Текст книги "После (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
– На самом деле это довольно частое явление, ваше величество. Не обязательно связанное с магией. Действовать на одного человека через другого…
Императора кольнула какая-то мысль, но он не успел ее уловить, потому что Гектор продолжал:
– Итак, на троих родственников служащих Комитета безопасности было осуществлено кровное воздействие кем-то из членов семьи Асириус. Определить, кем именно, невозможно, и для ареста кого-то конкретного доказательств все равно недостаточно.
– Зато достаточно для ареста всех Асириусов, – сказал Арен спокойно, и Дайд понимающе кивнул, ничуть не удивившись. – Я дам тебе приказ на арест всех, кто носит эту фамилию. На обыск, допрос и задержание в течение… скажем, трех месяцев. До выяснения обстоятельств или признания кого-либо из членов семьи. Думаю, они станут первыми, кого я лишу титула… но пока это не надо озвучивать. Пока просто арестовывай. – Гектор поклонился, и Арен добавил, чувствуя себя довольным, как сытый тигр: – Молодец.
* * *
Весь день София ждала императора. Она играла с детьми, купалась, лепила песочный замок – точнее, домики вокруг него, сам замок уже был готов, – а сама все время косилась на браслет связи и гадала, придет ли Арен.
Он пришел, когда Виктория и Вано плавали вместе с детьми, а София и ее мама загорали на лежаках. Возле них в этот момент стоял один из слуг – молодой парень лет двадцати убирал пустые бокалы из-под коктейлей, – и как только София увидела возникающие неподалеку стены пространственного лифта, ее вдруг осенило.
Ревность! Можно же использовать ревность! Она прекрасно помнила, как злился отец на маму, если она слишком уж любезничала с кем-то из посетителей лавки. Сначала бурчал, а потом извинялся перед Синтией, которая начинала его ругать. Так, может…
София резко развернулась лицом к слуге, когда Арен вышел из лифта, и громко поинтересовалась, улыбнувшись во весь рот:
– А вы не хотите искупаться?
Парень вытаращил глаза и посмотрел на Софию так, словно она предложила ему раздеться.
– Вряд ли вам нельзя плавать, – продолжала она, ощущая себя полной идиоткой, и чуть рассердилась, вместо ревности почувствовав от Арена волну веселья. – Вы уже второй день тут носите нам вкусности, пора бы немножко расслабиться.
Да, судя по взгляду, расслабляться молодой человек не желал совсем. А заметив императора, и вовсе испугался.
– Добрый вечер, ваше величество, – выдохнул он, чуть побледнев, и бокалы на подносе нервно задрожали. – Желаете что-нибудь?..
Удивительное свойство эмпатия. По лицу Арена ничего нельзя было понять, но София ощущала, насколько же он хочет рассмеяться.
– Я – нет. А вот вам предложили поплавать. Можете отлучиться в море, я не против, – сказал император невозмутимо, и София рассердилась еще больше – специально ведь ее дразнит! – Составите компанию моей аньян.
– Извините, ваше величество, – ответил парень вежливо и опустил глаза. – Но я на работе. В мои обязанности не входит плавание. Я могу принести коктейль или убрать посуду.
– Хорошо, – кивнул Арен, и Софию окатило его довольством. – Тогда иди.
Слуга, позвякивая пустыми бокалами на подносе, быстро удалился, и как только он отошел на приличное расстояние, император фыркнул:
– Кажется, тебя отшили, Софи.
Ему было весело. И ни капли ревности, ни капли!
– Пойду-ка я тоже поплаваю, – сказала Синтия, поднимаясь с лежака. – Заодно сообщу детям, что вы пришли, ваше величество. А то они далеко отплыли, не заметили.
– Сообщите, – кивнул император иронично. – Пусть возвращаются на берег.
Синтия убежала, напоследок понимающе посмотрев на дочь, и, нырнув в воду с разбега, стремительно поплыла вперед – туда, где виднелись головы остальных. Еще вчера вечером они обнаружили в этом месте небольшую мель – море нанесло песок, и там можно было ходить даже детям. Рози назвала эту мель «островок».
