Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 66 страниц)

Фантом. Инженер системы 4

                                                  

Глава 1
Неожиданности

Когда ты живешь в сломанном мире, там, где не стало привычных вещей, привыкаешь к тому, что прошлое уже не вернется. Это нормально. В психологии это называется «принятие» – последний этап на пути к выздоровлению. Я принял случившееся. Согласился с тем, что те, кого я знал, стали чудовищами. Что они нападают на выживших людей, сохранивших свой облик, по крайней мере внешний. Привык, что в мире не стало электричества, что техника приказала долго жить, что мы очень скоро вернемся в каменный век. И вернулись бы, не появись Система. Привык, что теперь сила решает всё или почти всё. Что кровь может литься рекой, а справедливость… это понятие перестало значить хоть что‑то для многих. Но не для меня. И тут…

Тут тебе говорят, что это было только начало. Конец мира – это не конец вовсе, а лишь репетиция. Когда думаешь, что резкий слом парадигмы перевернул жизнь с ног на голову, тебе говорят, что ничего не кончено. Всё к чему ты не был готов, но успел привыкнуть за две недели – это цветочки, а вот дальше будет настоящий ад.

Вот тут ты возвращаешься снова назад, к первому шагу – отрицанию. В область хаоса, полного непонимания и растерянности.

– Что значит «нам всем конец»? – переспросил я, уставившись на гнома, сидящего на земле.

– То и значит! – огрызнулся он. – Конец – это когда нет продолжения.

– Твою мать! Я знаю это! Но о чем именно ты говоришь?

– Я говорю, – гном поднялся и подошел ко мне вплотную, – что ваш мир исчезнет.

– Вот так прям – пфф! И бац! Нет мира? – не знаю с чего, но гном снова меня взбесил.

– Именно! Вот так – пфф! – он взмахнул и развел руками, изображая не то взрыв, не то лопнувший мыльный пузырь. – Разлетится на кусочки! Не останется ничего! Только крохотные шестигранные осколки! В некоторых даже сохранится жизнь. Не обольщайтесь – это ненадолго.

– Объясняй! – потребовал я, чуть успокоившись.

– Нечего объяснять, – тут же стушевался Кан. – Просто хаос – это всегда хаос.

– Что конкретно сделают эти проводники хаоса?

Гном молчал.

– Кан! Черт возьми! Что⁈

– Я не знаю! Никогда с ними не встречался. И вообще, говорить тут не о чем.

Это всё было странно. Может этот Кан вообще больной на голову? С чего мне ему верить? То, что он сказал пару грамотных вещей, похвалил конструкцию скелетоника? Бред!

– Погоди, – я кое‑что вспомнил. – А как же Частица мира? Собери все двенадцать и спаси Землю! Вот что пообещала система.

– А‑а‑а, – Кан махнул рукой, словно отмахнулся от надоедливой мухи. – Говорю же, всё – лохотрон. Никто не смог собрать эти херовины.

– Никто? – удивился я.

– Ладно. Может кто‑то и собирал. Да вот только я не видел такого! Понятно! А я побывал во многих мирах.

– Во всех?

– Нет, конечно! Даже не знаю сколько их. Может сотни, может миллионы. Но, – Кан снова подошел вплотную и поднес указательный палец к лицу, потряс им. – ни в одном из тех, где я был, никто не собрал Частицы. Вот так!

В какой‑то момент, промелькнула мысль, что Кан многое повидал, он сможет рассказать, что делать. Но я вдруг понял, что это не так. Повидал он многое, вот только ничего подсказывать не станет. Не потому что не хочет, а потому, что не знает. Нет, безусловно, знает он много, но недостаточно. Его отказ говорить о проводниках хаоса может быть простым неведением. Слышал звон, да не знает где он. Но информация в его зеленой голове есть, и надо придумать, как её оттуда вытащить.

А что касается Частиц, то неудивительно, что такое не смогли провернуть. Какой бы маленькой не казалась нам Земля, но это планета. Собрать двенадцать частей по всему мира, найтись между собой, теми, кто их собрал, и объединить всё воедино – сложная задача. Особенно, если учесть, что транспорта нет. Перемещатсья большинство сомгут только пешком, да еще эти стены осколков… Да, после того как Частица найдет хранителя, ему стант проще, но на пути к ней… Сколько будет потеряно времени? Ладно, если в том осколке, где есть частица будут выжившие и смогут победить изначального хранителя. А если нет? В общем, задача и впрямь архисложная.

