Текст книги "Тень Радуги"

Автор книги: Антонина Клименкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Он попытался задержать чудовище, серией огненных атак втолкнув в проход – и запечатав двери. Конечно, демон не был вовсе лишен разума и быстро оставил бесполезные наскоки на запертые двери – ринулся в обход, по-прежнему горя жаждой крови. Но Гилберт хотя бы выиграл немного драгоценного времени.

Меж тем призрачная колдунья также не тратила зря ни минуты. Она покинула комнату тотчас за графом, через мгновение возникнув в личных покоях Изабеллы Эбер.

Как и безымянный демон, она ясно чувствовала свою цель. Колдунья безошибочно нашла тайник, без ключа отперла ларец – и уверенно выбрала одну из двух одинаковых корон с изумрудными трилистниками-зубцами. Бледное лицо озарилось счастливым удовлетворением – наконец-то она держит в руках предмет всех своих стремлений! Два века она шла к этой цели, столько бессмысленно долгих дней, лет, столетий – ради этого мгновения!

Забрав с собой королевский венец, она исчезла – за секунду до того, как распахнулись двери покоев и служанка с поклоном пригласила войти высокого гостя:

– Госпожа велела обождать тут. Она выйдет к вашему преосвященству, как только оденется. Покорнейше прошу извинить.

Аббат огляделся. Цепкий взгляд немедленно привлекла распахнутая ниша тайника и раскрытая шкатулка. Выражение на его лице ничуть не изменилось, когда он увидел брошенную на бархате корону. Только в глазах блеснула алчная искра – в ответ безмятежному сиянию царственных изумрудов.

Когда спустя минуту в комнату стремительным шагом вошла герцогиня, шкатулка заняла свое привычное место, а ниша была закрыта. Венец исчез в складках парчовой сутаны.

Ни о чем не подозревая, Изабелла Эбер церемонно приветствовала уважаемого гостя.

– Возрадуйтесь, ибо привез я вам долгожданную весть, – с напускной монашеской скромностью поклонился Хорник.

– Так скоро? – и впрямь обрадовалась герцогиня. – Удивительно!

– Я человек слова, – ответствовал аббат. – И не привык откладывать важные дела.

– Или вам просто не терпится получить новую игрушку в ваш бестиарий, признайтесь, -заметила герцогиня.

Аббат молча поклонился, холодной улыбкой дав понять, что по достоинству оценил шутку.

Они уже собирались выйти, когда в противоположные двери покоев ворвался граф ден Ривэн.

– Гилберт? – с удивлением вскинула брови герцогиня. – Как славно, я как раз собиралась к тебе послать...

Захлопнув за собой двери, он привалился спиной, зашептал запечатывающие заклинания. Двери сотряслись от страшных ударов – но граф не отступал.

– Гилберт, ты колдуешь? – неподдельно изумилась герцогиня.

Хорник повел длинным носом, точно на запах пытаясь определить чары.

– С каких это пор ты научился? Что там происходит? В какие неприятности тебя угораздило влезть? Изволь немедленно объясниться!

– Матушка! Вы в опасности!.. – отрывисто заговорил граф, сотрясаясь вместе с дверями. – Вам нужно немедленно...

– Извините, что прерываю, но... – негромко напомнил о себе аббат.

– Ах да, прошу прощения, – немедленно откликнулась герцогиня. И бросила сыну строго: – Поговорим позже, сейчас я спешу. И если ты не в состоянии справиться сам со своими проблемами, что бы там у тебя ни стряслось, позови Иризара, пусть разберется! – добавила она, небрежно отмахнувшись рукой, направилась к выходу.

– Перстень, ваше высочество! – вновь подал голос нетерпеливый аббат. При упоминании имени демона на губах Хорника зазмеилась глумливая усмешка. Однако Изабелла Эбер ее не увидела, а Гилберту было вовсе не до того.

– Прошу прощения, – с плохо скрываемым раздражением повторила герцогиня.

Она подошла к сыну и требовательно протянула руку, что-то сказав – Гилберт смотрел на нее непонимающе, чудовище в тот же самый момент с грохотом обрушилось на двери. Изабелла с раздражением вздохнула, пришлось самой взять сына за руку и забрать перстень.