– Сердишься, – проговорил Арен негромко, глядя на Софию с прежним весельем. – Так забавно. Меня будто надувают воздухом изнутри.
Она поджала губы и откинулась на лежаке, с удовольствием заметив, как Арен изучает ее фигуру почерневшими глазами, и эмоции его вспыхнули страстью.
– Я просто думаю исполнить завет Матильды.
– Завет? – повторил он, чуть нахмурившись. – Какой еще завет?
– Завести себе любовника, – произнесла София, улыбнувшись, и сняла по одной с плеч лямки купальника. – Служанка твоей жены советовала мне сделать так еще в самом начале, чтобы избежать проблем. Не знаю уж, по чьему приказу она так говорила…
– Матильда подчиняется моим приказам, – сказал Арен резко. Страсть его усиливалась. – Я ей ничего подобного не говорил, и Виктория вряд ли додумалась бы. Думаю, это была инициатива Матильды.
– И вполне разумная инициатива, – прошептала София, вложив в эту фразу все обольщение, на которое была способна. – Я думаю, пришла пора воспользоваться ее советом. В конце концов, так всем будет лучше, верно?
Арен смотрел на нее, по-прежнему хмурясь, и от его чувств мурашки бежали по телу, и так хотелось, чтобы он прикоснулся… Как вчера, под водой…
– Дразнишь, – усмехнулся он, сжав кулаки – и София, посмотрев туда, поняла, что Арен так погасил свое пламя. – Рискуешь, Софи.
– А что я такого сказала? Ты сам утверждал, что мне нужен муж. Вот, начну искать. Или у тебя есть подходящая кандидатура?
Защитница, как она смеет так с ним разговаривать?!
Эмоции захлестывали, София уже захлебывалась в них, не осознавая, где ее, а где – Арена, она ощущала все и сразу – желание, раздражение, злость, любовь, досаду, нежность…
Ну же, скажи, что ты передумал. Скажи!
– Это ведь не в твоем характере, счастье мое, – выдохнул император, и по его рукам пробежался огонь. – Такое поведение. Поэтому не дразнись. Не надо устраивать спектакли, ведь я все равно знаю, какая ты и на что способна, а на что – нет.
– А я возьму и изменюсь.
Он улыбнулся и покачал головой.
– Приходи ко мне вечером, – попросила София жалобно. – Пожалуйста. Я очень скучаю.
– Я не могу, – ответил он, и ее кольнуло горьким сожалением. – Прости. – Арен развернулся и пошел навстречу детям, которые уже плыли к берегу, попискивая от радости.
София, натянув лямки купальника обратно на плечи, села и вздохнула, глядя на то, как император обнимает и целует Агату с Алексом.
– Тогда я сама к тебе приду, – прошептала она почти неслышно и решительно сжала кулаки. – Сама.
* * *
Император побыл на пляже около двух часов, избегая общества Софии на всякий случай – нет, сорваться он не боялся, опасался лишь фантазий и ревности Виктории, если она вдруг заметит, что он слишком уж стремится быть рядом с их аньян. Хотя и в целом надо бы держаться подальше.
Арен не представлял, как ему сдержать слово, данное Вано. Как выдержать и не сломаться. К Софии тянуло неимоверно – и душой, и телом, и он сдерживался изо всех сил, и это было еще сложнее, чем в то утро, когда Эн и Валлиус пропускали через него ток. Гораздо сложнее. То, что они делали с ним, Арен не считал пыткой, а вот то, что он делал сам с собой, отказываясь от Софии, именно пыткой и было.
Защитник, за что ему все это? И как он умудрился полюбить второй раз, если отец рассказывал, что Альго способны любить лишь однажды? Неужели отец ошибался? Или ошибался сам Арен, полагая, будто любит Агату Арманиус?
