Текст книги "Миллениум. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анна Чарова

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Я вручила ей все, что принесла. Она выбрала топик, как мы и планировали, он подчеркнул ее грудь и талию. Только вместо джинсов она решила надеть короткую пышную шифоновую юбку. Я помогла сделать ей «пальму» на голове и немного подкрасить ресницы.

– Ну все! – Таня подошла к зеркалу и послала сама себе воздушный поцелуй, – я – богиня!

Она хихикнула и еще раз оценила себя взглядом. Потом осмотрела меня так, словно пыталась понять, составлю ли я ей конкуренцию, спустилась взглядом на мою грудь и успокоилась.

До семи оставалось десять минут, мы обулись, закрыли квартиру и направились к дедушке‑Ленину.

Издали мы увидели двух парней, один держал огромный букет белых роз. Таня остановилась и вцепилась мне в руку.

– Ой, мамочки! – ее щеки вспыхнули, дыхание участилось. – Какой он! Держите меня…

Я подтолкнула ее вперед.

– Не боись! Я с тобой.

Мы подошли ближе. Заметив нас, Женя сверкнул голливудской улыбкой.

– Здравствуй, Несмеяна! Надеюсь, эти цветы помогут тебе улыбнуться, – он протянул розы Тане.

Она поблагодарила, засмущалась и уткнулась носом в цветы.

– Ой, как пахнут! С ума сойти!

Автоматический детектор прекрасного, встроенный в мою голову, оценил моего кавалера, худощавого брюнета спортивного телосложения, как симпатичного.

– Привет. Я – Игорь, – представился он, скользнул по мне взглядом и углубился в свои мысли.

– Алена.

Двинулись мы в сторону Ореанды. Прежняя я умерла бы от страха и смущения, я нынешняя старалась смотреть на ситуацию сверху и понимала, что парень отбывал время, как и я. Таня с Женей под ручку шли впереди, она весело щебетала, он слушал, иногда кивая и поддакивая. Я наблюдала за ними, особо не обращая внимания на своего молчаливого кавалера.

– У тебя такие красивые волосы, – проговорил он невпопад, – давно отращиваешь?

– Не помню, наверное, всю жизнь, – честно призналась я, – спасибо за комплимент.

– Ты в каком классе? – решил продолжить беседу Игорь.

– В десятый перешла. А ты?

– Я в техникуме учусь, в Днепропетровске. Сюда мы с друзьями отдохнуть приехали. Жеке родаки хату купили, ну и нам сейчас по кайфу.

Так. Значит, Женя – мажорчик. Моя ровесница обрадовалась бы, а я насторожилась. Надо сказать Тане, чтоб была осторожнее.

Женя остановился напротив входа в пиццерию. Она открылась совсем недавно – в подвале дома прямо в центре набережной.

– Девчонки, пиццы не хотите? – предложил он.

У Тани загорелись глаза. Конечно, после борща, который она ест всю неделю, это лучшее предложение, поступившее ей после моего дня рождения. Она посмотрела на меня умоляюще.

– Почему бы и нет, – пожалела я подругу, и, пропустив их вперед, мы с Игорем спустились в небольшое помещение. Для нулевых здешний антураж оказался вполне приличным: стены из грубого кирпича, темные балки под потолком, массивные деревянные стулья, теплый приглушенный свет. И музыка интересная – кантри‑блюз, а не «Ну где же вы, девчонки?», которую я знала наизусть, потому что от нее было не скрыться.

Несмотря на будний день, было достаточно людно. Пока мы проходили к понравившемуся столику, Женя поздоровался как минимум с тремя компаниями. Да он звезда! Девушки провожали его голодными взглядами и косились на Таню, а она просто сияла от счастья.

