Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 66 страниц)

Фантом. Инженер системы 2

                                                  

Глава 1
Кровавый пир

Я видел и воспринимал происходящее вокруг будто всё было в порядке, только замерло блеклой статичной картинкой. Казалось, перед глазами разместили фотографию, при этом еще и выцветшую.

Вон в отдалении стоит Петрович с Олей. Он впереди. Взгляд замер словно остекленел. Рот распахнут, в уголке застыла слюна. Оля позади него, испуганная, ладошкой зажимает губы. Схватила его за рукав, не то придерживает, не то спрятаться хочет.

Вон ухмыляющийся шакальим оскалом Сэм. Направил на меня ствол, думает, наверное, что сможет попасть, выстрелив очередью. Довольный собой, видно по веселому и немного безумному блеску в глазах. Хоть кто‑то и украл краски из мира, четкость изображения осталась.

Вон впавшая в транс Фатима, чайной ложечкой равномерно перемешивает мои мозги. Раскинула руки, словно на крест собралась. Тоже мне новый мессия. Персональный черный Иисус, мать её!

Вон, зависшая в воздухе, словно бегун на фото, Таха. В её глазах ярость, а на губах застыл крик. Какого черта она тут делает? Откуда взялась? Сказал же уходи и не возвращайся. Опять подростковый бунт в действии. Чуть впереди неё, распластавшись в воздухе, завис Теке. Интересно, зачем он прыгнул? И куда приземлится?

А внутри головы новые мысли, которые надо только понять, принять и они станут моими собственными. Такими близкими, родными, выстраданными. Стоит лишь поверить в них, и они заиграют новыми красками. И ведь так хочется это сделать… Так легко и просто жить с ИДЕЕЙ в голове. Когда всё ясно и понятно, когда не нужно каждые день ломать голову, как быть. Ведь всё уже решено, придумано кем‑то гораздо умнее меня, прозорливей, дальновидней. И за этим кем‑то я с легкостью пойду по жизни. Найду свой ПУТЬ.

Вот только… никогда я не признавал авторитетов. Никогда не считал, что легкий путь самый правильный. Никогда не позволял друзьям гибнуть за меня, считая, что они биомусор, а я имею право идти дальше! НИКОГДА!

Чертова ведьма!

Я почувствовал, как тело сотрясает дрожь. Как сладкая сахарная вата наваждения плавится и рвется, сгорает, сворачиваясь почерневшими комками. Как голова начинает проясняться, а тиски, сдавливающие мозг, ослабевать. Я не поддамся! Не сдамся без боя!

– … сдохни, мерзкая тварь! Сдохни!

Голос Тахи доносился до меня словно сквозь сон, сквозь вату в ушах, ту самую сладкую, растекшуюся в голове карамельной патокой.

Картинка ожила, но двигалась словно в замедленном темпе. Старое кино на проекторе, где забыли отрегулировать скорость. Бред! Проектор так не работает! Это на компьютере можно замедлить воспроизведение! И эта мысль еще немного вернула меня в реальность. Голова начала работать, критически мыслить и анализировать.

Теперь можно попытаться понять, что происходит.

Таха плавно пролетела еще несколько шагов и застыла в паре метров от Фатимы. Уставилась на нее немигающим взглядом. Ладони поднесла к вискам, сжала их, словно страдая сильной головной болью. Одну ногу отставила чуть назад, делая упор. Думает, что её может кто‑то толкнуть?

Черно‑белая молния выстрелила из‑под ног девочки, взмыла в воздух и врезалась в грудь Сэма. Вцепилась в него когтями. Я видел, как глубоко они вошли в тело. Это должно быть очень больно. Сэм повалился на спину, медоед оказался сверху. Загрохотала автоматная очередь, пули ушли в потолок. Оттуда черными хлопьями посыпалась горелая сахарная вата.

Сознание выдиралось из прочно спеленавших его тисков рывками. Бац! Сначала вернулось движение. Не полностью, но уже что‑то. Бац! Краски начали проявляться. Кино сделалось цветным.

Петрович оттолкнул Олю, чтобы не попала под пули. Сам вскидывал автомат. Ствол задирался медленно, и он явно был направлен на Фатиму. Выстрелит? Я лениво проследил траекторию. Ни Таха, ни медоед на неё не попадали. Плевать тогда! Пусть стреляет.

