Текст книги "Миллениум. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анна Чарова

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 22
Желают знать, что будет

Дни пролетали незаметно, и вот шестнадцатое июля, до отъезда осталось три дня. Мы должны уехать девятнадцатого, а на месте быть двадцатого. Хотелось ли назад? И да, и нет. И это место, и то, что называется родительским домом, мне придется обживать заново. Но больше, конечно, ехать не хотелось, и не из-за матери, ведь из разряда угроз она переместилась в разряд помех, а потому, что там меня ждали недетские проблемы.

Первое – «Курск». Поеду в Севастополь, попробую найти кого-нибудь из преподавателей Эда. Сейчас сведения о том, как происходит связь подлодки с берегом, рассекретили, и, скорее всего, ответ я получу, а дальше…

Все зависит от того, что мне скажут.

Второе – предстоит выяснить, что же замышляет мать, и вывести ее на чистую воду. Пока понятно только то, что она собирается его как-то подставить, чтобы занять его место.

Хотелось, потому что там море, Марина и мое пианино, я по ним жутко соскучилась. Иногда казалось, что меня разорвет от переполняющих чувств, я будто бы проснулась после многолетней спячки, хотелось поделиться переживаниями с миром, а лучше всего это делать через музыку или стихов. Сколько прекрасных светлых песен я написала бы! Я их и так записала в тетрадь, разбила по нотам, но так – не выплескивалось. Нужно было переплавлять их в звук.

Что касается видений, их больше не было, я надеялась, что и не будет. Не нравился мне мой непонятный дар, который не от светлых, не от темных, а непонятно от кого. Безумный сон, что мама привела домой любовника, обесцветился и исчез из памяти, я решила, что это просто сон. Было бы здорово, конечно, чтобы случилось, как в этом сне, тогда папа все сам поймет, планы матери рухнут, и мне не придется ковыряться в грязном белье, но наивно рассчитывать, что все решится само собой.

Всю прошлую жизнь я так жила: ждала, когда само рассосется, а оно не рассасывалось, налипало, как снежный ком, все больше и больше, и так получилось, что сбросить все получилось вместе с жизнью. Больше так не будет

В обычности сна я засомневалась сегодня утром, когда папа получил телеграмму, чтобы срочно позвонил в институт. Он как раз хотел поехать к школьному приятелю в Пензу, и собрался позвонить из переговорного пункта, мы ведь сейчас в другой стране.

Все-таки мобильная связь – величайшее изобретение человечества! Она уже есть, но доступна далеко не всем. У Марины «Филипс»-головастик появился в 2002 году, и стоил он, как крыло самолета, и она еще долго копила на стартовый пакет, а потом общалась эсэмэсками, потому что звонить было дорого.

А если у папы на работе случилось что-то, из-за чего нам придется ухать раньше? Значит, тот сон – не просто сон? Посмотрим, сейчас-то чего гадать.

Мне очень нравилось, как преобразился папа, поет, вон, собираясь в гости. А может, не преобразился, может, он всегда таким был – веселым, открытым, активным? Мать его просто сожрала.

Привыкшая встречать рассвет, я выглянула из окна. Сегодня было пасмурно, но я все равно помахала солнцу, ведь оно за тучами есть всегда. Уже неделю я просыпаюсь с первыми лучами, помогаю бабушке доить коз и кормить свиней, а потом отпускаю свою маленькую девочку резвиться, чтобы приехать затемно объевшейся малиной, искусанной комарами, в репьях, рухнуть на кровать и уснуть без задних ног.

Бабушка прошлась по двору, увидела меня за стеклом и позвала приглашающим жестом. Дикий рыжий кот, который бегал за ней, как собачонка, сперва шарахнулся от меня, но потом понял, что бояться нечего, и пошел следом.

Моя коза была белой и рогатой, ее звали Фенька, бабушка доила рыжую Бригантину, комолую и очень вредную, зато красивую. Так ее назвал сосед-моряк, потому что у нее рыжий верх отделен от светлого брюха будто бы ватерлинией.

В семь утра хозяева выгоняли на выпас крупный и мелкий рогатый скот под надзором пастуха с двумя собаками. У него было три свои коровы, он просто шел по дороге с самого начала села и звонил в колокольчик, люди открывали ворота, и животные присоединялись к стаду. Домой козы и коровы тоже приходили сами, с заходом солнца. Это напоминало клипы, где группа идет-поет, а к ним присоединяются прохожие, и вот их все больше и больше.

