Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Освобождаю, – прозвучало вслед за громким лязгом тренажера. Павел Стоев перебросил ногу через балку и попытался встать, хватаясь за стойку. Кирилл только скривился, все же не стоит так нагружать ноги, рвать связки и мышцы, когда в любой момент могут поднять всех в небо.

Коля спокойно выжал штангу четыре раза.

– Помочь?

Еще два жима. Летчик удерживал в руках гриф, хотя давалось это ему нелегко. Мышцы на плечах и руках напряглись, набухли узлами. Еще одна попытка. Тяжело, с напряжением, с вздувшимися на лбу венами, с резким криком, но мужчина выжал штангу. Кирилл придержал гриф и помог поставить на стойки.

– Спасибо, командир. Сам работать будешь?

– Нет. Разбирай, – Никифоров подхватил две полуторапудовые гири и легко поднял на уровень плеч. Он придерживался новомодной методики с последовательной нагрузкой всех мышц, с крупных до малых.

Комэск не успел сделать и трех упражнений, как завыла корабельная сирена.

– Боевая тревога! Разбираем! Крепим! Побежали!

Летное обмундирование пилоты держали в ангаре под самолетами. Так быстрее. Не нужно нестись по коридорам, скатываться и взбегать по узким крутым трапам чтоб заскочить в каюту или кубрик. Секунды продлевают жизнь. Это давно все выяснили на чужом опыте.

Резервные эскадрильи собрались в ангаре. Парни из третьей ждали команды на палубе у своих машин. По усилившемуся гулу из низов, резким ударам волн в скулу чувствовалось – авианосец набирает скорость.

Никто ничего не знал. Новички еще пытались достать старших вопросами, но их быстро обрезали. Раз задачу не ставят, то и думать, гадать смысла нет. Так проще и полезнее для нервов.

Кирилл подмостил под себя парашют и прислонился к стойке своего верного «Кречета». В планшете стопка писем. Все конверты взрезаны.

Последнюю почту Никифоров получил на стоянке Барбадоса. Авианосец встал на рейде на считанные часы принять топливо с танкера, боеприпасы и продовольствие, воду с судна снабжения. На берег никого не увольняли.

Почтальонов не зря считают волшебниками. Иногда кажется, они осведомлены о маршрутах и маневрах кораблей, передислокации частей лучше непосредственного командования. С портового буксира на палубу «Выборга» подняли запечатанные резиновые мешки. Среди прочих отправлений три конверта для штабс-капитана Никифорова. Да, у почты свои отношения с судьбой, временем и пространством. Иначе и быть не может, слишком уж много христиан истово молится на и за людей с бляхами почтальонов.

Все три конверта из столицы. От дедушки, от родителей Инги, самое дорогое от сестренки. Сейчас Кирилл развернул тетрадный лист с неровными строчками округлых букв детского почерка.

«Здравствуй, братик! Спасибо, что часто пишешь, не забываешь, любишь нас. Привет от дедушки Димы, бабушки Вали, тети Лены. А еще приветы от Тимоши, Валечки, Стафика, Насти. И от всей нашей Сосновки тоже большой тебе привет. Братик, помнишь мы катались на каруселях? Я помню, все помню, как вчера. Ты держал меня на руках, а я визжала: „Иеееее!“. Я не боялась. Честно-честно. Я от радости. У меня такой взрослый большой брат. Кирилл ты самый лучший, самый настоящий!»

Губы летчика тронула добрая улыбка, взгляд потеплел и затуманился. Юля никогда не называла его уменьшительным «Кирюша», только полным именем. Он помнил Юлю стеснительным, смотрящим на огромный яркий мир широко открытыми глазами ребенком. Он помнил, запретил себе забывать, что она пережила. Смерть мамы. Приют. Чужая страна. Чудесное усыновление и возвращение домой. В первые встречи Кирилл иногда замечал в глазах сестренки настороженное выражение, чуточку стыдливый испуганный взгляд. Прошло. Дядя и тетя приняли малышку как свою. Дедушка и бабушка души в ней не чают.

