Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Вот и знакомый переулок. Все то же самое. С последнего визита ничего не изменилось. Коротко попрощавшись молодой Никифоров выскочил из машины и рванул к дому.

– Инга! – одним прыжком взлетел на крыльцо и распахнул дверь.

– Кирилл! – любимая стояла, прислонившись к стенке и придерживая рукой живот.

– Инга, – молодой мужчина взял жену за плечи.

Их взгляды встретились. Слова примерзли к языку, встали комом в горле. Кирилл обнял жену и прижал к себе.

– С тобой все хорошо? «Выборг» в порту?

– Да, любимая. Я вернулся. Дали внеочередное увольнение, – мужчина нежно провел по волосам своей ненаглядной.

О том, что предшествовало этому увольнению Кирилл решил умолчать. Не нужно это. Инга не в том положении, чтоб слышать такое. Узнает конечно. В Порт-оф-Спейне жены офицеров и медсестры не хуже мужей разбираются в том, что касается современных методов умертвления ближнего своего.

Нет смысла врать жене, что атака на истребителе на тяжелый бомбардировщик это легкая охота. Не поверит. Но и говорить сейчас нельзя.

– Как ты? Как наш малыш?

– Мы всю тревогу просидели в укрытии, – ладони Инги уперлись в плечи мужа. – Бог нас хранит.

– Сильно испугалась, любимая?

– Нет. Я же русская немка, жена офицера, – Инга попыталась улыбнуться. – Я не имею права бояться.

– Я тебе не запрещал, – Кирилл с улыбкой легонько щелкнул жену по кончику носа, затем подхватил на руки и понес в спальню.

Все же он не зря выкопал за домом глубокую щель. Укрытие конечно так себе, но лучше, чем ничего.

Беременность не помеха чувствам и страсти. Кирилл сдерживался, старался не надавливать на живот любимой. Все хорошо, что естественно и в браке. Сегодня чувства проявлялись острее. Оба прошли по кромке. От этого только сильнее хотелось любить, дарить нежность и наслаждение близкому человеку, дарить, а не получать.

Насытившись оба так и лежали на кровати. Инга положила голову на грудь Кирилла и млела от касаний сильных и нежных рук своего мужчины.

– Любимая, я думаю местный климат не подходит тебе.

– Что ты имеешь в виду? Я уже привыкла к жаре, – Инга приподнялась на локте и смотрела в глаза мужчины.

– Я знаю. Ты у меня лучшая и единственная. Только белому человеку лучше климат Европы, – Кирилл нахмурился. – У нас достаточно денег, чтоб снять дом в посаде Петербурга.

– Ты меня гонишь?

– Инга, мне сегодня было страшно. Да, георгиевцы тоже дрались на подступах к Тринидаду. Инга, я сегодня боялся не за себя, не за моих людей. Я боялся за тебя. Я боялся выжить, если вдруг, – голос осекся. Губы сжались в узкую полоску. – Инга, этот налет не последний.

– Ты мой рыцарь. А если тебя ранят? Кто будет перевязывать и промывать твои раны? Кто кроме меня?

– У нас будет ребенок. Я не хочу, чтоб он пришел в этот мир под взрывы бомб и вой сирен.

– Если будет мальчик, то ты не боишься самолетов. А если девочка, то пусть будет такой же решительной и верной, сильной как ты.

В голосе Инги звучала сталь. В этом голосе чувствовалась сила, кровь поколений баронов непривыкших отступать даже перед чертом, готовых Землю остановить ради чести рода.

– Хорошо. Но не забывай, местный климат может повредить ребенку. Дети легче заболевают, подхватывают инфекции. Холодный соленый воздух Балтики полезнее для здоровья. Давай, ты поедешь рожать в Санкт-Петербург, а потом вернешься.

– Ты очень этого хочешь?

– Да.

– Я подумаю, – Инга приподняла бровь, стрельнула глазками и перекатилась на спину. – Кирилл, я дала клятву никогда не разлучаться с тобой. Я сама боюсь оставлять тебя здесь, когда тебе тяжело. Я не хочу уезжать от тебя на другую сторону Земли.

– Я тоже не хочу с тобой расставаться, но это временно.

На утро они вернулись к разговору. Инга сама приготовила завтрак и накрыла стол. Прислугу Никифоровы не держали. Инга отказалась. По ее словам, пока не тяжело ходить, надо ходить и делать дело, а не перебирать четки и плодить болтовню как местные колониальные дамы.

Кирилл с хмурым видом глядел на чашку кофе. Тонкие длинные пальцы легли на его руку.