Только мы выпроводили живность, помылись и сели пить травяной чай с блинчиками, как громыхнуло, и хлынул дождь. Я вздохнула. Сегодня катание на великах и речка отменяется. Потому я провела пальцем по книжным корешкам в серванте, где палец остановился, ту книгу и взяла. Это оказались стихи Пушкина, старое издание с черно-белыми иллюстрациями.

Улегшись на диване, я принялась читать стихи. Как раз «Онегина» в памяти освежу. Но тут были только стихи – то, чего мне сейчас не хватало. На третьей странице красовалось раскидистое дерево, под ним – всадник. «Анчар».

…К нему и птица не летит,

И тигр нейдет…

Меня как молнией ударило.

– Бабушка! – воскликнула я, пораженная пониманием.

Бабушка поднялась, отложила газету. Я сбивчиво объяснила:

– Ба, девочка и женщина, Жанна и Женя. Я говорила, что мне показали дерево, ну, в видениях. Вот оно! – Я раскрыла книгу. – Анчар. Ядовитое дерево, которое все вокруг себя убивает. Жанна – и есть анчар? Она убила дочь, да? Я правильно поняла.

– Ты же слышала, что я ей говорила. Да, все так и есть.

– Неужели у Жени нет шансов? – пробормотала я жалобно.

Бабушка пожала плечами.

– Все в руках Господа. Она не просто ее убила, она ей уйти не дает, держит. Получится ли у нее… не знаю. Хотя… – бабушка посмотрела на меня так, словно пыталась что-то прочесть на моем лице.

– Идем со мной, – наконец сказала она, кивнула на стол у окна. – Хотя нет, сиди. Я сейчас.

Вернулась она минуты через две с берестяной шкатулкой и достала оттуда небольшой прямоугольный сверток в красной атласной ткани. Развернув сверток, она расстелила ткань на столе. В руке у нее осталась колода карт. Обычная игральная колода, немного потрепанная, но только немного крупнее привычной, и с золоченной рубашкой.

– Кажется, я поняла, что тебе нужно, – сказала бабушка, тасуя колоду. – Видения – это сложно, непонятно, и можно здорово ошибиться. Если правильно спрашивать, карты отвечают на вопросы точнее.

Мой разум воспротивился. Карты, цыгане, развод на деньги… И сразу же вспомнилась уличная цыганка, которая знала.

– Так карты – зло, разве нет? Разве верующим можно гадать? – удививлась я, вспоминая, что в деревнях христианство и язычество живут бой о бок и не конфликтуют.

Бабушка усмехнулась.

– Карты – просто символы на бумаге. – Она достала бубновую даму. – Где тут зло? Это ты, между прочим. Зло приходит, если его позвать. Карты – просто инструмент в твоих руках, подсказки, не более.

Она достала четыре карты и разложила их на ткани картинками вверх.

– Смотри, масти – это четыре стихии. Трефы – земля. Все, что материальное: дом, работа, деньги. Бубны – это огонь. Наши эмоции, желания, наш внутренний мир. Они – движение вперед. Черви – вода. Наша интуиция, любовь, все то, что живет в нашем сердце. И, смотри, пики. – Она достала пиковую даму. – Это не всегда плохо. Пики относятся к воздуху. Все наши мысли, слова, поступки. Ну и, как все привыкли, зло, сотворенное человеком.

Неприятие такого способа познания таяло. Карты словно оживали в бабушкиных руках.

– А как же их читать? – взяло верх мое любопытство.

Бабушка кивнула и разложила карты веером.

– Надо учиться слушать. Несколько карт вместе – это разговор. Одна карта – слово, две – фраза. Нужно смотреть, какие карты легли рядом, как переплелась линия. Ты научишься. Время нужно.

Она пододвинула колоду ко мне.

– Теперь ты. Просто вытяни три карты и посмотри на них. Не торопись А потом скажи, что тебе приходит в голову, даже если ответы тебе покажутся нелепыми.

Я протянула руку и вытянула три карты, разложив их перед собой.

Первая – черви. Девятка

Вторая – трефовый король.

Третья – туз пик.

– Девятка червей… – проговорила я медленно, прислушиваясь к себе. – Что-то нежное и глубокое. Любовь?

Бабушка сидела молча, не кивала и не подсказывала, давая мне право прислушаться к ощущениям.

– Трефовый король… – Я провела пальцем по краю карты, не касаясь рисунка. – Мужчина, средних лет… Серьезный, семейный.

Я перевела взгляд на третью карту.

– Пиковый туз. Смотрит вниз… – Я подняла глаза на бабушку, – Несчастье? Смерть. Я сейчас говорю то, что вертится у меня в голове… Первые попавшиеся мысли. Это нормально?

Бабушка кивнула.

– Вот это и есть чтение. Бесполезно гадать по книжкам, каждому карты скажут по-своему. А что ж это за король, деточка?

