Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 34
Майами

07 апреля 1946. Алексей.

В отделении банка тишина, посетителей нет. Охранник на входе инстинктивно подтянул живот, когда мимо него прошел Рихард Бользен в форме с погонами полковника. Два клерка за стеклом обсуждали новости, да так увлеченно, что даже не заметили клиента. Рихард постучал по стойке привлекая внимание и выложил банковскую книжку.

– Чем могу быть полезен, сэр? – на лице служащего мгновенно нарисовалась располагающая улыбка.

– Пятьсот долларов на счет с этого чека, – Рихард пальцем задвинул бумаги в окошко. – Надеюсь, чек обеспечен?

– У вас сберегательный депозит? Вы знаете какая сейчас инфляция? Не хотите переоформить на счет с ежемесячной индексацией и актуальной ставкой?

– Спасибо. Мне это не интересно, – сказано таким тоном, чтоб сразу отбить у клерка желание продолжить рекламную разводку.

Увы, инфляция действительно зашкаливает, она куда выше, чем в официальных сводках, деньги дешевеют, но касательно счетов с особыми условиями Рихард имел свое мнение. Хорошие люди просветили в некоторых нюансах оферт и договоров. Особая тонкость в условиях страхования, они составлены таким образом, что вклад с них гарантированно слетает. Да и старые вклады рискованны, обычно банковских резервов не хватает на погашение обязательств. Схема известная еще с Депрессии.

– А теперь оформите перевод по этому счету с сопроводительным, – полковник написал на листке с реквизитами цифру и протянул клерку.

В глазах банковского служащего читалось понимание, он уже с уважением смотрел на клиента. В глаза бросился логотип известной маклерской конторы. Они работают с серьезными клиентами, или по рекомендации.

– Акции покупаете? – невинный вопрос.

– Да, в том числе, – нехотя протянул Рихард, пренебрежительно махнув кистью руки.

Пояснять клерку подробности он не собирался. Акции уже слишком рискованное дело. Только провидец может сказать, что будет с котировками через год. На больший срок даже рулетка предсказывает точнее всех гениев Уолт-стрит. Конец войны не за горами, финал ясен даже совсем деревянным патриотам. Что будет после…. А тут уже слишком много нюансов и вариантов.

Рихард Бользен дал маклеру поручение купить землю под Детройтом. Благодаря одному событию о котором все знали, но официальная пресса ограничивалась парой скупых строчек, земля в Детройте обесценилась. Увы, так бывает, когда немецкий «Ворон» сбрасывает на авиационные заводы одну бомбу из тех о которых по армии распространили чрезвычайные наставления.

Оформляли в этом отделении все быстро, поручения выписывали четко. Рихард оплатил пересылку с извещением. Это стоит своих денег. Пожалуй, все.

Полковник Бользен аккуратно сложил выписки и корешки в конверт, убрал в карман. Он уже повернулся чтоб уйти, как в дверь вошла она. Рихард потряс головой. Наваждение не проходило. Мужчина отступил на шаг и не сводил глаз с женщины. Минули годы и оставили следы на лице, фигура чуточку раздалась в талии и бедрах, но осталась такой же аппетитной и желанной. Походка, поворот головы, все как есть. Она или ее копия?

Дама подошла к свободному окошку и раскрыла сумочку. Рихард еще отступил, еще раз пробежал взглядом по фигуре, оценил элегантное платье, аккуратную укладку на голове, завитые локоны. Глаз зацепился за натуральные нейлоновые чулки на ногах. Настоящие, не военная мода рисовать стрелки на лодыжках. Рихард глубоко вздохнул, отрывая взгляд от ножек. Профиль совершенно не изменился, тот же самый носик, маленький аккуратный подбородок, знакомый наклон лба.

Лицо Рихарда окаменело, сердце заколотилось, дыхание сперло. К счастью женщина не обратила внимание на не сводившего с нее взгляд полковника, всю ее поглотил разговор с клерком. По обрывкам фраз можно понять, что речь идет о банковской ячейке и переводах между счетами.

Чувствуя неловкость Рихард быстро покинул банк, остановился на краю тротуара у своей машины и закурил. Женщина спустилась с крыльца минут через десять, поправила сумочку на плече и легкой походкой направилась к солидному красному «Линкольн Zephyr».

– Ольга!