– Я прекрасно тебя понимаю. Мне тяжело будет без тебя, – лицо Кирилла вдруг озарила искренняя белозубая улыбка, он коснулся рукой волос любимой, поправил прядку, нежно провел по ушку. – Тебе надо ехать.

– Наш ребенок родится без тебя.

– Понимаю. Пусть он родится в Петербурге. Инга, любимая, я не хочу рисковать тобой и нашим будущим.

– Ты решил? – с тревогой в голосе спросила Инга.

– Да. Сегодня же иду в комендатуру. Нам нужна каюта на войсковом транспорте.

– Ты вернешься?

– Обязательно. Не забывай, если родится мальчик, ему нужна сестренка.

– А если девочка, то брат, – продолжила жена. – Если ты так решил, то я еду. Через неделю в Европу уходит «Петергоф».

– Госпитальное судно? – глаза Кирилла на миг сузились. Быстроходный турбоход, водоизмещение за двадцать тысяч тонн. Хороший вариант. Госпитальные суда и войсковые транспорты ходят через Атлантику отдельными маршрутами, непривязанные к конвоям. У них свой эскорт.

– Может быть ты сразу посмотришь нам дом в пасаде? Не слишком большой, но уютный с садом и недалеко от трамвайной линии.

– Я сниму квартиру, или поселюсь у родителей. Кирилл, я не хочу покупать наш дом без тебя. Ты выберешь.

– Ты поможешь.

– Хорошо, муж мой, – женщина опустила глаза.

Кирилл молча взял в руки ладонь любимой, поцеловал и прижал к груди. Слова больше не нужны. Сказано все, что нужно, для остального есть молчание. Оно куда красноречивее и честнее пышных словес.

Глава 5
Санкт-Петербург

19 апреля 1944. Князь Дмитрий.

Что у нас хорошего? Где мы сильны? Прекрасные вопросы, они вселяют в душу гордость за страну и нацию, дарят надежду на лучшее будущее. Все очень любят, когда им рассказывают о наших успехах, победах, выдают оптимистичные прогнозы на послевоенный мир.

Князь крови Дмитрий Александрович не исключение. Как и все стремится к хорошему. Другое дело, дела службы требуют обратного. Задача порученца императора находить плохое. Ему важно знать: где у нас неладно, где мы слабы, где ошибаемся? Ему приходится делать акцент на пессимистичных прогнозах.

Такова жизнь, пока одни после смены на заводе пьют чай с булочками и вареньем в чайных «Союза Михаила Архангела», прикидывают через сколько лет удастся накопить на дом, квартиру в долевом товариществе или хорошую машину, другие задерживаются на службе и ищут противоречия между громом фанфар официальных рапортов и докладами агентов, разбираются в цифири присяжных бухгалтеров. Иногда результат получается очень уж нелицеприятным.

Дмитрий спокойно выписывал себе пункты и цифры, раскидывал в таблицу. Телефон как всегда зазвенел не вовремя.

– Добрый вечер! – в трубке знакомый бодрый голос.

– Добрый день, Алексей, – князь не отказал себе в легкой язвительности. Пока на службе, значит день.

– Завтра совещание штабов.

– Что-то меняется? – Дмитрий скосил взгляд на календарь и взялся за карандаш.

– Нет. Все по плану. В одиннадцать. Генштаб. От тебя реальная оценка мощностей промышленности. Союзников тоже, – уточнил государь.

– Сводка готова. Мы переходим в наступление?

– Ты видишь другой вариант? – что характерно, ни слова о вчерашнем воздушном сражении над Карибами.

О составе участников князь не спрашивал. Император сказал все что нужно, напомнив место проведения. Умному достаточно.

После разговора князь позвонил на Урал. Профессор Александров оказался на месте, тоже заработался. На все вопросы Дмитрия Александровича профессор отвечал быстро, по двум пунктам сразу заявил, что нужно время собрать сведения. Что ж, замена руководителя явно пошла «Урановому проекту» на пользу. Со своей стороны, через присяжных бухгалтеров князь знал, что рост бюджета проекта остановился в конце прошлого года. Хороший признак, так экономисты определяют выход на стабильный процесс. Все неожиданности сработали, подводные камни вылезли наружу, остается только спокойно работать.

– На сегодня все, – князь закрыл папку и бросил ее в сейф.

И опять зазвонил телефон. На этот раз городская линия.

– Ваше высочество, вы игнорируете свои прямые обязанности, – в трубке звучит приятный высокий голос с характерными обертонами.

– Извини, Марина, заработался.

– Мы в Александрийский едем, или давай перенесем?