Таха закричала!

На одной ноте, яростно, высоко, жутко.

Движения ускорились до нормального.

Фатима затряслась. Руки ее обвисли, голова так о осталась запрокинутой. Глаза широко распахнуты. И сейчас в них творилось что‑то странное. Мутное бельмо транса, то возникало, то пропадало, то превращалось в кровавую пленку, делающую белки красными, а зрачки темно‑вишнёвыми.

Голос Тахи, казалось, ушел в ультразвук. И вдруг…

С гулким хлопком что‑то лопнуло. С таким звуком открывается бутылка шампанского, если кто‑то умело придерживает пробку. Вот только праздника я вокруг не заметил.

Снова всё стало двигаться медленно. Сознание совершило рывок назад. Два шага вперед, один назад.

Таха замолчала, обмякла.

Петрович резко затормозил, выпучив глаза, да так и замер.

Ему в лицо брызнуло черным окровавленным, вперемежку с чем‑то серым, с мелкими белыми вкраплениями. Жуткий фонтан взлетел вверх на пару метров, разметался брызгами по погрузчикам превратив их в декорации фильма ужасов.

Теке сражался с Сэмом.

Медоед никак не мог добраться до горла. Сэм отчаянно сопротивлялся. Автомат он отбросил, зато выхватил пистолет. Где он его прятал? Первый выстрел угодил в бок Теке. Но, кажется, лишь попортил шкуру. На месте медоеда я бы отомстил. Только дырочки залатал и нате вам снова – получите распишитесь. Теке завизжал, но драку не прекратил. Я медленно поднял автомат, так и болтающийся на мне, нажал спуск, целясь так, чтобы не задеть медоеда. Всё, что я сейчас мог – попытаться помочь хоть кому‑то.

Пули разнесли Сэму череп, превратили лицо в фарш. Брызги придали морде Теке жутковатый вид, белый в красные пятнышки. Словно ветрянкой заболел.

Может быть, это была конвульсия, а может прощальный подарок с того света. Второй выстрел Сэма выбил фонтанчик крови из плеча Тахи Точнехонько под левой ключицей. Девочку развернуло, она начала медленно заваливаться на бок.

Жалобно заверещал Теке.

Я рванул вперед. Медленно, неуклюже. Как во сне. Ненавижу такое! Когда бежишь и не можешь ускориться, двигаешься словно под водой. Дурацкий автомат, так и оставшийся висеть на мне, на каждом шаге норовил сунуть мне ствол между ребер. Но я не стал отвлекаться на это мелкое неудобство.

Потому и успел.

Подхватил Таху у самого пола. И картинка снова пришла в норму. Вся разом: и цвет, и движение.

Где‑то вдалеке, на бетонный пол грохнулось обезглавленное тело Фатимы. Из черной, размочаленной в лохмотья шеи вытекала такая же черная густая кровь.

Я присел, бережно уложив Таху на пол, оперев спиной о мои колени.

Петрович весь с ног до головы в мозгах и крови матерился. Витиевато, как сапожник всю жизнь прожившись с шоферюгами. Потом его стошнило, и он какое‑то время блевал согнувшись пополам.

Теке продолжал рвать зубами мертвую плоть Сэма. С остервенением впивался в то, что осталось от лица, в горло, в плечи и разбрасывал ошметки вокруг себя.

– Теке, фу! Нельзя! – крикнул я, не зная, как остановить адскую пирушку медоеда.

Я не представлял, как им управляла Таха. Кажется, она просто ему что‑то нашептывала. Я очень сомневался, что медоед воспримет собачьи команды, но он меня понял. Повернул ко мне перемазанную кровью морду – до самых шеи по шерсти стекала красная жижа. Довольно оскалился, подбежал и попытался потереться мне о плечо.

– Отвали! – послал я его и оттолкнул морду.

Скорее в шутку. Не серьезно. Иначе он перемазал бы кровью еще и меня. Сам весь, как порождение извращенной фантазии режиссёра второсортных фильмов ужасов, так еще и меня в это решил втянуть. Нам и так хватит этой хрени. За всех насмотрелись.

