Текст книги "Фантом. Инженер системы. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 66 страниц)

Глава 13
Самоволка

Кан шел и тихо матерился себе под нос.

– Грёбаный мир! Отвратительная клоака! Прыщ на заднице кираниды.

Он на секунду задумался живут ли в этом мире кираниды? Похоже, это из другой оперы. Эти толстокожие твари сюда не добрались бы. Да и зачем им? Сами из мира ничуть не лучше, чем этот.

Он шел, распинывая оторванные части тел. Некоторые из них принадлежали аборигенам‑людям, некоторые аборигенам‑животным. Господин Ти не видит разницы. Ему всё живое – враг. Разорвал, что попалось в пасть проглотил, остальное бросил, где убил.

Кан пнул руку. На пальце что‑то блеснуло. Он наклонился, снял желтое широкое кольцо с огромным камнем. Поднес к глазам, посмотрел сквозь камень на солнце.

– Тьфу! Херня на палке! Шлак!

Он с презрением отбросил находку и зашагал дальше.

Кан следовал за Господином Ти уже почти сутки. Подбирал всё, что не смогла проглотить огромная тварь. Полезное складывал в карман, мусор выбрасывал. У него скопилось уже несколько десятков эссенций всех мастей, немного искр. Навыки все попадались низкоуровневые и Кан их просто выбрасывал. Набрать столько, чтобы можно было собрать хоть что‑то ему полезное, из такого уровня навыка не выйдет. Но он не унывал. Господин Ти разберется с этим осколком и пойдет дальше. Глядишь, там будет чем поживиться.

Из головы Кана не шла та вылазка в дом какого‑то бандита. А если уж быть честным, то не давала ему покоя задница его кудрявой подружки. А еще сейф, набитый какой‑то дурацкой бумагой. Что за глупость? Пихать никому не нужные бумажки в сейф. В сейфах хранят ценности, а то, что там лежало не стоит и крохотной эссенции. Эх, слишком рано он оказался в этом мире. Через полгодика тут всё изменится до неузнаваемости. Местные поймут, что важно, а что барахло. Вот тогда будет иметь смысл вскрывать их сейфы.

Кан остановился, как вкопанный.

Где‑то далеко впереди огласил округу мощным ревом Господин Ти.

– И чего орет, сучий потрох? Кто ему там так не приглянулся?

Кан аккуратно, чтобы не попасться на глаза твари, прячась среди кустов, что повыше, побежал на звуки, заставившие вздрогнуть округу.

Господин Ти, медленно, бочком, двигался по кругу. Его мощное тело не позволяло Кану рассмотреть кто перед ним.

А когда Ти сместился достаточно, Кан охнул.

Противник оказался приземистый, гибкий, на четырех огромных лапах и с натуральными саблями вместо зубов. Да ещё с мощными здоровенными когтями. В целом похожий на кота, только большого и, судя по всему, злого. Но это ничего не значило. Ох, и задаст ему сейчас Господин Ти трёпку!

Кан уселся среди терпко пахнущей жесткой листвы и приготовился смотреть.

Сначала неизвестный кот неплохо держался. Кан даже решил, что будь тут край‑букмекеры, поставил бы пару эсок или даже искру на кота, так ради адреналина, но потом ситуация в корне изменилась.

Ти ухватил кота за загривок, и врезал лапой по оскаленной морде. Кот жалобно заорал. Голова его покрылась черной кровью, половину скальпа сорвало острыми когтями короткой лапы Ти.

– Всё! Отмяукался котик!

Господин Ти ревел от удовольствия, а Кан сорвал в задумчивости ветку и принялся жевать горьковатые листья. Сознание почти сразу поплыло. Голова стала легкая, как шарик с гелием. Того и гляди оторвется и улетит в космос.

Кан отвлекся, внимательно рассмотрел растение. Ничего примечательного – обычный зеленый куст. Кан пожал плечами, оборвал несколько веток, сложил листья в карман. Когда закончил, Ти уже пировал.

Огромными острыми зубами, он рвал тушку глупого котика, отгрызая разом по десятку килограмм плоти. Кан наслаждался зрелищем, надеясь, что Ти оставит то, что в этой тушке спрятано. Киска явно была не простая. Огромная, да еще на Ти кинулась сама. Значит думала, что имеет шанс победить.