Бабушка загадочно на меня посмотрела, улыбнулась, затем аккуратно собрала колоду и завернула ее обратно в ткань. Я нервно заерзала на стуле. Не хочется сейчас рассказывать ей про «Курск» и о своей неразделенной любви. Точнее, о любви девочки, чье место я заняла.

– На сегодня хватит. – Сказала бабушка. – Спрашивай, не настаивая на ответе. Учись потихоньку, тренируйся каждый день, и научишься. Но о себе не спрашивай, они этого не любят. Путаться будешь.

Она встала, подошла к окну, открыла форточку, и в комнату ворвался свежий порыв ветра. Подождав, пока она уйдет, за запрокинула голову к небу и мысленно спросила: «Получится ли у меня спасти 'Курск»?

Неумело перетасовав колоду, я вытащила три карты, положила их рубашками вверх. Переворачивать было страшно, но я пересилила себя.

Пиковая шестерка. Трефовый король. Пиковый туз носиком вверх.

Будто бы равнодушный голос диспетчера прочитал: «Этот путь предопределен. Судьба его решена».

Сама не заметила, как с губ сорвалось:

– Твою мать!

И как это понимать? Не стоит и пытаться⁈ Но пиковый туз носиком вверх – это не смерть. Плохо, когда он смотрит вниз.

Еще раз задав тот же вопрос, я выбрала три карты, но голос больше не звучал, образы не приходили, и получалась околесица.

Я не согласна! Я сделаю все, чтобы доказать: это чушь. Нет никакой предопределенности! Все меняется, и судьба меняется. Разозлившись, я спросила, застанем ли мы мать с любовником, если вернемся раньше.

«Она ходит по тонкому льду и в шаге от того, чтобы поскользнуться», – прозвучал голос диспетчера, и это было похоже на правду.

Его ответ на предыдущий вопрос начал смазываться, таять. Боясь его потерять, я метнулась к сумке, вытащила дневник и записала слова диспетчера на полях слово в слово. Потом – ответ на вопрос про мать и любовника.

Как все мутно, а можно конкретнее? Психанув, я спросила: «Есть ли у меня нынешней красные трусы?»

Диспетчер, которого я прозвала Болваном, будто бы обиделся, но ответ дал: «Пока нет, но, если будешь прилежно трудиться, ты их получишь».

Очень интересно!

Бабушка позвала меня чаевничать, но я мучила карты, вопросы задавала простые типа «Закончится ли сегодня дождь»? Но внятный ответ получила только на этот вопрос. Болван пообещал, что скоро закончится, я его похвалила. Подумала, вот бы он так всегда отвечал!

После двенадцатого ответа Болван замолчал, устал. Я попыталась читать смысл, опираясь на интуицию, но получалась чушь.

В полпятого дождь как выключили, тучи разошлись, и в дом через форточку брызнуло солнышко. В пять с улицы донесся звонкий голос Корефанки:

– Але-она! Алена, ты гулять выйдешь?

– Да! – отозвалась я и рванула кататься на велике по лужам, ведь мне осталось всего три дня.

Но что мне мешает приехать в августе, если я заскучаю?..

Что-что… Граница, блин. Бабушка живет пока в другой стране. Без папы я никуда уехать не смогу. Значит, отрываться по полной!

Вернулась я в половину одиннадцатого ночи, мокрая, но счастливая, и одновременно с главной дороги свернула папина Жужа. Хлопнув дверцей, папа направился к калитке, потом заметил меня и ссутулился, будто чем-то провинился передо мной.

– Лёся, – проговорил он потухшим голосом.

– Дай угадаю, – проговорила я, заводя велик во двор, – нам нужно уехать раньше?

– Откуда ты узнала?

– Па, только давай не ночью, а? – взмолилась я. – И не завтра. Давай восемнадцатого? Пожалуйста, один денечек, мне тут так хорошо!

– Хорошо, – легко согласился он. – Девятнадцатого мне надо вернуться.

Уж не материны ли это проделки? Неужели я не успела, и он едет прямиком в ловушку?

– Что случилось? Па⁈ Что-то серьезное? – разволновалась я.

– Умер друг. Инсульт, – проговорил он как-то отстраненно. – Его дети далеко, и меня рядом не было, чтобы помочь, а теперь какая разница… Но ты права. Мы поедем следующей ночью. У тебя будет целый день.

Значит, все-таки это был не сон, а видение, и, если верить Болвану, дома нас ждет сюрприз.

Заодно и проверим, стоит ли к нему прислушиваться, потому что предсказанную погоду можно списать на совпадение.

Конец первой части.