Вездеход с Дарианом и Тахой уже почти добрался до нас. Я видел, что Таха встала с места и едет стоя, всматриваясь в то, что происходит, выискивая меня.

– Кан, – как мог мягче, произнес я. – Давай ты пойдешь со мной и попытаешься рассказать всё, что знаешь. Ты ведь инженер! Мы найдем общий язык и придумаем способ выжить. Ты ведь выживал до сих пор. Если ты посетил много миров, и ни один из них не был спасён, а ты здесь – значит ты смог выпутаться из этих передряг.

– Я – да! Но не потому, что знаю как, а потому, что умею прятаться. Вот! – Кан ткнул пальцем себе за спину, в сторону, откуда мы только что пришли. – Вот кто был паровозом в последних двух мирах – Господин Ти! Он пер вперед, уничтожая всех на своём пути, а я крался следом. Мир рушился, мы прятались в осколке, затем открывался портал в новый мир и так далее. Ты так сможешь?

Черт! Кан прошел по многим гибнущим мирам и добрался до нас. Он и понятия не имеет, как спасти мир от разрушения. Но…

– В каждый мир приходили проводники хаоса?

– Что? – Кан на миг растерялся. – А‑а, нет! Система разрушала миры, или разумные, идущие следом. По‑разному. Говорю же, с этими я не сталкивался.

– Тогда с чего ты взял, что нам конец?

– С хаосом необязательно сталкиваться нос к носу, чтобы знать – он смертелен. Это всё, что требуется знать.

Он явно что‑то не договаривал. Наверняка, много чего. Но хрен с ним. Мне некогда вытаскивать из него информацию. По крайней мере прямо сейчас. Да и вездеход уже совсем рядом. Не хочу продолжать этот спор при всех. Но был еще один важный, последний вопрос:

– Как быстро разрушится мир? Ты сказал, он исчезнет. И когда?

Кан долго смотрел на меня, но всё же ответил:

– Точно не знаю. Говорят… говорят, что они что‑то делают прежде, чем миры пожирает хаос. Может быть, потребуется неделя, может месяц. Я не знаю.

– А ты уверен, что это вообще они? Система не должна выдать какое‑нибудь сообщение?

– Ты видел пришельцев? – спросил Кан.

Ответить я не успел.

Дариан затормозил в паре метров от нас. Таха выскочила на ходу, не дожидаясь пока вездеход остановится, подбежала ко мне, обняла.

– Матвей! – с чувством произнес Дариан, будто мы не виделись год.

– Я жив. Все в порядке. Тварь мертва. Что в лагере?

– Норм, – ответил Дариан, косясь на примолкшего Кана. – Оля присматривает за окрестностями. Будет время, соберет болты. Надо бы перезарядить турель. Она отлично себя показала.

Я покосился на закрепленную на вездеходе установку. Кан проследил за моим взглядом, оценивающе посмотрел на конструкцию, одобрительно покивал.

– Схватили пару выживших из отряда Амира, связали, – тем временем продолжил Дариан. – Можно будет допросить.

Он замолчал и снова посмотрела на Кана.

– Как Теке? – спросил я Таху.

Не отпуская меня, она чуть заметно пожала плечами.

– Плохо, но он держится. Как вернемся, снова займусь им.

Хорошо. Я боялся, что медоед мог не пережить боя.

Я мысленно «связался» с турелью и быстро внес Кана в категорию «свои». Пока не забыл. А то будет неприятно, если мы зарядим турель, а она зарядит болт в лоб гному.

– Мне кажется, или у него и впрямь кожа зеленоватая? – не выдержал Дариан.

– Это гном. Зовут Кан. Только так и ни как иначе, – я усмехнулся, вспомнив реакцию Кана на имя с Ц.

Затем я представил гному Таху и Дариана.

– Привет! – поздоровался Дариан.

Кан буркнул в ответ что‑то неразборчивое.

– Привет!

Таха наконец отлипла от меня и посмотрела на гнома. Он был даже ниже ее ростом.

– Привет, детеныш.

Таха удивленно покосилась на меня. Я пожал плечами.

– Слушай, ты мне кого‑то напоминаешь, – задумчиво произнес Кан, почесав затылок. – А ладно. Плевать! Едем?