От голоса Рихарда женщина резко обернулась. В широко раскрытых глазах отразились удивление, возмущение и легкая опаска. Дама инстинктивно прижала к груди сумочку.

– Рихард? – с надеждой в голосе. – Алексей?

– Ольга, – Рихард шагнул к ней и коснулся руки. В его голосе отразилась вся гамма глубокой бесконечной нежности, те долгие бессонные ночи, ужас потери и радость. – Ты жива.

– Ты нашелся, – Ольга припала к его груди, затем отшатнулась. В уголках ее глаз искрились слезинки.

– Поверить не могу, ты вернулась. Знаешь, я не мог забыть тебя, надеялся и верил.

– Я тоже, Рихард. Мне сказали, ты погиб во Франции.

Хомстед городок маленький, на стоящую посреди тротуара пару оглядывались. Первой это заметила Ольга.

– Мы можем найти место? – чуть извиняющимся голосом.

– Конечно, – выбирать особо не приходится, Рихард кивнул в направлении перекрестка. – Приличное заведение. Можно дойти пешком чтоб не перегонять машины.

– «Крокодиловая сказка»? Я обедала там пару раз. Повара продукты не воруют.

Рихард подставил руку, правила хорошего тона еще не забыл. Заведение не из дешевых, полковник Бользен мог себе позволить иногда там бывать. Военное положение, кризис, инфляция сказались на популярности ресторана, но оно еще держалось на плаву.

– Джулия жива, – первым делом сообщил Рихард, как они заняли отдельный столик за перегородкой.

– Джулия⁈ Она здесь?

– Нет. В России. Ее нашел и забрал мой брат.

– Может и к лучшему, – сдержанный ответ, тон Ольги изменился. – С ней все хорошо? Они знают, где она родилась?

– Для них это не имеет значения. Оля, как ты попала в Америку? Как сейчас живешь? – Рихард запнулся, заметив на левой руке дамы обручальное кольцо. Серебряное конечно, оборот золота в стране давно нелегален.

– Так пришлось, – заметив взгляд Ольга закрыла кольцо ладонью.

Обычная трагичная история с хорошим концом. Тогда в Ла-Манше Ольгу и еще двух пассажиров подобрал английский сторожевик. Она сама не помнила, как ее поднимали на палубу. Затем госпиталь. Документы потеряны. Денег нет. Джулию Ольга молча оплакивала. О муже известий нет. Как она выжила и попала на пароход в Америку Ольга не уточняла. Общие фразы. Непонимание, уклончивые ничего не значащие слова в ответ на уточняющие вопросы. Это жизнь. Так бывает. В Штатах Ольга быстро нашла работу. Переводчик, экономист, бухгалтер. Эта страна дает шансы всем, Ольга свое ухватила.

– Ты в армии?

– Да. Как видишь, уже полковник, – об орденах и нашивках Бользен предпочел умолчать. Чувствовал, ей это уже не важно.

– Ты всегда был сильным, ты поднялся. Тыловые части?

– Вроде того, – соскочил с темы Рихард. Он хотел, но боялся задать вопрос, ответ на который уже знал.

Ольга сама легко спокойно расставила «умляуты». Конечно замужем. Тэд солидный, надежный, постоянно занятый, заботливый, то что надо. У него свое дело, что-то связанное с поставками для армии. Живут в Майами. Ольга не стала уточнять, но по обмолвкам – свой дом. Детей нет. У Тэда тоже не задалось.

– Ты счастлива?

– У меня спокойная жизнь и уверенность, что однажды это все не разлетится в дребезги. Остальное не важно.

– Понимаю, – голос дрогнул.

– А ты как? Что думаешь делать после всего этого? – она не называла прямо, но по мелькнувшему брезгливому выражению лица все ясно.

– Готовлю фундамент. Только еще не решил, где остановлюсь. Возможно Западное побережье. Возможно Аргентина.

– Понятно.

– Непонятно, чем это все кончится. От этого угла и начну отсчет.

– Ты все такой же, – задумчивый, многозначительный взгляд, глаза Ольги на миг затуманились.

– Оля, – Рихард осторожно сжал ладони женщины. – Я могу снять гостиницу на окраине на свое имя. Там не спрашивают документы.

– Нет, – резкий жест, испуганный взгляд, инстинктивно сжатые кулачки. – Рихард, извини. Я замужем.

