Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 15
Атлантика

16 июня 1944. Кирилл.

Рэймонд Спрюенс отнюдь не переоценивал свои возможности. С флагманской «Айовы» передали беспрекословный приказ бросать потерявших ход подранков. Соединение меняло курс. Штаб вице-адмирала еще выбирал оптимально направление отхода, как новая шифровка на флотской волне обрубила половину возможных вариантов маневра.

Действовавшая к осту от Пуэрто-Рико крейсерская эскадра подверглась массированной атаке с воздуха. Охотники сами превратились в добычу. Да, крейсера корабли прочные, но всему бывает предел. «Винценс» перевернулся после многочисленных взрывов торпед и бомб. «Тускалуза» и «Балтимор» потеряли ход. О спасении этих кораблей и речи быть не могло. Воздушная разведка обнаружила всего в сорока милях идущие полным ходом четырехбашенные линкоры. Можно было гадать русские это или немцы, но проверять на своей шкуре желающих не нашлось. Тем более, пара новейших американских «Айова» и «Нью Джерси» в ста шестидесяти милях к весту.

Покалеченный бомбами «Квинси» снял команды с собратьев по несчастью и взял курс на норд-вест. Уже постфактум проявленные фотографии с разведчика показали, что и линкорам Спрюенса совсем было нежелательно вступать в бой. На фотоснимках оказался запечатлен во всей красе новейший русский «Николай Второй». За стальным сокрушителем шел его родной брат «Петр».

– Это уже третья эскадра. Собрали мы толпу. Придется вертеться ужом, – прозвучало на мостике «Айовы».

Американцы шли отдельными отрядами. Та самая боевая сеть, родившаяся как вынужденный ответ на массированные воздушные удары. Курс на пролив Мона. При некотором размышлении Спрюенс решил вернуться и добить эскадру адмирала Державина. К этому моменту многочисленные воздушные разведчики с островов, собственные наблюдатели прояснили картину боя. Туман войны расползался клочьями.

– Волна готова к взлету. Давайте внесем последние штрихи, – распоряжавшийся авиационной частью соединения коммандер нехорошо прищурился.

– Давай, на два направления. Меня беспокоят те большие парни за кормой.

– Да, вице-адмирал. Люди работают.

Вторая эскадра русского флота в этот день явно не пользовалась любовью Фортуны. Оставалось только догадываться, что послужило причиной столь явной неприязни ветреной девицы с большими симпатичными округлостями пониже спины. Две эскадрильи только что сели на «Оренбург». Топливо и патроны к пушкам не бесконечны, увы. Третья эскадрилья только готовилась к взлету.

Истребители отбили налет «Мародеров» с Эспаньолы. Весьма удачно получилось. Средние бомбардировщики шли рыхлым построением. Пилоты держались в воздухе скованно, стрелки явно нервничали и садили длинные очередями с дальней дистанции. Для волчат с «Оренбурга» они стали легкой добычей. Привыкшие драться с настоящими асами палубной авиации бойцы в кабинах «Кречетов» выбили половину ударной группы. Остальные не прошли сквозь огненную стену зенитного огня.

Адмирал Державин не сходил с мостика «Цесаревича». Да, сражение для его эскадры окончено, однако хотелось бы еще унести винты. С этим возникли некоторые проблемы. Появившиеся со стороны острова Мона «Хеллдайверы» сразу атаковали коптящую на полнеба «Чесму». Пока на «Оренбурге» выкатывали на стартовые позиции истребители, четверка торпедоносцев прорвалась сквозь зенитный огонь.

– Готовьте радио в штаб за моей подписью, – холодным тоном с отзвуком металла молвил адмирал Державин.

– Полный доклад? – начальник штаба эскадры даже не повернул голову. Взгляд контр-адмирала уставлен на приближающиеся с кормы самолеты.

– Кратко. Мы остались без авиации.

Голос командующего заглушили резкие хлопки универсалов. Тяжелые башенные зенитки открыли огонь.

Американцы атаковали с кормовых курсов. Видимо решили не тратить время на перестроение. Все торпеды прошли мимо. Почти все.

Эсминец «Чукча» все же получил «угря» под нос. Корабль осел, сбавил ход, но все же сохранял место в строю. Командир эсминца рано поседевший капитан-лейтенант доложил по УКВ, что ситуация под контролем, а в следующей фразе попросил разрешение идти на базу своим курсом. Что ж, эскадренную скорость «Чукча» уже не держал.