Теке немного обиделся и подошел с другой стороны. Вопросительно взглянул на меня, словно спрашивая, что с хозяйкой. Я покачал головой. Медоед уселся рядом и принялся вытирать морду лапой. Только сильнее размазал.

Таха была без сознания. Пульс едва прощупывался. Временами и вовсе терялся. Я старался его нащупать, но пальцы, мокрые от пота, бес толку скользили по тонкой шее. Она явно перенапряглась, превзошла свои возможности и сейчас её чёртовы духи могли забрать её у меня. А я не готов был отдавать своих кому бы то, ни было! Да ещё эта дырка в плече. Кровь толчками выходила из раны. Я оторвал кусок одежды с накидки Тахи, прижал к ране. Нужно было найти что‑то почище, но я не мог подняться. А еще проверить выходное отверстие. Я готов был молиться всем известным богам, чтобы оно там оказалось. Достать пулю из тела в таких условиях – почти невозможно. Я обтер руку о куртку, сунул под спину. Вытащил окровавленную ладонь. Слава богам, пуля вышла!

К нам подбежала Оля. Спросила, чем помочь, но я её проигнорировал. Сейчас она помочь не могла. Хотя…

– Нужен бинт, тампон, хоть что‑то чем можно зажать рану. С двух сторон. И какой‑нибудь антисептик!

Но сначала надо было найти способ удержать душу в тщедушном тельце. Сделать так, чтобы Таха не умерла прямо сейчас. Я судорожно шарил в кармашке пояса выискивая красную каплевидную эссенцию. Я точно знал, что у меня они были. И если бы не тот ужас, что творился вокруг, если бы не безумие, овладевшее Фатимой. Я бы легко поделился ими, чтобы спасти Антона. Может и сейчас не поздно, но для меня Таха важнее. Я разделил людей на своих и чужих? Да! Иначе в новой реальности не выжить.

Пальцы дрожали, но я нашел и достал эссенции. Запрокинул голову Тахе, вложил в рот две красные горошины. Они мгновенно растаяли.

Я прижал голову Тахи к груди, поцеловал в лоб. Держись, девочка! Только выживи!

Оля вернулась запыхавшаяся. Принесла стерильные марлевые тампоны. Большие, плотные. Две упаковки бинта и флакон хлоргексидина. Присела рядом. Я забрал всё. Сделаю сам. У неё сейчас тоже будет чем заняться.

Я достал еще две эссенции и протянул ей. Она поняла без слов. Вскочила, бросилась к Антону.

Петрович пришел в себя, подошел ко мне, протянул руку. Я кивнул.

Он помог мне. Одному оказалось неудобно обрабатывать рану с двух сторон и прижимать тампоны. Пропитавшуюся кровь накидку я содрал с Тахи, девочка осталась в одной майке, истончившейся, заношенной, зато чистой. Петрович помог мне соорудить компрессионную повязку и только после этого я немного расслабился.

– Тебе бы помыться. От тебя безумием за версту разит, – посоветовал я.

– Да, иди ты! – пробасил Петрович и улыбнулся. – Не знал, что мелкая на такое способна.

– А она и не способна, – резковато ответил я.

– Прости, прости, – тут же затараторил Петрович.

– Всё нормально. Просто… её навык… он еще слаб. Он не так должен был сработать. Понимаешь…

Петрович положил руку мне на плечо, легонько похлопал.

– Понимаешь, она отказалась лечить Антона, потому что понимала, что не справится, что может умереть. И тут… Она… она не дышит!

Я сам не ожидал паники в голосе, а потому взял себя в руки. Если эссенции растворились, значит жива.

– Если витаминки растворились, значит жива, – повторил мои мысли Петрович, всматриваясь в лицо Тахи. – Походу, жива твоя спасительница. Румянец вон на щеках появился.

– Какой нафиг, румянец, Петрович. У неё щеки, чернее ночи!

– Зато ты перестал причитать, – усмехнулся Петрович. – Вижу же, что дышит. Значит выкарабкается. В отличии от Антона.

– Я дал… витаминки.

– Знаю. Не принял их организм.

Я повернулся. Оля стояла слева, держала в ладони две красные эссенции.

– Послушай, ты отвлекись маленько, – Петрович явно решил со мной поговорить.