В голосе, взглядах, движениях читалось куда больше. Не кольцо причина. Ольга всегда отличалась высоким интеллектом. Она не хотела впускать в себя старые чувства, она боялась огня в глазах Рихарда. Она понимала, что не устоит, что этот огонь страсти разрушит все то, что она старательно собирала эти годы. Она боялась, что замок в одну ночь станет картонным.

Они еще разговаривали. Ольга чувствовала себя виноватой за отказ, пыталась сгладить углы. Опасной темы больше не касались. Затем Рихард попросил счет.

– Ты на машине? – вопрос ради вопроса. Он же сам видел.

– Да. А ты?

– Тоже.

– Рихард, извини, мне надо домой.

– Муж ждет?

– Он очень хороший человек. Надежный, – Ольга хотела сказать что-то еще, но отвела взгляд. – Он не заслуживает такого.

Рихард смотрел как красный «Линкольн», породистый зверь удаляется по улице, затем закурил. Тени прошлого. Это все только тень, иллюзия настоящего. Настроение упало как барометр в шторм. Рихард не понимал, что с ним творится. Разум не давал ответ, а сердце лучше не спрашивать. Светлая грусть, безнадежная тоска и четкое понимание: поезд ушел.

По дороге в часть Бользен заехал в один хороший магазин на окраине. Правильные места знать надо. Цены конечно кусались, но оно стоило того. Настоящий шнапс и натуральная закуска. Содовой как настоящий северянин Рихард брезговал. Буянить, срывать эмоции, выплескивать бурлящее, рвущееся из души он не собирался. Спокойное вдумчивое питие в закрытой на ключ изнутри квартире. Шнапс лечит душу, если не перебарщивать.

Утро в таких случаях добрым не бывает. Русские обычно лечат похмелье рассолом и мочеными яблоками, немцы квашенной капустой. Американцы практикуют на утро томатный сок с пряностями. У Рихарда под рукой только третий вариант. Банку держал на крайний случай.

Зашвырнул в рот пару таблеток аспирина. Запил помидорной кровью с пряностями. Полегчало. Головная боль утихла, тошнота прошла. Рихарда бросило в дрожь, выступили крупные капли пота. Желудок довольно заурчал и потребовал еще. Жить можно.

С улицы доносится шум. Взгляд на часы – для построения рано. Слышны возгласы, команды, топот ног, мимо дома офицеров с шумом прошла машина. Подозрительное что-то. Рихард бросился в ванную приводить себя в порядок. Холодная вода и зубная паста творят чудеса. Из зеркала на Бользена смотрел человек, а не непойми что. В тот момент, когда полковник заканчивал бритье, в дверь постучали. Солдат посыльный передал приказ прибыть в штаб.

Вот тут то на Рихарда и обрушилось. Русские стерли Майами. Три одновременных взрыва испепелили город и порт. Гул слышали в Хомстеде и в военном лагере, но полковник Бользен в это время спал. Он молча с каменным лицом слушал информацию. На лице ничего не отразилось, только в глазах горела боль. Сердце рвали раскаленными клещами.

Три взрыва одновременно над большим городом. О разрушениях и жертвах не сообщается, оценка «исключительно». Рихард представлял себе, как это выглядит на земле. Техас-сити, Детройт, Провиденс кому надо знали, что это такое. В Майами жило почти 200 тысяч человек. Если считать с военными, моряками, интендантскими службами, персоналом гражданских компаний тылового обеспечения, получается еще больше.

Это все информация к сведению. «Лафайет» пока не поднимают на ликвидацию последствий, но могут сдернуть в любой момент. Полковник Ламот быстро распустил офицеров. Все молча переваривали обрушившуюся на них новость. Они дотянулись. Флорида уже не глубокий тыл. Второе солнце может взойти над любым городом в радиусе действия вражеских стратегов.

На улице Рихард долго крутил в руках зажигалку. Хотелось нажраться до поросячьего визга, до остекления. Вчера Рихард нашел Ольгу. Вечером она уехала в Майами. Эх, все могло быть чуть лучше, прояви он вчера больше настойчивости, не позволь ей поддаться страху лишиться надежного мужа. Не настоял, не задержал, потерял опять. Теперь навсегда. Теперь окончательно.