Владимир Дмитриевич Державин размашисто перекрестился с мостика «Цесаревича» на эсминец. Пусть пытаются, если смогут. Самого Державина больше волновало состояние линкоров. Оба тяжелых гиганта в шаровых доспехах не избежали ударов стали с небес. Бомбы не нанесли серьезного урона, но все же…. Неприятное дело.

Оторвавшись на несчастных подранках Спрюенс сам пропустил ответный удар. Третья эскадра маневрировала в Восточном Мона. Люди вице-адмирала Кроуна смогли отбить все атаки. Теперь стаи стальных птиц с «Андрея Первозванного» и «Ивана Грозного» рвали винтами воздух на пути к американскому соединению. Вырвавшиеся вперед «Кречеты» обрушились на воздушный патруль, прорубая дорогу ударным машинам.

Эскадрильи с двух авианосцев шли к цели своими маршрутами, но в точки атаки вышли почти одновременно. Русские офицеры давно научились строить атаки с филигранной точностью, все рассчитывалось с погрешностью до минуты. На этот раз главной целью стал «Энтерпрайз». Стаи рассерженных шершней с молниями на крыльях шли на стального гиганта со всех сторон. Расчеты зениток не успевали наводить орудия. Электромоторы приводов перегревались и сгорали от перегрузок. Стволы плавились.

Державшийся на высоте истребитель с изображением меченосного ангела на капоте четко зафиксировал фотопулеметами моменты атаки, гигантские фонтаны взрывов у бортов авианосца, растекающийся по палубе дым. На последних снимках корабль шел с креном. Увы, авианосцы смертоносные звери с тонкой шкурой. Они слишком хорошо горят.

Легкий «Индепенденс» тоже не избежал внимания русских карающих архангелов. Корабль горел, в палубах рваные дыры, сквозь пробоины водопадами хлещет вода. Уже привычная картина этого слишком длинного дня.

Через два часа достали и «Тикондерогу». Тяжелый авианосец прекратил принимать самолеты. Однако, крепкий корпус выдержал удар. Рэймонд Спрюенс еще подумывал бросить в бой свои быстроходные линкоры, но картина складывалась явно не в его пользу. Обе русские эскадры шли по следам.

Каждый видит бой со своей стороны. Нет, русские не отказались бы догнать и перетопить оставшиеся корабли американского соединения. Тем более два поврежденных авианосца лакомая цель. Тот самый уже надкусанный косок торта, протяни руку и бери. Нет, не до того. Все куда хуже, чем казалось с мостика «Айовы».

В Наветренном проливе назрел операционный кризис. Соединения адмиралов Каннингема и Фрезера отползали на зюйд под непрерывными ударами с неба. Новейший, недавно вступивший в строй «Индефатигейбл» горит. На еще сохраняющих боеспособность авианосцах выбита половина авиакрыльев. Люди устали. Хуже всего приходится истребителям. Пилоты держатся только на знаменитом британском упорстве, неведомых резервах, да на таблетках.

Командиры эскадр и флотов не видели всей картины грандиозного сражения. Но Макаров не зря собрал в своем штабе на Тринидаде лучших планировщиков, офицеров, вытянувших на нервах, кофеине и никотине не одну операцию. Сухопутное мышление видит в морях и океанах крепостные рвы. Для морских наций океаны это прежде всего прекрасные дороги. Русские и немцы, не говоря уж об англичанах, научились океанскому мышлению.

– Они влезли в мышеловку, – английский Оскара Кумметца звучал страшно, с диким акцентом.

– Если Фрезер не врет, они уже вошли в Наветренный, – вице-адмирал Молчанов поставил пустую чашку на стол и распрямил спину, потянулся с хрустом в позвонках.

– Не врет. Разведка шестой воздушной подтверждает, – на лице адмирала Макарова играла мрачная усмешка. – Закроем крышку.

– Маршалл уже вступил в бой, Вадим Степанович. Ваша первая эскадра пройдет вдоль Эспаньолы?

– Пройдет, Оскар. Пройдет. Некому у янки помешать Вилькицкому. А следом Кроун топает со своими стариками.

Уточнение Макарова касалось ветеранов флота, уже прошедших не одну тысячу огненных миль, рвавших врагов клыками не в одном сражении «Измаила» и «Бородино». Что ж, в бой с новыми американскими линкорами старичкам действительно лучше не вступать, но поддержать калибром современные суперлинкоры вполне могут.