Кан присмотрелся, нет ли поблизости еще таких. Вдруг – это отвлекающий маневр, и коты охотятся стаями. Пожертвовали самого хилого, а сами…

Но нет. Никого вокруг не было. Да и Господин Ти неожиданно смолк.

Кан насторожился. Что‑то было не так.

Господин Ти, склонился над трупом кота, ковырялся в нем передними лапами. Ему явно было неудобно, поэтому он время от времени издавал недовольное ворчание похожее на гул винта вертолета.

Кан аж подался вперед, стараясь рассмотреть в чём дело. Его слегка вело, но он сосредоточился.

Господин Ти вдруг выпрямился, задрал морду в небо и заревел. Кану показалось, что земля под ногами содрогнулась.

– Мать вашу! Жучья морда!

Кан потер глаза.

– Не может этого быть! Кишки ваши на вертел! Откуда тут Частица Мира⁈

* * *

Отчего‑то мне было неспокойно.

Снаружи всё было тихо. Никаких монстров, никакого подозрительного движения, но всё равно что‑то меня тревожило. На месте не сиделось. Теке, будто чувствуя моё состояние, никак не мог улечься, крутился, переворачивался с боку на бок, сопел, ворчал, пока я не подошел и не погладил его. Тогда медоед успокоился, кажется, заснул.

Таха тихонько спала. На этот раз её не мучали кошмары. Наверное, отодвигание кровати помогло. Я выглянул в окно, убедился, что там ничего не изменилось, вышел в коридор.

Скелетоник мирно отдыхал у дальней стены. Туда я отодвинул его, чтобы не мешался под ногами. Я полагал, что он мне не понадобится до послезавтра, когда мы отправимся разбираться с хозяином Терминала. Завтрашний день я планировал посвятить планированию, разбору навыков совместно со своим отрядом. У меня был план, кому и что прокачать, но я готов был выслушать всех.

В комнате Петровича и Оли дверь была закрыта. Что не удивительно. А вот тишина показалась мне подозрительной. Обычно Петрович похрапывал, Оля его тихонько тормошила, чтобы он перестал, от этого скрипела кровать. Сейчас же – ни звука.

Я потоптался пару секунд, но заходить не стал. Чужая территория. К тому же, я предполагал, что могу там увидеть. Так что, спят тихо – молодцы.

Дойдя до двери комнаты Дариан я остановился. Створка оказалась приоткрыта, я тихонько заглянул.

Дариант стоял у окна, словно статуя. Я даже подумал, что с ним опять приступ. Но он вдруг чуть сменил позу, переступил с ноги на ногу.

Я легонько постучал. Дариан обернулся.

– Входи.

– Ты серьезно подошел к задаче дозорного, – улыбнулся я.

– Люблю, когда всё, как в инструкции.

– У нас нет инструкций.

– Знаю, – Дариан пожал плечами. – Но я бы сделал. Правила, распорядок – это помогает в критический ситуациях. У нас в МЧС всё было чётко. Никто не нарушал правила.

Я чуть напрягся, сам не понимая от чего.

– Что‑то не так?

– Оля с Петровичем.

Блин, не люблю я когда скажут А и не говорят Б.

– Что с ними?

– Они наружу вылезли. Полагаю, решили… – он замялся. – Ну, они вроде как… у них любовь.

– Твою мать!

Я метнулся из комнаты, без стука влетел в спальню товарищей. Сейчас мне было всё равно, если я там даже увижу голого Петровича – плевать!

Спальня была пуста.

– Придурки чёртовы! Блин! – заорал я в голос, забыв, что Таха спит.

Девочка вбежала в комнату, следом влетел ощетинившийся Теке. Он был готов к бою. Вот только воевать не с кем.

Куда они могли деться? Неужели Дариан прав, и им просто приспичило? Не могли тут потихоньку? Как всегда? Будто бы раньше я не знал, чем они тут занимаются, когда не заняты?

У меня голова заболела от мыслей. Я не представлял, что могли задумать эти двое.

– Куда они пошли⁈ – крикнул я вошедшему Дариану, тот вздрогнул от неожиданности.

Я был на нервах, не слишком контролировал свои эмоции.

– Я… я правда не знаю. Видел только, что прошли вдоль стены, за угол. Я выглянул, подумал, кто‑то чужой, а там они.

– Когда?

– С час назад, наверное.

– Что‑то еще заметил?

Я чуть успокоился. Может, и вправду, приспичило? Дариан на секунду задумался.