Мы с Таней сели рядом, Женя и Игорь напротив нас, спиной к барной стойке. Мы заказали пиццу и томатный сок, парни – по бокалу пива. Женя взял Таню за руку и, поглаживая запястье, рассказывал, как они с друзьями ездили на Ай‑Петри на фуникулере. Игорь молчал, иногда поглядывая на меня. Я чувствовала себя, как наш папа в походе – надзирателем. И вроде все хорошо, то, что‑то меня смущало. То ли Женино слишком приторное обаяние, то ли просто опыт прошлой жизни отучил доверять людям.

Женя отвлекся на Игоря, рассказывая о новой машине своего отца, и тут брови Тани поползли вверх, а глаза стали, как у испуганной белочки. Она, не поворачиваясь, ущипнула меня под столом за ногу.

Я тихонько пискнула, но из‑за играющей музыки меня не услышали.

– Ты чего? – прошипела я, придвигаясь к ней поближе.

Она показала взглядом на официанта, несущего заказ, и опустила голову так, чтобы ее сложно было узнать.

К нашему столику приближался Андрюха‑Сюткин в ковбойской шляпе и сапогах, с пиццей и соком на подносе. Я разулыбалась. Парень остановился, вглядываясь в наши лица, судя по всему, вспомнил, но сделал покер‑фейс и подал нам заказ, раскладывая приборы. Так и крутилось на языке «Привет, Андрей», но я его пожалела.

– Приятного аппетита, – учтиво пожелал он, бросив взгляд на Таню.

Она как ни в чем не бывало заигрывала с Женей.

Мне стало смешно, но я сдержалась. Мир, все‑таки тесен, а Ялта – тем более, все друг друга знают. Интересно, как матери удалось так долго скрываться?

По лестнице спускались нерусский хохотун, похожий на турка, смуглый, тощий, с монобровью, краснощекий парнишка в жилетке, напоминающий пингвина, длинноволосая шатенка модельной внешности, одетая в кожаные шорты и обтягивающую белую майку. Она взглянула на нас и просияла:

– Ой, Жека! Какие люди!

Обойдя наш столик, красавица окинула нас взглядом, как требовательный покупатель – товар на рынке. Сначала рассмотрела Таню, потом – меня. Почему‑то стало неприятно, как на приеме у гинеколога. Затем девушка подошла к Жене сзади и положила руки ему на плечи, он обернулся и представил гостью:

– Девочки, это Рита – моя сестра.

Перед «сестрой» скользнула мгновенная, но очень странная пауза. Рита натянуто улыбнулась.

– Похожи? – обратилась она к Тане, подставляя свою щеку к его.

– Вроде похожи, – согласилась подруга и принялась за второй кусок пиццы. Рита отошла к своей компании, но вскоре вернулась к нам.

– Вы не будете против, если я с вами посижу? Давно брата не видела.

Не дожидаясь приглашения, она села за край стола с моей стороны.

Глава 21
Не обижай,не обижай, жених, девчонку‑малолетку

– Ну, давайте знакомиться, – предложила Рита, разглядывая меня и Таню. – Женя, представь‑ка подруг, а то неудобно получилось, меня представили, а их – нет.

– Ой, да, извини, – поспешил исправиться Женя, – это Танюша, а это – Алена.

Судя по всему, Игоря она знала, потому как он остался непредставленным.

Рита заказала бутылку белого сухого вина и сырную тарелку. Какое‑то время она сидела молча, потягивая вино из бокала. Её взгляд скользил то по Тане, останавливаясь на её декольте, то по моей пояснице, прикрытой волосами. То и дело она поднимала глаза на Женю, улыбаясь по‑Джокондовски, уголками рта. и поглаживая пальцем ножку бокала. Она обратилась ко мне первая:

– Алёна, ты ещё учишься?

Я молча кивнула, продолжать с ней разговор категорически не хотелось.

– А ещё чем занимаешься? – продолжила она допрос.

– Готовлюсь стать известной пианисткой, – отрезала я и уставилась на кактус возле нашего столика.

Хозяева стилизовали заведение под Дикий Запад, и тут в изобилии произрастали кактусы всех форм и размеров, агава и юкки.

