Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 66 страниц)

Глава 10
Новенький

– Берегись! – заорал Петрович. – Какой‑то новый хер с горы явился!

Я и сам это видел. Вот только за того ли я его принял?

Мне кое‑как удалось стряхнул тварь с меча. Новых «факелов» не возникало, но творилось что‑то странное.

Огненный бич приближался, полз толстой полыхающей змеёй меж кустов. В растекающейся вокруг мутной темноте ничего видно не было. Еще и свет костров мешал. Хорошо освещал ближний круг, но не дальше. А вот горящую плеть я видел отлично. Сначала она двигалась медленно, затем быстрее, набирая скорость. А потом резко ускорилась, буквально метнулась в мою сторону.

Я встал в стойку, приготовился защищаться.

Но в круг света выскочил полуголый черный мужик. С криком первобытной ярости, он с ходу врезался в зомбака. Работая руками, как лопастями, искромсал его в капусту за несколько секунд. Длинный изогнутый нож или короткий клинок, не разберешь, проходил сквозь плоть тварей, как сквозь масло. Системное оружие, не иначе! Значит он наш?

На меня снова накинулись, я врезал щитом, забыв, что на нем пылает сдохший зомбак. Этим ударом отбросил нападавшего и сбросил остатки почти сгоревшего трупа. Сам же не отрываясь следил за тем, что вытворял незнакомец.

Огненная плеть гудела. Я видел, что она хлестнула своего владельца по бокам, но тот даже не дрогнул, словно берсерк, обезумевший в боевом исступлении. Он продолжал вспарывать ножом всё новых и новых тварей, сек их плетью. От ударов огненного бича зомбаки верещали. Мне показалось, что берсерку удалось отрубить кому‑то из противников руку. Но это мог быть результат удара ножом. Слишком уж быстро он мелькал.

Я наконец вышел из ступора. Хотя прошло‑то всего несколько секунд.

Петрович вопил из окна:

– Он за нас или за них⁈ Мне пристрелить его⁈

Пока всё говорило, что этот странный безумец за нас.

– Не вздумай! – крикнул я и бросился в бой.

Каким бы крутым ни был тип, что пришел на помощь, не всё внимание противника переключилось на него. Про меня словно забыли, но опять вспомнили. И это был их просчет.

Откат усиленного удара закончился. Сначала хотел использовать его на невидимке, но понял, что промажь я, а вероятность этого очень высока, удар будет потрачен впустую.

Так что, применив навык, я исключил из уравнения ещё двух крюкачей. Так их сейчас называла Система при каждом сообщении об убийстве. Да и мне название понравилось. Очень подходило.

Крюкачи сгруппировались и рванули на меня. Двигались слишком близко друг к другу, так что широким ударом я рассек их пополам. Каждого. В районе груди.

Марево не появлялось. Затаилось?

Петрович вновь начал палить, и кажется, кого‑то прикончил.

Я вращал мечом, наносил удары сверху наискось. Если кто из зомбей попадал под удар, то уже не поднимался.

Вопль берсерка звенел в ушах не переставая. Как ему только сил хватает?

Он бил и бил, одного, другого, тут же третьего. Когти мутантов вонзались ему в тело, но это никак не замедляло его. Я видел, что изо рта его идет пена, в свете костра она казалась красной.

Зомбей почти не осталось. Я добил последнего и замер, выискивая невидимку.

Берсерк, словно и не заметил окончания боя. Двигался он уже медленнее, словно завод кончался, но при этом не переставал вращать плетью и размахивать клинком. Как бы он на меня не бросился.

Похоже, Петрович, тоже заметил неладное.

– Если так продолжит, вальну его! – заорал он, когда я пронесся мимо, уворачиваясь от плети.

– Не торопись!

Я понимал, что невидимка никуда не делся. Может быть, берсерк видит его? Гоняется за ним? Это просто я не воспринимаю мутанта?

Выбрав выгодную позицию, я рубанул мечом. Пусто! Я чуть не рассчитал, и меч едва не увяз в земле.

Вот тут и выскочила невидимая тварь.

Росчерк тела в зыбком мареве, и я снова ощутил, как когти рвут кожу на боку. Не глубоко, но кровь хлынула по ноге, заливая крепления скелетоника. Твою ж мать! Больно‑то как!