Герцогиня с любезной улыбкой передала обещанный залог аббату. И внутренне передернулась от отвращения: с такой жадностью тот схватил подарок и поспешил к выходу. Герцогиня последовала за ним, на прощание удостоив сына осуждающим взглядом.

Чудовище еще недолго побилось о запечатанные двери, но вскоре почуяло, что жертва уходит.

Прислушавшись к резко зазвеневшей тишине, Гилберт распахнул двери и бросился бегом – лишь бы успеть!

И ему удалось, еще раз не уступил чудовищу.

Когда герцогиня и аббат садились в карету, демон примеривался спрыгнуть на крышу экипажа с балкона над центральным крыльцом дворца. Но сноп невидимого пламени, выпущенного из-под арки этажом выше, сшиб тварь с перил – в самый последний момент.

Карета умчалась по аллее к воротам, а к демону ринулся отряд стражников.

– Нет, не приближайтесь! – выкрикнул Гилберт.

Но его не услышали. Чертыхнувшись, он стал торопливо спускаться.

Но как ни спешил, предотвратить неизбежное не удалось.

Выбежав на балкон, граф увидел залитый кровью мраморный пол. Четверо стражников оказались буквально растерзаны в клочья. Съежившаяся за колонной служанка с безумными глазами, выбивая зубами дробь, указала трясущимся пальцем в сторону города.

Гилберт зарычал от бессильной ярости. С силой сжал виски, впиваясь взглядом в городской горизонт. Крыши, башни... и под ногами кровавые лужи на светлом мраморе. Теперь ему ни за что не нагнать безымянную тварь!..

Он не справился. Снова совершенно беспомощен, как и год назад.

Но...

Гилберт кинулся обратно, через залы, перепрыгивая лестничные пролеты, через перила галерей и оконные арки... Ворвался в кухню, растолкав ни о чем не подозревающую прислугу. Распахнул неприметную дверь, ведущую в подземелье, выкрикнул в темноту:

– Сильг! Скорее! Мне нужна твоя помощь!..

***

 Хорник сослался, якобы у него в столице еще остались дела, и герцогине пришлось отбыть в загородный монастырь в сопровождении нескольких его подручных. Ей была малоприятна их компания – отчего-то складывалось ощущение, будто это ее конвойные. Но Изабелла отмахнулась от этой нелепой мысли. Напротив, она ехала на встречу, которую ждала столько десятилетий! Она бессонными ночами проигрывала эту желанную сцену в воображении, смаковала каждое слово той речи, что произнесет в час своего торжества... Никакие уродливые монашеские физиономии не испортят ей настроения.

Ей было жаль даже тех нескольких минут, что пришлось потратить, чтобы привести себя в порядок после дороги в роскошно убранной келье настоятеля. Но явиться на последнюю аудиенцию следовало при всем блеске.

– Брат Хорник предупредил, что это очень опасный некромант, – напугано бормотал настоятель, перебирая четки. – Будто бы он способен принять личину самого государя, чтобы ввести в заблуждение. Неужели вправду бывают такие демоны на свете?

– Я здесь за тем, чтобы удостовериться во всем лично, – кивнула герцогиня. Как же можно так слепо поверить приезжему аббату! Настоятель, похоже, слишком долго был затворником. Впрочем, ей и это оказалось на руку.

Молчаливый монах-слуга провел герцогиню через лабиринт галерей и залов, затем спустились вниз, в монастырские подвалы. Герцогиня ничуть не удивилась, увидев за казалось бы нерушимой стеной винного погреба тайный ход, ведущий в темницы. Изабелла поежилась, по разгоряченной волнением коже легкими коготками пробежал озноб. Она пристально вглядывалась в темные закоулки, куда не доставал слабый свет восковой свечки, трепещущей в руке монаха.

Впереди скрывалась еще одна потайная дверь – ведущая в холодное, как ледник, помещение. Там не было ни одного окна, видимость уюта создавали развешенные по стенам гобелены, крошечная жаровня с тлеющими углями, принесенные из верхних комнат два кресла. В одном сидел король Стефан – уставший от ожидания старик.

