Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 17
Эспаньола

16 июня 1944. Алексей.

Увы, русские не забыли про отрезанный на берегу батальон. Бомбардировщики пришли с моря. Большие одномоторные машины с молниями на крыльях атаковали с пикирования. Нет, их не интересовали позиции. Удар пришелся по тылам батальона. Укрытые в ложбинах и оврагах машины оказывается хорошо видны с воздуха. Налет прекратился, но в небе остались три корректировщика. Не успели люди вздохнуть, как им на головы посыпались снаряды.

Бользен и Вайдингер наблюдали за артналетом из блиндажа. Калибр совсем не тот, каким по ним уже колотили сегодня. Крейсер или эсминец высаживает боекомплект. Но и без того приятного мало. Какого-либо страха Рихард не испытывал. Здесь не угадаешь ведь. Чертова статистика вроде работает на американцев, разброс снарядов велик, о прицельном огне и речи нет. А что до того что крейсерский калибр спокойно прошьет накаты блиндажа, так Рихард подозревал, это не самый худший вариант.

Он видел, шансы навечно остаться на этом чертовом острове с тростником, ромом и свободными неграми весьма высоки. Мясорубка только раскручивается, она лязгает и засасывает в себя еще живое мясо. Чувствовались горечь, обида. Сегодня погибли люди. Еще погибнут. От этого и кошки скребут на душе. Рихард запрещал себе думать о Вайре. Получалось плохо.

Близким взрывом тряхнуло блиндаж. С потолка посыпались комья земли, мусор, щепа. Один из офицеров испуганно вскрикнул, и натужно хихикнул когда прямо перед ним на стол шлепнулась оглушенная мышь. В блиндаже царила тягучая гнетущая атмосфера. Люди сидели, втянув головы в плечи.

Обстрел закончился. Рихард первым делом потребовал доложить о потерях и разрушениях. Затем приказал наладить связь с дивизией.

Генерал Пибоди недоступен. Франсуа Ламот принял рапорт.

– Хорошо, Бользен. Выполняйте предыдущую задачу, – весьма дипломатичная формулировка.

– Франсуа, что у вас происходит?

– Деремся, Бользен. Деремся, – уверенно с нажимом, нарочито бодро прозвучало в динамиках. – Мы рассчитываем усилить твоим полком деблокирующую группу. Русских слишком много.

Время идет. Этот самый длинный день в самом разгаре. Личный состав в большинстве своем благополучно пережил бомбежку и артобстрел. Кому не повезло честь и слава. А вот подвижному составу досталось по полной. После того как Рихарду Бользену доложили о реальном положении он со злости хватанул кулаком по столу. Придется идти пешком. Очень хорошо если получится вытащить артиллерию и тяжелые пулеметы. Раненных разумеется бросать полковник не собирался.

– Хорошо. Раненных на машины. Герберзон, бери два отделения, на тебе автоколонна, – Рихард даже не смотрел на капитана, он прикидывал, что из тяжелого вооружения удастся вытащить, а что придется бросить.

– Командир, ты с пешей группой? Тогда я с тобой.

– Приказ не обсуждается, – лязгнуло металлом. – Моисей, ты везучий. Ты чертов еврейский ублюдок. Ты проскочишь.

– Ты тоже везучий. Но ты командир,

– Два броневика есть. Ставим в голову колонны? – Отто Вайдингер соображал быстро. – Здесь всего то ничего пройти.

– Командуй. Время деньги.

В небе пока чисто. Противник явно куда больше интересовался основными силами дивизии. Люди Рихарда Бользена быстро загрузили уцелевшие машины. Моисей Герберзон отказался от места в броневике, а забрал себе «Виллис» полковника, с водителем, разумеется. Пешую группу облегчили максимально. С собой только носимое оружие, личное снаряжение, двухдневный запас продуктов. Из усиления четыре пулемета и базуки. Совсем уж надеяться на фантастическое везение Бользен не стал.

– Удачи! Дави на газ и не дрейфь! – Рихард хлопнул по плечу старого приятеля.