– Обалдеть! Наверное, круто играешь? – не сдавалась девушка.

– Наверное, – так же отрешённо ответила я.

– А я думала, с твоей внешностью ты где‑то в журналах снимаешься, – сделала комплимент Рита.

Я слегка напряглась, странно слышать комплименты от девушки‑модельки, попахивает лицемерием или корыстным интересом.

– А что с моей внешностью не так? – мой вопрос прозвучал достаточно грубо.

Рита сделала вид, что не заметила моего раздражения. Как мягко стелет! Кто ты такая, девочка?

– Наоборот, все так, – выкрутилась она, – очень редкая и необычная внешность. Поверь, я, как истинный ценитель настоящей красоты, могу тебя заверить.

Я продолжила молча изучать колючую флору заведения. Рита пару секунд помолчала и снова начала приставать:

– А подруга твоя? С тобой учится? Надо же мне знать, на кого запал мой братик.

Она начала меня раздражать. Все‑таки я меняюсь, раньше не замечала за собой нетерпимости к людям на ровном месте. Оказывается, есть те, от кого хочется бежать без оглядки, и Рита – одна из них.

– Рита, сама у неё спроси. Далеко ходить не надо – вот она, рядом.

Она, заметив моё недовольство, ненадолго замолчала.

Голубки вовсю ворковали: Женя заботливо убрал со лба хохочущей Тани выбившуюся прядь волос, Игорь поглядывал на часы и рассматривал фотографии ковбоев на стенах. Слава Богу, я ему не понравилась.

Рита снова проснулась.

– Вы с подругой такие разные, – заметила она, слегка коснувшись моих волос, – она такая хохотушка, а ты молчунья. Точно говорят, что подруги не должны конкурировать.

– А мы никогда этим не страдали. У нас разные вкусы на мальчиков.

Рита засмеялась, обнажая свои белоснежные зубы.

– Знаешь, почему‑то мне кажется, мы с тобой могли бы подружиться, – проговорила она манящим голосом, все время пытаясь заглянуть мне в глаза.

Что нужно двадцатилетней девушке от малолетки? Откуда такое нездоровый интерес? Разве что лесбиянки на ум приходят. Я взглянула на часы: скоро девять. Надо бы забирать Таню домой, наверное, это будет сложно – подруга поплыла.

За барной стойкой суетился Андрюха, поглядывая в нашу сторону.

– Девчонки, а, может, вина, – игриво поинтересовалась Рита, – я могу заказать.

Таня сверкнула глазками, но встретившись с моим испепеляющим взглядом, поняла, что ещё хочет жить, и покачала головой.

– Алёна, а ты? – продолжала настаивать сестра Жени.

– Рита, мы ещё маленькие. Нам мама пить не велит, – обрубила я.

Таня аж покраснела, казалось, у нее из ноздрей вот‑вот пойдет пар. В глазах Жени читалось лёгкое разочарование.

Я наклонилась к подруге и прошептала на ухо:

– Танюш, время уже, надо домой бежать.

Она сделала вид, что не услышала, и продолжила мило общаться с Женей. Да уж, дело дрянь. Я попытала удачу второй раз.

– Тань, пойдём в туалет выйдем?

Она наконец повернулась ко мне и процедила:

– Да, пойдём сходим.

Я захватила с собой рюкзак, и мы вышли из‑за стола. Туалет был общий, всего одна кабинка, и возле него собралась огромная очередь, что неудивительно для заведения, где продают пиво. Я посмотрела на наш столик. Рита пересела поближе к Жене и что‑то шептала ему на ухо, бросая взгляды в нашу сторону. Он, то мрачнел, то улыбался, продолжая опустошать пивной бокал. Таня меня упорно не замечала, посылая ему воздушными поцелуи и рисуя в воздухе сердечки.

– Танюш, пора домой. Уже поздно. Меня больше не отпустят.

Подруга начинала раздражаться.

