Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12
Атлантика

16 июня 1944.

Четыре роскошных фонтана взметнулись у борта «Санта-Фе». Командир субмарины «Си Нимф» мог быть доволен. Все сложилось на редкость удачно, шедшая в позиционном положении к зюйду от Грейт-Инагуа субмарина буквально напоролась на американский крейсер. Янки нес винты экономичным ходом, эсминцев в пределах видимости не наблюдалось. Лейтенант Джеффри Милнер сам рассчитал торпедный треугольник, отстрелялся из всех шести носовых аппаратов и с чистой совестью скомандовал к экстренному погружению.

Через час «Си Нимф» подвсплыла. В перископ наблюдаются спасательные плотики и шлюпки. Крейсер опрокинулся и ушел на дно за считанные минуты. На британской субмарине никто в трезвом уме и здравом рассудке не помыслил спасать «этих американских выскочек». Гуманисты и романтики давно уже вымерли, и не всегда естественным путем. Но лейтенант Милнер отправил в штаб флотилии подробную сводку. Радио пришло по назначению и вовремя.

Адмирал Эндрю Каннингем держал флаг на «Принце Уэльском». Вместе с однотипным «Конкерором» и старым «Ринауном» линкор составлял костяк быстроходного соединения флота. Как и его русские коллеги Каннингем вывел из боя свои авианосцы, оставив работу по береговым целям самолетам с тихоходных эскортников. Соединение шло проливом Ямайка. Старые линкоры и авианосцы Брюса Фрезера вырвались вперед и опережали быстроходное соединение на сорок миль.

Рапорт командира «Си Нимф» оказался последним кусочком мозаики, картина из разрозненных сводок, докладов воздушных патрулей, радиоперехватов, зафиксированной три четверти часа назад подозрительной активности на аэродромах Кубы сложилась. Сейчас уже только редкие энтузиасты и реконструкторы могут сказать, насколько эта картина соответствовала реальной обстановке вокруг Наветренного пролива. Суть не в этом. Адмирал Каннингем отдал приказ, и этот приказ оказался верным.

На авианосцах обоих соединений под флагом Святого Георгия взвыли сирены боевой тревоги. Ангарные и палубные команды спешили изготовить крылатые машины к вылету. Летчики строились прямо на летных палубах. Точного курса, точки, прокладок в природе не существовало, только направление на врага и понимание, что промедление смерти подобно.

Вырвавшиеся вперед разведчики успели сообщить о замеченных эскадрильях противника. К этому моменту палубы «Имплекейбла» и «Индефатигейбла» опустели. Стаи стальных птиц рубили воздух винтами на пути к вражеским эскадрам. Британцы шли плотным строем, крейсера и эсминцы готовились закрыть тяжелые корабли щитами зениток.

– Поворот на вест, – распоряжение Каннингема не стало неожиданностью. – Радио Фрезеру. Обратный курс.

– Мы даже не знаем сколько их, – нахмурился командир линкора.

– Больше, чем можем себе позволить. Если вернемся в Скапа-Флоу, лично выскажу проектировщикам адмиралтейства, все что о них думаю.

Поводом недовольства адмирала послужила специфическая конструкция британских авианосцев. Ничего не скажешь, дьявольски прочные и надежные корабли, но размер авиагрупп не заслуживал восхищения. На двух новейших авианосцах по 69 самолетов, из них только 48 влезали в ангар. Остальные машины держали на палубе, мало того, что неудобно и опасно, так еще в хороший шторм вообще можно остаться без главного оружия.

На старичках при всех ухищрениях по 48 крылатых машин. С палубным размещением, разумеется. К этому, нет нормальных пикировщиков. «Имплекейбл» и «Индефатигейбл» хоть получили по эскадрилье импортных «Бакланов», у старичков же только торпедоносцы.

Между тем у немцев и русских при том же водоизмещении огромные ангары авианосцев вмещают 86–90 самолетов. У американцев не меньше. Условия обслуживания дюралевых ангелов у союзников куда лучше. Из этого меньше времени уходит на снаряжение, заправку и подготовку к взлету. Вот и считай, кто властитель морей, а кто довольствуется обносками былого величия.

