Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9
Эспаньола

13 июня 1944. Иван Дмитриевич.

– Господа, не спать! – полковник Чистяков щелчком сбил пепел с папиросы. – Через четверть часа посадка. Все помнят расписание?

– Первые две роты налегке. Третья работает докерами, – прищурился капитан Басов. – Нас точно высадят где надо, а не где получится?

– Надеюсь, – совершенно спокойно признался комбат. – Иван Дмитриевич возглавляет первую волну. У него получится.

Капитан Никифоров только покачал головой. Слова Чистякова льстили, но на хлеб похвалу не намажешь. Тем более надежда командира, что ты справишься не хуже простого ротного палка о двух концах. Не хотелось бы опростоволоситься.

Разговор шел на борту парохода «Григорий Мелихов». Типичное серийное судно массовой военной сварки, наскоро приспособленное для перевозки десанта. Все дооборудование заключалось в подвесных настилах и спальных местах в трюмах, расширенных палубных люках, да дополнительных кранах и трапах. Долгий рейс люди в таких условиях не выдержат, чай не негры эпохи трансатлантической работорговли, но на коротком плече пойдет.

Десятки таких «серых лошадок» войны подрабатывали винтами в миле, полутора от берега. На прилепившиеся к бортам транспортов десантные баржи и штурмовые боты сбегали люди, выгружали танки, машины, пушки, полевые кухни, тюки и паллеты со снаряжением.

Иван Дмитриевич поднял ладонь прикрывая глаза от солнца. После прокатившегося над Карибами шторма установилась просто таки волшебная погода. Ветер слабый, волнение почти не чувствуется. Небо чистое. Редкие перистые облака в стратосфере не в счет.

Рай на Земле если не смотреть на берег и не вслушиваться в гул стрельбы за спиной. Там впереди над тропическим лесом вставали грязные кусты разрывов тяжелых снарядов. В небе кружили самолеты. Не сразу поймешь, чьи. Подходившие со стороны моря бомбардировщики вываливали на остров свой груз. Хотелось надеяться – прицельно.

Выше над схваткой барражировали истребители. Палубные «Кречеты» не скучали без дела. Только капитан Никифоров заметил четыре схватки с американцами. Янки отдельными группами пытались прорваться к плацдарму. Упорные парни. Они шли с разных направлений, бывало крались над самыми деревьями. Пока с одной группой разбирались перехватчики, другие проскальзывали через сеть и атаковали десант или шли в лоб морским бомбардировщикам, если не сбивали, то заставляли отворачивать с боевого. Они не щадили ни себя, ни противника, выходили из боя только расстреляв боекомплект.

Увы, как любой крупный десант и этот не обходится без казусов и накладок. Противник огрызается, черт побери!

– Иван Дмитриевич, вы со второй ротой? – Чистяков перевел взгляд на штабс-капитана Аристова.

– Да, если Андрей Иванович не возражает.

– Буду только рад. Мои офицеры и саперы возражать не будут, – короткий уверенный кивок, и Аристов отвернулся к подбежавшему к нему взводному унтеру.

Погрузка на баржи шла полным ходом. Сначала люди. Из снаряжения только средства разминирования. На одну из барж погрузили ящики с управляемыми «Давидами». Капитан Басов настоял. По его мнению, морская артиллерия точно не додавила огневые точки на берегу. Помнится, Чистяков высказал недовольство, но Никифоров поддержал ротного.

– Мы пока держимся пехотного полка. Танкистам выделяем людей, если они транспорт дадут, – последнее напутствие комбата.

– Все равно там все перемешается, – настроение у Ивана Дмитриевича не радужное. У командира батальона свое мнение, весьма разумное, однако дражайший генерал-майор Манштейн как командир 12-й мехбригады все может переиграть.

– Высажу обоз и догоню, – рубанул Чистяков.

– К черту!

Иван Дмитриевич резко развернулся и поспешил к трапу по левому борту. На роту выделили два «Болиндера». Можно было и на один уместиться, но и груза с собой много и о рассредоточении личного состава никто не забывал.