Нет, он любил ее. И после того, как она погибла, ему было очень плохо, его разрывало от боли. Вот только… когда умерла София, было еще хуже. Но дело тут, скорее всего, не в чувстве Арена, а в разнице между этими двумя девушками. Агата его никогда не любила, а София… София любила так, что он, ощущая эту любовь, полюбил и сам. Смотрелся, словно в зеркало, не понимая… пока она не умерла. С Агатой такого никогда не было, она оставалась отдельным человеком, Арен не чувствовал ее частью себя. София же ощущалась и телом, и душой, как свое, родное, неотделимое. Даже когда она не была к нему пришита, а теперь уж особенно.
Но приближать ее к себе нельзя не только потому что он обещал Вано, но и потому что это опасно для жизни Софии. От императора лучше держаться подальше. Как правильно сказал Гектор когда-то – теперь у Арена три слабых места, и, не попав в Агату, могут попытаться ударить куда-нибудь еще.
Вернувшись во дворец, император поужинал вместе с Викторией и детьми, а затем, оставив их, направился в свой кабинет – на встречу с Эн и Роном Янгом, которые с сегодняшнего вечера планировали вновь начать штудировать содержимое секретной комнаты и заниматься разгадкой тайны родовой магии.
Император услышал голоса этой парочки сразу, как вышел из камина. Эн и Рон что-то горячо обсуждали, замолчав, как только он подошел к двери, и поднялись из-за стола.
– Добрый вечер, ваше величество, – сказали они хором, и Арен кивнул.
– Садитесь. У вас есть для меня какая-нибудь информация?
– Я хотел поделиться с вами своими умозаключениями, – проговорил Янг, опускаясь обратно на место и возбужденно сверкая глазами. – Хотел еще в субботу, но Эн не дала, сказала, вам не до того.
– Пожалуй, – усмехнулся император, прислоняясь к дверному косяку и складывая руки на груди. Да, если бы артефактор полез к нему с родовой магией в субботу, живым мог бы и не уйти.
– Эн позвала меня в тот день, чтобы попросить сделать связные иглы, – продолжал Рон взволнованно. – И заодно показала абсолютный щит. И как только я его увидел, подумал – Геенна может быть таким щитом!
Император непонимающе нахмурился, чувствуя себя маленьким мальчиком на первом уроке магии.
– Рон имеет в виду сходство в истории и механизме создания, – пояснила Эн. – Абсолютный щит возникает, когда маг хочет защитить то, что ему дорого. И Геенна возникла по этой же причине. Только магов было много.
– Да, – кивнул Рон. – Возможно, было придумано специальное заклинание именно на основе принципа возникновения и работы абсолютного щита. Думаю, в этом есть смысл – все же и в случае с Геенной пришлось отдавать жизнь, точнее, множество жизней. И не исчезает она по той же причине, по которой не исчезал абсолютный щит вашей аньян. Геенну кто-то держит.
– Император Альганны? – догадался Арен, и Янг вновь кивнул, добавив:
– И я предполагаю, что это удерживание каким-то образом осуществляется через Венец.
– Однако по-прежнему непонятно, как это все связано с родовой магией, – пожала плечами Эн. – Да, допустим, Геенна есть множество абсолютных щитов, которые удерживаются через Венец. Но при чем тут кровная родовая сила аристократов? Она-то что такое и как получилась? В общем, ваше величество, я еще раз прошу у вас разрешения на то, чтобы рассказать Рону обо всем случившемся с Софией.
Так он и знал. Естественно, Эн желала поделиться с Янгом своими открытиями, да Арен и сам понимал, что это необходимо сделать, но демонски не хотелось впутывать сюда Софию. Однако скрывать от Рона настолько важную информацию все же было неправильно.
– Рассказывай.
Эн вздохнула, ощутив отчетливое облегчение, и быстро, словно опасаясь, что император передумает, выпалила, повернувшись к артефактору:
– На следующее после возвращения утро у Софии проснулась родовая магия.
Янг хмыкнул, совершенно не удивившись.
– Я предполагал, что так может случиться. Все же это практически перерождение… Значит, нам необходимо понять, какие условия позволили Софии обрести родовую магию.