– Он о чем? – недовольно спросил Дариан.

– Он с нами.

Пояснять больше ничего не пришлось.

Мы разместились в вездеходе: Дар и Таха спереди, я с Каном сзади. Пора было возвращаться.

Из скелетоника я выбрался, и мы погрузили экзоскелет в кузовок, рядом с турелью.

Пока ехали я всё размышлял над словами Кана, что нам всем конец. Похоже, гном склонен не только преувеличивать, но и пессимистично смотреть на мир. Все эти его «итог один – смерть», «всё равно вы все сдохните» и тому подобное. Для него стакан явно был скорее пуст, чем полон. А это значит, что к реакции Кана на информацию о проводниках хаоса можно было относиться спокойней. Доберемся до места, я еще выясню что за проводники, как выглядят, точно ли это их корабль. Мало ли, кто еще летает в космос на куче мусора?

Уже на подъезде к лагерю я применил навык Обнаружение жизни, и окинул взглядом окрестности. Кроме, как у корабля, никого не было.

Оля встретила нас сдержано. Сначала было бросилась ко мне, но заметив Кана, замерла. Отошла в сторонку.

Таха, спрыгнув с вездехода, молнией умчалась внутрь корабля. Похоже, там требовалась ее помощь. Петровичу или Теке.

– Чего он на меня так пялится? – тихо спросила Оля, подойдя ко мне вплотную.

Кан и впрямь рассматривал Олю, как диковинку в зоопарке.

– Так, все расспросы чуть позже. Расскажу, но не сейчас.

Сначала мне нужно было выяснить всё до конца, прежде чем объяснять другим. И про гнома, и про динозавра, и про проводников хаоса.

Но мне всё равно не понравилось, как гном смотрел на Олю. Так, словно того и гляди решит ее съесть. Пришлось отвести его в сторону и поговорить.

– А что? Я люблю самок. То есть, женщин. Женщин, конечно же!

Кан хмыкнул и попытался меня отодвинуть.

– Давай так, – я придержал его за шкирку, на что Кан попытался обидеться, но скорее чтобы показать характер, а не всерьез. – Ты у нас в гостях, и будешь вести себя согласно нашим правилам. Мне плевать, как у вас ТАМ. Но ЗДЕСЬ, будет, как я сказал. Пока ты в моем отряде, по крайней мере. Ясно?

Я сам удивился, что так быстро зачислил инопланетного гнома в отряд. Даже с Максом я осторожничал. Ладно, он оказался предателем. Но тут… Может это моя способность разбираться в людях? Я задумался над этим. А была ли она вообще, эта способность? Или на меня кто‑то воздействует? Может сам Кан? Я попытался почувствовать влияние, хоть и понимал, что менталист может работать очень аккуратно. Черт! Как же меня достали эти менталлисты! К тому же, если Кан прошел много миров, какого он уровня? Но ведь он сказал, что Инженер. Может соврал?

Сомнения – это нормально, особенно, когда появляется кто‑то новенький. А тут не просто новенький, еще и пришелец.

– Нет больше никакого «у вас там», – наконец пробурчал Кан. – Нет моего мира и уже давно. Но тебя я понял. Постараюсь. Но я видел, что вашим, хм, дамам, нравятся невысокие. А мне, нравятся дамы.

– Я тебя понял, но… но ты меня слышал. Идёт?

– Значит, если мы встретим кого‑то со стороны, я могу… ну, ты понял. Эа‑эа.

Кан подергал тазом, одновременно согнул руки в локтях и поводил ими вперед‑назад.

– Мне плевать, что на стороне. Главное, что не здесь!

– Усёк, усёк!

Гном задрал майку, почесал пузо. Снова достал свою фляжку и глотнул, рыгнул и, довольный произведенным эффектом, подмигнул мне.

Да, уж! Чую с ним будет не просто.

– Так, у меня к тебе просьба. Пока не болтай про проводников хаоса. И вообще, осмотри обломки, может, ты ошибся. И кстати, если знаешь что‑то об этой технологии расскажи мне.

Кан посмотрел на меня чуть мутноватым взглядом.

– Замётано, бро! Но я не ошибся. Это их корабль. Но для успокоения твоей совести, я всё осмотрю. Потом пошепчемся.

Он склонился чуть вперед и приложил ладонь ко рту, словно сообщая мне секрет.