Здесь же по трапам скатывались гренадеры полковника Берса. Тоже в первую очередь идет пехота. Средства усиления и техника следом. Никифорова невольно передернуло, на бумаге по расписаниям все гладко, но это до того, как под днищем баржи не заскрипит песок. Очень хотелось надеяться, полковая артиллерия не задержится с высадкой. О штурмовых «осликах» и «бычках» поддержки и речи нет. Без них всегда все вдруг резко становится плохо.

Пока все как по маслу. «Болиндеры» бодро перебирали винтами. В лицо летели брызги, отдавались удары волн о борта, в ушах стоял гул моторов, скрипы настилов, плеск волн. За спиной ревела корабельная артиллерия. Прямо над головой гул винтов накатывающейся на остров эскадрильи «Поморников» с бомбами под брюхом.

В сотне метров от борта вздымается вспененный фонтан. Глухой рокот взрыва. Иван Дмитриевич интуитивно пригибается и стискивает зубы. По спине ползет липкий противный страх. Поручик Шперлинг на глазах бледнеет. Глаза офицера стекленеют.

До берега еще далеко. Спасательные жилеты десанту не выдают. Да и не спасет ничего от рвущего тонкие борта и тела железа. Вон, еще разрывы в воде. Тяжелая батарея молотит.

– Это по площадям. Не прицельно, – Никифоров подмигивает молодому офицеру.

Команда «Болиндера» даже не отреагировала обстрел. Баржа и так идет полным ходом, а маневрировать смысла нет. Огонь неприцельный. Вокруг справа и слева десятки таких же штурмовых суденышек. Не поманеврируешь. Резкая перекладка руля и точно тебе кто-то в борт впишется. Остается стиснуть зубы и держать штурвал. Остается только молиться и материться одновременно.

– Должны же были подавить, – холодным мертвым голосом цедит поручик.

– Это вы и проверите на берегу. Евгений Николаевич, отделение в разведку на передний край.

– Понял, Иван Дмитриевич.

У берега на мелководье качает сильнее. Волна ходит. Кажется, днище даже царапнуло о рифы. Протяжный скрежет заставил Никифорова стиснуть приклад верной «шведы». Близко. Совсем близко. Вон уже полоска впереди. Сейчас самое сложное – не поддаться инстинкту, не рвануть за борт первым, а выпустить сначала людей.

Шум моторов изменился. Рулевой переключил на реверс. Из-под днища по бортам поднялась мутная волна. Удар. Резкий толчок. Кажется, кто-то из саперов не удержался, клюнул носом под смех товарищей.

Парни на лебедках взялись за рукояти, аппарель опустилась на песок. Время в минус!

– Пошли! – фельдфебель на носу махнул рукой.

Саперы резво скатились по рифленому настилу на песок. Люди без напоминаний хватали груз и тащили под береговой обрывчик. Более половины личного состава обстрелянные ветераны. Остальным дружески напоминали: не строй из себя мишень, не стой на месте.

Иван Дмитриевич спустился на берег одним из последних. Вокруг суета, хаос, все бегут, все кричат. Там за зарослями над берегом грохочут взрывы, злобно заливается пулемет, частят штурмовые винтовки.

Командир роты оставил штабс-капитана Мизерницкого и убежал к деревьям за полосой песка.

– Конев! – капитан Никифоров призывно махнул унтер-офицеру с рацией за спиной. – Где твои? Бегом в укрытие. Разворачивайся.

Напоминать не требовалось. Связисты в сопровождении отделения саперов облюбовали себе разбитое укрепление в сотне метров от берега. Морская артиллерия поработала от души. Кругом воронки, крошево бетона, из-под дерева торчат ноги в ботинках. Еще на пляже Никифоров скользнул взглядом по трупам. Уже хорошо, не только наши лежат.

Немало янки накрыли и похоронили вместе с ДОТами, бетонированными окопами, блиндажами. Артиллерийские катера перед штурмом прямой наводкой, кинжальным огнем расстреливали открытые позиции, задавливали орудиями и реактивными системами любое шевеление в пределах видимости.