В кубриках «Выборга» подозревали, что высадка на Эспаньолу не обойдется без хорошей драки. Но офицеры и нижние чины не знали, что сражение уже идет. Четвертая эскадра крейсировала к югу от Западного Мона. Тихий спокойный солнечный день. Полеты отменены. В небе только патрули. Дежурные эскадрильи и звенья в повышенной боеготовности на палубах. Людям ничего не сообщали, скорее даже не из секретности, а потому что командиры кораблей сами не знали что говорить.

– Готовимся к взлету? – к скучавшему в шезлонге на палубе Кириллу Никифорову подошел поручик Тихомиров с кружкой кваса в руке.

Русские в своем репертуаре. С некоторых пор квас вошел в обязательный рацион на кораблях в низких широтах.

– Не похоже, – Кирилл приподнялся и приложил ладонь ко лбу. – Ветер боковой. Так не взлетают.

По изменившемуся гулу турбин и легкой вибрации палубы чувствовалось, «Выборг» набрал ход. Параллельным курсом идет «Леший». За кормой крейсера вздымаются буруны, дым из труб срывается к воде, слетает клочьями.

– Сколько у нас на лаге?

– Лучше на мостике спроси, Сергей, – отшутился комэск.

– Тридцать будет?

– Возможно, – продолжать разговор Никифоров не хотел.

Тихомиров отхлебнул из кружки и сел прямо на палубу. Летчик щеголял в одних парусиновых брюках. Тропики, что уж говорить. Больше половины летного состава располагалась здесь же на тиковом настиле. Только несчастные из третьей эскадрильи были вынуждены париться в полном летном обмундировании. Такова жизнь, когда одни загорают кто-то же должен охранять сторожей.

Четвертая эскадра действительно держала полный ход. Мазут не экономили. Из штаба прилетела шифровка идти к Ямайскому проливу. Эскадра держалась мористее многочисленных десантных и транспортных флотилий. Таким образом, бросок маскировался от воздушной разведки противника. К сожалению, американская базовая авиация так до конца и не выбита. Русские воздушные патрули постоянно наталкивались на высотных разведчиков противника.

Через два часа хода на авианосцах эскадры пробили тревогу. Со «Свеаборга» пришел приказ готовить крылья гнева к вылету. Штабс-капитан Никифоров совсем не удивился, когда механики засуетились, заработали подъемники, к лифтам покатили снаряженные машины. Летный состав пока не тревожили, но нервозность передалась всем.

– Без нас не обошлось, – невозмутимо бросил фельдфебель Тарасов.

– По карте посмотри, куда мы так резво бежим, – поручик Ворожейкин похлопал по планшету. Он уже успел переодеться. Остальные летчики эскадрильи щеголяли кто во что горазд. Судя по виду некоторых, они еще надеялись, что драки не будет.

– На горизонте что-то горит, – острый глаз Никифорова выхватил далекое черное облачно на краю моря и неба.

Комэск стоял, облокотившись о пиллерс у проема в стенке ангара. Если бы у него был допуск в штурманскую рубку «Свеаборга» где сейчас властвовал штаб контр-адмирала Кожина, то настроение штабс-капитана немедленно бы испортилось. Сам командир эскадры лихорадочно прикидывал, какую цель атаковать в первую очередь. Хаоса добавляли союзники. Немцы уже влезли в драку, но никто на русских кораблях не знал, кому конкретно успели вломить тевтоны.

Что же касается замеченного с борта «Выборга» дыма, то это горел эскортный авианосец «Веспе». Американская базовая авиация огрызалась, и порой весьма больно. Так зашедшая с зюйда группа средних бомбардировщиков удачно отбомбилась по группе поддержки десанта. Один эскортный авианосец пылал, второй лег на борт и тонул. Что ж, немецкие эскортные «айнбаумы» качеством постройки и прочностью не отличались от русских «стругов» и американских «каноэ». Типичный мобилизационный проект.

– Командир, а мы не просто так спешим на пожар, – Сергей Тихомиров толкнул в бок Кирилла и махнул в сторону «Баклана». Палубный штурмовик катили к лифту.

– И нашим бомбардирам работа нашлась. Паршиво, – только и осталось сказать.