– Кажется у них с собой было оружие. Автоматы.

– Вот же, срань!

Петрович решил погеройствовать? Он реально поперся куда‑то ночью, где ему может понадобиться автомат? Мысли скакали туда‑сюда, минуты летели. Куда?

Я взглянул на Дариана и Таху, как они замерли истуканами, как стоят и с испугом смотрят на меня, ждут.

– Нет!

Я вдруг понял, куда мог пойти Петрович и почему. Старому захотелось доказать, что он тоже кое‑что может. Что он не хуже Дариана. Пойти туда, куда нашему новичку ход заказан. К развалинам!

– За мной!

Крикнул я это, выбегая в коридор, но тут же остановился. Куда? Тащить Таху и Дариана туда, где они потеряют способность что‑либо делать? Нафиг!

– Нет! Вы остаетесь здесь!

Эх, не успел я проверить ответственность Дариана. А мне прямо сейчас придётся оставить на него Таху. Я прекрасно знаю, что девочка своевольна, но я всё равно не могу их взять с с собой.

– Дариан, на тебе Таха! Следи за ней, как за зеницей ока. Отвечаешь головой! А я спрошу!

Дариан испуганно закивал.

– Ты что‑то понял? – спросил он.

Некогда было отвечать.

– Таха! – Девочка вздрогнула. – Не вздумай идти за мной. Теке, присмотри за ней!

Не знаю понял ли меня медоед, но он плотно прижался к Тахе.

– Ты куда? – спросила девочка.

– К развалинам. Вам туда нельзя.

Договаривал я уже облачаясь в скелетоник.

Одна проблема. Я не представлял, что буду делать. Если там мутант, то убью, а если я ошибаюсь? Сам же сказала по мутанта, убедил всех, но лишь хотел, чтобы никто не волновался. Нет, я больше, чем уверен, что виной всему Система, но вот кое‑какие нюансы не давали мне покоя. Да, плевать! Надо вытаскивать оттуда Петровича с Олей. Их нет уже час. Значит что‑то случилось. Иначе бы они уже вернулись.

– Всё! Ждете здесь! К окну не подходите! Контролируете периметр отсюда из коридора. Видно хуже, но хватит. Вооружитесь!

Я выскочил из дома, перемахнув ступеньки на крыльце. Дверь захлопнулась за спиной – я слышал глухой удар.

До развалин несколько сот метром, может километр. Мне бежать пару минут.

Я двигался медленней, чем мог. Высматривал товарищей. Может быть, они всё же не пошли туда? Вдруг просто лежат в кустиках, наслаждаются близостью. Плевать, если я их напугаю. Если окажется так, на пинках домой пригоню! Я чувствовал, что меня потряхивает, не то от злости, не то от адреналина. Чёрт! Пусть они просто решили потрахатсья на природе! Накажу старого извращенка, за такой марш‑бросок! Главное, чтобы живы были.

Я понимаю, что был непоследователен в своих угрозах и желаниях, но я действительно за них переживал. Эти двое стали для меня кем‑то вроде семьи. Прав Дариан – нам нужны те, кто стоит рядом с нами рука об руку. В любой ситуации – до конца!

Развалины уже маячили в голубом отсвете стен. Издалека раскрошившиеся строения казались белыми костями исполинского животного. Будто бы скелет кита сначала обглодали крабы, счистили всю плоть, а потом вылизал соленый морской ветер.

Нет, было в этих останках зданий что‑то еще. Их не вылизали, а словно бы наоборот, прошлись по поверхности тонким зубилом, или вообще острым керном. Что‑то это мне напоминало, но я не мог понять что. Да ещё мысли о товарищах сбивали. Где они?

Я уже почти подбежал вплотную к краю поляны.

В блеклом свете она выглядела еще более жуткой и зловещей. И этот мерный гул. Словно работает небольшой трансформатор. Бред, этого же не может быть. Электричества нет.

И вдруг… разрывающий душу вопль.

Просто крик на одной ноте. Протяжное а‑а‑а‑а!

И потом женский визг.

Оля!

Я бросился вперед, примерно понимая откуда идет звук. В темноте ориентироваться было сложно, но дикий вопль, перешедший из однообразного А в отборный мат, помог сориентироваться.

Рывок!

По пути я снес остатки стены, даже не заметил.

Олю увидел издалека. Она стояла на коленях и махала руками. Издалека не страшно. Просто отмахивается от назойливых насекомых. А потом снова крик.