В последний визит, когда «Выборг» стоял на ремонте в доке, маленькая непоседливая девчушка незаметно вытянулась, прошлое ее уже не давило. Однако, брата всегда встречала с чистой детской радостью, ни на минуту не отпускала, как только появлялась возможность вцепиться в него и забраться на колени. Хорошо, детские душевные раны быстро затянулись. Бог любит детей, они многое быстро забывают.

«Я учусь на „десятки“ и „восьмерки“. Только „словесность“ немножечко не получается. Анна Владимировна опять поставила „семь“. Я все исправлю и подтянусь. Тетя Лена говорила, девочки с этим предметом всегда дружат. Кирилл, это правда?»

Теплые добрые слова самого родного, близкого человека. А ведь скоро Никифоровых будет еще больше. Появится маленький человечек, которого тоже надо защищать как самое ценное. Инга уже в Петербурге. Должна быть. Госпитальные суда идут своими маршрутами. Они всегда доходят до порта. Они еще ни разу не гибли. Единственный эксцесс – «Императрица» пришла в Гамбург с торпедной пробоиной, на скорость хода это не повлияло.

И с «Петергофом» ничего не случилось. Не должно. Кирилл не знал, снимет жена квартиру или остановится у родных. Через океан это не решить. Сама на месте определится. В любом случае ее с распростертыми объятьями примут и на квартире фон Шталь, и в доме Никифоровых. В последнем письме Кирилл просил тетю Лену помочь с врачом. Мало ли что. Пусть номер будет над телефоном. Так спокойнее.

"Брат, когда ты вернешься? Мы ждем тебя с нетерпением. Помнишь, ты привез индейскую маску? Я повесила ее на стену детской. Гляжу и вспоминаю тебя, каждое утро.

Ждем дядю Ивана. Ждем тебя. Ждем брата Инги Альбрехта. Я каждое воскресенье в церкви ставлю свечку за вас всех. Молюсь Богу за наших солдат. Возвращайтесь быстрей. Я люблю тебя, Кирилл.…"

– Я вернусь, – тихо прошептали губы. – Доломаем янки, заставим пойти на мир и вернемся. Нам чужого не надо, нам, чтоб на наше рот не разевали.

Через полчаса по громкой связи объявили отбой тревоги. Самолеты с авианосцев эскадры не поднимали. Замеченные радиолокационным дозором бомбардировщики прошли в стороне. Возможно искали другую цель.

Вечером две эскадрильи с «Выборга» подняли на сопровождение «Единорогов» с Гваделупы. Штабы сработали как надо. Плотный строй двухмоторных бомбардировщиков встретили в заданной точке и почти в заданное время. Шли на аэродром и порт Бараон. Удачно. Замеченные над Эспаньолой истребители с белыми звездами атаковали без особого энтузиазма. Да и маловато их оказалось. Около дюжины, если верно подсчитали. Эскадрилья штабс-капитана Никифорова записала на свой счет три «Тандерболта» и «Кобру». Сам Кирилл как-то ни в кого и не попал. Каких-либо сожалений на этот счет комэск не испытывал. Главное свои все сели на палубу. Остальное мелочи.

Бомбардировщики тоже ушли почти без потерь. Две поврежденные зенитным огнем машины совершили вынужденную рядом с русским эсминцем. На борт подняли всех летунов. За последние недели и дни выдохлись все. Янки даже больше.

Глава 8
Атлантика

8 июня 1944.

Численный перевес, лучшая организация сыграли свою роль. Непрекращающиеся ежедневные налеты вымотали американцев. Потери конечно страшные, но взамен выбывших машин и экипажей на островные базы перебрасывалось свежее пополнение с аэродромов Южной Америки. Европейцы сумели накопить хороший резерв. С противоположного берега он казался неисчерпаемым.

С каждым днем все меньше и меньше истребителей поднималось навстречу волнам атакующих небесных ангелов. Зенитный огонь над целями уже не такой страшный как в первые дни сражения. Русские и немцы систематически выбамбливали аэродромы и порты, заваливали сталью и тротилом укрепрайоны, военные базы, складские и транспортные узлы.