Хотелось дать ему подзатыльник или пинка отвесить. Если он будет так дальше себя вести, точно отвешу. Кстати.

– Какой у тебя уровень?

– Ха! Нашел чего спросить!

Но я смотрел пристально и не сводил с Кана взгляд.

– А, так ты серьезно? Это вроде как неприлично, – шепотом добавил он.

– А мне плевать! Говори. И класс тоже. Я должен знать с кем имею дело.

– А чего раньше не спросил? А! Забыл? А теперь вспомнил!

Руки реально уже чесались.

– Инженер, – спокойней ответил Кан. – Двадцать девятый. Базовый.

– Что значит базовый?

– Значит без бонусов. Вот что.

Ага. Ладно. Позже прикину по стате. Не хотелось выспрашивать его еще и об этом. Вообще, Кан производил странное впечатление. Вроде и веселый, но говорить с ним не хотелось. При этом он не был неприятным типом. Просто дерзкий и за словом в карман не лезет.

Кан развернулся и пошел к кораблю. Потом вдруг остановился, развернулся ко мне.

– Кстати, капитан, как ты смотришь на то, если я позаигрываю с толстозадой?

Чего⁈

Гном, вытянул руку и показал куда‑то вправо, при этом он нахально улыбался.

Сам не знаю, как я понял, но среагировал мгновенно.

Обнаружение жизни. Рывок!

При рывке я словно ускорялся, так что зрение, усиленное навыком, приходило постепенно, как в испорченном телевизоре. Сначала я заметил чуть подсвеченную муть и выхватил нагинату. При этом я пронесся уже половину расстояния. Уже в паре метров от цели, муть обрела формы. Человек. Женщина. Невысокая, с широкими бедрами.

Я оказался рядом, а она даже не отреагировала. Может не боец? Тогда почему невидимая? Разведчик?

Одним ударом я повалил ее на землю. И она в миг стала видна обычным зрением. Рядом с ней лежала тонкая накидка. Она чуть мерцала, переливаясь. Ого! Камуфляж! Причем не системный, а наш. Я видел такое во времена африканского конфликта. Вот только штука это была очень редкая. Откуда она у неё?

– Ой, – произнесла женщина, уставаясь на меня испуганным взглядом.

– Ты кто такая?

– Хусни. Амир отправил меня присмотреть за отрядом.

Говорила она как‑то странно, словно рассеяно. Или головой ударилась? Да и никакого переживания за отряд в ее голосе не слышалось. Как будто ей было всё равно, что все они мертвы.

Я поднялся и помог встать Хусни.

Она не выглядела опасной, скорее странной, чудаковатой, будто немного не в себе.

Мой рывок заметили. Дариан уже подбегал, а Кан оказался на пару секунд быстрее.

– Мадам, – галантно произнес он, протягивая незнакомке руку. – Мой капитан не хотел завалить вас. В отличии от меня, – гном многозначительно подмигнул ей. – И кстати, мы не представлены, но я вас знаю. Видел пару раз.

Хусни молчала, ошарашено разглядывая происходящее вокруг. Но она, словно во сне, протянула руку гному. Тот приложился к ней губами, и снова многозначительно подмигнул.

– Идем. У нас много дел и надо бы со всеми ними поскорей разобраться.

Я взял Хусни за плечо, подтолкнул вперед. Не хотелось бы ее связывать, но черт возьми, я уже столько насмотрелся на безобидных, на первый взгляд, людей, что готов перестраховаться.

Нагинату я пока убирать не стал, держал наготове. Мало ли.

Такой компанией: я, Хусни, следом гном и Дариан, мы и подошли к кораблю.

Наша беготня явно вызвала небольшой переполох, так что, когда мы приблизились, из каюты вышла Таха.

Девочка подняла взгляд и вдруг замерла. Она во все глаза смотрела на новенькую, а та пялилась по сторонам, словно и не замечая происходящего вокруг.

– Мама? – дрожащим голосом произнесла Таха.

Ноги её подкосились, и она осела на палубу.

Глава 2
Сложный выбор

– Следи за ней! – приказал я Дариану, кивнув на Хусни.

Сам же заскочил на палубу помог подняться Тахе.

– Говорил же! – воскликнул Кан и захохотал, откинувшись назад, как смеются только в кино. – Говорил же, что она мне кого‑то напоминает! Вот! Они же похожи, как две капли воды. Лицом, конечно.