Видел, что мне тяжело и отвлекал, как мог:

– Мы всё сделали, теперь она в руках… хм… Системы. – он ухмыльнулся, но как‑то зло, будто бы имел к ней счёты. – Ты это… не обижайся на меня, что не рассказал сразу про Фатиму. Она и моими мозгами завладела. Я же подсказку тебе дал, да?

Подсказал, что уж там. Это я оказался тугодумом, но одно дело подсказать идею, а другое – сказать, что это ИДЕЯ!

Ладно, на Петровича я не злился. Он, в конце концов, оказался с моей стороны баррикад. И Оля тоже.

– Понимаешь, она всё так доходчиво объясняла, всё логично у неё складывалось. А потом эти девчонки… будь они неладны.

Я не останавливал Петровича, ему может быть, тоже надо высказаться. Я просто держал Таху на руках и ждал, когда она откроет глаза. Откат после навыка длится десять минут. Она сама мне об этом говорила. Прошло уже больше.

– Она выторговала их у Бориса, за помощь с Терминалом. Их нам отдали, как скот, привели на веревке. Так что ты и за Бориса особо не переживай. Скотина та ещё, получил по заслугам. И бравые его ребятки. Знал бы ты, что про них Дашенька рассказывала. Пока жива была… – Петрович смутился. – Пока Фатима её к себе не забрала и мозги ей не вскипятила. После того уже… в общем, там всё сложно.

Я вдруг понял, что не представляю, что там за история с Терминалом вышла. О ней все вокруг говорят, а я до этого момента её игнорировал. Не нужно мне к нему в ближайшее время, ну и хрен с ним. Но ведь уже шел пятый день после Катастрофы. А значит через два дня и мне предстоит побывать у Терминала и пообщаться с Системой напрямую.

– Петрович, а что там…

Но он не слушал меня, погрузившись в воспоминания. Ему нужно было это рассказать. Может быть, думал, что я его в чем‑то обвиняю?

– Когда стало ясно, что у девочек крыши поехали. Фатима приказала убить их. Мол на ПУТИ нет места слабым. Я не смог, – он почесал затылок, вздохнул. – А вот Сэм сделал это, кажись, с удовольствием. Потом я слышал, как он Шарифу рассказывал, что надругался над ними, прежде чем мозги вышибить. Так что ты и по нему не сокрушайся. Козлина тот еще был. Да и Шариф хорош. От него я Олю спас, сам не знаю, как он меня не сдал Фатиме.

Петрович вздохнул и с грустью взглянул на Олю. Ты стояла, вытянувшись в струну, кулаки побелели от напряжения. Петрович погладил Олю по бедру, и она немного расслабилась.

– Вот Антоху жалко. Он вояка был. Самый обычный. Знаешь, как все солдатики. До девчонок охочий, но чтобы обижать – никогда.

Я уже запутался во всех этих душеизлияниях Петровича, но он действительно меня немного отвлек от мрачных мыслей.

– Значит, ты всё знал и понимал? – спросил я.

Не для того, чтобы на него наехать или пристыдить, просто нужно было поддержать разговор.

Таха дышала, но в себя не приходила. А разговор отвлекал. Медоед лежал рядом с девочкой и то и дело принимался вылизывать ей руку.

– Ну‑у‑у, – протянул Петрович. – Можно и так сказать. Только я тебе уже говорил. Не вижу я перспектив ни для себя, ни для человечества. Так что всё равно, что делать. Моя б воля просто лежал бы на пляже, да в теплой водичке плескался. Да еще может, вон, с Олей… резвились.

Он глянул на Олю и подмигнул. За что тут же получил затрещину.

– Ой! – картинно воскликнул Петрович.

– Море для людей теперь закрыто.

Петрович удивленно вскинул бровь, но ничего не спросил.

– Расскажи, что у вас с Терминалом случилось? – попросил я.

– Так тут и рассказывать нечего. Нашелся хозяин на него. Прибрал к рукам. Теперь только присягнувших ему на верность пускает. Антон в скелетонике на время мог Терминал от… этой скверны очистить. Но только ненадолго. Народ нас просил помочь, мы помогали.

– За плату? – уточнил я.

– Только раз… за такую, – серьезно сообщил Петрович. – Обычно за оружие, припасы.

– И что за скверна?