Оля кричала отчаянно, дико, словно ее живьем рвали на части. Она повалилась на спину, забилась словно в припадке, стала кататься по бетонному крошеву. И не переставая кричала.

Я рванул к ней.

Справа снова раздался вопль Петровича. На этот раз он был чуть тише, и я узнал голос.

Затормозил я не хуже профессионального хоккеиста, переместив центр тяжести, уперевшись в стопы ног скелетоника, наклонившись. Под ногами заскрежетало. Я покатился по мелким камням, увидел, как моя масса подбрасывает их волной.

Едва не упал. За спиной взвыл маховик, одновременно выступающий в роли гироскопа, пытаясь вернуть экзоскелету вертикальное положение. Вот где пригодился бы навык Баланс, но я его не поглотил, а сейчас пожалел об этом.

Остановился я рядом с Олей.

Она билась в судорогах, не замечая меня. Лупила себя руками по бокам, по лицу, голове.

Её тело облепили какие‑то черные точки. Шевелящиеся, ползающие, как муравьи по куску сахара. И вдруг взгляд прояснился. Черт! Мухи!

Я стоял истуканом. Боялся, что так замрут Дариан и Таха, а случилось со мной. Но что я мог поделать? Лупить по Оле манипуляторами? Я убью её быстрее, чем помогу избавиться от мух.

Да и что такого в мухах? И вдруг черная шевелящаяся масса сдвинулась, обнажив кожу лица. Там даже крови не было.

Я чуть склонился. Чего она так кричит?

Мать вашу! Херь!

Белела не кожа. Кость скулы! Какого черта?

Я подхватил Олю, как мог осторожней. Вопль Петровича разрывал перепонки. Оля тоже кричала, билась в моих руках. Я чуть встряхнул её, надеялся сбросить мух и привести в чувство. Мухи зажужжали, недовольно, зло, словно я оторвал их от трапезы.

– Пусти меня! – вдруг закричала Оля. – Косте! Помоги!

Отпускать я ее не стал. Развернулся и хотел побежать, вынести ее из развалин, может и мухи отстанут?

Оля смогла немного очистить лицо от тварей, теперь я видел, что оно всё в крови и обглодано. Сильнее всего скула. Остальная кожа была цела, но сильно поедена.

Я сделал два шага, но Оля принялась вырываться.

Боковым зрением я заметил Петровича, он лежал у обломка плиты на спине и кричал. Он тоже весь был покрыт черной мерзостью, но даже не отбивался. Похоже, ему было хуже. Мухи копошились на лице, заползали в рот. Отчего Петрович начинал хрипеть, кашлять, но тут же снова принимался орать.

Сначала вынесу Олю, потом вернусь за ним.

Но Оля вдруг снова заорала, уже на меня.

– Пусти!

Врезала мне ногой под дых, я дернулся и чуть ослабил хватку.

Оля упала на землю, тут же вскочила и бросилась к Петровичу. Я за ней.

Она упала перед ним на колени, принялась лупить по лицу, счищать полчища мух.

Петрович уже почти не кричал. Когда я подбежал вплотную, Оля уже подхватила его под мышки и потащила, с трудом, он был тяжелым, но она не обращала на это внимания. Как и на то, что ее снова начали облеплять мухи.

На меня они тоже набросились, но пока не критично. Я чувствовал укусы, но даже крови еще не появилось.

– Костя! – кричала Оля.

Я наклонился, отодвинул Олю, и только тут заметил.

Ниже пояса Петровича копошилась сплошная черная масса. Бурлила там, переваливалась, словно была единым живым существом.

Я потянул Петровича сильнее, его будто что‑то держало. Он заорал. Видел меня, смотрел прямо в глаза и орал, что есть мочи.

– Спаси его! – кричала Оля, колотя себя по телу.

Это почти не давало эффекта.

Я попытался приподнять Петровича. Надо было брать его на руки и тащить отсюда. Я примерился сразу же подхватить и Олю. Будет больновато, но плевать, так лучше.