Бомбардировочная полуэскадрилья на «Выборге» в отличие от истребителей считалась своего рода «райским отрядом». К ударным задачам георгиевский авианосец привлекали крайне редко.

Еще через час объявили повышенную боеготовность. Командир авиаотряда по громкой связи затребовал командиров эскадрилий и звеньев в авиационную рубку. Подполковник Белов не тратил лишних слов. Четкая быстрая постановка задачи. В охранении эскадры «Выборг» оставляет две эскадрильи. Первая эскадрилья сопровождает ударные машины с эскадренных авианосцев. Бомбардировочная полуэскадрилья работает самостоятельно, штабс-капитану Ефремову рекомендация не увлекаться, а добивать подранков.

Кирилл Никифоров только покачал головой, развернув карту. Штабная группа уже нанесла отметки соединений противника, приоритетные цели, районы маневрирования союзников. Если нижним чинам еще позволительно тешить себя иллюзиями, то обер-офицер сразу выхватил главное. Там не жарко, там в районе Наветренного и Ямайского проливов разверзлись врата ада.

Любопытно, что точно такую же оценку давали люди с адмиральскими погонами, но уже стоявшие на мостиках кораблей под звездно-полосатым флагом. Вырвавшееся на оперативный простор соединение вице-адмирала Шермана вдруг подверглось атаке самолетов с крестами на крыльях.

Немцы очень удачно вышли на авианосец «Бон Омм Ричард», как раз в тот момент, когда на корабль возвращались крылатые машины. Две бомбы с «Хенкелей» разметали группу самолетов в средней части палубы. Да, только что севшие «Хеллдайверы» и «Эвенджеры».

Горящий «Зигфрид» так и не сбросил торпеду. Никто не знает, мертвец сидел в кабине, или гауптман Альвин Боерст целенаправленно вел машину на огненный таран. По самолету били из всех стволов, хорошо видно, как от тяжелого «Зигфрида» летят обломки. Тщетно. Пылающий торпедоносец ударил точно под островную надстройку «Антиентама». Огромную плавучую машину смерти качнуло от взрыва. В ангаре и на палубе пылал бензин, хлеставший из разорванных шлангов.

Зенитки смолкли, и этим воспользовались пилоты торпедной полуэскадрильи. В борт раненного гиганта вошли четыре торпеды. Этого хватило. Через пять часов, когда исчерпались все резервы борьбы за живучесть, а корабль получил новые раны от смертельных небесных москитов, авианосец добили свои эсминцы.

Оперативное соединение Хэлси действительно задержалось на переходе. Шутка кэптена Браунинга оказалась пророческой. Нет, подробный разбор после сражения показал, соединение задержалось на заправке благодаря опозданию двух танкеров и маневрирования из-за подводной угрозы. Благодаря чему, линкоры и авианосцы соединения вошли в пролив между Кубой и Ямайкой в тот самый момент, когда всем было мягко говоря не до них.

Оперативная карта на столе вице-адмирала Хэлси сильно отличалась от картины глазами его оппонентов. Однако, янки подозревали, что столкнулись не только с британцами. Не имея точного понимания, где именно противник и кого лучше бить, Хэлси бросил в бой все свои крылатые машины. Над кораблями остались три дюжины истребителей. Дистанция позволяла сопроводить ударные машины «Корсарами» и «Хеллкэтами».Нет, Бык Хэлси не стал добивать англичан, его куда больше беспокоили корабли за стеной тумана войны у южного побережья Гаити.

Как всегда, наложились несколько решений разных людей. Все, как всегда. Планы одних цепляются за планы других и ломают зубья шестерен планов непричастных и случайных. Русская четвертая эскадра подняла ударную волну. Все уже привыкли вкладывать все силы в один хороший удар небесной дубиной, контр-адмирал Евгений Кожин не исключение.

Эскадры адмиралов Маршалла и Бринкмана готовились принимать возвращающиеся самолеты. При этом немцев догоняли русские. Высоко в небе рубили воздух винтами тяжелые «Либерейторы» специальной эскадрильи. Штамповавшиеся огромными сериями Б-24 изначально бомбардировщики не морские, но что мешает дооборудовать их для ударов по кораблям? Особенно, если новое оружие требует устойчивой платформы с большой дальностью и грузоподъемностью.