И тут же берсерк метнулся ко мне. Кончик плети тонко просвистел почти у самого уха. В воздухе повисли огненные кольца, словно плеть оплела кого‑то. Черт! Так оно и было!

Совсем рядом от меня рвался на свободу мутант, пойманный в тиски огня.

Берсерк подскочил, принялся фигачить клинком с такой скоростью, будто совсем обезумел. Я видел неподдельную ярость в его глазах. И кроме неё там больше ничего не было. Но монстр, я даже не представляю как это возможно, умудрялся уворачиваться. Ловкачи, мать их!

Откат усиленного удара заканчивался через три‑две‑одну секунду.

Клинок зазвенел от удара. Отсеченная голова твари покатилась в сторону дома. Огненная плеть рассыпалась на части, погасла. Берсерк взмахнул руками, словно до этого изо всех сил тянул за плеть, удерживая монстра, и попятившись, рухнул на пятую точку. Я развернулся, закрылся щитом, выставил меч перед собой, направив остриё на берсерка.

– Уймись! – рявкнул я.

Тот, бешено вращая глазами, пытался подняться, словно не понимал, что происходит, не видел и не чувствовал, как я аккуратно, стараясь не перерубить ему плечо, давлю клинком, заставляя его сидеть на месте. Он рычал, отмахивался, старался отбросить моё оружие изогнутым ножом. Каждый раз я парировал ему нагинатой. Но с каждым ударом его сила слабела. Глаза приняли осмысленное выражение. Он моргнул, осел, уронил обе руки на землю. В одной был зажат клинок, во второй непонятный короткий цилиндрик.

– Где я? – тихо спросил недавний берсерк.

– Все в порядке. Ты у своих.

Петрович выскочил из окна подбежал ближе, не сводя ствола с нашего гостя.

– Пить.

– Сначала ответь на вопрос, – рявкнул Петрович. – Ты кто такой?

– Дариан.

Мне имя ни о чем не говорило. Но в любом случае надо поговорить. Откуда он? Что за плеть? Почему помог?

– Идем. В доме есть вода. Отдай клинок Петровичу, и палочку эту, волшебную, тоже.

Он отрицательно помотал головой.

– Оромо, не отдают килле в чужие руки.

Он протянул цилиндрик Петровичу. Я пожал плечами. Клинок он спрятал в ножны на поясе. Поясе…

– Ты инженер? – не веря своим глазам, спросил я.

Мой пояс был точь‑в‑точь такой же.

– Что? А это…

Он указал на свой пояс.

– Нашёл. Как и зажигалку.

Он указал кивком на цилиндрик в руке Петровича.

Петрович присвистнул, рассматривая трофей.

– Тут это…

Он ткнул пальцем на бок цилиндра. Из торца выскочило пламя.

– Осторожней!

Мне вдруг показалось, что оно сейчас выстрелит вверх, первратится в огненную плеть. Но ничего такого не произошло. Просто небольшой огонек, которым можно поджечь хворост или прикурить.

Петрович заржал. А меня вдруг скрутило болью. Будто бы до этого я и сам подобно берсерку находился в горячке боя. А сейчас адреналин спал и раны дали о себе знать.

– Пить, – снова попросил Дариан, он тоже держался за кровоточащий бок. По плечу, груди и бедру текли ручейки крови.

– Идем в дом, – повторил я. – Надо бы подлатать нас. И не делай резких движений. Мы тебя не знаем, могут быть проблемы.

Дариан кивнул и поплелся за мной. Он шел то и дело шипя от боли, но держался. Мне в скелетонике было чуть проще, но и я чувствовал, что еще немного и отключусь.

Я втиснул скелетоник в холл. Тут было тесновато. Оля стояла почти по центру, Таха у стены. Я принялся аккуратно разворачиваться, чтобы никого не зацепить и не нагружать сильно мышцы на боку, когда понял, что с Олей творится что‑то странное.

Она стояла в распахнутыми от удивления глазами, прижав ладони к щекам и, не отрываясь, смотрела на вошедшего следом за мной берсерка.

– Дар! Господи, ты… ты… – она словно не знала, как продолжить. – Ты чего так исхудал? И у тебя кровь…

– Оля?

Охреневшего больше, чем сейчас Петровича я в жизни не видел.

– Дар? Господи, как ты исхудал? – едва не сорвавшись на крик, повторил Петрович.

Я замер.

Оля хлопая глазами переводила взгляд с Дариана на Петровича.