– Слушай, Матвей, тебе это лучше бы самому увидеть, да толку‑то? Экзоскелета больше считай нет. Пулеметом разнесло его в щепки.

– Починю, – уверенно сказал я.

После стрельбы я видел скелетоник лишь мельком. Всё так закрутилось, что и времени не было. Но судя по увиденному, «разнесло» только пластиковые панели, что японцы для красоты закрепили. В целом каркас пострадать не должен. Его пулей не пробьёшь. Может какие сочленения, может что‑то по мелочи, но я не сомневался, что смогу всё исправить. Главное, что мастерские теперь в полном моем распоряжении. Убрать трупы, прибраться немного. Навести порядки. К черту сумасшедших провидцев, возомнивших себя невесть кем!

Таха вдруг вздрогнула у меня на руках.

– Твою мать! – завопил Петрович.

Оля попятилась, запнулась, едва не завалилась, но он её успел подхватить, придержал.

Чего они так переполошились? Ну вздрогнула Таха, Жива значит. В себя приходит.

Вот только и медоед поднялся, недовольно заводил носом, ощетинился.

И тут тряхнуло второй раз.

Дрожало здание.

Глава 2
Побег

Я вскочил, поднял Таху. Весу в ней было немного, я легко мог бы бежать с ней на руках. Потребовалось бы, закинул её на плечо и пронес сколько нужно.

Пол под ногами слегка подрагивал. Ритма в толчках не было. Поэтому то и дело они не попадали под шаг. Тогда ноги подкашивались и я несколько раз едва не упал. Откуда‑то со стороны здания волнами шел низкий гул. Будто кто‑то запускал турбину самолета, а она «кашляла», прокручиваясь через раз и снова стопорилась.

Оставаться под крышей было опасно. Если это землетрясение, то лучше покинуть здание. Тут хоть и был всего один этаж, но потолки высокие, пролеты перекрытий длинные, могут не выдержать. А массивная крыша придавит насмерть, если упадет.

– Наружу! – крикнул я, развернулся и побежал к воротам.

Здание снова содрогнулось. Гул приблизился. Может быть, мне показалось, но в воздухе словно пыль поднялась. Я бы не заметил этого, если не оглянулся на ходу, где там медоед. Теке резво петлял между погрузчиками, то и дело заскакивал на длинные вилы, перемахивал через бесполезные теперь машины.

Петрович с Олей бежали следом, на ходу подбирая и свешивая на себя всё оружие, какое попадалось. Петрович уже тащил два автомата, мой блочный арбалет и здоровенную сумку с большим красным крестом на боку. Оля прихватила узи Сэма и пистолет. По пути свернула куда‑то в бок и почти сразу вернулась с рюкзаком на плече.

– Эвакуационный комплект! – зачем‑то крикнула она.

Лучше бы силы поберегла. И так видно, что едва поспевает, сбилась с дыхания. Похоже им тут не приходилось часто бегать. Зато со мной набегались вдоволь. Хоть на соревнования выставляй.

Я выбежал на улицу, добежал до камней, откуда по нам вели огонь люди Бориса. Уложил Таху за один из них, проверил, не пришла ли в себя. Нет. Она все так же была без сознания.

Подбежали Оля с Петровичем, сгрузили то, что приволокли.

Мы выбрались, но нам всё равно надо будет пробовать возвращаться внутрь, пока здание держится. Там осталось много полезного, что нужно попытаться вытащить. С таким набором, как у нас сейчас, один хрен, не выжить. Нет ни провизии, ни инструмента, ни вещей. Все что на нас превратится в ветошь за несколько дней.

За три дня я понял, что современная одежда не предназначена для постоянной носки. Наверное, в старое советское время были ткани, что держались гораздо дольше. И чуть позже, в расцвет синтетики, тоже можно было таскать ту же футболку месяцами, если тебя не смущает вонь. А сейчас, когда зеленые двигали свою повестку, лоббируя её в высших эшелонах власти, почти все производства перешли на материалы, близкие по составу к натуральным. Тьфу! Ну что за формулировка⁈ Из дерьма всякого стали делать одежду – вот что! И эта дрянь проникла даже в силовые структуры. Стали делать эту хрень и для военных. Нет, моя куртка продержится чуть дольше, потому что для космоса сшита. Благо хоть там ещё старые стандарты. Но у остальных одежда так себе. И этот вопрос тоже надо будет решать в скором будущем. Я очень надеялся, что Система выдаст что‑то посерьезней трусов супермена. Черт! Как я мог забыть⁈

На Антоне явно было что‑то системное. Он поднимал уровень и наверняка что‑то получил. Я видел, как его не брали пули. Точнее не брали по корпусу. Значит нагрудный доспех или броник под одежной. Один хрен, надо проверить.