После того как к делу подключился флот, стало еще веселее. Легкие одномоторные палубные пикировщики точечными ударами выбивали укрепления и узлы обороны. В глубь островов они не залетали, но того от них и не требовалось. Главное – морские истребители прошлись огненной метлой по порядкам воздушных защитников Эспаньолы. Теперь американским перехватчикам приходилось постоянно озираться по сторонам, быть готовыми, что в любой момент им на головы из облаков вывалятся палубные «Кречеты» или «Сорокопуты».

Командование ВВС США не сидело сложа руки. Они наносили встречные удары по базам европейцев. Не все доходили до целей, не все смогли удержаться на боевом и прицельно отбомбиться, не все дотягивали до дома на горящих машинах, но это лучше, чем бесславно сгореть на своем аэродроме.

Следующий шаг европейцев отнюдь не тайна великая есть. Командование обороны Карибов видело, дело идет к десанту. И это будет не прощупывание рейдерскими высадками коммандос и пластунов, а стратегическая операция на широком фронте. Цель десанта тоже не секрет, кого больше бомбят, туда и ударят.

За всем этим джокером в рукаве оставался Атлантический флот США. Адмирал Кинг не собирался оставаться сидеть наблюдателем пока европейцы методично выжигают базы на Эспаньоле и Пуэрто-Рико. Да, под удар попадали Куба с Ямайкой. Быстроходные легкие соединения противника видели с постов на Багамах. Джорджтаун на Каймановых островах испытал на себе бомбежку. Нет, европейцы быстро отошли. Повторения ударов не последовало, но американцам пришлось спешно усиливать и эти базы.

Возглавивший Объединенное командование Атлантического океана после окончательно отошедшего от дел адмирала Кедрова адмирал Макаров практиковал схему: «Кусай и беги». Решение не его, но в штабе нашлись светлые головы, а «Русский ротвейлер» не считал себя умнее других, бывало и выслушивал дельные советы.

Корабли Атлантического флота США в игру не включались. Всю тяжесть удара приняли на себя старые крейсера и эсминцы командования обороны Гаити. Основные силы ждали свой выход на сцену на базах за радиусом действия авиации европейцев. На отдельных оперативных соединениях поддерживали повышенную боеготовность, они готовились выйти на сцену в нужный момент. Ударить, как несокрушимая рыцарская кавалерия.

После того как русские и немцы включили в работу палубную авиацию, в штабе Эрнста Кинга прогремели аплодисменты. С позиции янки, Макаров подставился. Жесткая оборона островов вынудила его выложить на стол последний козырь. Да, сгоревших в боях с «Кречетами», «Мессершмиттами» и «Сорокопутами» летчиков жаль, погибшие под ударами флотских пикировщиков батареи не заменить, но люди погибли не зря. Европейцы тоже несут потери, палубная элита морской авиации стачивается, люди и техника теряют ресурс. Те самые камушки, которые в нужный момент заклинят и сломают разогнавшийся дизельный каток европейских флотов.

По обе стороны линии фронта пристально, с холодным интересом вглядывались в контуры сражения. В штабах пытались просчитать нужную точку, тот самый момент, когда пора бросить в бой основные силы. Над анализом корпели лучшие умы, светлые головы штабов. Цена ошибки слишком велика, она исчисляется не в жизнях, не в кораблях или дивизиях, цена в будущем наций. Победитель закрепит свое место под солнцем, проигравшим же вечно третье место до конца эпохи.

«Платить и каяться» – как цинично прозвучало в кулуарах Версальской конференции. Короткие, циничные слова легли на подготовленную почву. Их не цитировали, не повторяли на публику, но они врезались в мозги людей принимающих решения.

8 июня выдалось удивительно спокойным днем. Европейцы не тревожили защитников Эспаньолы. Удары по Пуэрто-Рико продолжились, но только базовыми самолетами. Расстояние до передовых аэродромов позволяло сопровождать бомбардировщики истребителями.

Дальний патруль обнаружил одну из русских эскадр. Они шли на зюйд. Разведка на ближних подступах обнаруживала только дозоры европейцев. Оперативная пауза? Да, скорее всего, точно не бегство.