– Оля? Объяснись…

Никогда не думал, что Петрович окажется таким ревнивым. Я видел это по тому, как он смотрит на Олю, как с недоверием окинул взглядом торс Дариана. Черт, а он неплох. Этот берсерк. Худощав, но подтянут, рельеф имеется. И ни капли лишнего жира, чего не скажешь о Петровиче. Да и по возрасту… Олин ровесник. Вот только весь в крови, как и я. Черт! Надо бы промыть раны, бинтоваться.

Взгляд Оли вдруг заметался. Она не то пыталась спрятать глаза, не то сосредоточится на чем‑то.

– Ты откуда здесь? – искреннее удивление и радость в голосе Дариана, еще больше задели Петровича.

Он насупился, надулся, даже шею втянул словно бык.

– Так! – я шагнул и встал между ними. – Петрович, принеси гостю воды. Оля выдохни. Сейчас всё придется рассказать. Дариан, отойди подальше от двери. Надо закрыть. Мало ли. Но сначал раны.

Петрович буркнул:

– Сам пусть себе воды несет, – и не сдвинулся с места, будто и про то, что требуется первая помощь не расслышал.

– Я принесу, – вдруг встряла Таха и метнулась на кухню.

Отлично. Хоть кто‑то может двигаться. Но кризис в отношениях, кажется, миновал. Я видел, как Оля чуть расслабилась. Зажатые до этого момента плечи опустились. Она тихо выдохнула. Петрович, наверное, видя, что Оля не бросилась на шею к Дариану, тоже чуть сбавил обороты. Может и впрямь приревновал? Жестоко, если так. Не хватало мне тут еще разборок на почве ревности.

Вот только может, хоть кто‑то поможет мне? Я почувствовал, как в глазах потемнело.

Таха вернулась, принесла самую маленькую канистру с водой. Наверное, не нашла стакан в темноте. Я был рад, что она вышла из того ступора, в котором я её оставил. Ей явно стало лучше. Но не мне.

Дариан принял канистру, присосался к горлышку. Делал огромные глотки, словно не пил сутки.

– Господи, – пробормотала Оля, и селя прямо на пол.

Петрович только выразительно зыркнул на неё, но ничего не сказал. И то хорошо.

– Так, – произнес я, когда Дараина оторвался от канистры. – Теперь всё по порядку. Сначал раны. Иначе я сейчас вырублюсь.

Таха взвизгнула. Похоже, только сейчас увидела в каком я состоянии. Броислась ко мне. Я видел, что она собирается делать. Но я был не настолько плох. Её лечение погружением рук в тело, как она делала с медоедом не требовалось. Я надеюсь.

– Не спеши, малышка. Бинты помогут.

Я задержал её ладони, улыбнулся. Улыбка вышла кривая.

Таха оттолкнула мою руку, приложила ладошки к ранам. По телу мгновенно разлилось тепло. Таха прикрыла глаза, что‑то зашептала.

– Не отрубайся только, – прошептал я.

– И не подумаю, – приоткрыв гляз ответила Таха. – Не мешай!

Через минуту мне полегчало. Я не верил, что так может быть, но действительно боль отступила.

– Ко‑ори‑ича… – нараспев произнес за моей спиной Дариан.

Таха обернулась.

– Готово, – произнесла она, и подошла к Дариану.

Тот склонил голову и прикрыл глаза.

– Это не навык, – произнесла девочка. – Традиционное целительство. Мелкие царапины могу лечить и так.

Я сильно сомневался, что в реальности такое возможно, но во‑первых, только что убедился на собственной шкуре, во‑вторых, Таха не уснула, как это было обычно. Похоже, Система усиливала умения человека, приобретенные им до катастрофы. Я не представлял могут ли местные хилеры проделывать такое, но Таха могла. Почему раньше не делала? Или там были тяжелые случаи, что требовалось применять системный навык? Надо будет расспросить. Как она вообще понимает, что нужно лечить и каким способом?

Я немного очухался. Понял, что легко могу встать. Надо было продолжать серьезный разговор. Потому что он не закончен. Петрович просто взял перерыв, на время моего лечения. Я видел, что он сдерживается. Но если не выдавить этот прыщ, потом будет хуже.

– Вы знакомы. Я правильно понял? – как ни в чем не бывало спросил я.

Оля замялась, но собралась, начала говорить.