Толчки вроде прекратились. Может удастся обшарить мастерские без спешки? Оставаться там я точно не собирался. Не хватало оказаться под завалами ночью. Нафиг!

Но сначала обеспечить безопасность людей.

– Останься с Тахой, мы вернемся и попробуем вытащить, что сможем! – отдал я распоряжение Оле.

Она послушалась. Кажется, даже на Петровича не взглянула. Значит признала меня лидером. Отлично!

– Вперед!

Зря тратить время не стоило. Землетрясение, или то, что заставило здание дрожать, может повториться в любую минуту. Мы рванули практически наравне. Невысокий коротконогий Петрович не отставал от меня ни на шаг. Он держал спину вертикально, даже чуть отклоненной назад, усердно работал локтями. Мне стало немного смешно. Я такой бег только в кино видел. И то, в комедиях. Но нет, шпарил он дай бог! Молодца!

Я взглянул поверх крыши и заметил, что над корпусом где‑то далеко, скорее всего в районе центрального холла или лабораторий, поднимаются клубы пыли. Они разворачивались облаком, словно гриб от взрыва. Внутри что‑то двигалось. К черту! Я сосредоточился на цели.

Внутри мастерских уже стало прилично пыльно. Так бывает, когда кто‑нибудь включит компрессор и подует по углам в, казалось бы, прибранной комнате. Вроде и грязи нет, а пыль все равно поднимается. Мельчайшие частица отшелушивающийся с кожи, частички земли и мелкого песка, принесенные с улицы на одежде и обуви – всё это имеет свойство накапливаться пока в один прекрасный момент кто‑то не начнет трясти здание.

Мои вещи так и лежали сваленные кучей недалеко от ворот. Это я хорошо угадал место. Если со зданием что‑то случится, мой скарб поможет выжить. Он уже это доказал, прошел проверку временем. Пусть всего несколько дней, но он помог мне продержаться. Значит будет полезен и сейчас.

– Забирай самое ценное! – бросил я Петровичу, но он и так уже умчался вглубь мастерских.

Я же прежде решил проверить тело Антона. Как‑то не хотелось мародерствовать при Петровиче. Пусть «нам нужнее», и «не оставлять же ценные вещи мертвом», но кто знает, как он к этому относится. Мне плевать. Задача – выжить! И тут уже не до сантиментов. Есть вещи, которые я не приемлю, но мародерство, если оно помогает выжить, в их число не входит. Да и можно ли отнести этот поступок к военному преступлению? Честно говоря, сомневаюсь! Это во время конфликта у нас к этому очень строго относились. Я и привык. Грабеж – табу! Сейчас же некому было воспользоваться тем, что может остаться здесь навсегда. И не нужна кольчуга, если она есть, Антону после смерти.

Я нашел тело. Видно, Оля подтащила Антона к одному из погрузчиков, прислонила спиной к прорезиненному бамперу. Он так и сидел, уронив голову на грудь. Я уложил его на спину. Губы уже посинели, кожа выглядела обескровленной. Ни капли жизни в теле не осталось.

Серая форменная куртка из плотной ткани задубела от засохшей крови. Я едва смог ее расстегнуть и… был вознагражден. Под ней тускло поблескивала, чёрт возьми, реальная мифриловая кольчуга! Нет, конечно. Никакого мифического металла. Только обычный – системный. Но тонкое плетение и гибкость поражали. Будто бы действительно доспех из фильма.

Мне пришлось бы долго возиться с телом стягивая в него сильно загрубевшую форму. Так что я сгонял до кучи своего барахла, нашел нагинату и разрезал ткань. Кольчугу, я решил пока называть эту штуковину именно так, стянул через голову.

[Внимание, игрок!

Вы обнаружили легкую кольчугу воина.