Пилотам соединения Брюса Фрезера несказанно повезло. Уже после взлета курс эскадрилий скорректировал доклад дальнего разведчика. Здоровенный высотный четырехмоторный русский «Бастион» обнаружил вражескую эскадру.

– Боже! Сколько их! – сорвалось с губ лейтенанта Аларда.

Перед глазами командира эскадрильи «Сифайров» с «Викториеса» вырастали серые силуэты кораблей. В небе кружили темные точки стальных шершней. Эскадрилья вышла на цель в самый удачный момент. С палуб «Принсетона» и «Лейк Чемплейна» поднимали ударные крылья.

– Парни, хватит на всех! – прозвучало в эфире.

«Сифайры» как огненный шторм ударили по взлетающим тяжелым уткам «Эвенджеров» и «Хеллдайверов». Корабельная ПВО открыла было огонь, но быстро задробила стрельбу, в собачьей свалке не различить своих и чужих.

Подходившие к цели парни с «Индомитейбла» включились было в потеху, но их связали боем «Адские кошки» с белыми звездами на крыльях. Американцы тяжелей, но быстрее, в крыльях больше пулеметов. На вертикали с «Хеллкетом» сравнятся только «Кречет» и немецкий «Сорокопут». Отчаянные парни в кабинах британских машин вытягивали за счет маневра и верткости на горизонтали.

Эфир забили команды и вопли. Небо расчертили трассера. Повисли первые парашюты. Кто-то ведь искренне надеялся, что его подберут из воды.

Эскадрилья торпедоносцев «Формидейбла» удачно вышла на острый курс к американскому авианосцу. С другого борта над волнами стелились на бреющем «Барракуды» с тактическими значками «Индомитейбла». На пути самолетов вздымались столбы разрывов. Рукотворные водовороты ломали крылья. К торпедоносцам тянулись огненные струи зенитных автоматов. Сверху коршунами падали вывалившиеся из схватки истребители.

Молодые парни в «Барракудах» шли сквозь огонь и смерть. Они шли прямо на огонь пламегасителей «Эрликонов» и «Бофорсов», на разрывы пятидюймовых гранат. Они прорывались через сплошные огненные завесы с эскортных эсминцев. Смерть шла по пятам, вырывая из строя свои жертвы.

Лейтенант Алард вышел из боя. На сетчатке глаз летчика намертво отпечатались тусклые вспышки взрывов в кабине «Хеллкета». По привычке оглянувшись по сторонам англичанин окаменел. Его глаза широко раскрылись.

Алард видел, как горящий торпедоносец протаранил надстройку эсминца. Корабль качнуло от удара. Вспыхнул авиационный бензин. Пилот видел, как по палубам корабля бегут фигурки матросов. Затем над океаном прокатился рокот взрыва. Надстройку и половину корпуса эсминца закрыли грязные лохмотья с огненными прожилками.

– Черт побери! – лейтенант потянул на себя рычаг, выводя самолет из кабрирования.

Следом губы Аларда прошептали короткую молитву. На остальное времени нет. Баки наполовину пусты. Патронов мало. А врагов меньше не стало.

«Барракуды» сбрасывали торпеды кому как придется. Не у всех выдержали нервы дотянуть до эффективной дистанции. Не все способны на нечеловеческое напряжение. Люди и так сделали больше чем было в их силах.

Командир «Принсетона» не успел прервать полетные операции. Тяжелый авианосец лег в циркуляцию, когда по палубе уже разгонялся истребитель. Летчик не сумел удержать машину. Снос. Самолет зацепился стойками за бортовой барьер, винт ударил по металлу. «Корсар» плавно перевернулся через кабину и рухнул в воду. Следовавший за ним ведомый чудом удержался на палубе.

Разгона хватило. В этот день Фортуна решила проявить снисхождение к молодому парню в кабине «Корсара». Самолет буквально прошел по краю узкого коридора ограничений физики и аэродинамики. Сорвавшись с палубы, самолет чуть было не коснулся волн, и только удивительным везением мотор вытянул машину.

Тяжелый авианосец поворачивал навстречу несущимся через огонь и сетку трассеров торпедоносцам. При этом «Принсетон» неизбежно подставлял правый борт под удар второй эскадрильи англичан.