– Ну рыба, – взмолилась она. – Ну ещё полчасика! Он такой классный!

– Таня, я думаю, эти полчасика у тебя ещё будут. Давай сейчас домой, чтоб ни у кого не было проблем.

– Да какие могут быть проблемы? – отмахнулась подруга. – Мы спокойно сидим, всё хорошо. Ты же видишь?

– Таня, моя чуйка говорит, что что‑то тут не так, – не сдавалась я, – пожалуйста, пойдём домой.

Таня психанула.

– Алёна, я не пойму, ты что ревнуешь меня, что ли? Почему ты мне хочешь испортить вечер? Если надо, иди, я никуда не пойду.

Забыв, зачем она здесь стоит, Таня развернулась и направилась к столу.

Я поняла, что проиграла. Не вернуться домой я не могу, иначе меня лишать свободы. Бросить тут подругу тоже рискованно. Но буду надеяться на её благоразумие… Хотя о каком благоразумии может идти речь, если он только за руку её берет, она уже тает. Блин, как сложно дружить с подростком! Она воспринимает мир как девочка – хи‑хи, ха‑ха, симпатичный парень, гуляем до упаду и не расти трава! А я вычисляю риски и слежу, чтобы она себе не навредила.

Побыв в кабинке для видимости, я вернулась к столу. Таня демонстративно от меня отворачивалась.

– Ребята, было приятно с вами познакомиться, но мне пора домой, – объявила я.

Женя с Таней даже не отреагировали, Игорь мысленно возрадовался, что свободен, а больше всех огорчилась Рита.

– Так рано уходишь? Жаль.

Я проигнорировала её, обратилась к подруге:

– Тань, я, пожалуй, зайду к тебе домой и скажу маме, где ты, чтобы она не переживала.

Таня зыркнула на меня, как на врага народа.

– Зачем?

– Потому что она будет волноваться, и это не обсуждается.

Подруга закатила глаза.

– Что ж ты такая нудная? Ладно, давай ещё пять минут, и пойдём домой.

– Я на улице тебя подожду. Тут душно. Засекаю пять минут, – я похлопала себя по запястью и поспешила к выходу.

Оказавшись на улице, я подошла к перилам ограды, отделяющей верхнюю набережную от нижней, и остановилась, любуясь морем. Сегодня штормило. Волны бились о бетон, щедро осыпая брызгами прохожих. Жизнь я прожила скучную и правильную, потому в юности не попадала в передряги. Но как послушаю подруг – волосы дыбом. Одна пряталась от гопников в кустах, сделав из бутылки «розочку», вторая от педофила отбивалась, третью чуть в машину не затащили, четверную на вписке изнасиловали. Столько дерьма вокруг! Но если ото всех шарахаться, то и жизни не будет. Будет существование мыши.

В пять минут подруга, конечно, не уложилась. Минут через десять из пиццерии вышли Женя с Таней и Игорь. Я решила подойти, чтобы услышать, о чем они договорятся.

– Если днем не получится, – говорил Женя, приобняв Таню за талию, – то вечером снова сюда придем. Тебе же понравилось?

Таня закивала, глядя ему в глаза, как зачарованная.

– Ну все, сонечко, до завтра! – он поцеловал ее в щечку и поспешил обратно в пиццерию, Игорь поплелся за ним.

Кавалер, однако – даже проводить даму не предложил. Мы пошли в сторону дома. Таня недовольно сопела рядом, нюхая розы, будто они могли ее успокоить. Наверно, я ошибалась, когда думала, что она никогда не бросит меня из‑за мужчины.

Мы завернули к Таниному дому, обойдя бомжей, растянувшихся прямо у нас на пути.

– Лучше б одна пошла, – буркнула Таня себе под нос, – зачем ты им сказала, что к маме пойдешь?

– Таня, мы их не знаем, пусть видят, что в случае чего, твоя мама предупреждена, где ты и с кем, – попыталась объяснить свой поступок я.