Полевой командный пункт Андрей Аристов развернул рядом со связистами. Люди перетаскивали снаряжение с простреливаемого пространства, наскоро оборудовали открытые склады. Слегка расчищенные площадки, будем честны. Для взрывчатки приспособили подходящие воронки.

Во все стороны разбежались делегаты связи. Радисты наладили устойчивый канал с «Григорием Мелиховым» и сейчас пытались достучаться до соседей на выделенных волнах.

Капитан Басов разворачивался в полукилометре правее. Ротные друг другу не мешали. У каждого свои задачи.

– Ваше высокоблагородие, пехота на связи! – подбежал ефрейтор в съехавшей на одно ухо каске.

– Давай!

– Никифоров, ты? – в наушниках знакомый бас Берса.

– У меня первая волна, Владимир Иванович. Налегке, – уточнил Никифоров.

– Нужны штурмовые средства. Выручай. Мы уперлись.

– Разминирование?

– ДОТ, – выдохнуло из гарнитуры. – Тремя дюймами не расколупаем.

– Понял, полковник. Будем взрывать, – глаза Никифорова рефлекторно сузились в щелочки прицелы.

Коротким жестом офицер подозвал к себе посыльного и потребовал срочно найти командира первой роты. На передовую Иван Дмитриевич отправился вместе со своими людьми. Капитан Басов тоже не утерпел, хотя у него как у каждого уважающего себя офицера в первые часы на плацдарме дел столько, что подумать страшно, все не переделать, но надо.

– Мы встали, – высокий подтянутый комбат с погонами штабс-капитана встретил саперов в заросшей зеленью ложбине.

Вокруг грохотал бой. Здесь же в укрытии из срубленных пальм развернулся полевой лазарет. Иван Дмитриевич молча шагнул в сторону пропуская бойцов в перемазанном грязью и травяным соком камуфляже. Двое несли носилки с раненным. За ними ковылял рядовой с перебинтованной прямо поверх кителя рукой. Здоровой рукой солдат опирался на штурмовую винтовку, подволакивая ногу.

– Черкасов Иван Петрович, – представился пехотный комбат.

– Показывайте, – коротко ответил Никифоров, затем повернулся к своему ротному. – Командуйте.

– Иван Петрович, у нас вся техника во втором эшелоне, – сообразил Басов. – Пехота может помочь подкинуть груз с пляжа на фронт?

Черкасов кивнул и отдал распоряжение адъютанту. Штурмовые «Давиды» только выглядят игрушечными. Машинка весит три центнера плюс боевой заряд в четыре с лишним пуда. К этому пульты и провода управления. Вручную не натаскаешься. Хотя ротные умельцы как выяснилось уже сообразили гнать мины своим ходом. Которые с бензиновым мотором, разумеется.

Пока саперы занимались своим имуществом, офицеры вместе с пехотным комбатом отправились на передовую.

– Паршиво, – Басов опустил бинокль.

Впереди в полукилометре деревенька. Вокруг поля. Чуть левее горит склад тростника. Вонь и дым на всю округу. От деревни одно название, флот перепахал район со всем старанием, от халуп только кучи грязи и палок остались. Однако, янки зацепились. Да еще две бетонные огневые точки мешают.

– С огнеметом не подползти, – высказался Иван Дмитриевич.

– Пытались, – с горечью бросил Черкасов.

Да, гренадеры уже умылись кровью. Пулеметы в укреплениях залили пространство свинцом. Вон, опять ожил. Чертов пулеметчик ударил по шевелению у воронки близ проселка. В ответ из-за спины саперов тявкнула пушка. Снаряд ударил в насыпь ДОТа. Капитан Никифоров только желчно усмехнулся. У пехоты старые короткоствольные полковушки в три дюйма. Ими можно до второго пришествия колупать.

Все вокруг давно поняли, что без поддержки не пройти. Солдаты штабс-капитана Черкасова спокойно деловито окапывались. Опять спасибо флоту, воронок вокруг больше, чем надо. Меньше грести лопатами.

– Кто у нас соседи?

– Слева немцы, но у них свои беды.