Накатывающуюся с веста волну небесных мстителей обнаружили самолеты с «Фельдмаршала Миниха». К чести авиационных специалистов эскадры, им хватило четверти часа чтоб оценить угрозу, принять решение и перенацелить карающих ангелов в небе. На кораблях эскадры пробили боевую тревогу. Эсминцы и эскортные крейсера спешили занять свое место на пути накатывающейся небесной смерти. На авианосцах задраивали люки и двери, ангарные команды спешно спускали под бронированные палубы бомбы и торпеды, продували азотом топливные магистрали. В гнезда зенитных автоматов подавали обоймы и ленты снарядов. В небо ушли патрульные «Кречеты».

Глава 16
Эспальола

16 июня 1944. Иван Дмитриевич.

Для саперов пока наступление выглядело легкой пробежкой, их таланты оставались невостребованными. Увы, везение штука редкая. Через девять километров разведка уперлась в извилистую мелкую речушку. В полосе прорыва целых два моста, но тяжелые танки они не держат.

– Генералов, провешивай броды. Ковалев, на тебе спуски и гати через низины, – штабс-капитан Аристов круто взялся за дело.

Никифоров решил не мешать ротному. Да тому и не требовалась помощь. Вон штабс-капитан резво припустил вдоль берега к распаковывающим нивелир саперам.

Срыв темпа наступления? Петр Манштейн не позволял себе такого. Вслед за разведротой речку перепрыгнула мотопехота. За ними из-за спины тяжелой рыцарской кавалерии «Мамонтов» выскочил второй батальон на средних Т-44. Раз здесь уже прошли «Шерманы» то мосты выдержат. Полк рвался в прорыв.

Глаз Иван Дмитриевича выцепил среди стада машин «Кергесс» своего батальона с радиостанцией. Пора доложить комбату и разнюхать перспективы. Чистяков явно обрадовался появлению на волне своего помощника. Однако, ничем радовать не стал. Да, бронегренадерский полк снимают с позиций, но не так чтоб быстро. Отходят отдельными ротами. Заменять людей Манштейна некем. Как появляются подкрепления, так и выводят.

Пока Никифоров разговаривал с батальоном, у машины остановился танк. И башенного люка вылез на броню полковник Субботич.

– Иван Дмитриевич, ты мне и нужен!

– Беда, Даниил Петрович? – Никифоров медленно повернулся к танкисту.

– Беда, Иван Дмитриевич. Моим толстокожим срочно надо на тот берег.

– Час, может два. Мы готовим броды.

– Буквально минуту назад Манштейн радировал. Он окапывается вон за тем зеленым гребнем, – рука полковника указывала на невысокие поросшие кустарником холмики за рекой. – Янки разворачиваются.

– Понял, Даниил Петрович, понял, – мягко, но уверенно прозвучал ответ. Никифоров сам не знал, как ускорить работу, но он был должен хоть что-то придумать. Вот и наступила расплата, на полк наваливалась целая дивизия.

Проклятое тропическое солнце высоко. Оно жарит и правых, и виноватых. Под живительными потоками солнечной радиации благоденствует самая разная живность, все растет, плодится, стремится захватить и подавить все вокруг. На тропических островах идет нескончаемая война всех против всех. Ежечасно, ежеминутно, вечная схватка за жизнь, за кусок белка, за право прожить день и дать потомство. Здесь растет все, но и умирает быстро. Люди не исключение, только на место каменных топоров, обсидиановых мечей и кровавых ритуалов аборигенов пришло высокое искусство машиной войны белого человека, только внешне гуманное, стоит добавить.

– Давай! Ну, держи ровно, дорогой, – сапер на берегу флажками передавал команды высунувшемуся из люка мехводу.

Тяжелый штурмовой «Мамонт» шел наискось через реку. От машины разбегались волны, из-под гусениц взметались песок и ил. Танк прошел в метре от вешки с красным флажком и резко повернул, держась гребня песчаной косы. Танк взрыкнул, выпустил клуб вонючего солярного выхлопа и полез на береговой откос.

Они прошли. Они успели. Тяжелый танковый батальон носорогом продавился через полосу джунглей, втоптал в землю заслоны и растекся лавой по позициям тяжелых батарей «Лафайета».

Капитан Матвеев не держался за территорию. У него банально не было сил для удержания. Всего то одна бронегренадерская рота, да рота саперов в резерве. Подбитые и застрявшие в топях машины банально бросали. Так батальон к закату сократился на треть. Что ж, это допустимо, русские предпочитали терять машины, а не людей.