– Удачи, командир! Если я встану, догони и всыпь им по первое число! – держался Герберзон хорошо, хотя понимал, шансы у всех равны, дело в везении.

– Вечно тебя приходится выдергивать из разных мест, – рассмеялся Рихард.

Колонну капитан Герберзон построил грамотно. Авангардом броневики, затем машины с раненными и отделениями прикрытия. Артиллерия на буксире, груженные оружием и снаряжением грузовики в хвосте.

Еще раз махнув на прощание последней машине полковник Бользен скомандовал своему отряду и зашагал по тропе вслед за передовым дозором. Идти он решил не по дороге, а маскируясь посадками и перелесками. Да, так медленнее, но меньше риска напороться в чистом поле на сильный отряд с тяжелым оружием.

Грохот канонады и ружейная пальба доносились со всех сторон. Только за спиной тихо, но Рихард подозревал, рано или поздно русские полезут проверить упорно державшуюся позицию и обнаружат, что она пуста. Так что погоня будет.

Над головами прошла очередная группа палубных самолетов. Люди держались на краю леса и укрылись под деревьями. Глядя вслед ударным машинам с бомбами на внешней подвеске Рихард вдруг подумал, что где-то там ведь Кирилл. Вполне возможно сын летит бомбить соратников отца.

– А ведь мы этого и хотели, – тихо прошептал Бользен. – Сын поднимется на отца, брат на брата. Все ради новой жизни и счастья человечества.

Горькая ирония. Все не так, как казалось еще тогда, когда молодой и деятельный Алексей Никифоров организовывал стачки на заводах Новороссии. Тогда они молодые, да дерзкие шли против замшелого царизма и косности отцов. Не заметил ведь, как мир переменился.

– Полковник Бользен, впереди засада, – к командиру подбежал лейтенант Теклбери. Техасец выжил при прорыве русских танков, собрал кого смог и отошел к позициям батальона Вайдингера. Толковый парень.

– Стоп! – рука со сжатым кулаком взметнулась над головой. – Сколько их?

– Не могу сказать. Похоже на заслон.

Бользен задумался. Переть на рожон не хотелось. С другой стороны, Герберзон явно проскочил. Да, с севера была слышна яростная короткая перестрелка, выделялись характерные голоса крупнокалиберных «Браунингов», но все быстро стихло. Проскочил, хоть и не без крови. Значит заслон встал совсем недавно. И они пока настороже.

– Юджин, на карте тропа. Вот эта, поворачивает на восток. Пошли парней пробежаться на милю вперед.

Русский заслон Рихард увидел в бинокль. Все точно, у развилки дорог в кустах блестит стекло, в стороне выделяется башня легкого танка. Разведчики даже наблюдали как русские копают окопы. Серьезные парни. Опасный противник, хоть они и подневольные крепостные дикого азиатского царя. Фанатики. С такими всегда сложно.

Полковник с сопровождающими осторожно отползли в глубь леса, затем припустились рысцой вслед за батальоном. Сплошной линии нет. Она появится не раньше, чем завтра к концу дня.

Тропинка вывела аккурат на бывшие авангардные позиции третьего батальона. Следы боя трудно не заметить. На земле шрамы от снарядов и гусениц. Рихард нахмурился, он предполагал, что эти два взвода свяжут противника боем, притормозят его, а уже затем откатятся на вторую линию. Получилось, что мало кому удалось отойти. Бользен скомандовал привал, а сам с неутомимым Юджином отправился посмотреть окрестности.

Вон позиции противотанковой артиллерии. Хорошие 57-мм пушки. Канадские. Точнее говоря, их скопировали с английских стоявших на вооружении у канадцев.

Одно орудие опрокинуто близким взрывом. Второе покорежено, на помятой станине след гусеницы. Артиллеристы так и лежат. Вон парень растянулся на земле со снарядом в руках. Другой лежит на пушке. Остальные раскиданы окрест. Русские прошли и даже не потрудились закопать павших добровольцев.