Две торпеды разорвали на куски эсминец «Де Хевен». Роскошный столб белой пены вырос у борта крейсера «Мобил». Эсминец «Мэдокс» чудом увернулся от торпеды, но при этом подставился под таран идущего в кильватере мателота.

В правый борт «Принсетона» ударили три торпеды. Еще две стальные сигары взорвались у левого борта. Сквозь рваные пробоины в отсеки хлынула вода. От сотрясения лопнули топливные трубопроводы. Вспыхнул авиационный бензин.

Сгоревшие в кабинах торпедоносцев пилоты не зря ушли в бессмертие. Стальной гигант медленно кренился, из проемов ангара вырывалось пламя, над палубой растекалось облако дыма. Люди в отсеках еще боролись за жизнь, но океан оказался сильней. Через три часа команда исчерпала все резервы борьбы за живучесть.

Почти одновременно в семидесяти милях к осту пилоты «Имплекейбла» и «Индефатигейбла» навалились на соединение вице-адмирала Шермана. Прорываясь через кольцо охранения англичане применили метод топ-мачтового бомбометания. Идущие на уровне клотиков и топов корабельных мачт «Барракуды» сбрасывали бомбы так что они рикошетировали от воды и летели в борта кораблей.

Не у каждого летчика хватит бесшабашности и удали переть прямо на ощетинившийся зенитками эсминец или крейсер, редким людям хватит выдержки нажать на сброс на пистолетной дистанции. Что ж, хладнокровия и выдержки выходцам с туманного Альбиона не занимать.

Три эсминца вышли из игры. Крейсер «Нэшвил» получил нокаутирующий удар в носовую группу башен. «Бакланы» с английскими опознавательными знаками прорвались сквозь огонь и сбросили бомбы на «Паток». Легкий авианосец выдержал удар, но сражение для него завершилось. После того как пожар в ангаре потушили, а поврежденные самолеты сбросили за борт, адмирал Шерман предпочел отправить поврежденный корабль в Нассау. Именно у этого атолла назначена точка сбора для выбитых из игры фигур.

Линкор «Алабама» поймал бортом торпеду. Однако, плита пояса поглотила ярость удара, а переборки противоминной защиты остановили поступление воды. Стальной гигант остался на прежнем курсе.

Англичане ушли. Они возвращались и молились, чтоб дотянуть на поврежденных машинах, с текущими баками и прострелянными цилиндрами, с разбитыми приборами. Они молились, за то чтоб им было куда вернуться.

На корабли адмирала Каннингема уже накатывались тучи кусачих шершней и оводов с белыми звездами на крыльях. Через Наветренный пролив прорывались два оперативных соединения под звездно-полосатым флагом. Кораблей и самолетов перло до черта. На англичан навалились сразу два оперативных соединения.

Вице-адмирал Брюс Фрезер весь бой простоял на крыле мостика. Он не дал себя увести под броню рубка даже когда на «Ройал Соверен» с воем падали пикировщики, над водой стелились торпедоносцы, а по палубам и мостикам хлестали очереди крупнокалиберных пулеметов.

– Нам выдали по первое число, – молвил адмирал, опуская бинокль. Флагманский линкор получил две бомбы. Не смертельно. Толстая броня выдержала удар. Вывернутый наизнанку каземат с шестидюймовкой мелочи жизни. Пожар в надстройке потушен. В целом легко обошлись, чего не сказать о других кораблях соединения.

Янки подходили волнами, отдельными эскадрильями и отрядами. Истребители метались от одного врага к другому, но не могли парировать все угрозы. А вскоре их всех связали боем «Хеллкеты» и «Корсары». Оборону соединения продавили, что уж там.

Если легкий авианосец «Юникорн» сумел отманеврировать все удары, а его зенитчики свалили трех стервятников, то это счастливое исключение. «Викториес» шел с креном и извергал из провалов лифтов клубы дыма. Командир бодро рапортовал, что аварийные партии остановили поступление волы и локализовали пожары, но один Бог ведает – надолго ли это?