– Да. Дар работал в комплексе. Как вы‑то его не узнали?

Я Дариана точно не знал.

– Кем работал? – грубовато спросил Петрович.

– В отряде МЧС, – ответил сам за себя Дариан. – Я пожарный.

Оля тихо хмыкнула. Ох, зря! Петрович тут же напрягся.

– С Олей откуда знаком? – продолжил допрос Петрович.

Я пока не встревал.

– Мы с девчонками несколько раз с ними в кабаке пересекались, – быстро пробормотала Оля.

– Ага, – хохотнул Дариан. – Мы там вечеринки устраивали. Ну, знаете, праздничные. Отряд бравых пожарных. Но я не особо там блистал. Ребята намного лучше меня выглядят.

Оля смотрела в пол. Петрович гонял желваки.

– Костя, ничего никогда не было. Честно! Просто не ожидала его увидеть.

Точно Костя! А я и забыл, как зовут Петровича. Все по отчеству да по отчеству. Блин! Ну надо же так… Вокруг конец света, а они вместо того, чтобы узнать класс, навыки, способности нашего гостя. В первую очередь выясняют, кто с кем спал или не спал. Но ничего не поделаешь, надо это пройти и забыть. Детсад – штаны на лямках. Хотя нет, тут уже старшая школа, наверное. Любовь, блин, во время холеры.

– Я тебя не спрашивал, – грубовато пробурчал Петрович.

Дариан, кажется, начал врубаться в ситуацию. К тому же, Таха его тоже подлатала, и он явно пришел в себя. Дариан вдруг поднялся, чуть попятился, замотал головой.

Я только сейчас заметил, что Петрович так и держит автомат в руках, а сейчас ствол будто бы невзначай смотрит на Дариана.

– Так! Мать вашу! Хватит! Петрович, назад! Опусти ствол! Дариан, тоже остынь!

– А я что?

– Руку с ножа убери.

– Оля.

Она подняла на меня глаза.

– Ты ведешь себя так, словно между вами что‑то было. Мне эти разборки, нафиг не нужны. Веришь?

Оля кивнула.

– Отлично! Петрович, если ты такой не уверенный в себе мужик, то не заводи себе женщину. Нахрен с вашими комплексами возиться не хочу. Сейчас все и всё скажут прямо, что и как. Потом все дружно обнимутся или пожмут друг другу руки, как взрослые люди. И мы начнем нормальное знакомство. Если вы не заметили, мир изменился. Мы только что толпу зомбей положили. И, кстати, если уж на то пошло, Дариан нам сильно помог своим фаершоу.

Оля бросила восхищенный взгляд на Дариана, хорошо, что Петрович этого не заметил.

– Костя, – начала Оля, выдохнув. – Мы пару раз встретились после вечеринки. Прогулялись, – она чуть замялась. – Поцеловались. Всё.

Дариан закивал.

Оля не обязана была отчитываться перед Петровичем. Но я не знал, какие у них отношения. Так что пусть сами решают. Я просто прослежу, чтобы никто никого не убил.

– И всё?

Я видел, что Петровичу хочется в это поверить. И он сам себя уговаривает. Значит и впрямь у них серьёзно. Я улыбнулся.

Оля поднялась подошла к Петровичу, погладила по щеке.

– Я люблю только тебя, старый дурак, – она улыбнулась.

– Старый? – хмыкнул Петрович.

– Но зато мой.

– И то верно.

Петрович наклонился и поцеловал Олю. Та ответила. Дариан отвернулся. Кажется, для него тот роман ничего не значил. По крайней мере во взгляде читалось облегчение. Теперь и меня отпустило.

– Кстати, – оторвавшись от губ Оли, пробасил Петрович. – Ты мне до сих пор не говорила, что любишь.

– Люблю, – пожала плечами Оля, и снова принялась целовать Петровича.

Я подошел, отобрал автомат, отвесил Петровичу подзатыльник. Он только отмахнулся, но автомат отдал. При этом даже не переставая целоваться.

– Пусть, – коротко бросил я, подходя к Дариану. – Поговорим?

Он кивнул.

– Идем.

Я направился в столовую. Там горела свеча, принесенная Олей, там было светлее. А на столе так и стояли остатки трапезы.

– И ты с нами, – окликнул я Таху.

Девочка стояла и во все глаза пялилась на разошедшуюся в чувствах парочку.

– Рано тебе на такое смотреть.