– Едем, – с нажимом, с экспрессией бросил в трубку. – Подъеду через четверть часа. Собирайся.

Отказываться от похода на премьеру Дмитрий и не думал. Тем более, супруга неоднократно намекала.

– Ты не ужинал?

– Поужинаем в театре. Там неплохой ресторан.

Через три минуты после того как князь закрыл за собой кабинет, у него на столе зазвенел телефон. После пятого гудка аппарат смолк. В этот самый момент мужчина средних лет в кабинете дворца в маленьком городке к югу от столицы ухмыльнулся и щелкнул по трубке телефона. Может оно и к лучшему. Совсем не обязательно заваливать человека на ночь проблемами, с которыми все равно все опоздали. Пусть отдыхает.

– Ты не забыл? – высокая красивая женщина кивнула в направлении башенных часов справа от камина.

– О тебе забыть невозможно, Наташенька, – голос императора звучал с удивительной теплотой и нежностью. В его взгляде читалось то самое чувство, о котором пафосно пишут поэты. За долгие годы любви между царской четой не стало меньше, она только укрепилась и расцвела. Биохимия ушла, но ее место заняли бережная нежность, доверие, забота и взаимопонимание.

– Мы успеем?

– Разумеется. Сеанс без нас не начнется.

– Тогда давай не будем заставлять нас ждать. Дети собрались. Я готова. Машины у крыльца. Ждем тебя.

– Я готов, – улыбнулся Алексей, набрасывая на плечи китель и беря в руки фуражку. – В кино?

– Да. Леша, давай успеем.

С некоторых пор Алексей с Натальей полюбили кинотеатр Сытникова на Гренадерской улице. Большой зал, современная техника и удобные галерки, одну из которых по просьбе из Министерства Двора превратили в ложу. Владелец кинотеатра не прогадал, весть о визите царственной особы способствовала сметанию билетов в мгновение ока, а в другие дни места в царской ложе продавались по золотой цене.

Уж извините, но люди грешны. Многие готовы приплатить, чтоб примостить свое седалище на стул после императора. Или хотя бы на часок оказаться на месте императора, пусть даже так. Гордыня смертный грех, но как легко на ней зарабатывать!

К Генштабу князь Дмитрий прибыл вовремя. Пусть пришлось объезжать ремонтирующийся мост через Обводной, но водитель знал свое дело, в городе ориентировался как у себя дома. Неприметный «Рено» сразу ушел на Вознесенский проспект и через Синий мост мимо Николая Первого вырулил на Большую Морскую. Так авто удачно миновал заторы на Садовой и Невском. Это правда жизни, у столицы свои неудобства. Транспортная проблема давно превратилась для петербуржцев в обыденность. А тут еще из-за войны строительство новых линий метро и защитной дамбы остановилось. Машин же меньше не стало, увы.

В зал совещания Дмитрий вошел за три минуты до одиннадцати. Сразу окинул взглядом помещение. Как и предполагалось, одни военные. От союзников только немцы. Значит придется отдуваться за премьера и промышленников. Да, ради этого царь и позвал.

– Господа, приступим, – Алексей не стал дожидаться пока последние пришедшие поручкаются со всеми приглашенными. – Григорий Афанасьевич, прошу доложить.

– Как я рапортовал в ноябре прошлого года, Ставка планирует стратегическое наступление, – верховный главнокомандующий генерал Вержбицкий говорил четко, кратко по делу.

План не блистал оригинальностью, но все другие варианты куда хуже. По крайней мере не включают в себя явный бред как прожект наступления с Аляски и через Канаду, либо стратегический десант в Мексике. Дмитрий молча слушал, не забывая скользить взглядом по лицам. Отчетливого скепсиса не наблюдается. Уже хорошо.

– Флот? – коротко бросил государь.

– Штаб объединенного командования вместе с МИД вчера разослал срочные телефонограммы, – поднялся адмирал Макаров. – Итальянцы выходят из игры.

Судя по оживленным возгласам и реакциям, для многих это новость. Для Дмитрия тоже. Впрочем, он подспудно был готов к такой гадости.

– Вы можете обойтись без «макаронников», Вадим Степанович?

– Не хотелось бы, но придется. Объединенный штаб определял итальянскую эскадру в прикрытие и непосредственную поддержку десантов. У Бергамини два авианосца с эскадренной скоростью 24-узла. Для операций против флота мало.

– Полагаю, вы готовили вариант рисунка сражения с ослабленным составом, – лицо Вержбицкого выражало полную уверенность в грядущем успехе.