Все просто и понятно. Первые часы на плацдарме. У всех свои заботы. У всех свои графики продвижения. Застрявшему соседу не помогут, пусть даже этот выступ завтра всем выйдет боком. Сил и времени нет на помощь, свои бы рубежи занять и удержать.

Выделенные гренадерами два грузовика саперы задействовали по полной. Конечно на последнем участке мины пришлось катить своими силами, но это лучше, чем так.

За нейтралкой шевеление. Непонятно, подкрепление это к противнику или меняют позиции. Тем тоже круто досталось. Иван Дмитриевич уже видел тела в характерной форме Соединенных Штатов. А еще больше накрыло в засыпанных и разбитых укрытиях.

– Счастливчики, – капитан Никифоров махнул в направлении противника.

– Это мы счастливчики, что напоролись, – понял по-своему Черкасов.

Наконец к офицерам подполз унтер Козлов. Восемь машинок заправлены, снаряжены, подготовлены. Водители разобрались с проводами, сидят в укрытиях.

– Через эту пашню проползут? – сообразил Басов бросив взгляд на изрытое артиллерией пространство, разбитый проселок, глубокие канавы.

– Половина застрянет.

– Оптимист ты Комаров. Молись чтоб хоть один проскочил.

– Иван Петрович, распорядитесь ради Бога, чтоб нас прикрыли, – Никифоров не собирался пускать дело на самотек. – Наши смогут подползти еще ближе?

– Им придется.

Самые противные огневые точки сидят под бетоном, но и без того со стороны противника постреливают. Под прикрытием минометов расчеты «Давидов» подтащили свои самоходы еще на сто метров вперед. Фельдфебель Канарейкин выглянул из воронки, покрутил головой и поднял руку с флажком. По сигналу пехота открыла плотный огонь. За спиной завыли минометы. Залаяли противоштурмовые «Эрликоны». Заработали пулеметы. Батарея трехдюймовок частила шрапнелями и фугасами.

Восемь гусеничных машинок вынырнули из укрытий и бодро поползли к целям. Никифоров и Басов наблюдали в бинокли за самоходными минами. Все же не самое лучшее средство для преодоления перепаханной нейтралки.

– Левее, – капитан Басов пихнул локтем Ивана Дмитриевича.

– Что там?

– Две разом кувыркнулись. Видите, из траншеи корма торчит. Вторая встала.

– Поломка? – первой пришла мысль. – Не похоже.

Лицо капитана Никифорова исказила горькая усмешка. Кабель перебит, или в борт крупняком зарядили. Не повезло. Все же бронирование у «Давидов» слабенькое, только в лобовой проекции дает какую-то защиту.

Остальные машинки перебирали гусеницами по полю. Водители с матом и божбой держали пальцы на реостатах, пытались даже не разглядеть, а угадать, что там перед «Давидами», куда сворачивать? Получалось не у всех. Вон, еще одна мина свалилась в окоп. Сапер вдавил кнопку подрыва. Жахнуло как следует.

Американцы явно посчитали, что русские готовятся к атаке, потому из укрытий не высовывались, патроны берегли. Впрочем, по самоходным минам били два пулемета. Нет, уже один. Очередь автоматического «Эрликона» задавила гнездо на окраине деревни.

– Где у них пушки? – задал сакраментальный вопрос Басов.

– Выгружают, Григорий Александрович. Сейчас все выгружают, что ни спроси.

– Кто расписание рисовал?

– У нас тоже самое, – тихо вздохнул Никифоров.

Заместитель комбата прекрасно помнил, что вся батальонная техника осталась во втором эшелоне. Даже медики первой волны сошли на берег только с походными чемоданчиками. Все надеялись на мощь флотской артиллерии, да испытывали излишний оптимизм на счет способности моряков перебрасывать на берег тяжелое вооружение и тылы.

Тем временем пехота штабс-капитана Черкасова ползком потихоньку продвигалась по полю. Теперь, если мины не сработают, придется поднимать людей в атаку, или откатываться под плотным огнем. Что так, что сяк, крови прольется много.