Все знали, Майами больше нет. Только Рихард потерял что-то большее. Наплевать на город, но там сгорела она. От этого хотелось выть. Полковник Бользен стоял на крыльце и смотрел на небо, он не видел людей, ему было все равно, что на него бросают сочувственные и недоуменные взгляды. Перед глазами стояло лицо Ольги, такое, каким он видел ее вчера.

Глава 35
Тихий океан

07 апреля 1946.

Френк Флетчер рисковал, собранное под его флагом быстроходное соединение всю ночь шло к Гавайям, достаточно было одного японского самолета или крейсера на горизонте, чтоб дерзкая атака превратилась во встречное сражение. Смельчакам везет, особенно если за дерзостью стоит не риск, а холодный расчет.

Тяжелые корабли полным ходом ломились через волны. Над морем разносилось гудение сотен моторов на прогреве. Командующий флотом понимал, что авиакрылья японских авианосцев понесли потери за последние дни. Именно с подачи Флетчера разыграли схему сражения от обороны. Однако, недооценивать противника адмирал не стал.

С палуб пяти авианосцев один за другим срывались самолеты. Ставка на первый сокрушительный удар. Три сотни крылатых машин ушли, обгоняя поднимающееся над океаном солнце. Еще пять десятков истребителей остались в патрулях или на стартовых позициях в полной готовности.

Вылет самолетов с авианосца как выстрел, они ушли штурмовать острова и развернуть эскадрильи в воздухе, перенацелить на корабли верный путь к хаосу и поражению. Вице-адмирал Ямагути поднял все резервные истребители и приготовился к отражению атаки. С начала войны многое изменилось. Прежде всего американцы и русские сохранили довоенную систему подготовки летчиков, индустрия передовых развитых держав без устали гнала с конвейеров новейшие самолеты. Япония сумела резко вырваться в перед, но на длинной дистанции безнадежно отставала. Даже новейшие палубные истребители «Рэппу» получили только два тяжелых авианосца, с остальных работали легкие маневренные, но устаревающие Тип «0».

Американцам не требовалась доразведка, они шли по переданным с береговых аэродромов координатам. Первыми в бой вступили истребители. Над морем закрутилась яростная схватка. Тяжелые мощные «Корсары» и «Хеллкэты» атаковали с вертикали, маневренные японцы пытались навязать им ближний бой «собачьей свалки».

Адмирал Ямагути наблюдал за боем с мостика «Хакурю». Он видел, как «Корсар» с характерным изломом крыла вывалился из схватки и повернул к берегу. За самолетом тянулся дымный шлейф. Бросившийся вдогонку «Зеро» не заметил, падающего с неба американца. Адмирал опустил бинокль, залп крыльевых «Браунингов» не оставил шансов японцу.

В первые минуты боя японцы имели преимущество, но подходившие свежие эскадрильи белозвездных машин постепенно захватывали небо. Покойный Нагумо мог бы рискнуть и поднять резервные ударные машины. Именно так он в свое время и сделал, после чего ушел в вечность на пылающем «Кага». Ямагути стиснул зубы, время ответного удара еще не настало.

Пикировщики появились неожиданно. Американцы связали боем воздушный патруль и расчистили дорогу своим ударным машинам. «Хеллдайверы» сразу распределили цели и атаковали. В бортовых спонсонах загрохотали пушки. Громкий хаотичный лай автоматов перебил вой падающих с неба самолетов. Считанные минуты на атаку.

Уже державший полный ход «Хакурю» отманеврировал все бомбы. У бортов и за кормой встали фонтаны огня и воды, на палубы обрушились водопады, по стали бортов звенели осколки. Лай зениток стих. Два бомбардировщика не вышли из пике и рухнули в море.

Тем временем над волнами форсировали моторы «Эвенджеры». Касавшиеся неуклюжими, с полными фюзеляжами машины шли на огонь орудий. Пилоты торпедоносцев даже не замечали, как дюраль обшивки рвут снаряды и осколки. Комбинированная атака страшная вещь. На плутонгах и постах управления наводили орудия на те цели, что первыми попали в прицел и не видели подкрадывающуюся смерть.

Что не отнять у американцев, они учились на своем и чужом опыте. Отдельные эскадрильи с пяти авианосцев вышли на цель почти одновременно. Они не могли не добиться успеха. Державшийся справа от флагмана исполин «Тайхо» избежал бомб, но у его левого борта взметнулись пять столбов торпедных взрывов. Столбы воды закрыли собой небо и медленно величаво осели, обрушивая на корабль пенные водопады. Пять торпед слишком много для перегруженного еще на стапеле корабля. Именно перегруз и убил корабль. Достаточно небольшого крена и вода ворвалась в коридоры ангарной палубы. Из крена авианосец уже не вышел.