– Понять, может, и необходимо, – проворчала Эн. – Но эти условия неповторимы. По крайней мере я это повторять точно не намерена. Наши с тобой умозаключения останутся лишь умозаключениями – экспериментальной базы никакой не будет, если не считать Софию. Но один эксперимент – это не база.
– Не база, но хоть что-то. Это же первый случай, когда родовая магия пробудилась у не-аристократа, да еще и у взрослого!
– Там не только родовая магия пробудилась, – продолжала Эн, бросив косой неуверенный взгляд на Арена. – София еще вдобавок теперь в огне не горит. Из-за того, что она пришита к его величеству, пламя воспринимает ее частью императора и не трогает.
Вот тут Рон удивился.
– Ничего себе! Чудо какое-то. А что насчет эмпатии? – артефактор с интересом посмотрел на Арена.
Говорить было физически больно, но скрывать император не стал – рассказывать надо либо все, либо ничего.
– София чувствует мои эмоции. Только мои, больше ничьи, слава Защитнику.
Рон и Эн одновременно открыли рты и стали похожи друг на друга, словно близнецы.
– Чувствует ваши эмоции?.. – выдохнула в конце концов Эн. – С ума сойти…
– Мне очень интересно, почему именно так, – признался Арен. – Почему она не стала эмпатом, как я, или ее эмоции не закрылись для остальных Альго, как мои. Это кажется мне более логичным.
– Нет, – помотал головой Рон, взъерошивая волосы на макушке, – такого быть не могло, потому что София не переняла вашу родовую магию. Понимаете, у нее не появилось свойств крови, присущих Альго. Огонь не трогает ее по той причине, что озвучила Эн – София к вам пришита, она как… ваша третья рука, что-то вроде этого. А эмпатия… С того момента, как София проснулась, она виделась с кем-то из Альго, кроме вас?
– Только с Агатой. Дочь ее чувствует.
– Ясно. Я думаю, ваши родственники будут ощущать девушку не так ярко, как раньше, но совсем ее эмоции для них не исчезнут. Да, София к вам пришита, но она все же – не вы, а отдельный человек, поэтому… скажем так, ваша личность будет отбрасывать на ее эмоции тень, что затруднит эмпатию для остальных Альго. Пока это всего лишь теория, конечно…
– Проверим, – кивнул император. – Спрошу потом у Анны или Арчибальда.
– Мне больше интересно, почему эмпатия у Софии проявилась именно по отношению к его величеству, – протянула Эн задумчиво. – Я согласна насчет тени и того, что другие Альго теперь будут ощущать Софию нечетко, но вот то, что она чувствует Ар… то есть, его величество… странно. У тебя есть версии, Рон?
– Есть, – сказал Янг, почему-то опустив глаза. – Но я не уверен, что мне не лучше будет промолчать.
– Говорите, – приказал император спокойно. – Что бы вы ни сказали, я не стану вас испепелять.
– Тогда ладно, – усмехнулся Рон и вновь поднял голову. Эмоции его были наполнены пониманием, а еще почему-то сочувствием. – Эн дала мне все официальные документы по процедуре возвращения Софии, и я, изучив их, могу сделать однозначный вывод, что это все – полная ерунда. Ну хорошо, – он поморщился и махнул рукой, – не полная, и не совсем ерунда – это просто не совсем правда. Да, ток вы должны были использовать, но уровней, указанных Эн в отчете, я уверен, было недостаточно для того эффекта, что мы имеем сейчас. Абсолютный щит возникает в момент опасности, значит, и возвращаться в исходное состояние человек должен если не при угрозе жизни, то хотя бы при угрозе перелома контура.
– Так я и знала, – фыркнула Эн. – Знала, что ты догадаешься. Я ведь тебе столько всего рассказывала про свою работу…
– Это еще не все. Хорошо, тело вернули, к императору пришили, чтобы не исчезало, сознание пробудили… А с жизнью-то что? Ведь именно по этой причине в первую очередь абсолютный щит – невозвратное заклинание.