– Юджин, время у нас есть, передай капитану Гайнцу, пусть выделит людей похоронить наших.

– Понял. Бегу, – по взгляду и кивку техасца читалось что в этот момент его уважение к командиру взлетело в недосягаемые выси.

Бользен поднялся на пригорок, продрался через кусты и застыл на месте. Достал мятую пачку «Лаки Страйк», чиркнул зажигалкой.

На деревьях висели бойцы «Лафайета». Черная птица с недовольным криком сорвалась с головы ближайшего висельника. Рихард глубоко затянулся, не помогает. Шею вдруг явно что-то сдавило. Полковник рывком срывая пуговицы расстегнул ворот рубашки. Хотелось выпить, а еще стрелять, стрелять, стрелять в эти мерзкие хари подлых русаков.

Полянка знакомая. Только не ней добавилось следов, а под пышным деревом появилась большая могила с крестом.

Память услужливо вывернула из своих глубин рядок тел расстрелянных тыловиков, распятых на земле женщин, их окровавленные бедра. Вспомнился мутный взгляд умиравшей шатенки.

Как в живую прозвучал тихий глумливый голос одного из бойцов: «Когда еще удастся потискать белую цыпочку? Армия гарантирует успех у женщин».

Рихард тогда не стал ничего говорить, не подал вида, что расслышал. Он и так оставил этих черных солдат в качестве мяса вместе с их лейтенантом Махони. Плохой офицер, хоть и с университетским образованием, не умел подчиненных держать.

– Командир, – к Бользену подбежал капрал. – Вы видели?

– Вижу. Снять и похоронить.

О покойниках Рихард не думал – сняты с доски, биты, они вчерашний день. Перед глазами стояло милое личико Вайры. О медике ни слуху, ни духу. Рихард гнал от себя черные мысли. Он надеялся на лучшее. Ведь не всегда же так. Ведь выживают люди и в куда худших ситуациях. Ведь нельзя хоронить пока сам не увидел тело.

Конечно, они не успели до темна. Три часа по дороге превратились в шесть часов по петляющим тропинкам и с вынужденным остановками. Да еще чертов привал на раздавленных позициях авангарда.

На ночлег остановились на заброшенной банановой плантации. Здесь тоже следы боя. Русские прошли стремительным маршем, сходу сбив заслоны и обойдя с фланга позиции первого батальона. О судьбе этой своей части полковник Бользен имел самые смутные представления. Связь прервалась, а на радиоволнах одни помехи.

Хотя разведчики обнаружили следы батальона. Парни отступили. Видимо майор Лейбофиш быстро сообразил, чем грозит прорванный фланг. Чарли командир неплохой, из предвоенной волны эмиграции, отметился еще в Германии диверсиями на заводах социалистов. За него и его людей Рихард был спокоен.

Костры разжигать Бользен запретил. Спали прямо на земле. Самые сообразительные нарубили себе лежанки из банановых деревьев. Рихард знал, что это не дерево и не пальма, а что-то вроде хвоща переростка, но нужное слово не вспомнил.

Спал Бользен сном младенца. День прошел, все живы, уже повод для радости. Стрельба на горизонте с заходом солнца снизила интенсивность, но совсем не стихла. То тут, то там садили пулеметы, и хлопали автоматические карабины. В небе вспыхивали осветительные ракеты.

Рассвет принес сюрприз. Удалось наладить связь с генералом Пибоди.

– Все правильно, – резюмировал Пол выслушав доклад. – Ты ничем не мог нам помочь. Пехота без брони и артиллерии. Молодец, задержал русских. Молодец, сохранил полк. Выводи людей.

Второй подарок тоже из приятных. Парни разведки обнаружили на противоположном конце плантации маленький отряд окруженцев «Лафайеиа». Люди спали буквально в трехстах метрах от наших. Среди найденышей, военлекарь Вайра Рачковская.

– Как ты? – полковник взял девушку за плечи. Не сразу конечно, выждал момент, когда рядом никого нет и не нужно быть суровым командиром.

