Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 66 страниц)

Да, задача непростая. Наш приоритет – выжить, но мне не хотелось подавать пример и доказывать ребенку, что вместе с миром умерло человечество. Другие пусть делают это сколько угодно. Мы – не они! Да, если гибель будет угрожать кому‑то из отряда, я смогу сделать выбор, даже не простой. Но сейчас, пока мы можем сохранять в себе хоть каплю человеческого, хоть что‑то, что позволяет нам идти шаг за шагом от отрицания к гневу, порой праведному, и дальше к принятию, к смирению. Но смириться и принять не значит проиграть, не значит сдаться. Нет! Это значит научиться играть по новыми правилам. И только от нас, от того, как мы пройдем этот путь будет зависеть, какие правила будут написаны.

– Решено, – подвел я итог. – Хусни идет с нами. В Буале мы заходим. Амир не Амир, плевать. Мы справимся! Найдем Хасана – отца Тах. И тогда станет ясно, куда будем двигаться дальше.

А про себя подумал, что и Таха может захотеть остаться там. Нам без лекаря сложно. Сейчас она один из самых важных членов нашего отряда. Но заставлять идти ее с нами я не мог. Не имел права. А тем более, избегать встречи с Хасаном, чтобы у Тахи не было выбора. Нет. Найдем, значит найдем. И тогда только ей решать, с кем она хочет быть. Я держать её не стану. Я изначально готов был идти один. Так что придумаю, как выжить, если что. Да и ребят не оставлю подыхать в саване. Кое‑какие идеи у меня были. Но для их реализации мне нужен кто‑то понимающий чуть больше меня в технологиях пришельцев. И как по заказу, такой «кто‑то» у меня появился. А значит, не пропадем. Я взглянул на гнома.

Кану, так и стоявшему около стены, видимо, надоело это занятие. А может ноги затекли. Он потянулся, сделал пару наклонов прошелся туда и обратно. И вдруг… уставился в угол и замер. Глаза его округлились, нижняя челюсть отвисла. Он набрал полную грудь воздуха и… заорал во всю глотку.

Глава 3
Свободно конвертируемая валюта

– Они! Они! Я же говорил, что это они!

Кан подпрыгивал на месте вопил и тыкал указательным пальцем в угол и куда‑то вниз.

Со своего места я не мог рассмотреть, что его так испугало или взбудоражило. Зато от этого крика Таха и Оля подскочили. Казалось, еще мгновение, и они начнут в панике метаться по каюте. Дариан тоже насторожился. Я заметил, что на его ладони крутится огненный шарик, готовый сорваться и ударить во врага в любую секунду. Молодец Дар! Учится.

Только Хусни и Петрович почти никак не отреагировали на крики гнома. А тот перестал верещать и бросился в угол каюты наперегонки с Теке.

Но медоед успел первым.

Теке что‑то схватил, молниеносно развернулся и с довольным видом направился ко мне. В его зубах оказалась зажата крохотная большеголовая фигурка – одна из статуэток, которые мы нашли на корабле. Точно такая же, как Дариан отломал с коробочки, которую приспособил для хранения листьев ката.

Кан попытался отнять у Теке добычу, но напоролся на жесткий отказ. Медоед недовольно заворчал и попытался цапнуть гнома за руку, при этом не выпуская статуэтку из пасти.

– Фу, собачка! Нельзя! – построжился на медоеда Кан, но Теке никак не отреагировал на его слова.

Подошел и положил передо мной статуэтку. Сам сел рядом, словно охраняя добычу.

– Это проводники хаоса? – спросил я Кана.

– Они самые! – всё еще возбужденно произнес он.

– Кто? – удивленно спросил Дариан.

Пришлось рассказать всё, о чем мы говорили с Каном.

– Так, – произнесла Оля, когда мы наперебой с гномом дорассказывали историю. – Чем нам это грозит?

– Ничем, – ответил я, но Кан меня перебил.

– Уверен, что на корабле были другие пилоты? – переспросил он Дариана, хотя тот уже трижды описал вид гоблинов, которых похоронил, и двое из которых исчезли из могил.

– На сто процентов! Голова точно была самой обычной.