Я взглянул на Таху, затем на Хусни. И впрямь, довольно похожи.

Но ведь Таха говорила, что мать погибла?

Девочку слегка трясло, но на ногах она уже держалась.

Странно было то, что Хусни никак не отреагировала на поведение Тахи, словно и не заметила её.

– Что всё это значит? – спросила Оля, подойдя к нам с Тахой.

– Я… я… – пробормотала Таха, – отец говорил, что она мертва. Точнее, что… – она будто старалась вспомнить, – что нам надо считать её мертвой. А на самом деле…

Ноги Тахи снова подкосились, но я успел подхватить её и не дал упасть.

– Ма‑а‑а, – протянула Таха.

Она попыталась к Хусни, но я придержал её. Не нравилось мне поведение женщины. Хусни наконец заметила Таху и с удивлением посмотрела.

– Так. Давай внутрь! – отдал я распоряжение.

Нужно было всех усадить, чтобы не падали, и спокойно осмыслить происходящее.

В рубке одно пилотское кресло оказалось занятым. Там сидел привязанный пленник. Второй лежал в углу, тоже связанный, но кажется без сознания.

Мы вошли в рубку и тут мигом стало тесно. К тому же дико воняло потом и кровью. Черт, надо было идти в каюту! Да хоть в капитанскую. Там места больше. И точно так не воняет. Я уже собрался приказать развернуться и передислоцироваться, как вдруг…

Пленник, тот, что был в кресле, заметив нас, приободрился, собирался что‑то сказать, но заметил Хусни.

– О, как, – удивленно произнес он, и сплюнул кровью на пол. – Амира достала его игрушку, и он спровадил её сюда?

Оля, вошедшая первой, вместе с Тахой, резко, с разворота врезала кулаком пленнику в челюсть.

– Молчи, тварь! Тебя не спрашивают!

– Погоди, – остановил я её.

Наверное, у неё были причины вести себя с пленником жестко, но он что‑то знал, и эти знания мне были нужны.

– Что значит игрушку?

– Отпустите! – потребовал пленник, снова сплюнув на пол. По палубе прокатилось что‑то белое, издавая глухой стук. Я присмотрелся – зуб. Нехило Оля ему двинула!

– Сначала расскажи.

– Вот уж нет. Я скажу, но хочу в это время быть на свободе. Мало ли. Не ты, так она, не она так кто‑то еще из вас дебилов решит меня убить.

Дебилов я пока решил пропустить мимо ушей, но это лишь пока. Не люблю, когда качают права так дерзко. Этично ли обманывать пленного? Тут тонкая грань. Я был готов рассмотреть взаимовыгодный обмен. Информацию за свободу. Сомневаюсь, что эта свобода нам как‑то помешает. Мы собираемся сваливать отсюда, а не дожидаться ни Амира, ни другого урода, решившего выпотрошить нас ради лута. Один момент – когда я рассматриваю подобный обмен, но должен быть честным обоюдно. Малейший намек на невыполнение обязательств, и я отзываю своё предложение. Даже среди бандитов встречаются честные люди. Пусть их морально‑этические ориентиры и сбиты. В данном случае, меня интересовала лишь честность – выполнит свою часть сделки, и пусть проваливает. Пока он доберется до Амира, нас уже здесь не будет. К тому же, выдавать ему оружие, я не обещал.

И последний вопрос:

– Класс?

– Он лучник, – ответила за пленного Оля. – Оружие изъяли. Был лук в биополе.

– Уровень?

Оля пожала плечами. Логично. Она могла и не знать.

Я посмотрел на пленного.

– Соврешь, и сделка не состоится.

– Третий он, – усмехнулся гном. – Сам не видишь, что ли?

Я обернулся к нему.

– Ах, да. Прости, бро. Навык нужен. Совсем запамятовал за эти года. Привык.

Если третий, то системного хранилища у него еще нет. Значит, сюрпризов он нам не преподнесет. Да и вряд ли вообще решит напасть. У нас сильное численное превосходство. И уровень у него невысокий.

– Начинай говорить, а я пока попробую развязать веревку.

Оля неодобрительно на меня взглянула. Похоже, не просто им было взять этого типа в плен. Темнокожий, крупный, с мощными руками. Одним словом – боевик.

Но информация мне нужна. Для чего брать пленного? Для того чтобы обменять либо узнать что‑то. Вот этим мы и займемся.