Ограничения по классу: воин, берсерк, паладин]

Действительно удивительно мягкая и тонкая. Хреново, что только есть ограничения. А среди нас нет никого, кому бы она подошла. Но мне стало интересно, что будет если я попытаюсь её надеть? Она на меня не налезет? Или просто не будет работать, как надо? Я же видел, что пули её не брали. А на мне? Просто красивая маечка? Всё равно стоило попробовать и проверить. Я прикинул смогу ли натянуть её на себя. Я был крупнее Антона и ростом, и в плечах.

В голове сама собой возникла фраза: «обеспечьте сначала маской себя, затем ребенка». Чертовы безопасники авиалиний, какими бы они циничными не казались, правы на сто процентов. Обеспечив себе возможность выжить, вы сможете сделать всё, чтобы защитить ребенка. Но в данном случае, похоже, мне и выбирать не придется. Петрович был полнее и плотнее меня, на него эта штука разве что в облипку, и то на животе растянется. Оставалась только Оля и Таха. Но этот вопрос я решил оставить на потом.

За два подхода я вытащил павезу, рюкзак, чеснок и связку арбалетных болтов из арматуры. Даже свой старый арбалет прихватил. Проверил ближайшие комнаты, нашел несколько сумок: аптечки, патроны, целая спортивная сумка с консервами – отлично!

Жаль, что не получится прихватить инструмент и материалы. Ладно. Может я зря паникую. Здание пока держится. Хотя, пока мы с Петровичем спасали всё, что можно, снова начало нещадно трясти.

Я хотел было сунуться в жилые модули. Там остались какие‑то наши с Тахой вещи. Но комнаты находились слишком далеко от выхода. Слишком большой риск. К тому же, я помнил, что Таха скидала большинство своих вещей в шопер с мордочкой медоеда. Я осмотрелся и нашел его на верстаке. Закинул на плечо.

Внимание привлекла черная рукоять. Это же лук Сэма! Системное оружие – каким бы оно ни было – это всегда системное оружие, а значит мощнее, надежней технологичней. К тому же, все выпущенные Сэмом стрелы остались где‑то снаружи как, впрочем, и мои. Значит их можно собрать и воспользоваться.

Я схватил лук. По ладони сразу пробежало легкое покалывание.

[Внимание, игрок!

Вы обнаружили компактный лук охотника.

Ограничение по классу: охотник

…]

Да, чтоб вас! Снова с ограничением. Дальнейшую портянку текста с описанием я пропустил мимо сознания. Надо будет – потом изучу. Сейчас не до того. Если уж на то пошло, когда‑нибудь я заимею тот самый Разрушитель с вибрационным дестабилизатором. Разберу весь этот хлам, к чертям, на запчасти!

Так, что еще?

Я замер на мгновение решая, что взять ещё, когда взгляд упал на скелетоник.

Вытащить в одного я его не смогу. Если бы только он функционировал…

Еще не до конца засохшую кровь на ремнях и раме я старался игнорировать. Вымазался в ней по локти, но не смотрел, не рефлексировал по этому поводу – сейчас не время.

Как мог быстро изучал целостность конструкции. Поднял корпус, точнее его верхнюю часть – усадил экзоскелет. Проверил «ноги», верхние манипуляторы, суставы, натяжение «сухожилий», блоки передачи момента. Все по порядку. Наверное, будь я на экзамене, мне бы поставили отлично.

Я и возился то с этой штуковиной только раз или два, когда Такеши Машидо попросил помочь. Управлял я скелетоником тоже пару раз, тестировали устойчивость. Но всё равно в памяти что‑то осталось.

Я проверял и проверял, тестировал узлы, сгибал, подправлял, если что‑то казалось не так, снова сгибал. Выравнивал соосность магнитных дисков «на глазок» – инструмента у меня не было, Я понимал, что запасающий энергию маховик разлетится на части, если в нём что‑то неисправно или смещено, а заодно разнесет и меня. Но этот узел совсем не пострадал. Все важные узлы оказались невредимы. Как я и полагал, больше всего досталось лишь внешним деталям, служившим только для украшательства.

Подбежал Петрович, схватил за плечо.

– Матвей, бежим! – заорал он в самое ухо.

Похоже, я потерял счет времени. Мне казалось, что прошла всего пара минут.