– Он теперь будет считать меня малолеткой, – подруга обижено закусила нижнюю губу. – Ты нас опозорила! Такое чувство, что я бабку с собой взяла, а не подругу!

– Мы и так малолетки. А эта сестра его вообще мутная, – я не оставляла надежды достучатся до Таниного здравомыслия.

Она фыркнула и пошла к лестнице, на ходу причитая.

– Да у тебя паранойя! Кругом одни враги! Все, пока! – Таня зашла в квартиру и хлопнула дверью.

Обиделась. Ладно, главное, чтоб ничего не случилось. Я еще немного постояла, наблюдая, не сорвется ли она к любимому, но, наверно, ее мама уже дома, и большее ее не выпустит.

Домой я добралась спокойно. Войдя, не заметила маминой обуви – значит ее еще нет. Из зала выглянул отец.

– Алена, привет! Ты откуда такая нарядная?

– Да с Таней ходили гулять, – ответила я, открывая дверь в нашу комнату.

– Кстати, спасибо за ужин! Давно так вкусно не ел! У тебя настоящий кулинарный талант!

– Спасибо, па! – поблагодарила я и скрылась за дверью.

Эх, знал бы ты, что мой муж вкушал все только свежее и разнообразное на завтрак, обед и ужин. Блюдо не должно было повторятся дважды в неделю. Тут уж пришлось научиться, хотя просто надо было поменять мужа.

Я успела в душ до отключения воды, после попила на кухне чай с папой. Он пожаловался, каких бездарных студентов набрали на следующий год и как ему одиноко без Николая Михайловича. Интересно, он когда‑нибудь вот так мог поговорить с мамой? Входная дверь открылась, стукнулись о пол упавшие босоножки. Легка на помине!

Мама заглянула на кухню, принюхиваясь. Не знаю, пыталась ли она понять, курит ли в помещении папа, или ее привлек запах еды.

– Концерт был шикарный! Отдохнула душой! – доложила она, но заходить не стала и ушла в спальню.

Кажется, я одновременно услышала свист рака на горе и почуяла запах издохшего в лесу медведя. Ничего себе, даже настроение никому не испортила! Видно, любовничек поработал на славу. Папа проводил ее взглядом и тоскливо вздохнул. Мне стало больно на него смотреть. Молодой интересный мужчина так себя хоронит. Жить и жить, радоваться, позволить себя любить, в конце концов. Он заслуживает нормального отношения.

Папа ушел в зал и включил телевизор, я помыла чашки и юркнула в свою комнату. Марина лежала на кровати и читала. Судя по всему, она сегодня дома, наверное, испугалась того, что я ее засекла, и решила быть осторожнее.

– Что читаешь? – поинтересовалась я.

– Стивена Кинга. Чтоб прочитать ужастик и успокоиться, что у нас дома не так уж страшно, – пошутила она. – А теперь о кошмарах. Цербер явился?

– Да, только пришла.

– Почему бы ей не свалить хоть на пару дней? – протянув руки вверх, обратилась Марина к небесам.

Я села за стол и задумалась. Вот почему так? Есть семьи, где родители алкаши, и их дети все равно любят и набьют морды любому, кто о них скажет плохо. Есть дети брошенные, которые всю жизнь ищут свою биологическую мать только потому, что она – мама. Так что же такое умудрилась сделать с нами наша, что мы так к ней относимся? Хотя я‑прошлая ее любила, боялась, но любила, особенно в детстве. Интересно, а Марина?

– Марина, а когда мама тебя начала раздражать? – решилась я на вопрос.

Сестра хмыкнула.

– Наверно, с рождения. Меня всегда бесило ее желание подмять под себя всех. И то, что она не давала никакой свободы. Делать только так, как она хочет. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.

– А любишь ли ты ее? – вопрос вырвался сам, я осеклась и замолчала.

Марина задумалась.