– Это странно, – пробормотал Кан, почесываясь и, то и дело, порываясь достать свою фляжку. – Корабль их. В этом я уверен. Видел, и не раз. С самими проводниками я не сталкивался, но слышал много. Но если тут по‑другому… Тогда я – пас! Не знаю, что у вас происходит.

Мне, собственно, это было не важно. Главное, что прямо сейчас нет никакой угрозы, у нас есть время спокойно подготовиться к походу, привести, так сказать, дела в порядок прежде, чем отчалить.

Но сама по себе информация о проводниках была важна. Хаос, как сила, противостоящая Системе, имела смысл. Кан явно знал больше, но в какой‑то момент снова начал прикрываться своим нежеланием ничего сообщать, так как всем нам крышка, так что и время тратить смысла не имеет. Я ему предложил тогда сразу лечь, прямо здесь, и сдохнуть, на что он обиделся, надулся, и уселся в углу, таки забрав статуэтку у Теке.

Ладно, фиг с ним, пусть делает что хочет. Главное, чтобы, когда понадобится, был в форме.

Оставалось раздать всем задания, а самому немного потолковать с Петровичем.

А потом навести порядок с эссенциями и навыками. Прежде, чем идти, хотелось прокачать всех до максималок. Ну, кроме гнома и Хусни. С ними я пока не знал, что делать в этом вопросе. Точнее, с Хусни всё ясно. Если она останется в таком же странном состоянии, то прокачивать её не имеет смысла. А вот насчёт Кана я ещё не решил. Он вроде бы и симпатизирует нам, но с нами ли он на самом деле? Или просто решил потаскаться следом, так же как он таскался за своим динозавром?

Посмотрим.

Понятно, что Петрович и Оля во всём кроме интеллекта на максимуме, но Дариану и Тахе стоило «подрасти».

В итоге, Таху и Олю я отправил собирать остатки вещей, упаковываться и грузить всё на вездеход. Дариана собирался оставить присматривать за Хусни, но Таха сказала, что сама присмотрит за матерью, что она не помешает. Так что Дариан пошел вместе с ними. Так и я был спокойней. Уж втроем‑то они точно справятся и присмотром, и с погрузкой.

Кана я пока выставил из каюты, достав и выдав ему его собственное полотно, которое обещал показать, как прибудем на корабль.

Но гнома гораздо больше заинтересовала другая картина. Та, где на темном фоне лодка боролась со стихией. Ну и ладно, пусть рассматривает сколько хочет, главное, чтобы пока не отвлекал. Чуть позже, мы с ним займемся делом.

Когда все вышли, я подошел и присел рядом с Петровичем.

– Чего, как не живой?

Может и не стоило так начинать разговор, но кажется, я слегка заразился от гнома подобной манерой речи.

– А разве это не так? Разве я живой? – спросил Петрович, посмотрев на меня совершенно потухшим взглядом.

– Так, слушай, я всё понимаю, но ты хотел избавиться от протезов. Ты это получил. Дальше… дальше дело времени. Таха старается. Как только она добьется начального восстановления функций организма, я дам тебе Регенерацию. Плевать, что она пятого уровня, и мы потеряем две единицы. Зато ты гораздо быстрее пойдёшь на поправку.

– Хочешь сказать, что у меня ноги вырастут?

Сомнения и недоверия в голосе Петровича было гораздо больше, чем надежды. Я это слышал отчетливо, но пока не мог его убедить в этом. Хотя…

– Кан! – крикнул я.

Гном ввалился в каюту почти сразу, будто бы ждал за дверью. Может так и было?

– Чего, мой капитан?

– Я же сказал…

– Прости! Все время забываю. Но ведь у тебя есть корабль! Значит капитан! – гном заржал, а Петрович отвернулся. Ему было как‑то не до смеха.

– На что способен навык регенерации? – спросил я Кана.

– Смотря, что ты хочешь, – пожал плечами Кан.

Да уж. Очень информативно. Сейчас он еще скажет, что пофиг на что способен навык, всё равно мы все сдохнем, так что нет смысла и стараться. Но я ошибся. Гном, будто задался целью снова вывести меня из себя.