Иван Дмитриевич смотрел на закат, закинув ноги на дверцу «Доджа». Этот бесконечно длинный день заканчивался. Хотелось верить, что ночью ничего не произойдет. Саперы остановились на плантации у руин безымянной деревни. В воздухе витал запах гари, воняло соляром и машинным маслом. Ни о чем думать не хотелось. Никифоров глубоко вздохнул, его губы зашептали молитву. Он ничего не просил, только благодарил Бога за прожитый день, за счастье дышать воздухом и смотреть на закат, за то, что большая часть его людей до сих пор живы.

Никифоров слушал пение птиц, его ухо улавливало гудение жука, трели цикад. Благодать!

Там за спиной заставленное подбитой техникой поле. Правее в лощине раздавленная гусеницами батарея. В развернутом за деревней полевом лазарете кромешный ад. Врачи бьются за жизнь. Они не смотрят на погоны и форму, они без сна и отдыха вытягивают из когтей Костлявой тех, кого можно спасти. Они не разбирают кто к ним попадает на стол: русский ли, немец, или янки.

Сегодня Иван Дмитриевич пережил встречное танковое сражение, и никогда в жизни не желал повторения. Второй батальон пытался продвинуться вперед, занять выгодные позиции. Воздушная разведка не заметила американцев. Бывает, банально прохлопали ушами и что там у летунов есть. Так вышло, влетели в танково-артиллерийскую засаду. Выяснили, что пушка «Шермана» прекрасно пробивает броню Т-44, особенно в борт. О мерзких САУ «Хеллкэт» и говорить нечего. «Адские кошки» били наших в любой проекции, но и сами не держали даже близкий разрыв снаряда.

Многим повезло, что тяжелый батальон уже разворачивался и заходил во фланг чертовым янки. Но все равно, на поле коптили и русские Т-44, и американские «Шерманы» со «Стюардами» и «Хеллкэтами». За лесом до сих пор горела колонна бензовозов, этих бедолаг раскатали с воздуха. За плантацией осталась затоптанная немецкими «четверками» укрепленная позиция. Все до сих пор удивлялись, как американцы сумели за считанные часы расчистить старые уже неоднократно переходившие из рук в руки, разбомбленные к чертям собачьим укрепления, замаскировать противотанковые пушки и оборудовать позиции гранатометчиков. Нет, долго они не держались, но немцы умылись кровью прошибая эту линию.

Иван Дмитриевич со стоном выполз из машины, днем его чувствительно приложило близким взрывом. Сначала ничего, даже не заметил, палил по прущей на него пехоте из любимой «шведы». Потом уже после горячки боя обнаружились болезненные синяки на спине и несколько ниже.

До радийного «Кергесса» два шага. Через минуту сеанс связи.

– Иван Дмитриевич, слушаю тебя, дорогой, – звучит бодрый голос комбата. – Жду рапорт.

– Как приклеились к танкистам, так и идем, – Никифоров подавил рвущееся раздражение. – Потери: тридцать отпевать на сегодня, еще тридцать в лазарете. О легких доложу, как выберемся.

– Понял тебя. Проси сердечно, Иван Дмитриевич. От себя обрадую, Берс ночью снимает с фронта последние роты. На рассвете поднимаемся и идем к вам навстречу.

– Подскажи Берсу усилить дозоры и фланговое охранение. У нас здесь каша. Не угадаешь, кто тебя за следующим кустом встретит.

– Он знает. Разведка держит территорию.

В ответ Никифоров только молча криво усмехнулся.

Ночь дала долгожданный отдых. Смертельно уставшие люди радовались возможности ухватить несколько часов сна. Вспыхивавшие то там, то тут перестрелки уже воспринимались как неизбежное зло. Если пулемет садит не над ухом, то ладно. Ракеты в небе, висящие прямо над головой на парашютах осветительные "люстры тоже не помеха.

Побудка вышла громкая. Иван Дмитриевич вскочил от гула самолетов. Над самыми деревьями шли двухмоторные бомбардировщики.

– Воздух! – истошный вопль разорвал тишину. Через несколько секунд застрекотал «Эрликон». К нему подключились пулеметы, прямо из кузова машины кто-то высадил в небо магазин штурмового карабина.