– Соберите мне еще раз сводку по потерям противника, – бодрым голосом потребовал адмирал Кинг.

– Обновлялось три часа назад, – адъютант протянул бумагу.

Один из участников совещания вице-адмирал Хэлси при этом не сдержал чувств. На его лице на миг отразилось все то, что он думал о «самых точных и свежих» рапортах разведки. Кэптен Майлс Браунинг повернул голову к своему командиру соединения. Одного взгляда достаточно. Мужчины поняли друг друга сразу.

После провальной попытки перехвата русского конвоя у Алеутской гряды, вылившейся в «Рождественское сражение» только личное вмешательство Кинга спасло Хэлси от понижения в должности. Да еще сыграл тот факт, что в конце боя адмирал в беспамятстве валялся на диване в салоне «Норд Керолайн». Да тогда в Вашингтоне многие жаждали крови, толпа визжала: «Распни его!».

Непосредственный начальник, командующий Тихоокеанским флотом Честер Нимитц мог бы и пожертвовать скандальным и неуживчивым адмиралом, но его вежливо попросили. Не время для жертв. Стране нужны герои, а не козлы.

Хэлси был благодарен за перевод на Атлантику командиром операционного соединения, но с тех пор на совещаниях предпочитал помалкивать. Кстати именно разведка помогла удержать карьеру адмирала на плаву. Когда стало известно в каком состоянии «Моонзунд» и «Босфор» доползли до Владивостока, высшее командование уже не так криво смотрело на адмирала, умудрившегося потерять линкор и выйти из боя при превосходстве три на два.

Совещание штабов в Майами продолжалось.

– У нас считают, что мы повредили линкоры типов «Фридрих» и «Свеаборг», вывели из игры тяжелый немецкий авианосец и два русских «Евстафия». А мы уверены, что мы в этом уверены? – скаламбурил командующий флотом.

В этот момент Хэлси показал ему большой палец. Командовавший соединениями с гранитного линкора берегового форта Кинг оказался умнее, чем о нем говорили.

– Совершенно точно выбиты три крейсера и полудюжина эсминцев, – начальник штаба Уиллис Ли налил себе лимонад из графина. – Есть фотографии спасательных операций.

– Тяжелые корабли?

– Авианосцы хрупкие машины, хищники с тонкой шкурой. Будем считать, три фишки сняли со стола, – начальник штаба наклонился над столом с картой Карибского театра. – Они откатываются на пополнение припасов и топлива перед атакой.

Желающих спорить с этим очевидным заключением не нашлось.

– Доложите ситуацию по соединениям, – уверенно продолжил Кинг. И тут же бросил следующий вопрос: – Мы задействуем Гуантанамо?

– Как опорную базу на следующем шаге, – ответ прилетел моментально. – Сейчас рано.

Это тоже не выходило за рамки плана. Светиться рядом с Гаити смысла нет. Ранний вывод соединений только привлечет к себе внимание противника.

Доклады не блистали оригинальностью. Все как и должно быть. Боевые группы в районе ожидания. По топливу, боеприпасам, техническому состоянию неожиданностей нет. За скобками остался вопрос тренированности личного состава. Это все знали, но старались не вспоминать лишний раз.

Старая как мир проблема роста. Корабли вступали в строй один за другим, стапеля и сухие доки светились искрами сварки. Однако, растущий флот требовал такого же роста численности подготовленного личного состава. С этим проблемы. Хуже того, ветеранов сражений первых лет войны в живых осталось банально мало. Некому передавать опыт. Вот и весь расклад, как в казино.

Последним говорил Билл Хэлси. Его корабли сейчас отстаивались за рифами Ки-Уэст и ему предстоит самый длинный переход до района атаки. Вокруг Кубы, через Юкатанский пролив, мимо Ямайки.

Никто не знал кому какой противник достанется, об этом не беспокоились – врагов будет много. Пока на штабных картах все складывалось хорошо, но никто не знал насколько выкладки отражают реальность.

