизменной майки. – Надо решать кто куда.

– Знаю.