– Изабелла! – увидев герцогиню, обрадовался король. – Как хорошо, что ты здесь! Мне этот сумасшедший аббат наговорил бог знает что! Что это за странное место? Почему меня здесь заперли?

– Значит, вам уже сообщили, ваше величество? – едким тоном протянула госпожа Эбер, выплюнув ненавистный титул. – Хорник, мерзавец, испортил такой момент! Как я хотела сама вам это сказать, посмотреть в ваши глаза, когда вы услышите и осознаете эту весть!

– В чем дело, Изабелла? – опешил Стефан. – Я ничего не понимаю! Что происходит? Мне сообщили, что здесь я встречусь с Лореном. А потом этот аббат вдруг...

– Встретишься, – криво улыбнулась Изабелла. Она не обернулась, не обратила внимания на щелкнувший за спиной замок. – Обязательно встретишься. В ином мире! Твой Лорен уже тебя там заждался.

– Что ты такое говоришь? Как такое может быть? Ты не в себе, Изабелла.

– Нет, это ты живешь в мире иллюзий! Тебя морочили все твои приближенные – уже столько времени лгали в глаза, а ты и не подозревал. Твой Лорен давно мертв! И это я, я сама приказала его убить!

– Изабелла, я не верю тебе! Как ты можешь так зло шутить? Ты же моя названная дочь...

– Не смей этого говорить! – в ярости прошипела герцогиня. – Тебе следовало казнить меня еще сорок лет назад, пока я была глупым младенцем. Казнить вместе с моим отцом! Но ты придумал для нас казнь более жестокую, чем виселица и плаха. Изощренную пытку! Ты помиловал своего врага – отправил в захудалую провинцию служить тебе! А меня, законную наследницу престола, оставил как заложницу – определил служанкой, комнатной девкой к своей жене. Какое великодушие!

– Изабелла... – не верил король, схватившись за сердце.

– Молчи! – огрызнулась она, распаляясь от собственных признаний еще больше, уже не в состоянии остановиться. – Тебе донесли, что мой отец скончался от внезапной болезни? Так знай же! Он сам принял яд, потому что больше не в силах был выносить своего позорного положения! В тот день, получив его последнее письмо, я поклялась, что отомщу тебе сполна, Стефан.

– Я был всегда добр к тебе...

– Ты не знаешь, каково мне было терпеть твои благодеяния. Каково было выносить милости от твоей жены. Меня трясло от ненависти – но я не могла позволить себе слабость, я держалась, я улыбалась!

– Я не хотел верить... – сокрушенно проговорил старик.

– Но, – добавила с ядовитой усмешкой герцогиня, – после я была даже благодарна тебе за то, что ты приблизил меня. Неотлучно находясь подле твоей жены, я могла действовать без всякого опасения. Догадываешься ли ты, отчего у тебя так долго не появлялся наследник? Разумеется, не знаешь. Я стала подсыпать твоей обожаемой королеве отраву – медленно, год за годом ее убивавшую. Я была уверена, что, потеряв ее, ты не женишься снова. Ты же так благороден и верен своим клятвам! А даже если б и женился – яда хватило бы на всех, – рассмеялась она. – Вот только очень уж крепка здоровьем оказалась твоя вечно хворающая королева, всё не желала сдаваться... Но потом ты выдал меня за своего верного боевого товарища – будто сладкую кость бросил преданному псу в награду за службу! Меня, урожденную госпожу герцогства Эбер – отдал в придачу к отобранным землям и титулу. О, как я же ненавидела тебя и твоего пса-маршала!.. Но родился Гилберт, и я... Я немного растаяла сердцем. Посчитала, что уже достаточно травила твою королеву, что недолго ей уже осталось ходить по земле, что не стоит больше марать руки ядом... Но просчиталась – эта тварь не только не сдохла, но еще и понесла! Представь себе мое изумление! Пришлось мне бросить своего крошку и вернуться ко двору. Уж чего я только не пробовала, чем не пыталась вытравить плод! Да только не разглядела за жирным чревом двойню. Похоже, глупышка Адель весь яд на себя приняла, братца спасая, твоего наследничка.