Ветеран флота «Акаги» переживший многих бывший линейный крейсер горел, но с корабля передали, что пожары локализуются. Хуже пришлось перестроенному из гидроавианосца «Читозе» и кораблю дешевой военной серии «Касаги». Пожары на обоих авианосцах вышли из-под контроля. К этому «Касаги» при маневрировании столкнулся с крейсером «Оедо».

Отвернул и временно прекратил принимать самолеты «Унрю». Крен на корабле выравнивали контрзатоплением, что касается взрыва бомбы на палубе, то последствия устранили быстро.

Американцы ушли. На авианосцы возвращались свои ударные машины. Ямагути распорядился отбить на флагман флота рапорт. Потери есть, но все могло быть хуже. Атакуй американцы на полчаса раньше, когда на палубах еще стояли заправленные, с подвешенными бомбами машины, все могло быть хуже. Приди сейчас, когда авианосцы принимают самолеты. Тоже ничего хорошего.

Одзава не стал медлить с ответом. Приказ: нанести сокрушительный удар. Командующий проинформировал начальствующего над авианосцами, что отправляет на поиск противника две крейсерские эскадры. Разведчики уже вылетели, опасный сектор накрыт поисковой сетью. Остается только ждать и готовить самолеты к вылету.

Первый Воздушный Флот продолжает движение в направлении острова Ланаи. Одинокая гора на горизонте ориентир, затем по планам поворот на зюйд. Японцы понимали, что будет второй удар. Если противник вцепился зубами в плоть, его остается только бить прикладом по голове.

Наконец, с «Секаку» доложили о готовности. Горячие офицеры предлагали атаковать отдельными группами, но это хорошо было пять лет назад. С тех пор многое изменилось. Янки тоже учатся.

Полная готовность! Флагманский «Хакурю» разворачивается против ветра и набирает ход. За ним и параллельными курсами идут могучий «Секаку», попирающие небо «Кацураги», «Икома», летящий над волнами «Унрю». Напрягает турбины «Чиода». Могучий и непобедимый «Акаги» идет своим курсом. Он принял свои самолеты, но с атакой задерживается, еще устраняют повреждения, последствия пожаров мешают заправке самолетов.

Взлетевшие первыми пилоты запечатлели в памяти величественную и грозную картину Воздушного Флота. Мощь, воплощенная в металле несгибаемая самурайская гордость и воля. Вокруг авианосцев идут верные спутники крейсера и эсминцы. Тяжелый эскорт «Кирисима» и «Харуна» отстали. Но их время еще не настало.

Эскадрильи небесных самураев ушли на зюйд-зюйд-ост. Там за базальтовой горой острова Гавайи скрывалась американская эскадра. Сигнал с патрульного самолета получен. Координаты, курс высчитаны. Осталось только прийти и втоптать врага в волны.

Френк Флетчер упрямо шел на сближение. Непривычный маневр для авианосцев. Особенно если учесть, что в быстроходной эскадре под флагом адмирала только два современных линкора «Вашингтон» и «Норт Керолайн», да пять крейсеров. Впереди же бронированная орда адмирала Одзавы. Ошибка? Нет, точный расчет.

Даже с учетом боевых повреждений японцы долго будут догонять американцев. Волнение слабое, небо чистое, до захода далеко. Если выбить авианосцы, линкоры останутся один на один против сотен стальных шершней палубной авиации. Они не догонят, если жить хотят.

Удар с японских авианосцев достиг цели. Они нашли эскадру, с кровью прорвались через истребительные заслоны, прошли сквозь ад зенитного огня. Небо пылало огнем, солнце закрыли взрывы снарядов и горящие самолеты. Но они прорвались.

С мостика «Вашингтона» видели, как горел от носа до кормы «Интерпид». Ветеран флота «Лексингтон» флегматично поглотил противоминной защитой две торпеды. Хуже пришлось легкому «Коупенсу», команда не справлялась с затоплениями, переборки сдавались одна за другой. Взрыв погреба разорвал крейсер «Бойз» на куски, искореженные обломки того, что еще на рассвете было красивым и величественным кораблем, скрылись в волнах.