Таха фыркнула, но пошла за мной, позвала Теке. Медоед вразвалочку обошел влюбленных словно выказывая им свое вселенское пренебрежение.

Я усмехнулся. Надо же. Он ведь не понимает, что происходит. Я так полагаю. Значит просто копирует поведение хозяйки? Эмпат? Странно.

Дариан увидел еду на столе, замер и громко сглотнул. Даже я услышал, как урчит его живот.

– Поешь. И будем говорить.

– Спасибо!

Прозвучало это так искренне и восхищенно, словно я ему самую большую ценность во вселенной разрешил забрать. Я даже усомнился в его возрасте. Так могут говорить дети, которым разрешили съесть вторую порцию мороженного.

Таха ухмыляясь, пялилась в коридор. Пришлось посадить ее поближе к окну, чтобы не смотрела. В коридоре Петрович с Олей очень активно целовались. Надеюсь, они там совсем голову не потеряют?

Дариан поел, еще раз поблагодарил меня и сел прямо. Приготовился к разговору.

Собственно, что он какой‑то тип берсерка я и так предполагал. То, что связан с огнем тоже. Тут он мне ничего нового не поведал.

Чуть коснулись его работы на станции. Но это уже все в прошлом.

Я спросил про странные шрамы на теле. Оказалось это что‑то типа тату. История появления захватила Таху, она стала слушать разинув рот.

Про свой уровень, про Терминал, про запасы эссенций Дариан рассказал с охотой. Показал навык пятого уровня. Шарик, как обычный навык, но чуть поярче что ли. Когда прятал его обратно в кармашек пояса, долго не мог засунуть. Вытащил оттуда какой‑то слабо светящийся огрызок карандаша.

– А это что?

Спросил я скорее ради приличия. Потому что, готовился расспрашивать про пояс. Это однозначно был пояс инженера, и мне интересно откуда он его раздобыл.

– А… это. Малый инфокристалл, как утверждает Система.

– ЧТО, простите⁈

Кажется у меня отвисла челюсть, потому что и Дариан, и Таха уставились на меня так, будто я прямой у них на глазах превращаюсь в зомби.

У меня перед внутренним взором сам собой всплыл чертеж:

[Универсальный инструмент

Описание: инструмент – самая важная вещь для инженера. Универсальный инструмент – просто незаменим!

Ограничения: доступен классу – инженер

Необходимые материалы:

Системный инструмент – 1шт

Источник системной энергии – 1 шт

Малый инфокристалл – 1шт

Монада – 1шт

Трансмутатор – 1шт]

Вот так‑то. Системный инструмент у меня есть – разводной ключ. Монада тоже имеется. Инфокристалл есть у Дариана. Вопрос, где взял?

Рассказ вышел сбивчивый. Но после слов «инопланетный космический корабль» я, кажется, вообще плоховато стал соображать.

Нет, вы подумайте! Это же несметные сокровища для инженера! Это же, новые технологии. Я… я даже не знаю, сколько там всего может быть.

Глаза горели алчущим познания огнем. Внутренний хомяк грохнулся в обморок, едва не стерв лапки до мозолей.

Черт! Да я с инопланетными технологиями… я горы сверну! Я из экзоскелета боевого егеря сделаю, кайдзю этого, что из оранжереи выполз, в порошок сотру! Будь он хоть чайным грибом, хоть Ктулху! А с учетом того, что на корабле имелись системные вещи. Значит… Черт! Это надо было обдумать отдельно! Это в голове не укладывалось!

– Ахмед, – пробормотала Таха.

Я замер. Аж похолодел весь. Ледяной пот прошиб до самых пяток. Похоже, пока мечтал об открывшихся возможностях, не заметил, как она встала и подошла к окну. Ведь и в прошлый раз там её накрыло. Отпустило, когда она отошла от окна, и то не сразу. Черт! Как я мог забыть об этом?

– Ахмед? – удивился Дариан. – Кто это?

Он поднялся, подошел к Тахе, выглянул в окно.

И… тоже замер истуканом. Я четко заметил этот момент. Вот его тело подвижно. Мышцы перекатываются под кожей, когда он вертит головой, высматривая грёбанного Ахмеда. И вот он словно одеревенел. Да что же это такое? Ведь ни я, ни Оля, ни Петрович не впадали в ступор, подходя к окну.

– Эй, Дариан, – позвал я, поднимаясь.