– Королеву-то я извела, да что теперь было толку? – Она всмотрелась в глаза измученного старика. – Ты всё-таки сломал меня, когда вздумал выдать замуж... Глядя в ясные глазки Гилберта, я не сумела поднять руку на младенцев. Старый подлец! Ты заставил отложить мою месть на целых шестнадцать лет!

– И что теперь? Убьешь меня? – прошептал Стефан.

– Ты и так почти мертв! – расхохоталась она. – Посидишь пока под замком, чтобы не мешался. Объявим народу о твоей тяжкой болезни... Нет, сперва всё устроим к свадьбе. А уж в день свадьбы, сразу после венчания, объявим, что ты умер – от непосильной радости. Если будешь смирным – и если доживешь, конечно, – то может быть, позволю показать тебе внука... Бедняжка Адель! Она так влюблена в моего Гилберта, что мне даже ее жаль. Ребеночек у нее родится хилый, долго на свете не задержится. Как впрочем, и сама принцесса. Гилберт у меня добрый мальчик, боюсь, очень огорчится. Но ничего, погорюет немножко – и подыщу ему новую невесту, ему ни одна не откажет. А хоть бы даже и княжна Беатрикс – девка гулящая, как и ее братец, зато хорошая правительница, с приданым!

Похоже, мысли ее уносились уже далеко в безмятежное будущее. Король Стефан смотрел на нее со страхом, к которому примешивалась жалость – как смотрят на внезапно помешавшихся безумцев.

Но точно опомнившись от сладостных грез, герцогиня легко вздохнула, свободно, полной грудью – и почти ласково улыбнулась на прощание Стефану.

– Прощай, старик! Ты так опостылел мне за все эти годы, что я даже не хочу перерезать тебе горло собственной рукой. – И она постучала в дверь, подзывая монаха.

Но на стук никто не откликнулся.

Она постучала еще раз, громче. Но в ответ снова тишина.

– Что за... – пробормотала она.

Неожиданная догадка мрачно озарила ее лицо. Ее заперли здесь нарочно?

– Мерзавец Хорник, будь ты проклят! – прошипела она в бешенстве.

Но не могла позволить вспышке чувств вырваться из-под контроля на глазах у старого врага.

– Раз уж мы здесь застряли вдвоем, и, видимо, надолго, – начала она невозмутимым тоном, присаживаясь в кресло напротив, чинно расправив на коленях платье. – Пожалуй, поведаю тебе еще одну занимательную историю. О том, как я выменяла твою... Хотя нет – мою! Выменяла мою королевскую корону на демонов – и как послала их за головой твоего сына.

– Изабелла... – произнес со вздохом старик. – Ты и сама не понимаешь, какой грех совершила. Я действительно наивный старик... Хотя нет, я, бывало, ловил на себе твои взгляды. Иногда, когда ты думала, что на тебя никто не смотрит, твое лицо озарялось пламенем ненависти. Страшно было видеть такую ненависть на лице маленькой принцессы... Но с годами твой взгляд изменился. Я не мог подумать, что ты так быстро и так искусно научилась притворству – я жил и радовался, глядя на тебя. И я специально держал тебя при дворе, поближе к себе, чтобы самому за тобой присматривать. Мне говорили, что ты можешь быть опасна для Лорена или Адель. Я не хотел верить, но и не мог подвергать своих близких опасности. Я сделал всё, что должен был сделать, у тебя не было шансов ни отравить, ни подослать убийц. Твой яд не мог подействовать на мою жену. Но я не думал, что ты можешь пойти на страшный шаг, использовать чернокнижие... Я специально настоял на том, чтобы Гилберт воспитывался вместе с моими близняшками. Ты ведь не могла рисковать здоровьем собственного сына – хоть никогда его по настоящему не любила, ты видишь в нем продолжение Леопольда... Но ты всегда мечтала, чтобы Гилберт унаследовал трон твоего отца. И ты всячески пыталась настроить мальчика против меня и Лорена. Но у тебя это плохо получалось – вместо ненависти, он подружился с Лореном и полюбил Адель. А от тебя же он не ждал материнской ласки, ты никогда не одаривала его нежностью и заботой. Парнишка вырос, раздираемый двумя огнями... И знаешь что? Если Лорен не сможет унаследовать трон, хотя я просто не могу поверить, что его нет на свете... Если так, то Гилберт единственный, кто действительно достоин стать государем. Я всегда знал это, я говорил ему это сам. Да-да, не смотри на меня так! Даже не удивляюсь, что он не стал тебе об этом говорить, о наших разговорах... Но парнишка никогда не желал власти, в отличие от тебя. Власть ему не нужна – и именно поэтому он станет прекрасным правителем. Лорен вырос изнеженным и не слишком разумным мальчиком, в этом виноват я сам... Лорен станет... стал бы... нет, станет! Он станет сумасбродным королем, ему потребуется поддержка хороших советников, думаю, он с удовольствием переложит свои обязанности на чужие плечи. Гилберт же не такой, он сильный... Твой сын куда сильнее, чем ты думаешь, Изабелла. Я действительно рад, что заставил тебя пойти за Леопольда.