– Если оторвет голову, то новая не вырастет, – перебирая пальцами и рассматривая что‑то у себя под ногтями, произнес он.

– А давай проверим? – я снова начал закипать. – Давай, я оторву тебе голову и посмотрим?

– Эй, капитан!

– Так! Хватит!

Если мне придется постоянно ставить гнома на место или еще как‑то контролировать его разговоры, я точно рано или поздно не выдержу. Да, он сильный, судя по всему. Да и навыков у него масса. Но ведь он ко всему прочему еще и мелкий.

Система весьма ответственно подходит к параметрам тела и наклонностям игрока. Так что, если прикинуть, то выйдут не такие уж и запредельные параметры, если уж на то пошло. Может быть, ловкость или интеллект и будет побольше моего, потенциального. Но вот сила и выносливость… Пусть даже за уровень Кан получает по две единицы характеристик, а начальных у него было вряд ли больше пяти‑шести, то выходит чуть больше шестидесяти единиц. А если, то, как гном сказал, что все они базовые, то есть без бонуса, то не исключено, что Система дает ему и вовсе по единичке плюсом за уровень. А значит двадцать девять плюс пять‑шесть – итого тридцать пять. Даже меньше, чем у меня. Да, скорее всего вкачаны они до упора, но это значит лишь то, что скоро я стану сильнее Кана. И не исключено, что именно поэтому он решил присоединиться ко мне. Он же сказал, что имеет навык и умеет видеть уровень игрока. Может быть, видит и все характеристики, навыки и прочие вещи. Кстати, круто ведь! Насколько проще было бы вступать в бой с противником, о котором знаешь всё.

Ладно, я отвлекся.

– Так что с регенерацией, Кан? Может навык вырастить новую руку, ногу? Голову не требуется. Если человек потерял голову, то нет смысла и восстанавливать.

– А я о чем! – воскликнул Кан. – Именно об этом я и говорил! Крепко держись за свою башку, бро!

– И?

Я ждал ответа.

– Ах, да, – Кан почесал затылок. – Точно могу сказать одно. Рука отрастает.

Вот это уже было отлично. Я видел, как Петрович навострил уши. Его это известие точно слегка взбодрило.

– С чего такая уверенность? – спросил Петрович, повернув голову в нашу сторону.

Кан подошел ближе к кровати, задрал рукав.

Правая рука выше локтя была какой‑то странной. Словно её немного помяли или пожевали.

– Видишь? – спросил Кан не то меня, не то Петровича. – Не было у меня руки. Какое‑то время. А теперь есть.

– И что с ней случилось? – Петрович спросил это почти без интереса, но мне казалось, в голосе его появилась живая нотка.

– Хмыря одного нарисовал не так, как он хотел.

– Нарисовал?

– Ну, да, – скривился гном, словно воспоминания ему были неприятны. – Задницу ему вместо лица изобразил. Ну, не специально, конечно. Страшный он был. Собственно, не сильно оно одно от другого и отличалось. Но он‑то думал, что выглядит, как бог.

Теперь Кан захихикал.

– И? – потребовал продолжения истории Петрович.

Мне тоже было интересно узнать, что случилось, но я молчал.

– Что и? – ухмыльнулся гном. – Оторвал я ему голову. Вот этой рукой. Точнее, той, которая была на этом месте раньше. А голова, говорю же, не отрастает. В общем, потом его охраннички меня немного помяли. Руку оторвали в прямом смысле, на живую, как было.

Гном замолчал и долго сидел, уставившись в одну точку.

– А потом? – не унимался Петрович.

– А потом я перестал писать портреты, и жизнь наладилась, – буркнул гном и вышел из каюты.

– Да, уж, – пробасил Петрович. – Так и не сказал, откуда рука взялась.

– Что тут не ясного? – удивился я. – Регенерация! Так что крепись, и у тебя всё вырастет!

Я хлопнул Петровича по плечу.

– Отдыхай. Скоро придет Таха продолжать лечение. Навык будет тебя ждать, как только лечащий врач разрешит.