«Формидейбл» с трудом держал 12 узлов. Его заклевали. Сейчас гордый авианосец представлял из себя плавучую руину. Палуба и ангар искорежены. Островная надстройка изуродована близкими взрывами. Труба распорота. Две бронебойные бомбы прошили все палубы и вывернули наизнанку котельные отделения. Всего в корабль попало восемь бомб и две торпеды.

«Индомитейбл» почти не пострадал. Торпеда в буль и фугасная бомба в правый кормовой орудийный спонсон. Повезло. Две башни с универсалами конечно мертвы, но это все терпимо.

Линкор «Ройал Оук» тонет. С умирающего рыцаря снимают людей. «Маврикий» потерял корму. Часы крейсера сочтены. «Наяд» и «Феб» до конца исполнили свой долг крейсеров ПВО. Они приняли на себя все то, что причиталось авианосцам. Шесть эсминцев сняты с баланса.

Все плохо, но бывает и хуже. На флагман сообщили, что «Индомитейбл» через час сможет поднять ударную волну. Фрезер молча кивнул. Та ситуация, когда уточнять не требуется. Раз на авианосце остались «Барракуды» и «Сифайры» их надо задействовать, если за этот час ничего фатального не приключится. В усиление пойдут самолеты с «Юникорна».

– Господин адмирал, радио с «Принца Уэльского».

– Давай, – Фрезер выхватил из рук уорент-офицера картонку.

Две короткие фразы: «Отходить зюйд-зюйд-вест. Продолжить атаки.»

– Значит Железный Эндрю еще жив, – усмехнулся Фрезер.

Еще полчаса назад на «Ройал Соверен» передали сводку: к норду сразу две оперативные группы кузенов. Это целых восемь тяжелых авианосцев. Ровно столько же сколько выставили в сражении русские. Выдержать удар этой силищи? Брюс Фрезер мог гордиться собой и своими людьми.

В целом командование Объединенных флотов просчиталось с оценкой сил противника. Американцы в реальности имели преимущество в тяжелых авианосцах. Да и с направлением главного удара просчитались. Почему-то Макаров и Маршалл были уверены, что через Наветренный пролив будет отвлекающая атака. Сам русский ротвейлер решил, что будь он на месте американцев, повел бы основные силы через пролив Мона и у Виргинских островов.

Фрезер только сильнее стиснул зубы. Такова жизнь. За ошибки высших штабов всегда расплачиваются на палубах. Командующий соединением «стариков» еще не знал, что на них навалились не два, а три соединения. Впрочем, прямо в этот момент в двухстах милях восточнее сотни моторов гудели на палубах германских авианосцев. Адмирал Маршалл спешил успеть поучаствовать в потехе.

Русская четвертая эскадра с началом сражения занимала позицию в оперативном тылу. Весьма несбалансированное соединение, надо сказать. Начнем с того, что полноценного линкора на эту эскадру не хватило. Вместе с закованным в броню по самые мостики «Свеаборгом» в качестве стального хребта соединения шла старенькая и легко бронированная «Полтава». Пусть линейный крейсер давал собрату фору в пару узлов хода, но в линейном бою корабль откровенно слабоват.

Основная ударная сила эскадры только формально выглядела достойно. Эскадренные «Миних» и «Елизавета» только недавно приняты в состав ядра флота. Команды авианосцев неслаженные, в авиаотрядах молодежь без опыта. Может быть именно чтоб хоть немного вытянуть реальные, а не формальные возможности эскадры, ей придали гвардейский «Выборг» с полной авиагруппой асов и георгиевских кавалеров. Однако один легкий авианосец, даже с элитной бандой волкодавов на борту против строя не играет. Увы.

Сражение в проливе Мона началось не в пользу русских. Рэймонд Спрюенс ударил первым. Вторую русскую эскадру фактически затоптали массированными атаками. «Синоп» полыхал огромным костром. Пристроившиеся под бортом умирающего гиганта эсминцы снимали людей. Легкий «Оренбург» прошел под бомбами, борта посекло осколками, но это мелочи.