Повезло. В этот день девица Фортуна явно симпатизировала русским бронегренадерам. Ефрейтор Савушкин подвел мину к ДОТу. Моторная машинка на гусеницах перевалила бруствер, нырнула в окоп перед бетонной коробкой и взорвалась, выворачивая комья земли и известняка. В образовавшуюся воронку заскочил второй «Давид» и выплеснул ярость взрывчатки прямо под амбразурой ДОТа.

Во втором капитальном укреплении близким взрывом «Давида» контузило расчет или сбило со станка пулемет. Сейчас уже и не поймешь. Из американцев на этой позиции вообще мало кто выжил.

Двух минут хватило. Русская пехота поднялась и короткими перебежками, перекатами, заливая все перед собой сталью из штурмовых винтовок и ручных пулеметов дошла до окопов. Второй линии обороны не обнаружилось.

– Парни, окапываемся! – громко заорал комбат, срывая с головы гарнитуру рации.

На этом наступательный порыв пехоты и закончился. Капитан Никифоров разумеется не отказал себе в удовлетворении любопытства.

– Свежая часть на марше, – пояснил штабс-капитан Черкасов. – Летуны видели танки.

– Мать их за ногу! Чем будете отбиваться, Иван Петрович? – после секундного эмоционального всплеска Никифоров перешел на мягкий тон. На душе конечно кошки скребли.

– Два часа у нас есть. Артиллерия подтягивается. Отобьемся, Иван Дмитриевич. Бог даст, отобьемся.

– Ну, дай вам Бог.

К берегу Никифоров и Басов возвращались рысцой. Саперы сматывали обрывки кабелей, собирали аппаратуру. Четыре застрявших в воронках «Давида» бросили на попечение пехоты. Капитан Басов сам распорядился: «Не тратить время». Бронегренадеры найдут применение машинкам, на каждой взрывчатки будь здоров. В обороне никогда лишним не будет.

За спиной саперов гремела канонада. Вглубь острова ушли сразу две эскадрильи палубных «Гагар». С берега тек поток пехоты, шли колонны техники. Тяжелые тягачи ревя моторами тащили мощные шестидюймовые пушки-гаубицы, за ними шли грузовики со снарядами.

– Никифоров, никак не можешь без приключений! – в наушниках звучал бодрый голос полковника Чистякова. – Запрягай всех кого можешь, надо дороги ровнять. Кроки тебе сейчас нарочный передаст.

– Алексей Сергеевич, а ты то где?

– Там откуда все мы вышли, – прозвучал честный ответ, затем командир батальона ярко и образно обрисовал все что он думает о судовых грузовых стрелах, расторопности моряков, их способности ходить в гальюн не снимая штанов, особенностях организации доковых работ на необорудованном берегу. И еще много чего интересного.

– Машины, лесопилку, шанцевый инструмент, кран перебросили или перебрасываете?

– Что-то уже на берегу. Ищи, капитан и собирай. Одного автомобильного крана у нас уже нет, баржа перевернулась.

– Хорошо, Алексей Сергеевич, работаем, – сухо ответствовал Никифоров.

Пока он разговаривал по радио, вокруг уже собрались офицеры и унтера. Все с горящими глазами, все с первоочередными вопросами и просьбами к помощнику комбата. Здесь же темноволосый паренек с погонами и знаками пехоты, явно гонец от Берса или его штаба.

Иван Дмитриевич распрямил спину, расправил плечи и повернулся, оглядывая горизонт. Весь берег от края до края в людях и машинах. Все бежит, суетится, работает. Воды не видно из-за высадочных средств. Баржи и боты снуют по заливу как таксомоторы в будний день на Невском. Поток, настоящий стальной поток выплеснувший на берег Эспаньолы.

– Ложись! – поручик Шперлинг подсечкой сбил Никифорова с ног и рухнул на него сверху.

Из-за деревьев выскочили истребители-бомбардировщики с белыми звездами на крыльях. С неба на пляж ударила стальная метла крупнокалиберных пулеметов. Иван Дмитриевич приподнял голову, с тем чтоб увидеть, как от крыльев самолетов отделяются маленькие черные цилиндры и летят прямо на палубы судов у берега.