– Алия? – тихо, с каким‑то недоверием или удивлением, произнес Дариан.

Глава 11
Надежный инструмент

Алия стояла в тусклом свете лампы, укутанной абажуром. Оранжевый свет разливался по нежно карамельной обнаженной спине, казалось, струился следом за длинными черными волосами.

– Я тебе нравлюсь?

Алия обернулась, улыбаясь Дариану. Её карие глаза с легкой хитрецой, засевшей где‑то очень глубоко, сияли радостью.

Дариан помотал головой.

Он хотел что‑то сказать, но губы не слушались. Рот открылся, но не издал ни звука. Руки мелко дрожали. Дариан собрался с силами.

– Алия, – едва слышно повторил он.

Она повернулась к нему лицом, обхватила себя руками, прикрыв грудь, словно застеснялась.

Свет замерцал едва заметно. Стало темнее. Словно яркую картинку посыпали черными опилками или припорошили пеплом. Дариан, снова раскрыл рот, собрался что‑то сказать, и опять промолчал.

– Иди ко мне, – попросила Алия. – Мне зябко.

Дариан словно очнувшись, затряс головой.

– Нет, этого не может быть, – прошептал он.

Алия улыбалась, так по‑настоящему, маняще. Как он любил. Он всегда хотел видеть её такой: радостной, улыбающейся, обнаженной. Но…

– Это не ты. Я не верю, – Дариан потёр глаза.

Алия всё еще улыбалась, но взгляд стал резким, колючим.

– Бросишь меня здесь голой? – с вызовом спросила она.

Дариан замотал головой.

Воздух вокруг стройной фигуры, подернулся темной рябью. Замельтешило. Будто бы черный пепел после пожара закружил, оседая. Или же туча мух принялась летать по кругу, скрыв Алию от талии до колен. Будто бы надувной круг, только живой, клубящийся, отвратительный. Он медленно покачивался, то расползаясь, то снова сгущаясь из россыпи чёрных точек.

Дариан пытался рассмотреть хоть что‑то в этом неугомонном вихре, но глаза начинало ломить от напряжения.

– Ну, – требовательно произнесла Алия.

– Не могу, – через силу выдавил Дариан. – Ты ведь мертва. Я видел твоё тело. Помню, что случилось.

Алия, уже протянувшая руки навстречу Дариану вдруг замерла.

– Духи хотят нашей встречи. Это они послали меня к тебе.

– Нет…

Дариан попятился. Воздух вокруг стремительно мутнел. Пепел уже застил глаза. Норовил попасть в ноздри. Дариан принялся хватать ртом воздух, как утопающий. Откуда‑то со спины в него врезалось что‑то. Больно ударило, потом впилось в плечо.

И дернуло, вырывая в один миг из густой мути.

* * *

– Дариан! Мать твою! – орал я ему в самое ухо силой оттаскивая от окна.

На крик прибежал Петрович с Олей. Застыли у входа, соображая, что происходит. Слишком медленно, соображая. Лучше бы помоги!

Я оттолкнул Дариана прямиком в объятия Петровича. Сам бросился к Тахе. Схватил её на руки, унес от проклятого окна.

– Заколотить его может? – спросила Оля, помогая мне усадить Таху за дальний от окна край стола.

– А что, хорошая идея, – поддержал её Петрович.

Сейчас я был не против и заколотить, но тогда у нас останется на одно окно меньше, через которое можно будет следить за этой чёртовой стороной. А здесь твориться что‑то дерьмовое. Очень‑очень дерьмовое. И я хочу быть в курсе, если ситуация ухудшится. Нельзя спрятаться от страха просто закрыв глаза руками. Это так не работает. В детстве – может быть, но не сейчас.

– Напои Таху, – попросил я Олю.

Сам подошел к Дариану. Заметил, что он приходит в себя. На парне лица не было. Наверное, будь он светлокожим побелел бы. На антрацитово‑черной коже бледность не заметишь. Может быть, при свете дня можно было бы разглядеть хоть что‑то, но не сейчас. Свет от свечи едва позволял различать выражения лиц.

– Что это черт возьми было? – наседал на парня Петрович, присаживаясь рядом.

Тот мотал головой, еще плохо понимая, что происходит. Махал перед носом рукой, будто бы отгонял назойливую муху. Но мух тут точно не было.