– Замолчи, старик! – хлестнула его по лицу перчаткой герцогиня. Король молча склонил голову, стерпел удар. Герцогиня тяжело дышала, ярость теснила ей грудь. – Не желаю больше слушать! Ты бредишь с горя!

– Нет, я думаю, это твой разум застелила тьма, – проговорил тихо король.

***

От высоты, от резких поворотов, от головокружительных падений и стремительных взлетов перехватывало дыхание. При свете дня Сильг летала редко – но над городом никогда.

Поднимающееся над горизонтом солнце било в глаза, фиолетовые тени заливали лабиринты улиц, черепичные крыши горели красным золотом раннего утра. Спешащие по делам горожане с высоты казались букашками. Заметив мелькнувшую над крышами огромную тень, люди запрокидывали головы – и вопили от ужаса, кидались бежать, прятаться.

– Вон он, твой демон! – увидела Сильг далеко внизу алое пятно.

И вправду, мостовая перед мясной лавкой пламенела от луж крови. Яркая кровь из растерзанных тел хозяина лавки, продавцов и нескольких покупателей смешалась на земле с бурой кровью разделанных туш скота. Демонический зверь выволок туши из подпола и принялся с наслаждением утолять сочным мясом свой нечеловеческий голод.

На подлете Сильг выдохнула в тварь струю пламени. Опалила шкуру – но подожгла лавку и примыкающий дом. Ветер от могучих крыльев мгновенно раздул пожар.

Вскочив, демон с рычанием набросился на опустившуюся на землю дракониху. Хоть Сильг была в несколько раз крупнее, но безымянная тварь двигалась с непостижимой ловкостью. Сильг топтала и била лапами, но зверь успел подобраться под брюхо и распорол острыми, как ножи, когтями драконью шкуру. Броня из чешуи там была гораздо тоньше, Сильг вскрикнула, заметалась, изгибая шею, пытаясь ухватить снующее между лап чудовище. Забила хвостом, разметав в щепки стену лавки. Но зверь уже вцепился в ее крыло.

– Вверх! Взлетай! – выкрикнул Гилберт. Он ничем не мог ей помочь, демона не брал ни клинок, ни заклинания.

Сильг послушалась, подпрыгнув, с силой разрезала крыльями воздух.

С высоты подгоняя демона плевками пламени и разрядами молний, они сумели загнать его на площадь. Гилберт всё еще надеялся справиться с ним на открытом пространстве.

Однако на площади их встретил отряд городской стражи, ощетинившись копьями.

Сильг шарахнулась назад.

– Именем короля! Не упустите это чудовище! – крикнул Гилберт солдатам, указав клинком меча на припавшего к земле зверя.

Стражники сомкнули ряд. Однако, похоже, за чудовищ они приняли и дракониху с всадником. Собравшиеся зеваки за их спинами подняли шум, из толпы в Сильг полетели камни.

Демон, в прыжке перелетев через стражников, обрушился в толпу – порвав нескольких человек, бросился дальше – но на площадь высыпал еще один отряд, вооруженный тяжелыми арбалетами. Демону отрезали путь – осталось только подпрыгнуть к зданию ратуши и вскарабкаться по стене. По счастью, окна в этой части стены были забраны решетками либо оказались слишком узкими, чтобы демон мог проникнуть внутрь.