Конечно, отсутствие тела тоже важно, но жизнь важнее. Жизнь отдана другому человеку, все, нет ее. В момент перерождения София не умерла, потому что ее держал император, питая своей жизненной силой. Но как только отпустил бы – все, смерть. Значит, не только Софию пришили к вам, ваше величество, но и вас – к ней. Вы отдали ей часть жизни.
– Умный мальчик, – усмехнулся Арен, глядя Рону в глаза. – Далеко пойдешь.
– Я стараюсь, – кивнул Янг серьезно. – Запечатайте это знание, если хотите.
– Обязательно.
– Я считаю, не стоит удивляться тому, что София ощущает ваши эмоции. Вы отдали ей жизнь, а жизнь – это намного больше, чем просто цифры. Вы… как бы… – Рон, к удивлению императора, слегка порозовел. – Как бы открыли ей себя. Вы добровольно отдаете Софии не только жизненную силу, но и эмоции.
– Точно, – выдохнула Эн обрадованно. – Не она их ощущает, а его величество отдает. Точно же!
– Если научится ставить эмпатический щит, сможет закрыться. Или вы сами закройтесь, ваше величество…
Арен улыбнулся. Закрываться? Ну уж нет.
– Разберемся.
* * *
Вечерняя прогулка по пляжу вышла немного грустной, ведь на следующий день с утра нужно было переноситься обратно в Граагу. В девять София должна быть у наследников, Вано – в комитете, а Синтия и девочки – дома. У Элизы заканчивались «каникулы», которые устроила ей мама, отпросив из школы на пару дней, а Рози с понедельника вновь должна будет ходить в детский сад.
Поэтому все печалились, и София чувствовала себя предательницей, втайне радуясь, что возвращается во дворец. Так она сможет быть ближе к Арену. Глупо – видеть его чаще все равно не получится, он же работает целыми днями, но… хотя бы она будет рядом. Только бы он не закрылся, не отсек ее, предоставив возможность общаться лишь с одной Викторией!
После ужина вместе с Софией в ее комнату поднялся Вано, сказав, что им нужно поговорить, и как только они оказались наедине, Вагариус пояснил:
– Я хотел пообщаться с тобой по поводу родовой магии.
– Ох, – она улыбнулась, – а я думала, почему ты все молчишь…
– Тебе нужно было отдохнуть, Софи, – сказал Вано, ласково поглядев на нее. – Я и сейчас не собираюсь ничему учить тебя, просто хотел спросить… ты сама ощущаешь ее?
– Нет, прости. Император объяснял, что это сила крови, надо сосредотачиваться не на энергетическом контуре, а на крови, но я не понимаю. Я чувствую энергетический контур, но совершенно не чувствую свою кровь.
– Аристократия обладает родовой магией с рождения, поэтому мне сложно сказать, как ты должна ощущать ее, – вздохнул Вано. – Но давай попробуем кое-чему поучиться… допустим, с понедельника.
– Ты думаешь, я смогу строить твой родовой щит?
– Сможешь, Софи. Да, кстати, – Вагариус вытащил из кармана брюк тонкую серебряную цепочку. – Подставляй шею, застегну. Это новый амулет с моими щитовыми чарами взамен… сгоревшего.
София послушно развернулась, и когда Вано застегнул на ее шее амулет, тихо произнесла:
– Мне жаль, что медальон твоей матери сгорел.
– Ничего, – Вагариус обнял девушку. – Он сослужил свою службу, Софи. Да и вечных вещей на свете не бывает… если только Венец Альго, и то я не уверен.
После ухода Вано София некоторое время сидела на кровати и собиралась с духом.
Ей было не по себе. Во-первых, она не привыкла переноситься куда-либо без приглашения, во-вторых, переноситься в камин она не привыкла тем более, в-третьих, это может очень не понравиться Арену, и в-четвертых… А есть ли у нее вообще координаты для переноса?
София, нахмурившись, полезла в браслет связи, где хранился план дворца. Только раньше на нем никаких координат не было – схема и схема, мало ли, заблудишься. Но теперь, поскольку император дал ей доступ на переносы через камины, координаты на плане имелись.