– Она жила у Амира, – начал говорить пленник, едва я коснулся пальцами узла на веревке. – Я видел её несколько раз.

Я обернулся и взглянул на Хусни. Она словно и не слушала, рассеянно смотрела вокруг.

– Сначала, была пленницей, – продолжил боевик. – Потом, не знаю… наложницей, наверное. Потом, отвечала за контакты между передовой и охраной Амира. Все отговаривали его от такой кандидатуры. Но работала она хорошо. Потом что‑то поменялось. Амир пичкал ее листьями ката, а она жрала их, как не в себя. Он держал её всегда рядом. Ну вы знаете… – пленник хохотнул. – Что бы в любой момент могла… обслужить.

Я мельком взглянул на Таху, понимает ли она о чем речь. Девочка, насупившись, смотрела в одну точку перед собой.

– В общем, использовал он эту… её по полной. Говорю же, игрушка.

– Какой класс у Амира? – раз уж человек разговорился, может чего еще полезного скажет.

– Ха! Никто не знает. Эту информацию Амир держит в тайне.

Я развязал последний узел. Осталось только распутать веревки. Боевик повеселел, явно почуял свободу.

– Многие считали, что Амир ей мозги выжег. Может ката виной, а может и его собственные способности. Сделал своей марионеткой в полном смысле. Захочет, заставит её полы мыть, захочет – сделает охранницей‑убийцей, готовой заслонить от пули. А потребует, так станет просто шлюхой.

Веревки упали на пол.

Пленник вскочил.

И тут же выгнулся дугой, схватился за голову. Заорал.

Таха шагнула вперед, я даже останавливать её не стал. Она была в своем праве.

– Моя. Мать. Не. Шлюха! – раздельно произнесла она.

И голова орущего от боли боевика, разлетелась в клочья. Лопнула, как надувной шарик, разбрызгав по рубке мозги вперемежку с осколками костей.

Таха пошатнулась. Оля подхватила ее, и усадила на пол.

– Н, да, – произнес гном, с подозрительным равнодушием рассматривая заляпанную мозгами и кровью стену. – Классика абстракционизма. Девочка, у тебя талант художника.

– Пля‑я‑я! Мать вашу! – заорал Дариан. – Да сколько можно!

Похоже, нервы у него не выдержали, и он, прижавшись спиной к прикрытой двери одной из кают, «стек» по ней на пол.

– Успокоиться! Всем успокоиться! – Голос Лидера звучал жестко, но уверенно.

Я понимал, что перебарщиваю, но истерик мне сейчас только не хватало.

Все кроме Кана, посмотрели на меня и закивали. Я видел, что может, и против их собственной воли, но складки на лбах разглаживаются, вздернутые вверх, сведенные напряжением плечи, опускаются.

– А ты и так можешь? – усмехнулся гном.

– Я и не так могу, если меня разозлить.

– Красава! Уважаю! – довольно произнес он, и показал мне большой палец.

Черт! Мне снова захотелось его чем‑нибудь огреть.

Но, как ни странно, эта его манера говорить и не придавать значения серьезным вещам, разрядила обстановку.

Таха пришла в себя. Оля и Дариан тоже расслабились. Даже Хусни, вдруг обрела осознанный и ясный взгляд. Посмотрела на обезглавленный труп и, ойкнув, зажала рот ладошкой.

– Это же ребята из отряда! – воскликнула она. – За ними я и должна была присмотреть.

– Присмотрела, – усмехнулся Кан. Он вообще не парился о происходящем. Наверное, за его долгую жизнь в мирах с Системой, он и не на такое насмотрелся. – что тут скажешь. Слушай, а может мы… того?

Он сделал весьма неприличный жест, от чего Оля скривилась. Теперь мне казалось, что и она хочет двинуть гному по морде.

– Так…

Но договорить я не успел. Гном, подобно боевику Амира, вдруг выгнулся и схватился за голову. Но тут же отнял одну руку, и с перекошенным от боли лицом потянулся за своей жуткой пушкой.

– Стоп! – закричал я. – Таха! Кан!

– Сучьи потроха! – зашипел Кан, – Детеныш! Ты не нарывайся!

– А ты извинись! – выпалила Таха, указывая глазами на Хусни. Сейчас во взгляде девочки пылала ярость. Никогда не видел её такой. Да и второй подряд навык Перегрузка… Она и так на ногах едва держалась, а тут… Да, уж.