– Старый дурак! – орал я сам, потому что и меня начали жрать, потому что я дико злился на Петровича, потому что не знал, как помочь. – Какого хрена! Зачем⁈

Я всё никак не мог подцепить Петровича. Он будто бы соскальзывал. Руки его от кончиков пальцев до плеч покрывала всё та же жуткая шевелящаяся масса. Наконец, мне удалось подцепить тело. Я стал поднимать его. Черные твари стекали вниз, словно осыпающийся крупный черный песок. Словно живой, мать его, черный песок из полчища отвратительных мух. Стекал он с груди, оголяя окровавленную кожу. Одежды там уже не осталось. Я словно вытаскивал Петровича из вязкого болота.

Вот показался живот. Слегка заплывший жиром, но не так, чтобы сильно. Сейчас он тоже сочился кровью. Не беда, все зарастет. У нас есть навык Регенерации, что‑нибудь придумаем. Есть Таха.

Ниже живота всё было хуже. Петровича обглодали до мяса. Он начал захлёбываться криком, когда мухи стали стекать с ног.

Точнее, с того места, где должны быть ноги.

Сначала показались белые бедренные кости, а потом… ниже колен вообще ничего не было.

Я не выдержал и тоже заорал во весь голос.

Глава 14
Спасение?

Как бежал эти проклятые триста метров почти не помню.

Мухи наконец добрались до меня, лезли в рот, слепили глаза. Там, где жрали кожу, выступила кровь, но ощущения боли почти не было. Будто бы рыбки Гарра Руфа, которые делают фиш‑пилинг покусывают, ну, может, чуть сильнее.

Бег отнимал все силы, но мозг, на удивление, работал быстро и спокойно. Я даже не бежал, скакал огромными прыжками.

Прыжок.

Оля судорожно хватается за каркас скелетоника. Вижу, что едва держится, стиснула зубы, во все глаза смотрит на Петровича.

Прыжок.

Петрович запрокинул голову. Вижу, его кожа кровоточит, но не слишком сильно, сознание в глазах тает.

Прыжок.

Почему не больно? Похоже, мухи при укусе выделяют какое‑то вещество, обезболивают, может и кровь сгущают. При таких ранах, она хлестала бы во все стороны.

Прыжок.

Я уже видел границу развалин – четкую линию, за которой даже трава была другая. Будто бы циркулем прочертили, отделили ад от обычного мира.

Прыжок.

Боль настигла меня внезапно. Не сильная, но ощутимая. Как будто нерадивый стоматолог все же зацепил своим дьявольским буром нерв в больном зубе. Но так как пациент под обезболом, то и боль не убивающая – терпимая.

Прыжок.

В прыжке я пересёк невидимую линию, и грёбаных мух словно смыло прозрачной стеной. Вот только что мы все были облеплены мелкими пожирателями плоти, и вот теперь – всё чисто.

Я сделал еще пару прыжков, оглянулся.

В воздухе висело черное шевелящееся пятно. Гудело недовольно, но выйти за пределы своей зоны не могло.

– Выкусите твари!

[Внимание, игрок!

Выполнено задание: Спасение разумных – настоящее милосердие

…]

Какое нахрен задание⁈

Я просто проигнорировал мелькающие передо мной буквы.

Я бы предпочел показать мухам средний палец вместо выполнения задания, если бы у меня на руках не висели два человека. Причем, один только что лишился сознания.

Петрович обмяк, едва не выпал из моих объятий. Пришлось подбросить его, перехватить. Оля при этом вскрикнула, похоже, зацепил её случайно.

Мысли вновь начали путаться. Кризис миновал, и организм вышел из состояния сверхконцентрации. Если Петрович не помрет сам оторву ему голову за эту выходку, точно!

Чёрт!

Я прекрасно понимал, что ситуация аховая. Я вытащил товарищей с того света, но не до конца. Оля того и гляди тоже потеряет сознание. Раны начали кровоточить сильнее, видимо, действие вещества заканчивается. Еще немного и меня накроет болью. То, что осталась в некоторых местах от кожи – это просто ужас.

Как держится Петрович? Или он уже не держится? Хотелось кричать, но сил на крик не было.

Я снова бежал, задыхался и бежал.

Даже рывок не использовал. Понимал, что могу не удержаться в финале. А если завалюсь, переломаю все кости и Петровичу, и Оле. Черт! Кости! Я посмотрел на торчащие огрызки костей из полусожранных бедренных мышц.

Сознание подсунуло картинку пережаренной куриной голени. Когда мясо так проготовилось, что слезло с кости. А кость торчит сухая, горячая. Меня замутило, едва не вырвало.

Впереди замаячил дом.