София, чувствуя, как рьяно колотится сердце в груди, прокрутила план на экране до парадного этажа, нашла комнату Арена – и чуть не застонала от облегчения. Да! Есть координаты камина в его гостиной!
Она встала и тряхнула руками, пытаясь расслабиться, но не получилось.
Ладно, Арен ее в любом случае не съест, главное – не напортачить с пространственным лифтом от волнения. Строить их София умела, но не любила – пространственная магия давалась ей тяжело, в отличие от иллюзорной или щитовой.
Глубоко вздохнув и поведя плечами, София начала строить лифт.
* * *
На этот раз Виктория даже не пыталась задержать Арена – она покорно и спокойно отпустила его, пожелав доброй ночи. В эмоциях жены было много грусти, но не злость и не ревность.
Надо, наверное, поговорить с психотерапевтом, узнать, по какой причине изменения настолько резкие. Может, Силван Нест сможет объяснить это научно, и окажется, что Арен зря переживает, и такие контрастные перемены в поведении – это нормально?
Вернувшись в свои покои, император успел только выпить воды и снять рубашку, собираясь идти в ванную, когда огонь в камине вдруг ярко вспыхнул и заискрился.
От удивления Арен застыл на месте, не зная, что и думать. Ему кажется? Наверное, он просто переработал, вот и мерещится…
Но потом в огне начал проступать контур человеческого тела – женского и очень знакомого, – а следом за этим Арен ощутил волнение и страх.
– Софи… – прошептал он обескураженно, глядя на то, как она выходит из пламени, дрожащая и смятенная, и смотрит на него испуганными глазами. – Защитник, ты в порядке? – Император подошел ближе и коснулся ладонью щеки девушки. – Не обожглась?
– Нет, – она неуверенно улыбнулась и потерлась щекой о его ладонь. – Просто впервые я перенеслась не на улицу или в помещение, а в камин, и вокруг был только огонь. Непривычно и не по себе. Но он меня не трогает.
Безумно хотелось наклониться и поцеловать ее, но Арен сдержался.
Завтра надо будет закрыть ей допуск на перенос в его покои, чтобы такое больше не повторялось.
– Я рад, что ты цела, Софи. Я сейчас перенесу тебя обратно.
Она решительно помотала головой, сделала шаг вперед и, прижавшись, положила теплые ладони ему на грудь.
– Не надо, – проговорила она тихо, коснувшись мягким дыханием его кожи. – Я хочу быть с тобой. Не потому что ты отдал мне свою жизнь. И не потому что мне тебя жаль. Я хочу быть с тобой, потому что люблю.
– Софи, – Арен криво улыбнулся, – я тоже тебя люблю, именно поэтому я не хочу, чтобы ты страдала.
– А сейчас я меньше страдаю? – возмутилась она, прижимаясь крепче. – Арен, мне не станет легче, если ты откажешься от меня. И тебе не станет.
– Обо мне речи и не идет.
Защитник, где взять силы, чтобы оттолкнуть ее?
И как сделать это так, чтобы не ранить смертельно?..
– Я хочу быть с тобой, – прошептала София, приподнимаясь и целуя его в подбородок, в щеки, в уголки губ. – Мне не важен статус… Какая разница, если я всегда буду знать, что ты меня любишь? Это главное.
– Софи… – Арен осторожно обхватил ладонью ее затылок, заставляя посмотреть в глаза. И замер на секунду, увидев в этом взгляде уверенность в собственной правоте. – Ты сама когда-то говорила – как я буду после этого общаться с твоей женой и детьми. В тебе сейчас сильно желание отдать мне долг жизни. Подумай! Завтра тебе придется увидеть и Викторию, и Агату с Александром. И если ты сейчас останешься здесь…
– Разве в твоих отношениях с женой и детьми изменится хоть что-то, если я останусь? – произнесла София, не отводя взгляд. Ничто не дрогнуло в ней после этих его слов. – Разве ты перестанешь любить их? Или не любить ее? От меня совсем ничего не зависит.