– Рихард, ты пришел. Я знала.

Грудь Вайры содрогнулась от рыданий. Затем ее прорвало. Рихард прижимал к себе девушку, слушал сбивчивый рассказ.

Она как раз выносила раненного в тыл, когда вдруг мимо нее пронесся танк. Вайра успела отпрыгнуть в кусты, ее не задели. Русские солдаты прошли мимо. Тот парень, которого она тащила, его убило осколком мины. Страшно было. Вайра сама не поняла момент, когда русские прошли через оборону батальона. Их не было, и вдруг они везде.

Вайра как забилась в кусты, так и сидела, пока все не стихло. Затем она пошла искать выживших. Встретила группу сержанта Эбанена. Кстати русские пленных не брали, поднявших руки косили на месте, убегавших не трогали, спрятавшихся специально не искали.

Когда русские ушли, сержант повел группу искать своих. Так и блуждали пока не наступила ночь. Все устали страшно. Даже часовых не выставили. Или выставили? Вайра не могла вспомнить. Девушку до сих пор трясло от ужаса.

– Ты цела. Это главное.

– Ты тоже. Я думала, тебя уже нет.

– Я есть, – тепло улыбнулся Рихард, касаясь губами щеки и ушка милой прелестницы. – Все хорошо. Мы живы. Еще пять миль и выйдем к своим.

Фортуна и в этот день благоволила смельчакам. Они только один раз попали под обстрел. Пришлось минут пять лежать, уткнувшись носом в землю. Огонь по площадям. Никого даже не зацепило. Затем они сидели в зарослях, пока мимо по грунтовке шел поток машин. Тяжелые грузовики рычали, из-под колес летели комья грязи. В машинах сидели люди в характерных касках и в пятнистой форме.

После того как за поворотом скрылся замыкающий полугусеничный броневик выждали десять минут для верности и только потом припустили дальше. Дорогу переходили малыми группами. Рихард выставил пикеты, если вдруг пойдет еще один стальной поток.

– Резервы, – сорвалось с губ Вайдингера. – Наших запирают.

Майор держался хорошо. Об обязанностях не забывал, смотрел по сторонам, следил за отстающими. Бользен ему уже подсказал, что в таких вот прорывах у людей появляется интересная способность теряться по дороге. Нет, не дезертирство, упаси Карл Маркс! Просто вдруг забываются, отстают и идут совсем в другую сторону.

– Или оборону спешно выстраивают, – полковник Бользен глядел на клубы пыли на горизонте. У полковника всегда было свое мнение, он еще помнил, вчера Пибоди говорил о свежем танковом батальоне и деблокирующем ударе.

– Это и называется маневренная война?

– У них получается лучше, – Рихард уже не стеснялся правды.

Они прошли. Вышли на позиции 19-й пехотной дивизии. Уже когда все успокоилось, Рихарду рассказали, что русские еще вчера атаковали, но затем вдруг все затихло. Даже обстреливали лениво так, отметки ради.

Весь этот длинный день и последующий из котла выходили отдельные части «Лафайета». Генерал-майор Пибоди тоже вырвался вместе со штабом и сводной ротой пехоты. Многие уже не надеялись увидеть его живым. Пибоди шел на острие прорыва вместе с остатками танкового батальона и подвижной пехотной группой. Именно им и не повезло выйти в лоб на изготовившийся к атаке танковый полк русских.

– Нас выводят на переформирование? – Моисей Герберзон в своем репертуаре. Оптимизма у него не отнять.

– Не надейся, – хмыкнул Бользен. Мы встаем и держим фронт. Кстати, Моисей, больше не отвертишься, я подписал приказ о назначении тебя на третий батальон.

– Временно исполняющий?

– Нет, генерал Пибоди разрешил провести как постоянного со всеми правами и обязанностями.

– Сколько от них осталось?

– Полторы роты, – разговор из дружеского перетек на деловой тон. – Тебе время до завтра утра принять батальон, навести порядок и доложить, чем располагаешь.