– Всё! Замерли! – велел я. – Никто никого не будет убивать. Я имею ввиду своих. Таха, Кан с нами. Кан, извинись перед матерью Тахи. И прекрати эту пошлость. Сказал же, не здесь.

– Всё‑всё! Простите, ради всех богов вселенной. Я вообще не имел ничего плохого. Имел, конечно, видели бы вы ту гоблиншу… – Кан заржал, но тут же спохватился, напоровшись на взгляд Тахи. – молчу. Прости, детеныш.

Таха кивнула и снова повалилась в объятья Оли. Та подхватила девочку, усадила на пол.

– Давайте перейдем в другую комнату. Тут жутко воняет, – предложил я, и направился к капитанской каюте.

Не подумал, что Петрович тут. Почему‑то решил, что он в другой. Дверь сдвинулась, и Кан успел сунуть туда нос первым.

На кровати лежал Петрович и пялился в потолок. Взгляд у него был отсутствующий.

– Оба‑на! – протянул гном. – А этот у вас что, летает?

Я размахнулся и врезал гному подзатыльник.

Не рассчитал сил, и Кан влетел в каюту, прокатился кубарем по полу и врезался в стену. Тут же вскочил, ощетинился, но хоть за пушкой не полез.

– Сказал же, осторожней в выражениях, – сдерживая гнев, произнес я.

– Экие вы тут все с тонкой духовной организацией.

– Я бы помолчал на твоем месте, художник.

– Ага, – крякнул Кан и, усевшись на пол, достал фляжку.

Это движение получилось у него настолько плавным и грациозным, что я был готов поклясться, что он тренировал эту связку годами – усаживаться на задницу и одновременно доставать фляжку.

Кан глотнул своей огненной жижи, снова крякнул и произнес:

– Теперь ясно откуда знаешь имя. Покажешь?

– Потом. Сейчас надо обсудить ситуацию.

– Ну, вот… – Кан поднялся, пошел в мою сторону, потирая место, куда я залепил подзатыльник. – Художника всяк может обидеть, – бормотал он.

Оля смотрела на него неодобрительно, похоже, она слышала, что говорил этот недомерок. Но несмотря на всю свою болтовню, Кан мне нравился всё больше и больше. Кажется, и мы ему тоже. Иначе, почему не выхватил пушку, когда я его запустил через всю комнату, как шар для боулинга? Почему простил Тахе угрозу? А она ведь явно применяла навык не в шутку, раз смогла причинить боль гному двадцать девятого уровня.

Остальные медленно втянулись в каюту.

Оля, Таха и Хусни уселись на кровать. Причем Таха сидела не рядом с матерью, а «через» Олю. Кажется, девочка не могла принять таких изменений или еще не знала, что ей с этим делать. Родная мать её не узнавала, да и вообще, слабо реагировала на происходящее. Правда до сегодняшнего дня Таха считала её мертвой, так что, наверное, это прогресс.

Петрович побурчал немного и успокоился. Странно, что он никак не отреагировал ни на гнома, ни на Хусни. Всё‑таки новенькие в нашей компании. Отсюда я сделал вывод – Петрович ушел в глубокую депрессию. Лишение протезов не прошли даром. Но ничего, с ним я разберусь чуть позже. Уже скоро.

Дариан сел у стенки. Он успокоился и выглядел так, будто ему было стыдно за короткий срыв.

У соседней стены встал Кан. Он не садился, а просто прислонился спиной. Но выглядело так, будто он развалился в удобном кресле. Вот до чего доводит постоянная кочевая жизнь.

Я же встал с боку от двери. Отсюда мне было отлично видно всех.

Здесь же был Теке. Медоед медленно проковылял к Тахе, заставив Кана проводить его подозрительным взглядом. Гном с едва заметной улыбкой глянул на меня, будто хотел что‑то сказать, но тут же помотал головой и промолчал.

– Отлично! Теперь военный совет. Все со всеми знакомы. Специально для Петровича поясняю. Мелкий – гном Кан. Женщина – Хусни, мать Тахи.

Петрович скосил безразличный взгляд на одного, затем на второго. Едва заметно кивнул.

– У нас есть несколько… вещей, – начал я свою речь, – которые требуют быстрого обсуждения. В нашем полку прибыло.