– Со временем Агата с Алексом догадаются, – продолжал Арен, желая найти хоть какую-то болевую точку, чтобы София раздумала и ушла сама, – и могут начать презирать тебя.
– Пусть. Хотя я в этом сомневаюсь, они ведь эмпаты и должны разобраться, что я люблю тебя. Как за любовь можно презирать?
Спокойная уверенность в эмоциях, чистейшее понимание. Кажется, она успела подумать обо всем, прежде чем прийти сюда.
– Софи, – простонал Арен почти с отчаянием, понимая, что аргументы катастрофически быстро заканчиваются, – ты ведь не сможешь выйти замуж, понимаешь?
– Конечно, – она спокойно кивнула. – Я и не желаю выходить замуж за человека, которого не люблю. А тот, кого я люблю, занят. Значит, буду незамужней.
– А дети? Разве ты не хочешь детей? – выдохнул он, пытаясь нащупать хоть тень неуверенности в ее эмоциях – но неуверенности там не было. Ни капли. Даже после этих слов.
– Детей надо заводить не просто так, чтобы они были, – произнесла София твердо, потянувшись к губам Арена и обхватывая ладонями его лицо. – Дети должны быть от человека, которого любишь. – Она на секунду смело прижалась к его губам, а потом продолжила с отчаянной горячностью: – Я сделаю так, как ты захочешь. Так, как ты скажешь. Если ты захочешь, я рожу тебе детей… Но выходить замуж просто для того, чтобы быть чьей-то женой и матерью, я не стану.
София ласково касалась его лица, и Арен ощущал ее трепетную нежность, и сам дрожал от желания. Все тело давно горело, словно охваченное огнем, и сердце билось о ребра так, что он с трудом дышал.
– Я обещал Вано, – шепнул он, не выдерживая и начиная целовать Софию – сначала щеки, потом шею. – Обещал, счастье мое…
– Вы оба решили все за меня, – выдохнула она, сжав ладонями плечи Арена, и запрокинула голову, позволяя ему целовать дальше и глубже. – Не спросили, чего хочу я. А я хочу быть с тобой. Вано поймет когда-нибудь, что я не смогу быть счастливой вдали от тебя.
У императора закончились аргументы, да и в голове уже не было мыслей – только огонь.
София дрожала в его объятиях, когда он расстегивал платье, но дрожь эта принадлежала не страху, а нетерпению. Арен ощущал, как ее эмоции вливаются в его, смешиваются, проникают друг в друга, становясь единым целым, и сомнения исчезали, растворялись, вытесненные любовью и желанием быть вместе.
– Софи… Будет немного больно.
Она улыбнулась, глядя на него сияющими от счастья глазами.
– Тебе тоже.
… Арен проснулся на рассвете, когда солнечные лучи коснулись ладони лежащей рядом девушки и, пощекотав любимые пальцы, двинулись выше, к запястьям. Скользнули по одеялу, чуть не утонув в нем – и наконец заискрились, заиграли, достигнув разметавшихся по подушке рыжих волос.
Хоть бы не проснулась.
София не проснулась, только вздохнула спокойно – и повернулась на другой бок, прячась от солнца. Арен осторожно накрыл одеялом обнаженное плечо и застыл, вспоминая случившееся.
Всю ночь он горел в собственном пламени, не в силах обуздать его. Всю ночь ласкал Софию и соединялся с ней, и все ему было мало, хотелось еще, еще, и еще… И быстрее, и сильнее, и глубже, и если бы не ответное желание Софии, не их совместное нетерпение, он подумал бы, что сделал ей слишком больно. Но она отражала чувства Арена, как зеркало, принимая его и телом, и душой, и от ощущения целостности самого себя он сходил с ума, чувствуя абсолютное, почти неприличное счастье.
Столько света и радости… Как он жил без этой девушки раньше?
– Арен… – прошептала София, не открывая глаз. – Поцелуй меня.
Он засмеялся, придвигаясь ближе и подминая ее под себя.
– Я думал, ты устала.
– Не больше, чем ты…