– Живем. Мы же не собираемся жить вечно? – этими словами Флетчер прокомментировал радио с вспомогательной эскадры.

Даже не один, а два джокера в рукаве. Френк Флетчер привел к Гавайям два десятка эскортных авианосцев. Их он разбил на две эскадры с хребтом из старых линкоров. Дешевые, безбронные, одноразовые корабли? Все верно. Но два десятка крошечных палуб, это почти пять сотен самолетов на весы госпожи Удачи.

Японцы ушли, оставив за хвостами самолетов горящие и тонущие корабли, но возвращаться им было некуда. Поднятые с эскортных авианосцев волны самолетов накрыли японские эскадры. Торпеды и бомбы отправили на дно «Икому». Бомба пробила цистерны авиационного топлива на флагманском «Хакурю». Новейший и сильнейший авианосец получил смертельный удар.

Досталось и кораблям Одзавы. Линкор «Мутцу» нахватался торпед и бомб. Корабль сохранял ход, но боеспособность уже под вопросом. Получил свою порцию огня с неба и «Фусо».

На этом сражение не завершилось. Оно только разгорелось с новой силой. Авианосцы бросали в небо стаи шершней и крылатых мстителей. Потери ослабили ударную мощь палубной авиации, но не умерили ярость. Обе стороны шли до конца. Одзава бросил вперед свои линкоры. Может быть он надеялся, если не догнать американцев, то хотя бы отвлечь внимание противника от своих авианосцев, дать Ямагути дополнительный шанс.

Транспортные флотилии японцев не избежали внимания с неба. В отличие от набитых зенитками под завязку тяжелых кораблей флота, на транспортах все было хуже. Прорвавшиеся сквозь огонь с эскортных кораблей пикировщики всаживали бомбы в палубы беззащитных судов. Торпедоносцы и топмачтовики тоже не остались без кровавой добычи. К потехе подключилась обескровленная, но непобежденная базовая авиация.

К полудню американцы переломили сражение в свою пользу. Пусть пришлось бросить и добить пять эскортных «каноэ». Пусть «Мериленд» шел с креном, на линкоре бомба пробила крышу третье башни. Пусть горящий «Интерпид» опрокинулся после очередной торпеды. Все это допустимая цена.

Солнце клонилось к вечеру. На часах начало седьмого. Обстановка на плацдармах критическая. Японцы эвакуируют Оаху и Молокаи. Счастливцы под огнем садятся на десантные баржи. Тем кому не везет, отстреливаются, прикрывают отход своих. Что ж, они сделали свой выбор, бросили свою жизнь на алтарь в обмен на шанс для других. Достойно. Догнать американцев так и не удалось. Настигших вспомогательную эскадру «Конго» и «Хиэй» встретили шестнадцатидюймовые снаряды с «Колорадо» и «Вест Вирджинии».

Вице-адмирал Флетчер весь день провел на мостике и в рубках, он выслушивал рапорты, первым получал сводки штабных офицеров, перенацеливал свои редеющие эскадрильи небесных всадников туда где враг не ждал. Солнце клонилось к западу. Эскадры уходили на зюйд и вест, стремясь разорвать контакт с противником, чтоб утром вернуться и добить то, что еще держится на воде.

– Воздушные цели! Чистый норд! – матрос механически отрепетировал доклад радиорубки.

– Откуда?

– Немедля поднять всех, кого можно! – Флетчер отдал единственно правильный приказ.

Никто ничего не понимал, но люди готовились драться. Пусть авиационные цистерны иссякали, пусть в ангарах и на палубах авианосцев пусто, пусть выжившие летчики держатся только на одной воле и злости. Надо драться, и все тут.

Через четверть часа на небе появились первые точки вражеских самолетов. Их было много. Словно повторилось утро этого дня, но в зеркальном отражении и в куда более худших условиях.

Вице-адмирал Гейден весь день обходил гряду Гавайев с севера. При этом русские держались за 200 миль от берегов, чтоб оставаться в тени неизвестности. Они вышли именно в тот момент, когда солнце победы уже светило американцам. Три эскадренных и один легкий авианосец не такие уж и серьезные силы для масштабных побоищ Атлантики, на Тихом океане они оказались топором, перерубившим шею великана.