– Я предпочту больше задействовать англичан. Адмирал Каннингем утром прислал шифровку с подтверждением. Они готовы выставить все свои активные силы.

После этих слов Алексей легонько толкнул порученца в плечо. Мужчины поняли друг друга с полуслова. Здесь заканчивается стратегия и начинается большая политика. Британцы платят налог кровью, но с определенного момента дань Дании превращается в плату за место в послевоенном мире. Это знают в Лондоне. Это понимают в Царском Селе. Это учитывают в Бранденбурге. Речь не о территориях, они уже поделены, суть во влиянии, это куда серьезнее.

– Не спрашивай, – уронил Алексей. – Не наша епархия.

Сама схема наступления, рисунок серии операций Дмитрия интересовали мало. С определенного момента он понял, что мир убежал вперед, все то в чем он разбирался еще два года назад сейчас делается иначе. Морякам и армейцам лучше знать. Но когда речь зашла о ресурсах обеспечения, князь напрягся.

– Господа, вынужден внести коррективы, – военный министр первым вставил слово. – Мы не можем нарастить выпуск авиационных моторов больше чем на четверть за год. От этих цифр прошу плясать.

– Ранее говорилось о резервах. Прошу поправить, но звучало обещание нарастить выпуск самолетов в полтора раза, – худощавый полковник генштаба снял очки и повернулся к Александру Верховскому.

– Говорилось о возможном увеличении, если мы угробим гражданское производство, снизим заказ на автотехнику, танки, перейдем на планеры самолетов из эрзаца. Выпуск дюраля у нас на пике возможностей.

Слова министра военным не понравились, но спорить никто и не пытался. Да, одни командуют армиями, другие эти армии снаряжают. Желающие воевать без оглядки на вторых обычно больших чинов не достигают. По объективным причинам, так сказать.

– У немцев есть резерв по моторам, но они тоже уперлись в потолок мощностей по самолетам в целом, – Дмитрий с удовольствием бросил пучок соломы на спину верблюда Генштаба.

Баланс экономики и производства болезненный вопрос. В приказном порядке не решается. Рубить узел обычно выходит себе дороже. Здесь приходится головой работать. Ошибка в налоговой политике и четвертом знаке после запятой в цифре банковского регулятора порой обходятся дороже танковой армии и авианосной эскадры разом.

На совещании остро не хватало графа Игнатьева. Приходилось отдуваться за председателя СовМина. Князь Дмитрий не жаловался, он прекрасно понимал – все живут по принципу: «Проси максимум и еще пару вагонов, дадут необходимое». Однако, амбиции приходилось умерять, жестко загонять генералов в прокрустово ложе вульгарной реальности.

– Вы планируете нарастить воздушную группировку? – император четко вернул обсуждение в нужное русло.

– Хотелось бы, но пока речь идет о восполнении потерь. Как знаете, часть накопленного резерва мы уже перебрасываем на передовые базы. Американский удар заставил нас сдвинуть график на четыре дня, – главком не пытался лакировать действительность.

Неплохо. Князь Дмитрий знал, что янки постараются пытаться отбомбиться по тылам и базам. Это все знали. Но все рассчитывали на худшее. Непробиваемая ПВО пока пребывает в мечтах планировщиков. Тяжелые бомбардировщики всегда доходят до цели несмотря на потери.

Рапорты с Тринидада пока дают умеренно-радужную картину. Но это все «туман войны» и желание казаться. Уж кому как не участникам сего совещания знать, во что превращается грубая и печальная реальность по прохождении пирамиды подчиненности.

– Добро. Вадим Степанович, с десантами и поддержкой с баз мне все ясно, – в глазах императора светились задорные огоньки. – Я не вижу у вас серьезного перевеса. Как будете отражать контратаку Кинга?

– Я вообще не вижу у нас технического и численного перевеса, – «Хозяин всея Атлантики» не стал смягчать оценку. – Мы хорошо поработали над слаживанием национальных флотов, но все равно координация оставляет желать лучшего. Замедление передачи команд и рапортов сводит в ноль наше некоторое численное превосходство в тяжелых кораблях.

Адмирал выдержал направленные на него взгляды. Резко мотнул головой в ответ на молчаливый вопрос читавшийся в глазах Вержбицкого.

– Я выдвигал план превентивных раздергивающих ударов. Сейчас вновь на нем настаиваю. Нам необходимо вывести из игры несколько соединений противника. Желательно оттянуть авиационные резервы в Канаду.

– В ваш план входили удары по Нью-Йорку, Филадельфии и Балтимору, – нарушил молчание вице-адмирал Кумметц, представлявший Кригсмарине. – Последние налеты показали, что противник серьезно усилил оборону этих районов.