– Не дави на него. Он тут ни при чём. Похоже, его накрыло так же, как Таху, – и, повернувшись к Дариану. – Расскажешь, кто такая Алия, и что ты видел?

Дариан молча смотрел мне в глаза, собираясь с мыслями. Страх боролся сейчас в нем с желанием рассказать, поделиться. Лишь бы не оставаться наедине со своим переживанием.

Я видел такое во время африканского конфликта. Новички после первого боя часто сидели вот так же перед кем‑то и не знали, как быть – рассказать или нет. Если расскажешь, посчитают слабаком или бабой, не расскажешь посмеются. Но нет. Приходилось объяснять, упрашивать, пугать, что не расскажешь – рано или поздно сойдешь с ума. Такое нельзя держать в себе. Но лучше всего, чтобы боец решился на рассказ сам. Это где‑то внутри. Смог ты или нет. Когда тебя подтолкнут, ты уже не никогда не узнаешь, справился бы сам или нет.

И сейчас я видел, что Дариан пережил что‑то похожее. Я смотрел на него вопросительно, подтащив и поставив рядом еще один стул. Старался не давить, но и не отступал. Он должен сам принять решение.

– Она моя подруга. Бывшая подруга.

Это было хорошим началом.

– Что так? Не сошлись характерами? – язвительно спросил Петрович.

– Умерла.

Вот зачем лез? Я глянул на него неодобрительно, но Петрович уже и сам понял свою оплошность.

– Прости. Мои соболезнования.

Петрович замолчал, принялся смотреть в сторону. Ему стало немного не по себе.

– И мои тоже, – поддержал я парня. – Но надо рассказать. У нас тут чертовщина какая‑то творится. Таха видит взрослого брата, которому сейчас восемь лет, а мы с ребятами, сколько к окну не подходи ничего не видим. Ты второй. И ты взрослый. А значит можешь объяснить. По крайней мере попытаться.

Моя болтовня не просто так. Не от словесного поноса. Я старался расшевелить Дариана. Упустишь момент – и парень замкнется.

– Она стояла в комнате. Звала меня.

– В этой комнате? – удивился я.

Дариан помотал головой, замолчал.

Ну же! Говори. Давай, парень, надо!

– В моей. Давно там не живу. Уже и дом тот продали. Но я узнал… по абажуру.

– И?

Из него приходилось тянуть информацию. Понимаю у него шок. Но я должен разговорить его. Как ни странно, с Тахой такого не было. Возможно, потому, что её брат был жив. Может быть, потому что она сама по себе крепче. Но сейчас передо мной не Таха. А Дариану была нужна моя помощь. Так что я должен попытаться. Ради него самого и ради нас всех. Я должен понять, что происходит. Если это опасно, то надо быстро решить эту проблему. Если же нет, и все проявления странностей заключаются в видениях мертвых подруг и подросших братьев, то держаться от этого окна подальше. Но… я взглянул сквозь окно туда, где были развалины. Сдается мне, что не окно виновато, а близость к тому странному месту.

Когда мы шли сюда, миновали его быстро. Может быть, Таха что‑то и почувствовала, но не успела впасть в ступор. А сейчас, приближаясь на определённое расстояние, начинает… чувствовать его, что ли.

– Алия звала меня, говорила, что ей холодно.

Дариан снова замолчал.

– Это всё?

– Да.

– Постарайся вспомнить что‑то еще. Это может быть важно.

Не просто вспомнить. Надо пережить это заново, но уже не в одиночестве. Выговорится, впустить в свой кошмар другого человека. Такова терапия. И она помогает.

Дариан пожал плечами и развел руками.

– А что видит девочка? – спросил он.

Это было хорошим знаком. Дариан начал воспринимать окружение, думать о других. Хорошо.

– Таха? Она видит брата.

– Он тоже зовет её? Мерзнет?

Я взглянул на Таху. Оля уже принесла ей воды, и сейчас девочка сидела на стуле, болтала ногами, как ни в чем не бывало. Быстро она отходит. Я удивлен, но видимо, у Тахи и видения другие.

– Таха, – позвал я, – расскажи о том, что видишь.

– Ахмед… он стоит там. Один. Зовет меня.

Хотя Таха говорила отрывисто, я понимал, что она в порядке. Я уже привык к её манере общаться

– Где стоит?

Петрович, Оля и Дариан молчали, дали мне вести расспросы.

– В комнате.