«Чесма» почти отбилась. Но четыре бомбы в палубе, гудящее пламя в ангарах, осколочные пробоины от близких взрывов бомб, картина, увы привычная в этот очень длинный день. Командир авианосца не собирался покидать корабль. Турбины раскручивают винты, корабль держит ход. Пожарные команды заливают ангар пеной. Не так уж все и плохо, не так уж и плохо. На «Чесме» искренне надеялись, что им удастся пережить этот день.

Поднятым истребителям, ушедшей на норд ударной волне с «Чесмы» возвращаться уже некуда. Вице-адмирал Державин распорядился выходить из боя. Покалеченные крейсера и эсминцы добивали сами. После того как с «Синопа» сняли команду, «Мангуст» отстрелялся по гиганту торпедами. Удар милосердия. После того как осели столбы взрывов, авианосец быстро затонул на ровном киле.

В это самое время в далеком Порт-оф-Спейне штаб Объединенного командования сводил воедино рапорты с эскадр и соединений. Людям потребовалось не так уж и много времени, чтоб понять свои ошибки планирования. Что ж, поиск виноватых дело интересное и увлекательное, но времени на него нет. Возглавлявшие штаб русские предпочитали глубинной философии и хтоническому первобытному Достоевского четкую логику Шекспира и Ильина. Ответ на вопрос «что делать?» нашелся быстро.

Третья эскадра уже вступила в бой. Поднятые с «Андрея Первозванного» и «Ивана Грозного» дюралевые ангелы с пропеллерами нашли и обрушили гнев небес на корабли Спрюенса. Командирам авиаотрядов удалось скоординировать атаку. Торпедоносцы и пикировщики шли с разных направлений и на разных высотах, истребителей прикрытия связали боем «Кречеты». Зенитный огонь американского соединения страшен. Иногда казалось, все небо закрыто черными лохмами взрывов и перечерчено снарядами.

Не без потерь, но русские архангелы прорвались сквозь огонь. Крейсер «Рино» дрался до конца. Строившийся как бронированный лидер эсминцев крейсер нашел применение в качестве корабля ПВО. Его башенные пятидюймовки сеяли смерть среди атакующих. Радиовзрыватели не срабатывали в половине случаев и снаряды уносились за горизонт не причиняя вреда, но тех, что сработали хватило. Во всех докладах русских летчиков отмечался необычайно сильный зенитный огонь американцев.

«Рино» сеял смерть в небесах, но возмездие настигло и его. «Гагары» с «Первозванного» прорвались сквозь огонь. Бронебойные бомбы прошили все палубы и взорвались в стальных кишках легкого крейсера. Когда стихли грохот взрывов и вой крыльев, крейсер медленно садился кормой, винты еле проворачивались, в охватившем кормовые башни пожаре взрывались снаряды.

В пяти кабельтовых от «Рино» от носа до кормы полыхал «Хенкок». Несмотря на современную противопожарную систему, аварийные партии не справлялись с огнем. Шедший правее «Франклин» тоже не избежал пристального внимания с небес. На тяжелом авианосце выровняли крен перекачкой балласта, потушили пожары, но вывороченные взрывами листы полетной палубы поставили крест на дельнейшем участии корабля в бою.

Вице-адмирал Спрюенс уже прикидывал, где может находиться столь удачно вогнавшее ему навагу под ребра русское соединение, но из радиорубки сообщили о срочной передаче по УКВ. Да, те самые взлетевшие с «Чесмы» ударные самолеты нашли легкий авианосец «Белло Вуд». Эскорт сумел отбить атаку, но три эсминца и крейсер «Кливленд» потеряли ход. Их придется бросить.

Глава 13
Эспаньола

16 июня 1944. Алексей.

На позиции одного из взводов Рихарда ждал интереснейший сюрприз. Третий батальон. Командир колоритнейший Грегор Саперанидзе прекрасный человек, умеющий и любящий понравиться начальству. Вынесенная вперед авангардная позиция. На краю леса цепочка стрелковых ячеек. Мускулистые чернокожие добровольцы яростно вгрызаются ломами и лопатами в землю, оборудуют позиции пулеметов и базук.

На фланге разворачиваются две 57-мм противотанковые пушки. Рядом в кустах тягачи «Додж WC-52». Все правильно, авангардная позиция. Они должны обозначить оборону. Принять первую атаку. Если противник попрет серьезно, быстро сняться и откатиться, заманить русских в огненный мешок.