– Это… Матвей, узнай у коротышки, какой уровень регенерации нужен для отращивания рук. А то вырастет у меня только полруки, что тогда делать?

– Будешь её вместо среднего пальца всем встречным показывать, – хмыкнул я и вышел следом за Каном.

Гном ждал меня в рубке. Тут на пульте были разложены картины, которые я выдал Кану.

– Эта картина, – гном указал на темную с лодкой, – это просто шедевр! Откуда она?

– Нашел в каюте капитана.

– Нее, я не о том. Знаешь из какого мира?

– Две недели назад я не знал, что вообще существуют другие миры, а ты… Черт! Постой! Ты хочешь сказать, что в других мирах тоже живут люди?

Для меня это было, как откровение. Я даже не думал о такой возможности, но вот сейчас… Кан так буднично спросил это, а на самом деле вопрос перевернул мое представление о вселенной. Неужели такие, как мы, есть где‑то еще? А ведь Кан спросил из какого она мира. Значит, такой мир мог быть не один! Ух!

– Чему ты удивлен? Думал, что в мирах живут только всякие уродцы? Нет, ты и сам не предел совершенства – дылда‑переросток, голова крохотная, а тело огромное. Нет. Миров слишком много, какие‑то заселены одними существами, какие‑то другими, но встречаются и одинаковые. Своих сородичей я пока не встречал, зато гоблинов и эльфов насмотрелся до тошнотиков.

Я пока решил не спешить с выводами. Слишком уж неоднозначными они могли быть. Но информация важная, я чувствовал это всеми фибрами души.

– Так что насчет картины? – уточнил Кан.

– Не представляю, – отрезал я, не желая развивать эту тему.

– Ну и ладно. Всё равно, она хороша! Если бы я написал такую, плевать бы мне, что на ней стояла Ц в имени. Ради такого можно и рабом побыть.

Эта тема мне была не слишком понятна. Кан очень остро отреагировал на своё имя в прошлый раз, так что я не хотел проверять, что будет, если снова заговорить с ним об этом. Тем более, что ничего критичного от этого не случится.

А сейчас мне нужен был гном‑инженер в нормальном состоянии, а не взбалмошный тип.

– Кан, ты разбираешься в этих технологиях?

Я обвел рукой корабль пришельцев.

– Это – хлам! – тут же выдал гном. – Чего тут разбираться?

Собственно, меня интересовал эффект экранирования и требуется ли для него какой‑то особый источник питания. Короче, пассивный или активный экран создает эта прозрачная желеобразная хрень.

Об этом я и спросил.

Кан долго плевался, прежде чем выдал ответ.

Оказалось, что экранирование активное, но сделать его пассивным, как да пальца об асфальт. И только ребенок из его мира не сообразил бы, как модифицировать изоляцию. В общем, гномы самые крутые инженеры, а всем остальным только ключи подавать, да гайки раскислять.

Собственно, на это я и рассчитывал. Остался последний момент. Как заставить гнома помогать мне. Первая моя попытка – просто попросить – не увенчалась успехом. Кан наотрез отказался, все под тем же предлогом, что нет никакого смысла делать хоть что‑то, если всё равно помирать. Проще просто сидеть, портить воздух и плевать в потолок. Тем более, что как бы не убеждали его, что гоблины из корабля совершенно другие, и не похожи на статуэтки, Кан был уверен, что дело не чисто. А если на планете Проводники Хаоса, значит и шансов у планеты нет.

В общем, пришлось прибегнуть к старой и проверенной методике, применяемой еще нашими дедами. Так сказать, универсальной валюте эпохи серьезных перемен, эпохи, когда еще пелевинские либеральные ценности или, попросту говоря – лавэ не пришли в города и веси. Многие утверждают, что это слово цыганское и переводится именно, как деньги. Но мне всегда больше нравилась трактовка старенького писателя. Так вот, за неимением того самого лавэ, валютой считалась поллитровая тара с прозрачным наполнителем, способным гореть. Именно такого у меня не имелось, зато…

Я вернулся в рубку, сдвинул дверцу шкафчика и достал оттуда одну бутылку ягера. Вернулся к Кану. Свинтил колпачок, понюхал темный густой напиток. Запах аниса и трав, казалось, заполнил всё пространство вокруг.