После этих слов Бользен углубился в чтение документов. Он не знал, когда руководство бросит потрепанный «Лафайет» снова в бой. Вести приходили неутешительные. Идет встречное сражение. Наши пытаются повторить прорыв, но получается плохо. У чертовых европейцев преимущество в воздухе. Причем не только палубные машины, но и дальние бомбардировщики работают по тылам и транспортным узлам американской армии.

Бользен скрипнул зубами. Все слишком плохо. Если начать воспринимать это серьезно, можно закончить как милейший Хозе Мадуро. Капитан вышел из окружения с остатками своих людей. Но что-то там случилось. Мадуро четко отрапортовал старшему офицеру о прибытии, предоставил письменный рапорт с подробным боевым путем роты, списком отличившихся. На утро его нашли в палатке с дырой в голове и пистолетом в руке.

Майор Блейд попал в плен. Люди видели, как он сам вышел с поднятыми руками. Что ж, каждый выбирает по себе. Можно судить, можно осуждать, но рассудит будущее. Рихард имел на этот счет свое мнение. С его точки зрения Блейд еще может реабилитироваться, у него есть время придумать благостную версию, в которую даже сам поверит. Мадуро не вернуть. Обидно конечно. Обидно и больно. Удивительно спокойный и сдержанный для кубинца Хозе Мадуро врос в Гаити. Еще один пустил корни.

Глава 18
Атлантика

22 июня 1944. Кирилл.

Первым под удар попал «Тирпиц». Великолепный крепкий корабль, но уже с недостаточной ПВО. Стальной тевтонский рыцарь выдержал атаку, раны не смертельны. Он шел полным ходом, хоть на палубе и в надстройке разгорался пожар. С борта линкора хорошо виден кренящийся и пылающий от носа до кормы «Петер Штрассер». Немецкие авианосцы первой серии удивительно прочные корабли, они рассчитывались на артиллерийский бой, однако у всего есть предел.

Град бомб и торпеды превратили корабль известный под прозвищем «Третий вождь» в руину. Далеко не последняя потеря Кригсмарине в этот день. Флагманский «Фридрих Барбаросса» испытал на себе мощь бронебойных бомб, благо усиленные палубы выдержали. Вышел из боя и прекратил полетные операции «Фон дер Тан». Крейсера «Карлсруэ» и «Нимфа» до конца выполнили свой долг, приняв на себя торпеды и бомбы, предназначенные тяжелым кораблям.

Часть воздушной армады под белыми звездами прошла мимо немцев и обрушила свой гнев на русскую эскадру. Все могло закончится хорошо, на кораблях контр-адмирала Кожина все готово к бою. Навстречу американским пикировщикам ринулись перехватчики. Эскадрилья «Эвенджеров» не дошла до рубежа атаки, их выбили «Кречеты». Все могло быть, но Фортуне захотелось пошутить.

Почти одновременно с палубными самолетами на цель вышли «Либерейторы». Тяжелые четырехмоторные машины не входили в зону действия зенитного огня, им это не требовалось. Сбросив планирующие бомбы, американцы держали прежний курс. Опыта успешных атак у янки еще не было, потому командир эскадрильи выбрал в качестве цели державшийся на фланге «Свеаборг».

На линкоре слишком поздно заметили опасность. Расчеты скорострельных «Эрликонов» и «Ковровских дыроколов» открыли бешенный огонь, но время в минус. Огромный современный линкор содрогнулся от нокаутирующих ударов. Бронебойная бомба пробила верхний пояс и разрушила трубу подачи 130-мм башни. Взрыв погреба швырнул линкор на борт. Еще две бомбы пробили палубу. «Свеаборг» еще боролся за жизнь, его люди тушили пожары, укрепляли переборки, дрались за свой корабль. Увы, на поврежденный горящий линкор вышли две торпедные эскадрильи. Слабый огонь автоматов не смог помешать отстреляться. Через три часа резервы борьбы за живучесть исчерпали до донышка. Корабль затонул с креном на нос унося в пучину тело адмирала. Командующий эскадрой погиб на мостике.