– Возможно, где‑то в глубине души… Но она перестала для меня существовать как мать, когда я стала замечать ее отношение к тем, кого я люблю. И речь не только о Дене.

Она замолчала и продолжила чтение. Я взяла с полки полюбившийся мне сборник Гумилева, легла и последовала ее примеру. День слегка меня вымотал, глаза начинали слипаться, и я уснула, уронив книгу на пол.

* * *

Утро началось не с кофе, а с родительского скандала. Из кухни доносились вопли матери.

– Сева, я миллион раз просила не курить тут! Тебе наплевать на мои просьбы?

Папа молчал. Мать не унималась.

– Так сложно выйти на балкон? В квартире как цыгане ночевали! Ты не в деревне. Ты в моей квартире! – Она специально выделила слово «моей».

Папа не выдержал.

– Ты всю жизнь будешь меня попрекать тем, что я живу на твоей территории?

– Так а что делать, если это правда? – отчеканила мать. – Потому, будь любезен, соблюдай правила, которые устанавливаю я.

Что‑то с грохотом упало, хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Скорее всего, папа ушел на улицу. Интересно, хоть один день в этом доме пройдет спокойно?

От шума проснулась Марина. Я была права, ночью она осталась дома.

– Что опять? – простонала она спросонья.

– Не опять, а снова, – резюмировала я.

На удивление, мать заниматься нас не позвала, а села играть сама. Сегодня она играла не своего кумира – Рахманинова, а Шопена, его фортепианную «Фантазию‑экспромт», признанную эталоном романтической страсти. Очень интересно и совсем на нее не похоже. Играет, она, конечно, превосходно. Под ее пальцами музыка мчится, словно бурлящий горный поток. В ней и тревога, и отчаяние, словно сама душа мечется между стремлением и препятствием. Напряжение сменяется лирикой, затихает и постепенно успокаивается, но затем снова рвется вперед, надрывно и страстно.

Она, безусловно, умеет чувствовать, но нас ее любовь не коснулась

Воспользовавшись случаем, мы с Мариной быстро оделись и, даже не умывшись, прошмыгнули на кухню. Нужно успеть позавтракать.

Марина сварила кофе нам обеим, я пожарила гренки. Впопыхах поев, мы вернулись в комнату. Мать отыграла, но за нами не зашла, а через полчаса протопала к выходу.

Марина прислушалась и высказалась:

– Точно к любовнику… Во дела.

Я ничего не ответила. Сейчас меня больше волновала Татьяна. Надо сходить к ней, не хочу ссориться.

Мама ушла, разрешение спрашивать не у кого, потому я умылась, оделась и, сообщив Марине, куда иду, побежала к подруге.

Мне открыла Танина мама, у которой наконец‑то был выходной, и очень удивилась.

– Алена? А вы не вместе?

Понятно. Я не успела, Таня улетела на крыльях любви, прикрывшись мной. Подставлять подругу не хотелось.

– А она давно ушла? – поинтересовалась я.

– Да нет, полчаса назад примерно.

– Мы, наверно, разминулись. Я на почту заходила, – попыталась выкрутиться я. – Побегу к ней, она, скорее всего, меня у дома ждет.

Ненавижу врать, пусть это будет ложь во спасение.

Сбегая по лестнице, я думала, где ее можно найти. Тревога нарастала. Хороша паникерша, ну, гулять пошла девочка, ну мальчик понравился. Почему я сразу думаю о плохом?

На набережной я на всякий случай огляделась, но, естественно, Таню в толпе не нашла. Направилась к пиццерии, где мы вчера сидели. Спуститься? Если они там, точно посчитают, что я ненормальная. Ну и ладно, зато успокоюсь.

Я спустилась. С утра тут было немноголюдно: две семьи с маленькими детьми, которые носились по помещению, двигая стулья, и компания гогочущих подростков, тычущих в кактусы пальцами. Оглядевшись, я уже решила выходить, как заметила у стойки Андрюху. Вот уж кто везде живет. Он тоже меня заметил и отвел взгляд, а я не смогла не улыбнуться. В голове созрел план.