Глава 10
Атлантика

16 июня 1944.

Метеорологи промахнулись. Образовавшаяся над Атлантикой зона низкого давления не достигла мощи настоящего урагана. Хороший шторм, не более того. В остальном специалисты не ошиблись.

Зона непогоды прокатилась над Гваделупой и Антигуа, ударила по Пуэрто-Рико, Бермудам. Краешком слегка потрепало Эспаньолу. Циклон перескочил через Флориду и тихо схлопнулся над континентальным массивом.

Разумеется, интенсивность боевых действий снизилась. Непогода оказалась неплохим умиротворителем, но не настолько хорошим, чтоб вообще остановить войну. Для того чтоб умерить ярость Старого Света и настоящего двенадцати-бального урагана мало.

Непогода дала отдых авиации. Летчики отсыпались и восстанавливались под шум дождя. Механики и техники наоборот, этим несчастным пауза между боями вылилась в аврал без продыха и глотка воздуха. Работа под натянутыми над капонирами брезентами кипела.

Флоты европейцев отошли в безопасные районы. Командование сумело обеспечить своим авианосцам не только отдых, но и пополнение авиаотрядов взамен потерь. Половина русских стальных гигантов поменяли авиагруппы на резервные. Все это под прикрытием непогоды. Удачно сложилось. Резкий ветер и дождь затруднили работу базовой авиации, а плотная низкая облачность усложнили жизнь воздушной разведке. Непогода мешала всем, но европейцы сполна пользовались преимуществом атакующего. Им не нужно было искать противника.

Гавани и рейды европейских баз прорвало. В море устремились стаи десантных и транспортных флотилий. Сотни судов пыхтели паровыми машинами и стучали дизелями, везли в трюмах не полки, а целые дивизии со всеми немалыми тылами. В охранении рассыпались десятки эсминцев, эскортных фрегатов, охотников. От возможных ударов с воздуха и подводной угрозы десант защищало около полусотни эскортных авианосцев.

Последние отнюдь не шедевр инженерной мысли и не гордость флота. Однако, эти маленькие, переоборудованные из серийных транспортов кораблики несли каждый по две-три дюжины самолетов. Эскортники не могли похвастаться скоростью крейсеров, но им оно и не требовалось. Они шли со скоростью конвоя. Они стоили дешево и их было много – а массовость и организация всегда ломают талант и индивидуальное мастерство. На войне так.

Стратегический десант. Высадка сразу на широком фронте. Атака не стала неожиданностью для американцев. На это никто и не рассчитывал. Но оборону острова уже размягчили непрерывные бомбардировки. Возможности американской авиации истощены. Да, взамен выбитых эскадрилий с континента перебрасывались свежие части, но резервы оказались скромны. Хуже того, вдруг выявился дефицит подготовленных летчиков. Известная проблема от которой отмахивались, но вскрылась она как всегда не вовремя.

Рано утром с постов на побережье доложили о вражеских кораблях, а затем на берег обрушился огненный шторм. Европейцы серьезно отнеслись к делу. Для артиллерийской подготовки и поддержки десанта через океан перебросили старые, но еще крепкие корабли.

Уже давно не учитывавшиеся адмиралами в серьезных раскладах древние ветераны тем не менее несли достаточно серьезные орудия. Пусть машины изношены, броня не держит удар, а системы управления огнем устарели, но для неподвижных береговых целей этого достаточно. В подспорье многочисленные корабли поддержки десанта, эсминцы и крейсера. К этому ударные самолеты с авианосцев.

Адмирал Макаров в этом сражении командовал с Тринидада. Душа рвалась в море, но обязанности главы Объединенного командования требовали держать флаг на рейде. В здание штаба в Порт-оф-Спейне стекались ручейки докладов от эскадр, отрядов и береговых частей на огромной акватории всей Северной Атлантики. Здесь же работал объединенный штаб. Налажен надежный канал связи со столицами союзников.

Ранним утром 13 июня Вадим Степанович не отрываясь следил за стрелками часов. В тот самый момент, когда длинная стрелка коснулась черточки под цифрой «XII», а маленькая остановилась над «пятеркой», адмирал размашисто перекрестился и поднял кружку с какао.