– Подними меня на крышу и улетай! – приказал Гилберт драконихе.

Но оказавшись наверху, граф понял, какую совершил ошибку. Узкая стена гребня, венчающего два черепичных ската крыши, оказалась не лучшим полем для битвы с обезумевшей тварью.

Судья прислушивался к крикам толпы, доносившимся снаружи. Что еще за манифестация?..

– Так значит, это верно? – продолжал допытываться поглощенный своей идеей и ни на что не обращавший внимания барон дир Ваден. – Если человека, не состоящего в списках Гильдии, застанут за занятиями черным колдовством, ему грозит смертная казнь?

– Да-да. Если будут найдены неопровержимые доказательства, уличающие в чернокнижии или тем паче некромантии – преступника сожгут на костре. Вы всё правильно поняли, ваша милость. Так гласит Закон, и кажется, я вам уже всё подробно разъяснил, причем неоднократно.

– Хотелось услышать еще раз, – с довольным видом откинулся на спинку кресла барон.

– Однако не забывайте, что приговор может быть вынесен только после подробного расследования с привлечением церковнослужителей и адвокатов... – снова занудно завел первый судья королевства.

Но вдруг изменился в лице и указал пальцем в окно:

– Д-д-д... Драк-кон?! – в изумлении воззрился он на опустившееся посреди площади сверкающее чудовище.

Барон вскочил, шагнул вперед – цепкий взгляд не ослепило неожиданное явление огромного ящера в сердце столицы. На спине бестии он заметил человека!

– Схватить его! – перегнувшись через подоконник, заорал барон своим подручным, которые дожидались его снаружи.

Наемники растолковали приказ по-своему – и ринулись к дракону, на бегу выхватывая мечи из ножен.

– Идиоты! – зарычал барон и бросился вон из кабинета.

Мгновением спустя из кабинета вылетел и сам судья: едва он закрыл распахнутое бароном окно – как на решетчатые ставни накинулась отвратительного вида тварь. Судья оказался с чудовищем буквально лицом к лицу – и ужаснее зрелища не доводилось видеть за всё жизнь.

Демон не обращал внимания ни на град стрел, выпускаемых снизу, ни на безостановочные удары огня, рассыпающиеся о его шкуру. Увидев, что дракон улетел, а жертве деться некуда, он изготовился – и прыгнул, подмял под себя графа. Наступив на грудь одной лапой, другой принялся сдирать кирасу. Порванный пояс с бесполезными ножнами слетел первым – съехал вниз, гремя по черепицам. Когти, размером и остротой не уступающие кинжалам, сминали искусно выкованные доспехи, как скорлупу ореха. Гилберт даже кричать не мог, демон навалился, придавив всей тяжестью. Кираса на левом боку смялась, как простая жестянка, изогнутые клинки впились в тело, разрывая кожу и мышцы...

Неужели этим всё кончится? Неужели все его метания, все попытки исправить совершенную ошибку – всё напрасно, всё зря? Гилберт застонал, стиснув зубы, еще раз попытался – отчаянно выпустил бесполезный поток огня, разбившийся о мощную грудь и ожегший его самого... Целый год кошмаров и страхов, медленно выжигающих душу, бесчисленные убийства по приказу призрака – всё оказалось бессмысленно. Он так же беспомощен перед этим чудовищем – как в тот самый первый миг, когда не получившая имя тварь вырвалась из ненадежных оков заклятия и набросилась на своего глупого создателя... Лучше бы он тогда погиб, лучше бы тогда позволил себя убить! Избежал бы стольких грехов, стольких мучений, не попался бы в ловушку мертвой колдуньи, не воскресил бы ее, не вернул бы ей силу... Одна глупая ошибка повлекла за собой множество бед. И во всём этом только его вина. И он без сомнения заслуживает все эти страдания и раны. Заслужил, чтобы его заживо растерзал этот зверь, его собственное создание. Вот только лишь одной его кровью демон не насытится...

Не может быть, чтобы он, пройдя через целый год сжигающих душу испытаний, ничему не научился, не стал сильнее? Он научился убивать, он овладел запретными тайнами колдовства... Он, в конце концов, не застыл, как тогда, в ужасе при виде ожившего чудовища – он бросился в бой! Он готов проститься с жизнью – если только это поможет унести с собой в иной мир и чудовище!