Еще издалека я видел, что Таха и Дариан так и стоят в коридоре. Хоть эти чётко выполнили приказ, не двинулись с места. Подумал, и вдруг испугался, что чертово наваждение распространилось дальше. И сейчас Таха с Дарианом просто два болванчика, не способные даже нормально думать.

Оля вдруг ослабила пальцы, я чуть встряхнул её. Она дернулась, сознание вернулось. Оля снова вцепилась так, что пальцы побелели, мне показалось, что из‑под ногтей выступила кровь.

Я влетел в дом, ворвался в коридор.

Таха закричала, увидев Петровича. Дариан бросился помогать.

Уфф! Хоть здесь всё в порядке.

– Что с ними?

Дариан схватил Олю, спустил на пол. Она тут же упала, ноги её не держали. Я передал ему Петровича, тот всё так же был без сознания. Таха отшатнулась к стене, её рвало.

– Подыхают!

К железистому запаху крови добавилась кислятина.

– Таха! Соберись! Аптечку, срочно!

Сам я выдирал себя из креплений скелетоника. Зарычал, когда один из ремней застрял, рванул руку, едва не вывихнул. Дариан заметил, подскочил, одним ударом ножа рассек не пускающий меня крепеж.

Я вывалился из экзоскелета, покачиваясь направился к Петровичу.

Таха уже выскочила из коридора, скрылась в комнате. Молодец девочка! Быстро собралась. Было бы время, я бы насладился мыслью, что горжусь ей.

Петрович так и лежал без сознания. Я прощупал пульс – сердце едва билось.

Что делать⁈ Сможет ли помочь Таха? Главное, не ценой собственной жизни!

Гребаный старый дурак!

– А‑а‑а! – заорал я от бессилия. – Грёбаный старый дурак! Что мне теперь прикажешь делать⁈

Безногий калека на руках, даже если выживет – это гарантированная смерть в ближайшее время. Бросать? Это то, что стоило сделать там, в развалинах, когда понял, что у Петровича нет ног. Но я его вытащил, и теперь – только спасать. Но как? Убил бы, дурня!

Меня трясло, но неожиданно голова прояснилась. Словно я сбросил пар, который скопился в черепной коробке, давил на мозг, мешал думать. Я понял, что нужно делать. Мысль яркой вспышкой пронзила голову, и засела там. Я сам удивился, насколько ужасной она была. Но…

Петрович вдруг шевельнулся. Открыл глаза, испуганно и одновременно жалобно на меня взглянул и… закричал.

Похоже, мушиное обезболивающее переставало действовать. Еще немного, и он снова потеряет сознание от болевого шока.

– Убей меня! – орал он, перемежая эти слова, идущие по кругу, с матами.

Я бы убил его только за то, что ребенку приходится слышать такое.

– Заткнись! – заорал я на него.

Я не злился, просто пар надо было сбрасывать до конца. Прежде, чем приступать к задуманному.

Петрович, задергался и отключился.

Оля подползла к нем, попыталась погладить по груди.

– Дариан, убери её! Таха, давай аптечку! Что тут есть?

А ничего там толком не было.

Я слышал, как начала поскуливать Оля. Её тоже накрывало болью. Еще немного, отрубится и она.

В аптечке нашелся только ибупрофен и спрей лидокаина.

Ибупрофен я вытряхнул три таблетки, сунул Оле в рот, та проглотила с хрипом. Умоляюще уставилась на меня. Они ее не спасут, но другого у меня нет.

– Я могу, – прошептала Таха.

– Что ты можешь⁈ Умереть? – не выдержал я.

– Я попробую. Вдруг…

Не хватало мне еще этого эксперимента.

– Есть шанс, что уйдешь к своим духам? – спросил я чуть спокойней. – Только правду!

Таха кивнула.

– Заливай этим все места укусов Оле!

Я протянул Тахе спрей.

– Нужно сильное обезболивающее! А его нет!

Я швырнул бесполезную аптечку на пол. И снов импульсивный порыв немного меня успокоил.

– Думай, Матвей, думай.

Ноги Петровича начали «подтекать». Кровь возвращала себе обычные свойства. Жуткие раны сочились, того и гляди хлынет потоком. Сколько там этой дурной крови осталось в полутеле Петровича! Сука! Как же так!

Я замер. Нельзя сдаваться. Сейчас секунды решают.

Я видел в аптечке жгут. Надо перетягивать бедра. Этим я и занялся. Обматывал, тянул, думал.