Сполошная пальба не помешала янки отбомбиться. Капитан Никифоров расширенными глазами смотрел как от «Мародера» отделяются черные капли бомб. Рефлексы бросили человека на землю. Проклятая война, всегда выкидывает гадость. Вжимаясь в траву, Иван Дмитриевич думал, что еще долго будет пугаться каждой точки в небе. Правильные инстинкты помогают выживать, но после войны их придется изживать, если повезет выжить.

Саперы налет пережили. Людям Манштейна пришлось хуже. Штабс-капитан Щеглов рассказывал, что накрыли колонну снабжения. Серия бомб удачно легла на стоящие вдоль дороги грузовики.

За ночь обстановка изменилась. Это чувствовалось по уверенным взглядам Субботича и его комбатов. Мехбригада получила новые приказы. Зачистку тыла оставили на немцев, а русская ударная часть двинулась на север затыкать горлышко прорыва. А скорее выбивать танковую пробку, которой янки пытались расклинить прорыв и если не закрепить успех, то хотя бы создать давление.

– Вот и все, – Иван Дмитриевич опустил бинокль. – По-хорошему, мы наблюдаем вопиющее нарушение всех уставов, наставлений и опыта современной войны.

– Это вы, о танковой атаке с марша и без артподготовки? – прищурился Андрей Аристов. – Так ведь аккурат перед нами по ним штурмовики отработали.

Заслон сбили. Петр Манштейн сделал ставку на скорость и наглость, не прогадал. Наблюдавшие за атакой с относительно безопасного расстояния саперы не знали, что «Мамонты» шли в бой с сущими крохами в укладках. После боя у половины танков батальона закончились снаряды, у иных осталось по три-пять выстрелов на орудие.

Времени заняться своими делами не нашлось, неугомонный Манштейн созывал командиров на совещание. У палатки генерала Никифоров столкнулся со своим комбатом.

– Добрый день, Алексей Сергеевич.

– Добрый день, где Аристов и Щеглов?

– Со своими людьми, – сухо прозвучал ответ. – Я поставил третью роту оборудовать позиции. Мы же встали?

– Остановились. Надеюсь, – Чистяков никак не отреагировал на плохое настроение своего помощника. Наверное, так правильно.

Мехбригада собралась в одно целое, большей частью. Почти без артиллерии и с половиной тылов. Вон, полковник Берс вежливо поздоровался и сел прямо на траву в тени тента.

– Приступим. Прошу коротко доложить, – Петр Манштейн не стал разводить церемонии.

Кстати, Никифоров обратил внимание на американскую журналистку. На совещание ее не пустили, дамочка бродила по расположению, высматривала и вынюхивала. А вон за ней контразведчик наблюдает. Явно Манштейн с ними переговорил, убедил в пользе своего решения.

Докладывали командиры полков и батальонов спокойно. Никто не скрывал реальное положение вещей. Да, все плохо. Вчерашний рывок дорого обошелся бригаде. Когда очередь дошла до саперов, поднялся капитан Никифоров. Все же он лучше комбата знал, в каком состоянии их люди.

– Понятно. Спасибо, господа. Именно это я и ожидал, – комбриг повернулся к начальнику штаба. – Прошу свести воедино, подготовить краткий понятный рапорт для штаба фронта.

Манштейн задумчиво почесал щеку. В голове генерала щелкали реле и крутились шестеренки, перерабатывая информацию.

– Мне уже радировал наш дорогой Калинин Николай Петрович, – речь шла о командующем Карибским фронтом. – Он преисполнен оптимизма и искренне надеется, что мы можем прямо сегодня рвануть в открывшуюся брешь.

Люди слишком устали, потому реакция была сдержанной. Иван Дмитриевич только криво усмехнулся. По его данным, противник уже спешно затыкает дыру. Да и чертов «Лафайет» пусть кусками, но вырвался из котла. Никифорова если честно больше всего интересовали причалы Санто-Доминго. Тылы и часть техники батальона до сих пор в Гваделупе или в море. Орлы Манштейна без артиллерийского полка кровь льют.

– Встаем в оборону, – рубанул комбриг. – Со штабом фронта сам утрясу. Вам, Владимир Иванович, выделить батальон с самоходной артиллерией прикрыть наш афедрон и зачистить тыл.

– Выделю, я сразу как подошел, отрядил маневренную группу, – кивнул полковник Берс.

– Вот и хорошо. Что у нас с подвозом боеприпасов и провизии?