Вице-адмирал Ямагути отказался покидать тонущий, потерявший ход «Хакурю». Ему было бы легче, если бы он знал, что в тот момент, когда его корабль прокидывался, в видимости с вершин Гавайи уходил в бездну «Рендольф», с палубы «Монтерея» скатывались горящие самолеты, а везунчик «Лексингтон» уносил винты с пустыми ангарами и водой в трюмах.

Вице-адмирал Флетчер не ушел с мостика «Вашингтона». Его грудь разорвал снаряд с «Кречета». Сам линкор не дожил до утра. Один из многих кораблей, легших в могилу у подножий величественных вулканов Гавайской гряды. Не самое худшее место вечного упокоения.

На утро в акватории архипелага не осталось американских кораблей. На пути выживших лежал путь через океан. Адмирал Гейден на стал рисковать с преследованием, а лег на обратный курс. Утром с мостика «Моонзунда» открылся прекрасный вид на остров Молокаи.

Пять часов русские крейсера и эсминцы обрабатывали берег, заваливали снарядами позиции. Высадка задержалась, но русские смогли закрепиться на берегу до заката. К Гавайям через океан шли транспорты с подкреплением, снарядами, продовольствием, снаряжением и техникой.

Японцы после вчерашнего фиаско перегруппировались. К отчаявшимся защитникам плацдармов с моря пришло подкрепление. Вновь к островам ринулись штурмовые боты и баржи с пехотой. Желтый прилив поднялся и хлынул на берег. С севера поднимался белый прилив. В этот раз они действовали заодно, но кто знает: что будет, когда между ними не останется противников?

– Все же наши восточные союзники интересные люди, – вице-адмирал Гейден с интересом разглядывал присланный ему в дар меч. – Одзава ничего лишнего не сказал, но интонации и жесты красноречивы.

– К этой ковырялке орден не полагается? – ехидным тоном полюбопытствовал фон Эссен.

– Ничего не могу сказать, но я бы предпочел обменять меч на авианосец или новый линкор.

– Кто бы еще предложил. У японцев с авианосцами все плохо.

– У американцев не лучше. Так что, Николай Антонович, мы вдруг оказались хозяевами положения. Что там с берега передают?

– Запрашивают подкрепления, снаряды, патроны, продовольствие, эвакуацию раненных.

– Умеете вы настроение испортить, – лицо адмирала вмиг вернуло серьезное выражение. – Знаете, хорошо, что мы не полезли на Оаху.

Начальник штаба эскадры был согласен с командующим. Лишенные любой поддержки американцы держались за каждый камень. Русские совместно с японцами взяли Молокаи. Неожиданно быстро пал Гавайи. Однако, на Мауи до сих пор шли бои. Японцы серьезно застряли на Оаху. Главная база американского флота держалась. Постоянные штурмы, обстрелы с моря, бомбежки не сломили защитников. За каждый метр приходилось платить кровью.

Немало проблем доставил застрявший в Жемчужной гавани на ремонте линкор «Невада». Поврежденный корабль посадили на мель и превратили в стационарную батарею. Подавить ее долго не получалось, тогда как орудия «Невады» заставляли держаться японские корабли на почтительном расстоянии, работали по суше, доставляли немало проблем японцам.

Уничтожить несгибаемый линкор удалось только огнем супермонстров «Ямато» и «Синано». На противостояние 460-мм снарядам проектировщики «Невады» на закладывались. Корабль вел огонь даже после того как снаряды превратили в руины рубку и носовые башни. С корабля стреляли, даже когда окончательно погасли котлы и генераторы. Корабельную электрику запитали кабелем с берега и башни линкора ожили.

Ничего не бывает вечным, огневой перевес поставил точку на судьбе отважного корабля. Окончательно превращенный в месиво металла линкор навеки остался у причала. Перед своей гибелью «Невада» собрала немалую дань кровью с противника. Она погибла непобежденной.

– Как думаете, Георгий Александрович, почему нам не дали ядерные боеприпасы? – этот вопрос давно беспокоил начальника штаба. – Вы же знаете, на Аляску доставили две авиационные бомбы.

– А нам скидывать нечем и некуда, – развел руками Гейден.

– А торпедный вариант?

– Гнать на Тихий океан специальную подлодку, тащить ее на Гавайи, прикрывать половиной флота чтоб расстрелять Жемчужную гавань? Не слишком ли много возни чтоб испортить базу, которая и нам может пригодиться?