– Прошу командование подтвердить приемку топлива у Каймановых островов, – Бык Хэлси решил не миндальничать.

– Риск задержки, – ответственный за снабжение офицер потер переносицу под дужкой очков.

– Риск остаться без хода в критический момент.

– Мы рассматриваем вариант заправки после боя в Гуантанамо или Кингстоне.

Вице-адмирал Хэлси наклонил голову и расправил плечи. Старый драчун и дебошир не привык отступать. Его начальник штаба тут же выложил на стол прокладку с расходом по топливу. По всему выходило, что эсминцам мазута хватит впритык, в бою на полном ходу топливные танки пустеют как пивные бочки в жару.

– Одобряю заправку перед боем, – вынес вердикт командующий флотом. Затем жестко бросил: – Ответственность на вице-адмирале Хэлси.

– Мне требуется полная заправка. Линкоры и авианосцы тоже, – его не зря прозвали Бык, лицо Хэлси раскраснелось.

– Будет. Каймановы острова?

– Согласен, – адмирал удовлетворенно потер подбородок. Выигрыш двух с половиной сотен миль его устроил.

– Англичане тоже отошли? – громко с нажимом вернул обсуждение в нужное русло начальник штаба флота.

– Держатся настороже. В зону действия торпедоносцев не заходят.

– Что у них по корабельному составу и боеготовности?

– Новейшие «Имплекейбл» и «Индефатигейбл» перед нами. У них было время подготовить и натаскать команды.

– Внимание на «кузенов», – Эрнст Кинг сделал знак адъютанту. – Они доставят нам проблемы.

– В авиагруппах англичан нет пикировщиков. Только «Барракуды» с торпедами.

– Это хорошо или плохо?

– Это нам придется учитывать, – проворчал Хэлси.

Сам он по опыту боев на Тихом океане предпочитал комбинированные атаки. Более того, наибольший результат согласно сухой статистики показали неновые, но прочные «Даунтлесы». Но на этом ТВД все может быть иначе. Может быть действительно, массированные звездные атаки торпедоносцев играют.

Разведка и аналитика американцев поймали ключевой момент – европейцы отводят свои эскадры для пополнения топлива. Да, адмиралы Старого Света берут разбег перед прыжком на Эспаньолу. В заливах и бухтах малых Антильских островов собираются сотни транспортов. Огромный плавучий тыл. Здесь же десантные и десантно-транспортные корабли.

У русских и немцев была за плечами по крайней мере одна стратегическая десантная операция. Плюсом опыт штурма Панамы. Но здесь все гораздо хуже. Это Ла-Манш можно было форсировать на плашкоутах, самоходных баржах и ботах. В Новом Свете все усложняли расстояния.

Десантная флотилия открытых всем ветрам и волнам самоходных барж не сможет преодолеть сотни миль морем. Высадочные средства приходится везти на палубах и тащить на буксире. И уже ввиду берега пересаживать людей с транспортов на штурмовые боты. Русские это уже проходили на Алеутах и Аляске, но опять масштаб, наряд задействованных сил другие. Это все ухудшает. Это дополнительная операция, неминуемая задержка в тот самый момент, когда время играет в «минус».

Вадим Макаров намеренно чаще всех гонял на штурмовку берега авианосцы первой и третьей эскадр. Авиаотряды этих кораблей понесли наибольшие потери. Эскадренные авианосцы других соединений намеренно берегли. Сейчас «Евстафий», «Галиция», «Андрей Первозванный» и «Иван Грозный» полным ходом шли на Тринидад где их ждали полностью скомплектованные резервные авиаотряды. Рокировка, долженствовавшая оказаться неприятным сюрпризом для противника.

Американцы не ошиблись на счет «Пантелеймона». Стальной левиафан словил две бомбы в палубу и несколько близких накрытий. Сейчас его выводили во Французскую Гвиану. Дальше переход через океан в составе конвоя и ремонт на заводе. Что до попавших под бомбы «Елизаветы» и «Дерфлингера», то повреждения исправили в море своими силами. Тоже касалось линкоров и двух крейсеров. Толстая палубная броня «Фридриха дер Гроссе» выдержала удар четверть-тонной бомбы. А взрыв авиационной торпеды у борта «Петра Великого» поглотила броня пояса. На скорость хода русского титана трещины в обшивке и вдавленная плита пояса на влияли. Течи в отсеках ПМЗ тоже воспринимались как малое зло.