Сквозь боль сознание пронзила спасительная мысль. Возможно, есть еще шанс всё исправить? Довести обряд воплощения до конца?.. Чтобы удержать безымянную тварь, нужны кристаллы. Но где взять горный хрусталь над площадью?!

Голова демона была низко опущена, он ничего не замечал вокруг, с жадностью слизывая с измятого нагрудника подтеки крови. Жертва перестала вырываться, и зверь счел, что теперь добыча никуда не денется, чуть ослабил хватку.

Возможно, подойдут камни... Гранит, которым облицованы башни ратуши – жилы кварца смогут заменить хрусталь? Возможно... Всё равно другого выхода Гилберт не видел. Нужно было собраться, сконцентрироваться на объединении пентаграммы... Сил совершенно не осталось, и с остервенением грызущий наплечник демон забирал последние...

Зверь вскинулся и зарычал, когда лучи пентаграммы прочертили воздух вокруг него, соединив звездой пять башен городской ратуши. Почуяв опасность, накинулся на жертву с новой яростью. Но Гилберт быстро рассек рваным щитком налокотника шкуру на морде – и ткнул в рану один из перстней-амулетов, чтобы камень соприкоснулся с кровью. Демон взревел, мотнул башкой – и цапнул за руку, распорол ладонь. Но перстень выскользнул из окровавленных пальцев и застрял между кривых клыков. Зверь досадливо задергался, стремясь избавиться от этой занозы, стал тереть морду лапой.

Гилберт начал читать заклятье, удары когтистых лап сбивали, но не могли заставить замолчать. Кровь его была уже и внутри, и снаружи...

Демон замер, тяжело пыхтя, раздувая ноздри, исподлобья злобно глядя в глаза некроманта. Гилберт не отвел взгляда, он сумел произнести полную формулу наречения имени. Сумел наконец-то сделать то, с чем не справился год назад... Демон замотал головой, сопротивляясь оковывающим цепям подчинения... Но граф протянул раскрытую ладонь – выдернул застрявший перстень.

– Нарекаю тебе имя, тварь! – прорычал он наконец. – Отныне ты будешь принадлежать мне, телом и духом! Верно служить, повинуясь каждому слову! Обручаю тебя кровью и камнем!

Приподнявшись, Гилберт шепнул в прижавшееся ухо зверя одно единственное слово. Демон затрясся, закатил глаза, исторгнув из зловонной пасти утробный рев. Выгнул дугой спину, как будто тихий шепот оказался стрелой, пробившей череп. Только противиться воле человека он более не смел.

– Умри! – беззвучно повторил приказ Гилберт.

Демон взвыл, встал на дыбы, забил лапами. Но не мог ослушаться приказа хозяина. Жизнь покидала его чудовищное, уродливое тело. С отвисшей челюсти пролилась струя слюны, вывалился язык за ряд клыков. В маленьких глазах потух огонь безумной жажды, они остекленели. Демон повалился ничком, неподъемная туша под воняющей псиной жесткой шкурой вновь придавила графа, потащила за собой вниз по крыше. Дважды перевернувшись, человек и мертвое чудовище сползли с гребня и, набирая скорость, начали съезжать вниз по крутому скату. Гилберт собрал все оставшиеся силы, забился, пытаясь освободиться из цепких мертвых объятий, выбраться из-под удушающей тяжести. Черепица била по израненной спине, по затылку, сыпалась вслед осколками...

Только на самом краю ему удалось вырваться. Ухватившись за какую-то нелепую статую, стоящую на ребре кровли, он удержался, повис высоко над площадью – а тело мертвого чудовища полетело дальше, с глухим шлепком обрушилось на булыжную мостовую.

Со звоном взорвался камень в перстне – острые осколки мелкой пылью брызнули во все стороны, Берт едва успел отвернуться, иначе ослеп бы... Это означало, что демон мертв. Наконец-то.

Но еще чуть-чуть – и он упадет следом. Скользкие от крови пальцы норовили разжаться, в дрожащий руках не осталось силы... С шумом вдохнув и выдохнув, Гилберт закрыл глаза. И отпустил.