Я коротко пересказал всем откуда взялся Кан и Хусни. И если насчет того, как поступить с Каном у меня не было сомнений, то что делать с Хусни, я понятия не имел. Бросать мать Тахи здесь, да еще в таком состоянии, я не хотел. Как‑то не по‑человечески. В том числе по отношению к Тахе. А значит нам надо было решить, что с ней делать.

– У меня есть идея, – встрял Кан, едва я закончил говорить. – Я не скажу на сто процентов, но я сталкивался с подобным. Мозги этой… красотки могли быть действительно выжжены. Есть классы, способные на такое: Пожиратели разума, Мозгососы, Палачи и Красные пирамиды. Этих я знаю. Наверное, есть и еще. Но… – Кан сделал паузу, глотнул из фляжки и громко рыгнул. – Мать вашу, какая же ядреная хрень! Но… ни один из этих классов не достается разумным. Так, что можно сказать, я не знаю, что с ней сделал этот Амир.

Вот так. Толкнул речь, а по сути – ноль! Ладно, надеюсь, я когда‑нибудь привыкну к этому недомерку.

– Это могли быть листья ката, – подал голос Дариан. – Я же говорил, что если есть их больше четырех, можно лишиться рассудка.

Таха закивала.

– Эти что ли? – спросил Кан и достал откуда‑то из‑за пазухи горсть сухих листьев. – Я их горстями жрал, и ничего.

Мы с Дарианом переглянулись.

– Тебе может и ничего, ты не местный, – возразил Дариана. – А нам очень даже чего.

– Хорошо. Что нам это дает? – спросила Оля.

– Ничего хорошего, – ответила Таха. Её голос был серьезен и тверд. – Отец еще до начала конца света сказал, что она мертва для нас. Кажется, теперь я знаю почему. И значит, это ката. От нее люди уходят к духам и назад дороги нет.

– Но мы ведь не бросим твою маму здесь? – встревожилась Оля.

– Не бросим, – опередил я Таху.

Нельзя чтобы такие решения принимал ребенок. Пусть Таха и умна не по годам. Такое за пределами её возможностей. Да, сейчас я собирался взвалить на себя приличный груз ответственности и просто физический груз. Судя по всему, Амир нашел способ управлять Хусни даже лишив её разума. Но его здесь нет, и мы не знаем, как он это проделывал. Но бросать умалишенную в саване – обрекать ее на верную смерть.

– Таха, у вас есть родственники в Буале?

Я понимал, что после апокалипсиса вообще могло никого не остаться. Но…

Таха кивнула.

– Может… – она запнулась. – Может, и отец еще жив.

– Отлично. Мы направляемся на север, а значит идем мимо этого города. Доведем Хусни до туда и передадим родственникам, если они выжили. Я не говорю, что станем искать, но есть шанс столкнуться с ними. Придем, проверим. Таха может знать тех, кого мы встретим. Кан?

– Да, капитан?

– Не называй меня капитаном.

– Хорошо, капитан.

– Да, блин! – снова захотелось поиграть в боулинг. – Ты был в Буале, раз видел Хусни и Амира раньше. Что с городом? Много людей выжило?

– Черт! Мать моя гномиха! – Кан саданул себя по лбу, да так, что звон раздался. – Таха – Тахлима? Дочь Хасана?

Таха встрепенулась от этого имени.

– Да? Или нет?

– Да, – подтвердила девочка.

– Значит, это о нём говорили во дворце Амира. И потом я слышал это имя не раз. Он один из тех, кто противостоит Амиру. И когда я в последний раз подслушивал разговоры эти придурков, воруя их еду прямо из котла, он был еще жив и серьёзно так сидел в печенках у Амира. По крайней мере, так говорили черномазые из его окружения. Ой! – воскликнул Кан, уставившись на Таху. – Так говорить тоже нельзя? – гном повернулся ко мне. – Или можно?

Сучок хитрозадый! Выражение зеленого лица было такое, будто он отмочил какую‑то супер шутку.

– Мне все равно, – казалось, равнодушно произнесла Таха. – Если отец жив, то вообще всё равно. Главное, давайте найдем его, и отведем к нему маму.

Таха старалась говорить холодно, но я слышал слёзы сквозь этот лёд. Значит ей не всё равно, что будет с Хусни. И за это девочка мне нравилась. Она не перестала быть человеком даже тогда, когда многие позабыли, что это значит.