– Дариан!

– Да?

– Ты пиромант. Что можешь? Фокус с зажигалкой хорош, но что еще?

Вначале я подумал про эту чертову зажигалку. Надо как‑то убрать кровотечение. Ничего другого, как прижечь рану, пока Петрович без сознания я не придумал. А может еще и мушиный обезбол действует. Потом он точно не выдержит этой процедуры.

– Могу создать малый шар огня.

– Он больше, чем пламя зажигалки?

Дариан сосредоточился.

– Стой! Твою ж мать! Ты чего? Собрался мне показать?

Дариан кивнул.

– Откат же! Так! Стоп. Стоп.

Я чуть отдышался.

Таха только что закончила обрабатывать Олю. Надо чем‑то занять девчонку. Сейчас тут будет жутко.

– Я видел в одной из аптечек мазь Вишневского. Ищи! Она раны заживляет. Другого у нас нет.

– Я…

– Знаю, что можешь, но ты будешь проводить реабилитацию чуть позже. Понадобятся все твои силы! Если эти придурки выживут. Я буду их медленно убивать, а ты оживлять!

Таха с испугом уставилась на меня.

– Шучу! Это все нервы! Иди ищи. Понадобится.

Таха снова скрылась в комнате, я слышал, как она там заревела навзрыд, но судя по шуму искать продолжала.

– Теперь ты! – бросил я Дариану.

– Я не уверен…

Я схватил его за плечо, притянул к себе.

– Нет у нас права не верить! Верь! Я в тебя верю! И ты в себя верь! Давай, жги!

Я указал Дариану, где нужно прижигать, но он и сам понимал.

Сосредотачивался он несколько секунд, я молчал. Замер, задержал дыхание.

Над черной, словно вымазанной в саже ладонью Дариана, возникло едва заметное свечение, начало разгораться.

Есть! Я знал!

Дариан напрягся. Свечение потускнело. Нет!

Я видел, как с него ручьем потек пот. Он нервничал.

– Просто расслабься! Всё получится.

Сверкнуло, и клубок огня закружился в воздухе. Да!

Дариан, сначала медленно, а затем резко впечатал его в огрызок бедра Петровича.

Завоняло горелым мясом, кровью и чем‑то еще отвратительным.

Петрович распахнул глаза, вытаращил их, захрипел и снова отрубился.

– Дар, сколько откат?

– Минута.

– Ждем!

Я никак не мог придумать, что делать с обезболиванием.

– У меня есть кое‑что, – вдруг произнес Дариан. – Но это скорее стимулятор. Не знаю. У нас говорят, каллу используют…

– Что там? Давай! – перебил я его.

Некогда было слушать пространные объяснения, которые начал выдавать Дариан из‑за нервяка. Дариан покопался в кармашке, достал горсть подсохших листьев.

– Кат. Это…

– Наркотик?

Дариан поджал и скривил губы.

– Сколько? Доза?

– Максимум пять листков. Дальше… можно к духам.

– К черту, ваших духов! Давай!

Дариан что‑то забормотал себе под нос. Я не понял ни слова, но похоже, это было на его языке. Небось просил прощение у духов, которых я только что послал. Плевать!

– Пять?

Дариан кивнул.

Я раскрыл рот Петровичу, размял листья в кулаке, сунул пять штук под язык. Слюны почти не было, но может он очнется и проглотит? У меня на ладони осталось еще три листка. Я положил их рядом. Если не поможет – добавлю.

– Прошел откат.

– Жги вторую!

На этот раз Дариан смог создать сферу огня быстрее.

Петрович снова очнулся. Похоже, боль уже была невыносимая. Он глотал воздух, едва не подавился, похоже, заглотил листья ката. Уже хоть что‑то. Ведь то, что будет дальше – еще хуже.

* * *

Кан обшаривал очередные трупы, оставленные Господином Ти, когда услышал голоса.

– Чёртовы обезьяны, как же они уже достали! Не дадут спокойно трупы поковырять, – пробормотал Кан себе под нос.

Нужно было искать место, где спрятаться. Ему не хотелось, чтобы местные видели его. Собственно, ничего страшного не произойдет, но это его бесило. Если ты чего‑то не хочешь – никто не должен тебе в этом мешать.