На севере на берег Эспаньолы обрушился огненный ураган. Флот в очередной раз атаковал берег. С палуб транспортов на штурмовые боты и баржи стекались ручьи парней в пятнистом. Стальной прилив под грозный рокот моторов покатил на песчаные пляжи под пальмами тропической жемчужины. Нет, волна не разбилась о камни, не взбугрилась красной пеной, а плавно захлестнула пляжи и пошла дальше.

К концу дня командиры высадки бодро докладывали об обстановке на плацдармах, переброске подкреплений и занятых рубежах. Увы уже на следующий день продвижение застопорилось. Вступавшие в бой буквально с колес с марша батальоны американцев жертвовали собой, но выигрывали время.

В море все слишком спокойно. Подозрительно спокойно. Так не должно быть. В далеком Порт-оф-Спейне в очередной раз перечитывали короткие строчки докладов воздушной разведки, радио с субмарин, отчеты разведки. Отдельные налеты базовой авиации не в счет, стычки с кораблями береговой охраны и патрульными дело нормальное, три потопленных подлодками транспорта ожидаемо. Нет, все ждали встречный ход адмирала Кинга. Американцы обязаны сделать шаг, к нему готовились, но мяч на стороне противника.

Американцы не сидели сложа руки. В тот самый момент, когда в штабе Объединенного командования кофе и какао вылетало одним махом, а в пепельницах громоздились горы окурков, стальная махина пришла в движение.

Стоит сделать отступление. В годы больших войн военная мысль развивается бешенными темпами. Идеи, практики, теории каждый день, каждую минуту проходят жесткую проверку практикой. Пересдача не принимается. Каждый экзамен оплачивается кровью. Каждая ошибка обходится большой кровью. При этом интересные идеи, находки подхватываются налету, копируются и перерабатываются.

Не обошло это и тактику взаимодействия соединений разнородных сил в море. Если в начале войны русские вполне себе обходились одной боевой эскадрой на флот, то после первых сражений моряки пришли к выводу о необходимости дробления боевых отрядов.

В вечном противостоянии брони и снаряда победил самолет. Из этого все пришли к практике разделения авианосных групп на отдельные отряды. На русском флоте бригада превратилась в пару авианосцев. За этим и линкоры стали работать парами.

На начало 44-го года типичная эскадра русского Атлантического флота состояла из пары линкоров, пары эскадренных авианосцев, легкого авианосца с чисто истребительным авиаотрядом и легких кораблей эскадренной службы и ПВО.

К подобной же схеме пришли немцы и англичане. Японцы же изначально строили взаимодействие своих эскадр по методу боевой сети.

Что до американцев, то они сделали ставку на более крупные оперативные соединения, но при этом внутри ввели деление на отдельные отряды. Не стоит забывать, что на американском флоте большое значение придавали линкорам как костяку эскадренной ПВО.

В сражении за Эспаньолу в зону ответственности русского флота вошел восточный участок. Это кроме непосредственного прикрытия района высадки, пролив Мона, акватория Пуэрто-Рико, Виргинские острова. Англичане взяли на себя запад. Под контроль адмирала Каннингема попали Наветренный пролив, Ямайка и кубинские воды. Немцы в центре, они вместе с французами играли роль маневренного резерва. При этом германский флот нацеливался на Наветренный пролив.

Все же адмирал Макаров не собирался бросать союзников на растерзание волкам. Всем было видно, по силе палубных крыльев гнева британский и немецкий флоты вместе равнялись русскому. По числу стальных гигантов линейных сил аналогично.

Первые часы и сутки после высадки прошли достаточно спокойно. Янки огрызались, контратаковали, но не так чтоб дело дошло до сброса десантов в море. Европейцы уверенно держали небо над районами высадки. Хотя, не обошлось без неприятных сюрпризов. Так не везде удалось сходу пройти первую линию укреплений.