Авианосцы отбились от противника. При этом расчеты зениток открыли счет. Плотный ужасающе точный огонь тяжелых зениток снарядами с радиовзрывателями буквально косил самолеты, рвал атакующие построения в клочья. Десятки и сотни скорострельных автоматов били с каждой площадки, по настилам рассыпались горы гильз.

Янки все же прорвались. Не все бомбы и торпеды прошли мимо. Три эсминца тонули. Близкими взрывами попятнало борта кораблей. Принявший на себя командование контр-адмирал Воронов распорядился держать прежний курс. Гибель флагмана не повод отказаться от мести. Только теперь на мостиках русских кораблей поняли, что за туманом войны скрывается еще одно чудовище.

Волны эфира достигли антенн истребителей. Четкие отрывочные слова. Короткий приказ. Комэск даже не удивился новой задаче. Он только переключил тумблеры рации.

– Меняем курс, – за этим Кирилл продиктовал цифры.

– Принято, – первым отреагировал поручик Тихомиров.

Эскадрилья над морем. Ориентиров нет. Вода внизу, небо сверху. Все остальное где-то там в неведомой дали. Тверди земной там может и не быть, ты можешь только о ней догадываться и верить. Края земли тоже нет, да и о крае Океана сведения крайне смутные.

Запас топлива в баках ограничен, тяни не тяни на обедненной смеси, а бензин не бесконечный. Вся надежда на карты с прокладкой, приборы да головастых ребят, назначенных штурманами в звеньях.

– Смотреть по сторонам, – Кирилл сам покрутил головой. Рядом только свои. Двенадцать «Кречетов» растянулись пеленгом. Правее на фоне неба темные точки самолетов второй эскадрильи. За хвостом должны быть соратники с эскадренных авианосцев. Очень хочется верить, что они держат правильные курс и скорость. Очень хочется верить, что они тоже получили приказ и не ошибутся с прокладкой.

Две эскадрильи асов с «Выборга» идут первыми. Очень простая задача – найти противника и зачистить над ним небо. Это очень легко, если ты не в кабине истребителя между морем и твердью небесной, если не тебе исполнять приказ.

Время тянется, гул мотора нагоняет сон, перед глазами почти прозрачный круг пропеллера. На радиоволне тишина. Самое страшное начать задумываться над происходящим. Кирилл не знал почему вдруг их перенацелили, он мог только догадываться о творящемся в небе над родным «Выборгом». Ему оставалось только молиться, чтоб было куда возвращаться. Это страшно, думать, что там уже нет палубы куда можно сесть. Потому лучше не задумываться о будущем, тем более ближайшем. Живи сейчас, дыши полной грудью, остальное придет.

– Докладываю. «Седьмой» докладывает, два румба от курса влево дым на горизонте.

– Всем поворот два румба лево, – командует штабс-капитан Никифоров и качает рукоять.

Появляется мысль, а не радировать ли Оболенскому? Минута другая. Вот теперь и Никифоров видит черточку корабля. Эскадра? А кто его знает! Может быть и наш крейсер. Кирилл решительно переключает волну и сообщает о смене курса. Сначала команда по УКВ, затем рапорт на частоте связи с рубкой.

Те самые тягучие минуты перед боем. Корабль приближается. За ним из-за горизонта вываливается целое соединение. Левее в небе расплывающиеся точки, маленькие мушки.

Как и раньше по лопаткам течет холодный пот. Губы сжаты в узкую полоску. Страх трогает за плечо мягкой лапкой и испуганно вытекает из кабины. Кирилл бросает в микрофон краткий доклад и переключается на волну эскадрильи.

– Господа, готовим ковровую дорожку.

Сектор газа до упора. «Кречет» рвется вперед. С крыльев срываются белые строи инверсионного следа.

Патрульное звено «георгиевцы» съели и не заметили. Кирилл машинально отметил вдруг побледневшее лицо летчика в кабине стремительно приближающегося «Корсара», вибрацию от залпа пушек. Американец проваливается под крыло. Краем глаза видно, как от него полетели обломки, фонарь кабины разнесло вдребезги.