Кан потянул носом, принюхиваясь, как почуявший суку кобель, только что стойку на трех лапах не сделал. Но к бутылке потянулся.

Я завинтил колпачок, убрал бутылку за спину. Кан заложил разворот, не дойдя до меня метр. Сделал вид, будто ничего и не случилось.

– Слушай, а как насчет соорудить кое‑что? Нам с тобой, – предложил я.

– Не интересует, – словно бы равнодушно ответил Кан, и насвистывая себе под нос какую‑то атональную мелодию, сделал пару шагов и… замер, едва я вернул ягер в игру.

Делать это было забавно. Я не собирался издеваться над гномом, но вышло как‑то само собой.

– Я вот думаю, неплохо было бы собрать коптер, – как ни в чем не бывало, произнес я, сделав крошечный глоток ягера. – Просто так он, конечно, не полетит. Надо делать либо системным, но у меня нет чертежа, либо… – я повторил глоток. При этом Кан пялился на меня так внимательно, что, казалось, ловил каждый звук, срывающийся с моих губ. – Либо соорудить его на электротяге с применением изоляции. Вот только…

– Раз плюнуть, – перебил меня Кан. – Можно и системный. Можно и на моторчиках. Изоляция справится.

– Уверен?

– Абсолютно. Берешь Универсальный Инструмент, режешь изоляцию, вплавляешь в неё нити системного волокна, затем плотно обматываешь потребителя получившейся модифицированной изоляцией, переключаешь Инструмент в режим технического фена, запаиваешь. Не забываешь закрепить и изолировать подводящие контакты. Система не примет такую игрушку в свои ряды. Проще говоря, не выдаст тебе патент на изобретение, не создаст на базе этого шедевра чертеж, но работать твоя леталка будет. Если ты, конечно, соорудишь двигатель и подключишь источник к нему.

– Системный источник подойдет? Или стоит сделать аккумулятор и изолировать его?

В том, что Система откажется принимать такую разработку, я даже не сомневался. Со скелетоником же не проканало. Кстати, надо бы попробовать сделать‑таки его системным. Хотелось бы получать опыт при убийстве монстров с помощью экзоскелета.

– Как хочешь, – ответил на мой вопрос Кан. – Подойдет и системный. Уже научился его использовать?

– Естественно.

Кан на секунду оторвал взгляд от бутылки ягера, в которую, пока толкал речь, практически уперся носом, взглянул на меня.

– Молодец! – похвалил он, снова уставился на бутылку и облизнулся.

Я налил в колпачок немного напитка, протянул Кану.

– И это вся твоя благодарность? – удивился он.

– Ты пока еще ничего не сделал. Рассказ не в счет. Стоит проверить будет ли это все работать.

Кан опрокинул колпачок себе в рот, пожевал губами, словно растирая напиток по языку, причмокнул, на секунду задумался.

– Оно того стоит, – заключил он. – Идем собирать дрон. Я помогу. Сделаем его ударным или для наблюдения?

Глава 4
Пигмалион в деле

Дольше всего мы провозились с моторчиками. Нам удалось найти в гоблинском гараже проволоку, кусочки стали и алюминия, несколько постоянных магнитов, какие‑то куски пластика, смолу и клей. Нужны были еще подшипники, но Кан что‑то пробурчал и прекратил поиски. Наверное, у него была идея, где их взять. Я же решил, что в крайнем случае займусь их изготовлением. Дело трудное, но сделать можно.

Черт! Не думал, что эти гоблины такие запасливые, даже то, что мы нашли – это очень много! Как же мне будет не хватать этой кучи хлама, когда мы наконец двинемся в путь.

Самую сложную работу делал Кан. Я наблюдал. И если универсальная форма уже имелась и у меня, то портативной плавильней, способной работать со сталью, похвастаться я пока не мог. Зато такая была у гнома.

Кан отливал, точил, подправлял и резал металл так, как я не смог бы. Всему надо учиться, даже, если у тебя за спиной стоит Система. Одно дело добавить монаду, и смотреть, как предметы получаются буквально сами собой, а другое дело работать руками. Мои руки росли из нужного места, но по сравнению с гномом, я был в лучшем случае – подмастерьем.