– С оранжевым абажуром? – вдруг спросил Дариан

– Нет. В комнате в доме моей бабушки.

– Он мерзнет? – уточнил я.

Таха замотала головой.

– Вспоминай. Что там было еще.

Если ни Таха, ни Дариан ничего не вспомнят, нам будет сложно хоть что‑то понять. Пока совершенно разные места, совершенно разные люди. Ничего общего. Только то, что их зовут.

– Там еще были мухи.

– Какие еще мухи? Живые? – я удивился. До этого Таха про мух не рассказывала.

– Стоп! – Дариан аж вскочил. – Кружились, закрывали от тебя брата?

– Да. И еще они… будто пульсировали. То круг делали, то шестиугольник.

– Что‑то вспомнил? – я с надеждой уставился на Дариана.

– Кое‑что. Я думал это пепел кружит. Но на мух тоже похоже. Только у меня они ни в какой шестиугольник не складывались.

– И при чем тут мухи? – задумчиво произнесла Оля.

– Кажется я знаю кто‑что про мух, – вдруг произнес Петрович.

Все разом на него обернулись.

– Эй! Не смотрите на меня так. Башку мне просверлите взглядами.

Но судя по довольному выражению лица, Петрович был рад, что на него обратили внимание.

– Говори уже!

Оля ждала спокойно. Меня же донимало какое‑то предчувствие, будто бы я близок к пониманию чего‑то, но не хватает совсем чуть‑чуть. Так бывает, когда не можешь вспомнить какое‑то слово. Точно знаешь его, но из головы вылетело.

– Где‑то в этом районе была белковая ферма. Я точно не знаю где. Там чёрных львинок разводили. Точнее, их личинок.

– И?

– И всё! Говорил же, только кое‑что знаю.

Да уж. Не густо, но теперь есть в историях Тахи и Дариана хоть что‑то общее. Не зря к нам Дариан пришел. Ох не зря. Я и так‑то еще не обо всем с ним переговорил, но тут. Словно его к нам привели. Помог, и с мухами с этими, и корабль космический. Чёрт! Меня словно паранойя захлестнула? С чего бы? Слишком уж хорошо всё складывается. Не верю я в такие совпадения. Придется присмотреться к парню. Он и сам может не иметь представления о происходящем, но что‑то вокруг происходит. А раз я этого не понимаю, то оно мне не нравится. Ладно. Посмотрим.

– Значит мухи.

Я поскреб затылок, размышляя.

– Допустим, Система изменила и мух. Они стали мутантами. Но почему не пытаются влиять на нас?

В мистику я не верил ни на секунду.

– А мы не вкусные, – хохотнул Петрович и тут же выхватил затрещину от подошедшей к нему сзади Оли. – Что⁈ Ты вкусная, а мы с Матвеем так себе корм.

Вторая затрещина оказалась увесистей, и Петрович замолчал, обиженно потирая затылок.

– Может и не вкусные, – повторил я слова Петровича. – Но возможно не в плане тел, а в плане мозгов. Раз это что‑то на уровне внушения, то вопрос не в физическом теле. Может быть, наша вера или неверие не позволяет влиять на нас. Вы верите в то, что можете общаться с духом умершего человека? Или с духом человека из будущего?

Петрович и Оля задумались. И одновременно покачали головами.

– Вот именно! А ты, Дариан?

– Не только верю, но и общаюсь. Через каллу.

– Вот! Таха тоже верит в духов. Они дети своих народов. Здесь – это норма.

– Значит, там поселились духи? – удивился Дариан.

Я хотел хлопнуть себя по лбу ладонью, но сдержался. Дариан был немного странным. Он выглядит, как взрослый, но где‑то в глубине души – ребенок. Может быть даже, не так уж и глубоко. Возможно поэтому он и из ступора так быстро вышел. Таха вообще толком в него не входила. Дети проще проходят через такие переживания.

– Думаю, там очередной мутант. Просто такого мы еще не видели.

Не нужно мне тут мистики. Я и так до сих пор был немного в шоке от возможностей Тахи. Пусть она и говорила, что исцелила легкие раны с помощью своего умения, полученного раньше. Но мне проще и спокойней считать, что получила она эти силы от Системы. Пусть и не в виде чистого навыка, но что‑то среднее. Как в играх. У эльфов есть врожденная способность к магии. У гномов – сопротивление к чему‑нибудь. И так далее.