Ротный первый лейтенант Махони встретил командира у окопов. Сам он размечал огневой сектор крупнокалиберного пулемета.

– Вольно, лейтенант, – Рихард добродушно улыбнулся и поднял раскрытую ладонь. – Давай показывай. Царебожники не беспокоят?

– Пытались лаптеногие. Было что-то вроде прощупывания. Мы их отогнали огнем.

– Хорошо. Связь есть? Где твой командный пункт? Телефон? Провод раскатали?

– Раскатывают и подключают, – лицо лейтенанта усталое, но глаза светятся. – Сэр, идемте за мной.

Да, лейтенант не дурак. Устроился в лесу, но позиция с великолепным обзором. Для Махони уже рыли окоп полного профиля. Здесь же двое парней возились с полевым аппаратом связи. Ротная рация за обратным скатом заросшего колючками холмика. Маскировочные сети натянуты.

Рихард удовлетворенно хмыкнул, заложил пальцы за пояс и двинулся к низине с машинами. Вот здесь явно люди ленятся, не стали натягивать сети и маскировать технику. Непорядок, но может быть банально времени нет.

– Что это? – лицо Бользена окаменело.

В стороне рядком лежат тела. Явно свежие.

– Почему не доложили о бое?

– Не было боя. Захватили каких-то тыловиков.

Из-за дерева донесся протяжный полный муки стон. Рука Рихарда легла на рукоять револьвера. Державшийся рядом лейтенант Теклбери снял с плеча самозарядку «Гаранд».

Вытоптанная площадка. Прямо на земле распяты три женщины. Голые конечно. На бедрах кровь. Руки и ноги растянуты веревками. Брюнетка справа застонала и приоткрыла глаз.

– Твои обезьяны, лейтенант? – от тихого голоса и взгляда Рихарда ротный вздрогнул.

– Так точно. Не удержал.

– Понятно, – Рихард помнил из кого он сам комплектовал целые взводы и почему именно эти люди оказались на передовой позиции. – Добить и закопать. Ты мне сегодня же принесешь рапорт. Все точно расписать. Обязательно указать отличившихся. Подробностей не надо.

Лицо лейтенант Махони приобрело привычный цвет. Угроза миновала. Полковник Бользен потерял интерес к жертвам расправы. Так со стороны выглядело. На самом деле полковник заметил в кустах белый халат с красным крестом. Негры медичек оприходовали.

Что ж, Коминтерн требовал обеспечить чернокожих героев. Рихард и раньше относился таким запросам с изрядной долей цинизма, а сегодня у него вдруг появилось горячее желание исполнить просьбу со всем старанием. Тем более, ничего особого и не требовалось. Все уже спланированно.

Если у коммунистов есть свой особый Бог, то сегодня он проявил интерес к первому полку «Лафайета». Со своим особым божественным юмором, понятно. Пока Бользен осматривал позиции, на командном пункте его ждали две новости.

Первой оказалась женщина в форме, с грубыми чертами лица и пронзительным взглядом. Дама предъявила документы об аккредитации и представилась как Ли Миллер, корреспондент журнала «Воки».

– Вас прислал штаб дивизии? – в голове Рихарда Бользена уже родилась интересная идея.

– Я догнала вашу дивизию на марше. Генерал-майор Пибоди оказался очень любезен и сказал, что именно вы можете мне показать зверства и военные преступления русских.

– За военными преступлениями вам надо к танкистам, они ушли в прорыв. По их следам вы и сможете посмотреть, что творили в зоне оккупации европейцы. Мой полк встал в оборону. Но я могу вас познакомить с нашими героями.

– Пойдет, полковник, – журналист протянула руку.

На счет того чтоб держать журналистку при штабе Рихард даже не заикался. Он уже слышал об этом человеке, та женщина, что немало мужчин за пояс заткнет. Лучше не надо.

Вторая новость – телефонограмма от генерала Пибоди.

Перечитав текст Бользен потребовал соединить его со штабом дивизии.

– Рихард, ты живой? Рад!