– Нас завалит! – снова отвлек меня Петрович своим воплем.

Я обернулся.

В этот момент коридор, ведущий вглубь комплекса, рухнул. Дверь просто согнулась, расплющилась под весом многотонных перекрытий. Пыль ворвалась в мастерские дыханием дракона. Завертелась, заклубилась в дальнем конце. И тут же долетел гул, тяжелый скрежет и грохот.

Первая балка у самой дальней стены прогнулась, но удержала конструкцию ангара.

– Помоги! – крикнул я.

Петрович взглянул на меня безумными от страха глазами.

– Он не заведется!

Заводиться тут было нечему, но я понимал, о чем он говорит.

Я схватил Петровича за грудки.

– Верь мне! Помогай!

Я влез внутрь экзосткелета, прижался спиной к мокрой не то от крови, не то от пота подкладке, стал застегивать ремни. Стараясь не обращать внимания на вмиг намокшую одежду, я затягивал крепления, подгонял тяги.

Петрович, проклиная всё на свете, вспоминая недобрым словом и бога, и чёрта, крепил держатели на ногах.

Протяжно скрипнуло, заскрежетало. Я покосился вбок, заметил, как сдалась и рухнула первая балка, за ней сразу вторая. Плиты перекрытия начали сыпаться, как костяшки домино. Обрушения дошли уже до середины мастерских, погребя под грудой бетона ДЗОТ, жилые модули, комнату с сейфами.

– Быстрее! – заорал я на Петровича.

Без полного крепления оператора в экзосклете, конструкция оставалась мёртвой. Чертов предохранитель, вмонтированный в конструкцию Такеши работал.

– Всё! Готово! – Петрович дал отмашку, словно техник на гонках формулы‑1.

Я напряг ноги, попытался встать.

Сочленения скрипнули, шевельнулись. Противовес пошел вниз, создавая подъемную силу, диски тихо запели, раскручиваясь до заоблачный скоростей.

Скелетоник начал вставать.

Правая нога щелкнула. Обратная связь отдалась болью в колене. Поднять такой вес мышцами человека невозможно.

– Твою мать!

Петрович, проследил за моим взглядом. Отошел на шаг и… врезал с ноги по трубчатой конструкции. Механика натужно взвыла.

– Наша техника! – слишком уж весело прокомментировал Петрович. – Не пнешь – не полетит!

Не наша – японская. Но какая хрен разница?

Весёлость Петровича больше походила на истерику, но я старался не обращать на это внимания.

В ноге снова щелкнуло, и я поднялся в полный рост.

Во весь свой грёбаный трёхметровый рост!

Чувство всемогущества переполняло меня. Казалось, я могу свернуть горы! В какой‑то степени так оно и было. При должном упорстве и желании в скелетонике можно разобрать на булыжники какой‑нибудь небольшой холм. Я так долго шел к этому моменту, что разрешил себе минутную слабость – насладился мощь и силой инженерной мысли, выраженной в отдельно взятом изобретении.

Я развернулся, вытянул правый манипулятор с закрепленным на нём чудовищным клинком, похожим на кусок заточенной лопасти винта вертолёта. Взмахнул рукой, очертив полуокружность. Экзоскелет слушался. Огромный клинок рассек воздух, просвистел прямо над головой Петрович. Тот даже присел от испуга.

Тест левого манипулятора не прошел. «Сустав» заело, но руки в этом случае не важны, если тебе только не нужно что‑то нести. Сейчас меня могли вынести только собственные ноги. Точнее ноги скелетоника. А они работали.

Грохот добрался до сознания, ворвался, словно полицейские сирены, оглушил. Я вдруг понял, что мастерские рушатся совсем близко. Так близко, что по скелетонику застучало бетонное крошево.

Петрович, пригнулся, стараясь защитить голову руками.

– Теперь валим! – крикнул я Петровичу.

– Вперед! – рявкнул он, но как‑то неуверенно.

До выхода отсюда было метров двести. Лабиринт погрузчиков замедлит движение, но скелетоник двигается быстрее, чем человек. Значит успею!

Я рванул вперед.

Ослепленный мощью и небывалой прытью, я преодолел метров двадцать, когда вдруг понял – что‑то не так. Я обернулся и встал, как вкопанный.