Господин Ти и так словно с цепи сорвался. Став новым хранителем Частицы мира, он истребил практически всех мутировавших животных в этом осколке. Ничего особо важного эта Частица конкретно Господину Ти не давала, кроме того, что как только местные поймут для чего она нужна, на него откроют охоту. Кан с удовольствием бы на это глянул.

Ти не в первый раз попадает в особый осколок, где находится Частица мира. Таких осколков всего несколько на всю планету. Не в этом мире, в другом, он уже сражался с хранителем, но тогда проиграл. Выжил лишь чудом. Кан тогда даже немного помог здоровяку. Можно сказать выходил его. А Частицу ту отобрали аборигены. Хотели сохранить свой мир.

Ха! Наивные дураки! Никому, почти никому, это не удается! Кан наблюдал закат миров уже много раз. Свой мир был первым.

Сейчас он уже почти и забыл, как хорошо было дома до прихода Системы. Да и вообще, память о родном мире стиралась с каждым переходом в новый мир. Замарывалась чередой новых миров, с такой же судьбой – быть разрушенными, низвергнутыми во вселенское НИЧТО.

А Частица мира, будь она неладна, лишь приманка! Напрасная надежда, отравленная косточка, которую Система бросает аборигенам, обещая оставить их мир в покое. Ага! Хрен им! Всё это – лишь повод стравить долбанутых уродов, чтобы посмотреть как они будут грызть друг другу глотки, а потом станцевать на их костях.

Кан, неоднократно проделывал и такое.

Голоса послышались ближе.

Кан забеспокоился. Почему Господин Ти не идет проверить, кто пожаловал?

Надо было уже прятаться, искать надежное укрытие. Кан не просто так не хотел, чтобы его видели. Честно говоря, по этому поводу, он покривил душой. Ему хотелось спрятаться и посмотреть, как Ти будет уничтожать очередных глупых самоуверенных ублюдков. А потом Кан сможет собрать то, что из них выпадет.

Но Господина Ти так и не было видно. Неужели старый долбанный мудак завалился спать?

Кан всё же перебежал под сень густого кустарника. От греха и от места потенциальной расправы подальше. И отсюда, со своего нового наблюдательного пункта заметил толстую чешуйчатую задницу Ти, валяющуюся на боку, подрагивающую в такт исполинскому храпу.

Н‑да! Кан задумался. Почесал немытый живот под замызганной одеждой. Подумал еще. Достал фляжку, глотнул, крякнул и занюхал рукавом. Этому он научился у группки местных, спрятавшихся в небольшом каменном доме, и распивающих с утра до ночи крепкие спиртные напитки. За эту безалаберность, Ти их просто сожрал. Проглотил и сырого места не оставил. А напиток Кану не понравился. Он долго плевался, затем разлил всё и поджег. Из дома и погреба, забитого этим дерьмом, получился неплохой костерок.

Вот то, что собственные запасы поддерживающего божественного нектара подходили к концу, Кана немного тревожило. Стоило бы уже в ближайшее время присмотреть площадку, где можно будет развернуть мини‑аппарат. Местные ингредиенты Кан уже присмотрел. И теперь с каждым днем всё больше настраивался на проведение первого эксперимента.

– Смотрите! – заорал кто‑то из приближающихся аборигенов. – Вот тварь!

– Заткнись, – зашипели на него, – придурок! Разбудишь.

– С чего бы? Зря мы что ли снотворным буйвола нашпиговали?

Послышался звук легкого удара, и разговоры стихли.

Кан подполз ближе.

Вот! Вот сейчас начнется! Господин Ти не мог не слышать этого крика.

Но Ти дрых без задних ног. Видимо, схарчеванный полчаса назад мутировавший буйвол пришёлся ему по вкусу. А набив потроха, Ти завалился спать, да еще снотворное, о котором говорили ублюдки…

Нужно было что‑то делать.

Кан прикинул расклад. Десяток обезьян с примитивным оружием. Всего двое имеют системные кинжалы. Чем они вообще собрались досаждать Ти? Этими своими ручными пукалками?

Кан присмотрелся. У троих на спинах висели длинноствольные «машинки», а через плечо были перекинуты крест‑накрест ленты с патронами.

Ха! Глупцы! Так они лишь разбудят свою смерть!

Кан уселся под кустом, достал подсохший лист кустарника, зажевал. Голова закружилась, но очень легко. Не как в первый раз. Вкус был отвратительный, лучше было сжевать дерьмо Ти, но от него не торкало.