Пока Кан что‑то доставал из своего системного хранилища, я мельком успел заглянуть туда. Чего там только не было! Гном быстро закрыл его, поняв, что я разглядываю. Тут же отвернулся и что‑то пробурчал себе под нос. Но я понял одно – Кан весьма запасливый. Мне даже показалось, что у него там стояли какие‑то ёмкости, заполненные до краев эссенциями. Похоже, там было не меньше тысячи шариков. Может быть, были и навыки, но их я не разглядел.

За годы своих скитаний Кан явно накопил немало. Захочет ли он поделиться с нами хоть чем‑то? Не ясно. Но лезть в чужой карман я и не собирался.

Будет помогать мне с тем, что я попрошу – и на том спасибо!

Из стали, алюминия и медной проволоки мы собрали неподвижный статор двигателя. Так сможем обойтись без щеток. А из магнитов внешний ротор. В общем, простой и надежный электродвигатель. Мы не справились бы без подшипников, но Кан, недовольно ворча, снова призвал хранилище, и покопавшись там, извлек на свет несколько комплектов.

Если подумать, я мог бы собрать подшипники сам. Пришлось бы повозиться, да и со шлифовкой всё было непросто. Но гном отмахнулся от предложения и подкинул детали.

Изоляцией занимался я. Как и сказал Кан, требовалось впаять в неё системное волокно, которого у меня осталось еще прилично после разбора системных вещей. Заодно потренировался с разными режимами Универсального инструмента.

С изоляцией двигатели выглядели громоздко и слегка футуристично, но зато, по словам гнома, должны были работать.

Но до запуска было еще далеко.

Раму я собрал из пустотелых трубок квадратного сечения. Нарыл в вещах взрывные заклепки и скрепил части рамы ими.

Гном заинтересовался придумкой советской инженерной мысли, да так, что я выторговал за несколько заклепок восемь комплектов подшипников. То, что Кан дал их на первый коптер еще не значило, что он расщедрится и в следующий раз. А у меня было много идей, для чего использовать летающие дроны. Да и вообще, подшипники – дело нужное! Пригодятся в хозяйстве.

Пока что я колхозил экспериментальные образцы, но рано или поздно, мы дойдем и до серьезных «схем». Особенно, если такой помощник, как гном, решит идти с нами до конца.

Последним этапом создания дрона была установка винтов. Системный источник питания я укрепил внутри рамы, так, что и не потребовалась ниша, какую создает система для своих батареек. Ничего. Зато проблем со сменой не будет. Всё по старинке: сели – вынул, заменил и снова в бой.

Винты я сделал из прочного пластика. Жаль, что у гоблинов не нашлось карбона, а ваять что‑то из системного волокна не хотелось. Оно само по себе было востребованным ингредиентом. Если даже что‑то было у Кана в заначке, он не спешил этим делиться. Ну и ладно, полетает с пластиковыми винтами.

Едва я закрепил последний винт, Система разродилась сообщением:

[Внимание, игрок!

Вы создали неуправляемый дрон

Опыт +30

7380 / 16000]

И вправду. Дрон не имел никакого управления. Да и собственно приборов наблюдения на нем не было. Что он вообще сможет делать? Просто взлетать вертикально вверх? И что с того? Будет лететь пока плотность воздуха позволяет? Глупо, конечно. Странно, что и Кан ничего не посоветовал. Просто делал, что я просил. Решил, отыграться? Поиздеваться надо мной, за то, что я не дал ему ягер просто так?

Вот уж нет!

Да, в первую очередь я искал возможность испытать работу изоляции. Но для этого можно был просто собрать электрическую цепь и посмотреть, что будет. Мне же потребовалось соорудить четыре моторчика и остальную часть… И если сейчас я опрофанюсь, гном точно будет припоминать мне это еще долго.

Но слава богу у меня было кое‑что еще – блок удаленного управления! Из набора системных материалов их выпало два штуки. Один ушел на турель, второй остался в хранилище. Пусть у меня там пока не было такого разнообразия, как у Кана, но кое‑какие заначки имелись.