– Я тоже этому рад, Пол. Я не совсем понял смысл сообщения. Возможно мой связист плохо слышит.

– Твой мальчик, твои проблемы, – съязвил Пибоди. – Он все понял, повторил и записал. Танковой роты у тебя не будет. Предупреждаю, выкручивайся своими силами.

– Все так плохо? – фоном для разговора гремела канонада. Да, именно на западе, куда и повернул Пибоди со своими людьми и танковым батальоном. Он должен врубиться в спину немцам. Врубился, естественно.

– Я не могу вывести танки из боя. Пока не могу. Сам жду подкрепление. Вот с того батальона дам тебе усиление. С танковыми засадами работал?

– Теоретически.

– Уже хорошо.

Через минуту Рихарду протянули трубку полковой линии. Лейтенант Махони докладывал, что против него сосредотачивается русская пехота.

– Твоя оценка? Один штурм отобьешь?

– Да. У меня крепкие пулеметные позиции. Удержу, – судя по бодрому голосу лейтенант из кожи вон лез чтоб замять недавний казус.

– Хорошо. К тебе сейчас прибудет военный корреспондент. Смотри, чтоб ее не приняли за русскую, – не удержался полковник.

– Показать бой?

– Не дать ей погибнуть, – жестко холодно обрубил Бользен.

Пока все хорошо. Разведка докладывает о перестрелках в предполье. Видимо маневренные группы противника на броне прощупывают позиции «Лафайета». Это нормально. По оперативке на русских с фронта давит 19-я дивизия, значит серьезных резервов у них пока нет. Как появятся… А это уже вопрос времени. Высадка на пляжи не такое уж простое дело. Там и наши резервы подтянутся. Уже должны перебрасываться с Кубы. Живем!

– Интересно, что там у нашего генерала? – вопрос висел и довлел, но высказал его подполковник Кравченко.

– Пробиваются к городу. Резервов нет, – уточнил Бользен.

Глядя вслед «Доджу» с корреспондентом, Рихард надеялся, что лейтенанту Махони хватило ума прибрать следы развлечения своих обезьян. Нехорошо ведь может получиться. Ли Миллер может и не поверить, что это русские зверствовали. Конфуз ведь выйдет. Последнюю мысль Рихард проговорил про себя на русском. Тот язык, который иногда хотелось забыть, но все не получалось.

Громкий противный свист. По спине Рихарда пробежал холодок. Тот самый звук во время обстрела на марше. Полковник распластался у корней дерева. Удар. Тяжелый рокот. Свист разлетающихся осколков. Второй удар. Страх внезапно прошел. Исчез словно и не бывало. Логика сработала.

Четкое заключение холодного рассудка – такое бояться бесполезно, и за деревом не спрятаться. Осколки этих снарядов рубят столетние стволы как спички. Приподнявшийся на локте Рихард Бользен видел, как выше деревьев вздымаются чудовищные гроздья разрывов. над кроной гивеи взлетела кабина трехосного «Студебекера».

Артналет внезапно прекратился. На человека обрушилась звенящая тишина. Не на долго. Со скрипом рухнула подрубленная пальма. Донеся приглушенный стон. Кто-то истошно ругался на испанском, ему вторили злобные проклятья на идише. Совсем рядом с Рихардом прозвучала яркая чувственная фраза на русском. Интернациональная дивизия во всем своем колорите.

Обстрел на первый взгляд не причинил особого урона. Люди рассредоточены и две дюжины снарядов явно не могли натворить дел. Рихард остановился на краю воронки. Закурил. Однако. Это с моря колотили. Линкор. В свое время на учебе в форте показывали результат на фотографиях. Сейчас это зияло под ногами. Метров десять диаметром и два человеческих роста глубиной.

– Доложить о потерях, – короткий приказ остановил готового сорваться в истерику лейтенанта Теклбери.

– Это невозможно. Откуда они стреляли?

– Морская артиллерия. Били по площадям, – Рихард вспомнил, что Юджин родился и вырос в Техасе. Море видел один раз в жизни, когда их везли на Гаити. Проблевался от тогда знатно. – Действуй.