Затем стало веселей. Навстречу дерзким потянулись стаи «Корсаров» и «Хеллкэтов». Звено Кирилла распалось на две двойки. Хорошо, ведомый держался как на поводке. Молодой, но уже повоевавший, с холодным взглядом голубых глаз унтер-офицер Панфилов оберегал комэска.

– Держаться! «Четверка»!!! Куда тебя несет?

– Прости, – узнаваемый голос Ворожейкина.

– Пристраивайся с орлами.

Кирилл замечает, как в хвост машины Коли Зеленова вцепились сразу два белозвездных. Ничего, унтер Зеленов стряхивает обоих, с переворота бочкой срезает американца. Второму навстречу уже идет Тарасов. Старший унтер легко с упреждения всаживает очередь в мотор. Снайперский удар.

В небе чисто. Теперь можно внимательно разглядеть, что там такое страшное внизу.

– Господа, дистанция, – холодным металлическим голосом командует Оболенский.

Сразу парни из второй, а за ними первая эскадрильи шарахаются прочь от зениток. Успели. Самолеты держатся на почтительной дистанции. С высоты хорошо видно две громадные коробки авианосцев. С ними линкор. Явно из новых, три башни, судя по бурунам разогнался за двадцать пять узлов.

– Мы идем, – в наушниках незнакомый голос.

Кириллу уже не до ударных волн, со стороны солнца падает еще одна веселая компания. Приходится принимать бой.

Это удивительно, но организация удара оказалась на высоте. Эскадрильи штурмовиков с «Миниха» дисциплинированно рассыпались по небу в ожидании своих торпедоносцев. Волны «Поморников» заранее разошлись и атаковали с двух сторон. Почти одновременно с ними на американцев ринулись «Гагары» с тяжелыми фугасками на подвесках.

Они прорвались. Они спокойно, как на учениях прошли через огневые завесы, проскочили над эскортными кораблями. Атака длились считанные минуты. За это спрессованные десятки секунд для одних пришла смерть, другим повезло, третьи получили отсрочку.

Командир линкора «Массачусетс» не отводя взгляд смотрел на изрыгающий клубы дыма «Бункер Хил». Злобный лай автоматов давно стих. Русские ушли. После них остались огонь и разрушения. Оба тяжелых авианосца горели. «Бенингтон» ушел в крутую циркуляцию. Торпеда попала под винты и заклинила рули.

На флагман ушло радио с рапортом и просьбой принять возвращающиеся самолеты на вторую пару авианосцев. Кэптен Теодор Рудок представлял, что сейчас говорит в рубке «Саут Дакоты» адмирал, но ему было все равно. Куда больше человека волновали возвращающиеся из боя парни в кабинах самолетов. После того как прямо на глазах Рудока русские играючи вырезали истребительное прикрытие, он понимал, вернутся не все.

Ответ адмирала Хэлси прилетел через четверть часа. Ничего нового на кораблях соединения не ожидали. Требовалось выводить поврежденные корабли из боя и продолжать выполнять задачу.

Сам Бык Хэлси курил в салоне флагмана очередную сигарету и смотрел как офицеры штаба колдуют над картой. Адмирал пытался понять, как так получилось, что бил он по немцам, а прилетели русские. Новые радио с самолетов привнесли некоторую ясность.

– Меняем курс, – в глазах адмирала горел злобный огонек. – Разворот. На отходе еще раз вдарим. Дистанция позволяет?

– Позволяет мы и так подошли слишком близко.

– Здесь все близко, – Билл Хэлси уже принял решение. Он не отступал, а только брал разбег для удара.

Весь день эскадры обменивались оплеухами авиационных кулаков. К сражению подключились эскортные авианосцы европейцев, точнее говоря переключились на морские цели. Так-то «струги» и «айнбаумы» работали по берегу. Заявила о себе базовая авиация американцев.