Это еще не все. Остальные русские и немецкие авианосцы пополнили свои авиаотряды на Гваделупе и Мартинике. Да, в эскадрильи включили новичков без какого-либо слаживания. Да, это слабое место и повод для нервного срыва командиров, но кому до них дело? Новички на палубе всяко лучше, чем пустые места в боевых порядках.

Тем временем погода резко испортилась. Резкий порывистый ветер срывал пену с гребней волн. Небо закрыли плотные тучи. Барометр падал.

О зарождении урагана европейцев предупредила метеорологическая служба. Корабли и воздушные патрули вовремя радировали о предвестниках бури, дальше дело техники.

В неприметном особняке на окраине Порт-оф-Спейна отмечали продвижение урагана и подсчитывали дни и часы, когда шторм докатится до оккупированных американцами островов. По всему выходило, штормовой фронт только краем заденет малые Антильские острова. Основной удар придется на Эспаньолу и Флориду.

– Когда получили последнюю шифровку с «Первозванного»? – Вадим Макаров стоял у окна. Адмирал сохранял невозмутимый вид, но его выдавали барабанящие по подоконнику пальцы.

– Утром. По расписанию, – возглавлявший штаб русского Атлантического флота контр-адмирал Молчанов даже не повернул голову, так и сидел в кресле с чашкой какао в руке закинув ногу на ногу. – Они идут по расписанию, Вадим Степанович.

– Метеорологи клянутся, нас не заденет. А если и накроет, на рейде отстоимся, – в отличие от своего начальника штаба и командующего объединенными силами, вице-адмирала Милевского совершенно не беспокоило бесцеремонное вмешательство Всевышнего в планы наступления. Точнее говоря, человек много лет возглавлявший штаб самого Макарова привык просчитывать все от и до. А уж учесть сезон ураганов он был обязан.

Наоборот, Николая Адамовича непогода радовала. Благодаря контролю над Атлантикой наша метеорологическая служба работает лучше, чем у янки. Еще одно маленькое преимущество. Еще она степень свободы. Так шаг за шагом и кладется стена стратегического преимущества.

– Все равно, Евграфу Николаевичу придется привязать своих орлов к земле, – речь шла о командующем 6-й воздушной армии. – Мы же так и не решили, как заполнить оперативную паузу. Вадим Степанович, что по этому поводу союзники говорят?

Макаров молча стиснул зубы. Доставшееся ему Объединенное командование та еще политическая мерзость. Вроде все за общее дело, но каждый сам за себя. Кстати, русские не исключение. Вадим Степанович вдруг поймал себя на мысли, что больше всех работают англичане. Они не стесняются брать на себя зоны ответственности. Та самая англо-саксонская упертость и холодная неукротимость, непривыкшего отступать аристократа.

Помнится, в Санкт-Петербурге особо предупреждали на этот счет. Кулуарно, разумеется. Адмирал знал, все решает и определяет политика. Но и отказаться от помощи бывшего врага он не мог. Лондон честно платит по счетам кровью. До тех самый пор, пока русский и немецкий флоты доминируют, само собой разумеется.

– Сколько у нас часов на замену авиаотрядов? – Милевский щелкнул пальцами.

– Двадцать по плану. С учетом ветра может быть и тридцать, отреагировал один из офицеров штаба.

– И двое суток до района разворачивания экономичным ходом, – добавил Макаров. – Англичане и немцы так же выйдут на свои участки в одно время.

Последнее чисто проформы ради. Расписание операций всеми выдерживалось жестко.

Милевский подошел к окну и закурил. На улице ветер гнул деревья. Солнце на минуту выглянуло сквозь разрыв в тучах. После царившей еще вчера тропической жары казалось, что на улице холодно. Хотя в России при такой температуре открывали купальный сезон. Перепад весьма неприятный.