С навыком Удаленного управления я смогу связаться с дроном мысленно. А еще у меня имелся навык Рой. Не знаю, что он умеет делать, но судя по названию, может пригодиться.

Как подключить блок к несистемному предмету? Вопрос на миллион. Кан стоял в сторонке и наблюдал за моими действиями, с подсказками не торопился.

У меня же было ощущение, будто я на экзамене и вот‑вот могу его провалить.

Но если нельзя использовать блок напрямую, так как неясна схема его подключения, то я мог собрать нечто понятное мне, используя системные материалы. Главное, чтобы системная вещь не утратила свои свойства. Но у меня была надежда, что всё получится. С системными источниками питания же получалось. Из него фактически удавалось сделать обычную батарейку. Как именно она работала я не знал, но схема функционировала. А значит…

Я раздобыл еще несколько медных проводков и прикрепил их к блоку удаленного управления. Затем соединил их с контактами моторчиков, подав питание на них через блок. Фактически сделав из него физический «черный ящик». Это когда мы знаем, что имеем на входе и знаем, что хотим видеть на выходе. А как это работает «под капотом» нас мало интересует. Примерно так же работала батарейка с системным источником. Я ведь прекрасно понимал, что, просто приложив две клеммы к бокам цилиндрика, вряд ли получу электричество. Но… Факт оставался фактом – этот колхоз работал и исправно подавал питание.

Но по моим собственным ощущениям сейчас чего‑то не хватало. Ну, сможет блок управлять моторчиками. Что мне с того? Я бы хотел иметь возможность наблюдать с помощью дрона за окрестностями. Этакий воздушный дозорный. Дрон разведки.

И вот тут у меня была вторая слабая сторона проекта. Никакой системной камеры не имелось. Я даже не представлял, можно ли ее сделать. Но! Но у меня в памяти осталось упоминания о способностях Охотников «видеть» глазами своих петов. Об этом рассказывала Фатима, когда мы были на базе. Охотником был Сэм и он умел наблюдать через петов, словно бы сливаясь с ними на время. Это явно был системный навык. А какая разница для Системы соединять мозги человека и животного или же человека и механизма? Может быть, она и была, но я предположил, и готов был поставить на это деньги, что Система умеет создавать такие связи.

Вот только как мне заставить её сделать то, что мне нужно?

Мысль об этом я крутил в голове, обдумывал ее с разных сторон уже довольно долго.

И вот к чему я пришел.

Если Система не признает мой дрон своим. То есть, не сделает его системным и не выдаст мне чертеж, то вряд ли я смогу иметь с ним нужную «связь». Но есть один класс предметов, с которыми я уже ощущал нечто подобное. Личные вещи. Те, которые можно убирать в биополе. Когда арбалет исчезал из этого мира, прячась непойми где, я продолжал его чувствовать. Ощущал, будто он у меня в руках. Казалось, вот‑вот, только пожелай, и он снова будет рядом. Так оно и было. Как это работало я тоже не знал. Тот же самый «черный ящик». Я знаю, что так можно, но объяснений у меня нет.

Да, не зря сказал Артур Кларк, что любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Именно этот эффект, известный, как «третий закон Кларка» мы все сейчас и наблюдаем. Если ли настоящая магия или нет, науке это не известно. То, что Дариан может создавать и бросать фаерболы, а Таха лечить серьезные раны, часто несовместимые с жизнью – всё это может быть вовсе не магия, а очень и очень продвинутая технология. Но есть ли разница нам, как пользователям этих способностей? Какая разница Дариану, как создается клубок огня у него на ладони? Никакой, абсолютно!

Вот и мне, плевать как, но связь с дроном должна работать. И если для привязки предмета к себе нужно использовать монаду, то она же должна помочь и в моем случае. Да, я не сделаю дрон системным. Но я прилажу к нему системный блок, который может быть всегда со мной на связи, который с помощью технологии, магии или вообще такой‑то матери, будет работать так, как мне надо.

Я снял с дрона и положил перед собой блок удаленного управления, с торчащими из его боков проводами, достал монаду.