Неожиданно выяснилось, даже после шквального огня с моря, мощнейших бомбардировок корабельной артиллерией противодесантная оборона вдруг да оживает. Бывало, весьма неприятным для атакующих образом. Очаги сопротивления приходилось выжигать уже силами штурмовой пехоты и полевой артиллерией.

В Майами точно так же как в Порт-оф-Спейне трудились без отдыха. Такие же люди с красными слезящимися глазами сводили воедино рапорты фронтовой разведки, данные радиоперехватов, короткие сообщения с умудрившихся проскочить сквозь сеть патрулей и выжить подлодок. Уже утром 13 июня через два часа после первых залпов с моря на картах стала прорисовываться картина.

Береговые посты докладывали о палубных самолетах. Из этого уже можно было рассчитать вероятностные районы нахождения вражеских самолетов. Все же радиус действия вражеских машин давно известен. Поправки на боевую нагрузку и интенсивность полетов еще больше сужали область поиска.

Что ж, европейцы атаковали широким фронтом. Многочисленные десанты от лагуны Овьедо до болотистой низины Котубанама. Атакуют русские, англичане, немцы. Ближе к середине дня до штаба флота в Майами дошли рапорты о солдатах и технике противника с незнакомыми опознавательными знаками. Командование обороны Гаити опустило эти сведения как незначительные. И без того врагов много.

Вместе с солдатами ведущих держав на Эспаньолу высаживались бойцы национальных норвежских, польских, швейцарских формирований. Во втором эшелоне ждали своей очереди солдаты добровольческой охранной дивизии «Иисус Навин», щеголявшие шестиконечными звездами на петлицах и касках. К берегу шли транспорты с испанцами, валонами, хорватами, словаками и сербами. Вся Европа. Да, вся Европа, не меньше.

Вице-адмирал Хэлси с раздраженным видом прохаживался по мостику «Саут Дакоты». Офицеры корабля, матросы сигнальной и рулевой групп старались не попадаться ему на глаза лишний раз. Сегодня Уильяма Фредерика Хэлси нервировало буквально все. Нет, на людях он не срывался, выдержка и воспитание работали. Однако, офицеры штаба и командир флагманского линкора уже успели испытать на своей шкуре едкие шуточки и колкости командующего.

Да, Хэлси раздражало все, и недостаточное бронирование пояса новейших линкоров, и неслетанные авиакрылья в ангарах авианосцев, и слишком большой процент желторотых птенчиков без единого боевого вылета среди летчиков, и яркое летнее солнце на чистом небе над головой. Вице-адмиралу не нравилась конструкция мостика линкора: слишком мало места, закрытая конструкция, нет крыльев. И вообще обзор не идеален.

Адмирал мог себе позволить плохое настроение и желчное выражение на перекошенном лице. Оперативное соединение крейсировало в Юкатанском проливе. Вроде бы все хорошо, но согласно легшей сегодня утром перед Хэлси сводке, в районе Наветренного пролива и в радиусе действия базовой авиации с Ямайки замечены русские. С этим врагом Бык Хэлси уже встречался. И несмотря на свое реноме, предпочел бы более легкого противника.

– Рассчитайте курс на Большой Кайман, – адмирал положил руку на плечо командира штурманской группы. – Коды связи с заправщиками у кэптена Браунинга.

– Атакуем? – начальник штаба только обрадовался возможности разрядить обстановку.

– Выполняем приказ.

В этот час все четыре оперативных соединения готовились к броску. Приказы и шифры вариантов маршрутов получены. Все рассчитано, просчитано и отработано на штабных картах. Осталось только найти чертовых европейцев и всыпать им по первое число. О десантах на Гаити моряки не беспокоились, стоит разгромить флоты противника и плацдармы без снабжения и подкрепления превратятся в братские могилы или лагеря военнопленных, если у кого хватит ума вовремя выкинуть белый флаг.

– Мы ведь можем несколько задержаться на переходе? – кэптен Майлс Браунинг наклонился к уху адмирала.

– Можем, но нельзя. Черт! – в глазах Быка Хэлси читалось понимание. – Хорошо, Майлс. Напомни мне, чтоб я никогда не садился играть с тобой в карты.