Доклада Бользен не стал дожидаться. Наскоро оценив последствия обстрела, полковник отправился на южный фланг, у него возникла идея перенести свой штаб в бункеры под прикрытием второго батальона.

Уже вечером Рихард сам удивлялся своему решению. Тогда ему в голову впервые пришла удивительная мысль: на небе кто-то есть, и этот кто-то непонятно почему спас его. Интуиция, конечно, но откуда-то она же приключилась?

Рихард на ходу выскочил из «Виллиса» и метнулся к траншее. Машина с прогазовкой рванула и буквально прыгнула в лог за позициями. Маневр обговорили заранее. Вокруг грохотало. Со склона высотки заливался злобным лаем пулемет. На позиции хлопали минометы. Чуть в стороне весело полыхала негритянская деревня. То, что недоразвалили во время первого штурма старательно дожигали прямо сейчас.

Полковник Бользен с сопровождающим капралом пробежали по ходу сообщения и заскочили в блиндаж. Укрепление уже потеряло половину перекрытия, в потолке зияла дыра, но это лучше, чем под открытым небом на виду у нагло лезущих русских.

– Полковник, вы вовремя, – майор Вайдингер отошел от амбразуры и повернулся к гостю.

– Что здесь творится? Докладывайте.

– Русские забыли бочку шнапса и тарелку сосисок. Очень хотят вернуть.

– Что у нас?

– На первой линии задействованы две роты. Пока отбиваемся. Резерв на второй линии.

– Хорошо. Что там против нас?

– Пехота. Огневая поддержка у них плотная, но танков нет.

В подтверждение слов майора рядом с блиндажом хорошо рвануло. По позиции молотили гаубицы. Под этим блюдом мелкой подливой шел очень плотный обстрел малокалиберными пушками и тяжелыми пулеметами. Явно русские всерьез взялись за батальон.

Рихард старался не мешать комбату. Тот прекрасно справлялся с делом. Хотя давление нарастало. Русские не перли вперед дуриком, а медленно продвигались лишний раз не высовываясь. В контрбатарейной борьбе они явно выигрывали. Майор Вайдингер уже потерял половину минометов. Пулеметные точки частью выбиты. Шесть противотанковых пушек пока не высовывались, потому и выжили. Их задействуют, когда придет время.

Капитан Герберзон обосновался в ДОТе на правом фланге. Рихард заглянул к старому приятелю и не пожалел. Укрепление не слишком надежное, в одной из стен зияла дыра. Судя по всему, прямое попадание тяжелой пушки. Зато вид из амбразур великолепный. Даже море перед глазами. Напрямую подходы простреливаются.

Сейчас четыре расчета пулеметов отбивали атаку с двух секторов. Даже получалось. Моисей Герберзон расположился аккурат у пробоины в стене. Дополнительная амбразура и пост наблюдения.

Парни яростно поливали из «Браунинга» что-то видимое только им в густой траве, в окопах вокруг ДОТа отбивалась пехота. Выкатившийся из зарослей бронеавтомобиль на ходу ударил с двух пулеметов по окопам. Рядом с машиной короткими перебежками накатывалась пехота. Яркая звездочка вылетела из окопа и впилась в борт броневика. Белая вспышка взрыва. Из люков броневика выкатились на броню двое. Третий человек не успел, он так и свесился с брони застряв ногами в люке. Вторая ракета ударила в корму машины. Лишившаяся поддержки русская пехота залегла.

Возмездие пришло мгновенно. По позициям выдавших себя клубами порохового дыма гранатометчиков ударил огненный шквал. Русские били с закрытых позиций, либо из редкого, изломанного снарядами и осколками лесочка.

– Полковник, телефон! – связист сорвал голос перекрикивая грохот боя и стрекот пулеметов в ДОТе. – Командный пункт толка.

– Слушаю, – Бользен прижал трубку к уху.

– Противник атакует по центру, – Кравченко старался сохранять спокойный тон. – После короткой артподготовки пошли танки с пехотой.

– Хорошо. Усиль передовые позиции. Противотанкистов на позиции флангового кинжального огня, как обговаривали. Сам сворачивайся и переноси командный пункт на правый фланг. Стоп. Первым делом перевези медиков и поваров. Сам сворачивайся следом.