Сев за столик, я жестом подозвала его. Пряча глаза, Андрей подошел, протягивая мне меню. Деваться некуда, он на работе.

– Привет, Андрей, – сказала я, наблюдая, как парень краснеет, – можно мне, пожалуйста, стакан яблочного сока.

– Что‑то еще? – Андрей наконец осмелился на меня посмотреть.

– Да, могу я попросить тебя кое о чем? – Я старалась говорить тихо, чтоб не создать ему проблем: – Ты, наверное, заметил нас с подругой вчера в компании молодых людей?

Он кивнул.

– Они часто тут бывают?

– Постоянно, – проговорил Андрей, воровато озираясь.

– Можно тебя попросить? Когда с ними будет Таня, ты ее точно помнишь, если заметишь что‑то странное, позвони мне, – я написала на салфетке свой номер и протянула ему вместе с десятигривенной купюрой. Ах,да, забыла представиться, меня Алена зовут.

Андрей салфетку взял, а купюру вернул.

– Не надо мне денег. Моя услуга и этот сок компенсируют моральный ущерб за то, что ночью вас напугал, – он, наконец, улыбнулся. – А компания эта мутная. Даже очень. Если что, я наберу, но я не каждый день на смене.

Он сделал вид, что записал мой заказ и ушел к барной стойке, через минуту вернувшись со стаканом сока.

– Вот, пожалуйста.

Я поблагодарила его и не удержалась от вопроса:

– Ты не на юриста учишься? Так складно излагаешь про моральный ущерб.

Он покраснел, поправил ковбойскую шляпу и ускакал.

Я выпила сок и поднялась на улицу.

Ох, Татьяна, куда ж ты влезла. Самое скверное, моя вина в этом тоже есть – не дала б я свой номер Женечке, этого б не было. Или я преждевременно перешла в режим бабки, и ничего опасного в Женечке нет?

Под пальмой, как маленькая колибри, по анютиным глазкам порхал бражник. К нему подкрадывался черно‑белый котенок. Прыжок, взмах лапой! Стремительный вираж! Бражник уходит, браво!

И куда мне податься? Караулить Таню здесь? Глупо. Наверное, я и правда себя накручиваю. Ну что с ней случится? Никто среди бела дня никуда ее не потащит. А может, я блюду ее невинность, как строгая мамаша? Я рассмеялась собственной мысли и увидела проходящую мимо Екатерину Владимировну – преподавателя вокала из института, где работали родители. Я догнала ее и слегка коснулась плеча. Она вздрогнула и повернулась.

– Здравствуйте, Екатерина Владимировна! Простите, что напугала.

Она широко улыбнулась.

– Здравствуй, Алена! Все нормально. Как ты? Как каникулы проходят?

– Все хорошо, недавно с папой вернулись от бабушки.

Как же сложно имитировать разговор подростка! Надо переходить к делу.

– Екатерина Владимировна, я знаю, что вы в отпуске, но я очень хотела бы взять несколько уроков по вокалу. Мы хотим в школе группу собрать, мне так не хватает навыков. – Я с мольбой уставилась ей не в глаза – в самую душу.

Она пару секунд колебалась, а потом сдалась.

– Ох, ну что мне с тобой делать. Давай так, завтра приходи ко мне домой в двенадцать, я тебя послушаю, и мы решим, что и как.

Я готова была ее расцеловать.

– А где вы живете? – чуть не забыла уточнить я.

Она назвала адрес, это было совсем рядом с нашим домом, тоже на Киевской.

Я еще раз ее поблагодарила, мы попрощались, и я нырнула в бегущую толпу.

По дороге домой я вспомнила, что хотела побаловать папу борщом. Значит, забегу на рынок и буду совершенствовать свои кулинарные навыки.

И все же думать о подруге не перестала. Таня, где же тебя носит?