– Значит переносите цели. Устроят любые промышленные узлы и порты в радиусе ваших «Воронов». К этому пора усилить давление на прибрежное судоходство. На дворе 44-й год, а американцы до сих пор по морю как по Миссисипи ходят. Непорядок.

Губы Дмитрия тронула легкая усмешка. Вообще-то вопрос в епархии дорогого Вадима Степановича. Именно его штаб в Бресте координирует боевую деятельность дивизий подплава и набеги легких сил.

Не все так просто. Из последующих вопросов стало ясно, многое зависит от сил обеспечения и национальных командований флотов. Браво, Вадим Степанович! Вынес болячку на самый верх.

– Усилим. Что сможем, сделаем, – Вержбицкий кивнул своим штабным и черканул в блокноте. – Ваше высочество, до англичан донесете?

– С удовольствием, – совершенно искренне ответил Дмитрий. – Вице-адмирал Кумметц? Если не ошибаюсь у вас самая эффективная система межпоходного ремонта и отдыха экипажей. Все очень четко организовано, ни дня лишнего простоя.

– Пусть приезжают и учатся, – немец с достоинством поднялся и подошел к карте. – Опытом поделимся. Но сейчас важнее всего передовые базы. Я пока не вижу стремления союзников перенести центр обеспечения сил подплава за Атлантику.

Еще один болезненный вопрос. Есть вещи, которым не грех поучиться у социалистов. Особенно планированию и скрупулезному подходу к графикам и аналитике. Подход к штабной работе серьезный. Этого у немцев не отнять.

Пока начальник штаба Кригсмарине докладывал, князь Дмитрий отвлек императора. Экономика и промышленность. Без них все выкладки генералов ломанного гроша не стоят.

– Посевная не сорвется? Соляр у крестьян есть? – Алексей резко прервал доклад о проблемах с металлургией и электротехникой.

– По топливу вопросов нет. Оптовые цены на уровне прошлого года с инфляцией полтора процента.

– Много. Почему полтора? Мне докладывали: чуть больше процента.

– Это и есть полтора. Спроси у того, кто докладывал.

– Спрошу, – насупил брови Алексей. – Что ты говорил про электрику?

– На сегодня максимум. Все мощности в деле, новые производства только на следующий год откроют. Добавь сюда дефицит сырья. Заказ армии и флота на радиовзрыватели в этом году провалим, – рассказывал порученец.

– Сколько реально дадут?

– Тебе докладывали о 75℅. По моим данным, вытянут 60℅.

– Все флоту. Остальное армии, – этим безапелляционным решением Алексей всего лишь подтвердил, что экономика для него не пустой звук.

Дмитрий кивнул бровями. Линкор или авианосец по деньгам как танковый корпус, а топятся полудюжиной бомб или торпед. Нечего экономить на спичках, когда можно разом потерять два-три года работы верфи.

Пока вершители судеб мира тихо беседовали, основное обсуждение как раз дошло до радиовзрывателей. Здесь министр флота уже от себя лично умерил амбиции генералов и адмиралов.

– Пока у нас все хорошо с взрывателями для калибра 130-мм. На четырехдюймовки промышленность покроет половину заявок. С тремя дюймами еще хуже. Внедрение дистанционного подрыва для малых калибров в перспективе, – последнее прозвучало весьма дипломатично.

Люди технически грамотные обычно переходили на язык извозчиков и вышибал из дешевых борделей. При уменьшении калибра и габарита снаряда технические сложности росли в кубе. На сегодня инженера заявляли, что три дюйма это самое мелкое что они могут обеспечить радиоподрывом. Все малокалиберное в далекой перспективе и на другой элементной базе.

– Хорошо. Господа, то что мне было нужно, я услышал, – император выпрямился на стуле. – Переходим ко второй части совещания. Прошу изложить ваши планы на случай, если у Вадима Степановича не получится изолировать театр от флота янки.

– Значит война затянется, – министр флота постучал карандашом по столу. – Если экономисты и промышленники не врут, мы уже побеждаем. Не сегодня, так завтра завалим массой. Вопрос только в цене вопроса и нашей возможности держать объемы выпуска самолетов и снарядов.

Не все поняли внутренние слои фразы вице-адмирала Медведева. Не корабли, не танки, не пехота, а самолеты и снаряды. Мир опять изменился. Мощь определяется не миллиметрами калибров и дюймами брони, а лошадиными силами моторов и дюралевыми крыльями. Остальное частности. Без контроля неба воевать уже нельзя.