Голубой шарик переливался в ладони, как драгоценный камень.

«Ну, что? Проверим мои выкладки?» – спросил я его.

Но монада мне не ответила.

Я положил ее на блок, а мысленно объяснил, что требуется.

Монада засветилась чуть ярче. Всего на мгновение, но что‑то с ней произошло, а потом она словно втянулась, впиталась в блок и исчезла.

Кто‑то мог бы сказать, что всё это ерунда, но я был уверен – всё получилось!

Блок я закрепил на раме коптера. Проводки присоединил обратно к моторчикам. Закрыл соединения желеобразной изоляцией, заплавив её Универсальным инструментом. Готово! Можно проверять.

Кан смотрел издалека, но я заметил, как поменялось его выражение бледно‑зеленого лица, когда я соорудил блок и закрепил его на дроне. Ладно. Пусть у меня всё получится. Не хочу, слушать насмешки гнома‑недомерка.

Я сосредоточился и «потянулся» мысленно к дрону.

Крестовина рамы лежала на земле. Замершие на месте лопасти винтов словно стрелки синхронизированных часов смотрели в одну сторону.

Сначала я не ощущал ничего. Не было того, как я чувствовал арбалет, спрятанный в биополе. Но потом… что‑то изменилось. Словно я блуждал в тумане, тыкался туда‑сюда на ощупь, как слепой котенок. Я отправлял мысленный позывной, как будто использовал широкополосное вещание. Опрашивал округу в поисках контакта. И… я нашел его!

Сначала я ощутил присутствие. Словно в разлитом вокруг эфире, появилась четкая и ясная фигура – нужная частота волны. Будто бы плывущая по экрану осциллографа кривая, замерла, зафиксировалась, показывая, что я сделал верную настройку.

В голове щелкнул переключатель.

Я был собой и одновременно стал кем‑то еще.

Кем‑то, кто готов был взлететь. Этот кто‑то дрожал всем телом в ожидании старта. Неродившийся рокот мотора за мгновение до включения зажигания. И вдруг… ПУСК!

Шелест, доносящийся откуда‑то снизу, перешел в мощный вибрирующий гул. Я почувствовал, как ветер обдувает моё лицо, хотя секунду назад никакого ветра не было и в помине.

Мое и одновременно не мое тело вздрогнуло. Появилась легкость, будто я снова оказался в невесомости, а потом… потом стремительный взлет. Вверх! Туда, где меня никто не сможет достать, где я буду свободен.

Связь оказалась настолько мощной, что я буквально ощутил, как работают винты, как рама покачивается от потоков набегающего воздуха. Я сосредоточился и постарался ослабить связь. Настолько сильная она мне была не нужна.

Я вдруг будто бы отдалился, начал видеть себя со стороны. Это раздвоенное видение тут же вызвало головную боль, но одновременно с этим, появилась картинка.

На земле стоял я‑человек и смотрел «глазами» меня‑коптера.

Я помахал сам себе рукой. Фигура на земле повторила мои движения.

Ух! Это было сильное ощущение. Да, раздвоенное сознание, но зато… зато видел всё с высоты птичьего полета.

Так. Пришлось еще немного сосредоточиться и уменьшить обратную связь. Слишком сильны и свежи были впечатления от соединения сознаний. Слишком необычно и, если уж быть откровенным, пугающе.

Я не собирался становиться дроном. Но думаю, что сам по себе эффект можно контролировать. А значит нужно просто привыкнуть, немного потренироваться.

Теперь нужно было как‑то отключиться от дрона, но не вызвав неконтролируемого падения. Задача – чтобы дрон летал сам по себе, и лишь в случае обнаружения, скажем движения, как‑то докладывал мне об этом. Пусть даже, слиянием сознания. Чтобы я мог видеть картинку. А лучше, просто докладывал, а уж требуется ли слияние сознания или нет, я решу сам.

Я попробовал отдалиться еще немного. Это получилось. Я больше не ощущал себя коптером, парящим в небе. Отлично! При этом, задрав голову вверх, я видел, что мой разведчик продолжает висеть метрах в тридцати сверху.