***

Адель не помнила себя от волнения. Пусть она всю ночь злилась на графа и рыдала в подушку, но когда прибежал Мэриан и объявил, что с Гилбертом стряслась беда, разум ее как будто помутился. Она не помнила, как ей удалось отделаться от фрейлин. Кажется, пришлось устроить скандал, придравшись к какой-то мелочи, накричать на них в истерике, чтобы прогнать. Они смотрели на нее, как на помешавшуюся... Совсем как вчера, когда принцесса вдруг объявила, что разрывает помолвку, что не останется в ярмарочном городке – и сорвалась среди ночи, вернулась во дворец, не поставив в известность даже отца...

Мэриан торопил ее, сам дрожа от испуга. Принцесса только накинула старый плащ, в котором она выходила в город, когда хотела остаться неузнанной, и поспешила на площадь ратуши.

***

Когда наперерез ему пронеслась изумрудная молния, подхватила, забросила на спину – Гилберт машинально ухватился за гребень на загривке, прижался к огромной шее.

– Почему ты не улетела?!

– Разве я могла?

Для разворота потребовалось сделать широкий круг над площадью, она вихрем пролетела над пораженной толпой, едва не задевая головы поджатыми лапами. Задерживаться здесь хоть на миг было смертельно опасно. Сильг взмахнула крыльями, рванула вверх, в высоту... Но выстрелившие сети распахнулись в воздухе, опутали крылья. Дракониха задергалась в сетях – мгновенно натянулись веревки, Сильг рухнула на мостовую. От удара Гилберт не сумел удержаться, его отшвырнуло далеко в сторону. Толпа с воплями отхлынула волной от него, боясь не то что помочь, но приблизиться.

– Держите эту тварь крепче! – скомандовал аббат Хорник, довольно потирая руки. Заполучить в свою коллекцию еще и дракона? Определенно нынче Небеса благосклонны к своему недостойному рабу! Аббат уверился в этом, едва заметив над городом тень огромной ящерицы.

Подручные аббата крепко опутали рвущуюся Сильг сетями и веревками, даже раздобыли цепь для удавки. Городская стража помогала монахам, вовсю орудовала своими пиками, тыкали в чешуйчатые бока.

– Хотите взять чудовище живьем? – К аббату присоединился барон дир Ваден, взглянул на незваного союзника с высоты седла с плохо скрываемым раздражением. Он тоже был бы не прочь обзавестись собственным драконом – да только церковник опередил. Но не оспаривать же право на "охотничий трофей" в присутствии королевского судьи, который так некстати увязался следом, ужасаясь происходящему.

– Живая тварь занимательнее дохлой! – как само собой разумеющееся сообщил аббат. – А вы почему медлите? Разве не желаете заняться вторым исчадием преисподней? – кивнул он на пытающегося подняться с земли графа.

В ответ барон оскалился хищной ухмылкой и стегнул коня.

Гилберт не мог встать, его мотало из стороны в сторону, перед глазами всё плыло, вся площадь крутилась каруселью. Но он видел, как билась в сетях Сильг! Он не мог подняться с колен, но он вскинул руку, зашептал заклинание – и веревки, опутавшие дракониху, вспыхнули, стали лопаться одна за другой. Несколько монахов с криком бросили концы, затрясли обожженными руками. Но другие накинули новые веревки, а огонь угас, больше не подчиняясь воле некроманта. Кто-то выставил встречное колдовство, заблокировавшее и без того ничтожные силы чернокнижника...

В тот же миг всадник налетел на графа, опрокинул наземь: Гилберт увидел мелькнувшие перед глазами подковы лошади.

– Ты жалок! Поднимайся! – рявкнул дир Ваден, осаживая вставшую на дыбы лошадь.

Щелкнула плеть, захлестнув локоть – Гилберт закрыл лицо от удара – и барон рванул на себя, вздернул его вверх с земли. Дир Ваден злорадно расхохотался: приятно посмотреть, в таком беспомощном состоянии сейчас его враг! Он грубо подхватил мальчишку под руку, едва не выдернув плечо из сустава – и подбросил в седло перед собой, пришпорил лошадь.