Три операционных соединения американцев ломились к пляжам южного берега Эспаньолы. Сами американцы называли этот остров Гаити, но не суть важно. Англичане спешно отползали на зюйд. При этом у них получалось вполне удачно огрызаться оставшимися на последних палубах самолетами. Однако, про них все забыли. Американцев больше беспокоили могучие кулаки авианосцев под русскими и немецкими флагами.

В неожиданный момент американцев атаковали самолеты с французскими опознавательными знаками. А ближе к вечеру на соединения Шермана и Хьюитта вышла очередная туча дюралевых шершней и оводов с молниями на крыльях. Первая эскадра вице-адмирала Вилькицкого прошла севернее Эспаньолы и выпустила своих разящих ангелов с «Евстафия» и «Галиции».

Штабс-капитан Никифоров уже забыл сколько раз он взлетал в этот страшный день. После первого удара все эскадрильи «Выборга» работали только над эскадрой. Авиаотряд георгиевских асов держали в обороне. Судя по выросшему боевому счету у летчиков, неплохое решение. Во всяком случае, именно для этого легкий авианосец и включили в состав эскадры.

– Командиров эскадрилий в авиационную рубку! – прогремело над палубой.

– Я уже рапортовал, – простонал Кирилл Никифоров отрывая тело от парашюта, на котором он лежал под крылом самолета.

Все тело болело от перегрузок на виражах. Перед глазами сверкали трассера и взрывы. В черепной коробке стучали молоточки.

– Командир, – Паша Панфилов подхватил Кирилла под локоть. – Тебя отвести?

– Лучше отнесите.

– Да не вопрос, – сам Павел Петрович выглядел не лучше.

Под глазами синяки, щеки ввалились, на лбу отпечатался след кислородной маски. Однако ведомый держался. Чисто на волевых, скорее всего.

Кирилл попытался улыбнуться унтеру и пошел к трапу. За ним Сергей Оболенский и Гриша Витте. Штабс-капитан Ефремов мрачнее тучи бежал первым. Сегодня его полуэскадрилья превратилась в четверть эскадрильи. Три «Баклана» не вернулись из боя.

– Господа, земной вам поклон. Присаживайтесь, – подполковник Белов поднялся навстречу и сам провел комэсков к стульям за столом.

– Мы выдержали. Вы выдержали. На сегодня всем отдыхать. Надеюсь, янки не рискнут атаковать ночью, – взгляд в сторону иллюминатора за которым расстилалась тьма.

– Буду рад. Пусть гробятся, – оскалился штабс-капитан Витте.

Все понимающе усмехнулись. Ночные полеты с авианосцев возможны, но найти цель и атаковать дело удивительного везения. Да и сложности ночной посадки никто не отменял. Даже с палубными прожекторами аварийность возрастает. Тем более сегодня все устали, янки тоже.

– У нас есть силы на утренний бой? – несмотря на свое состояние соображал Никифоров быстро.

Штабс-капитан сам видел, как эсминцы добивали горящую «Елизавету». Да и в ангарах «Миниха» явно стало сильно свободнее. Не факт, что эскадра поднимет утром больше одной смешанной эскадрильи.

– Ни «Минихе» разбиты аэрофинишеры. Взлетать с фельдмаршала можно, но садиться придется на «Выборг».

– Понятно, – по рубке прокатился общий выдох.

– Мы утром деремся из обороны, выводим из боя немцев.

– А остальные эскадры?

Гримаса на лице подполковника Белова красноречива. На самом деле он не знал, где находятся остальные три русские эскадры, но подозревал, что дела у них не лучше. Сражение дорого обошлось европейским флотам.

– Моя задача?

– Вы мой крайний резерв, Василий Сергеевич. Ваши три «Баклана» пойдут в бой если на горизонте появятся линкоры.

– Упаси Бог, Павел Алексеевич.

Да, у американцев дела обстояли не лучше. После удара с севера первой русской эскадры, а затем вмешательства в потеху самолетов с авианосцев Аркадия Кроуна ситуация переменилась. Да, ответными ударами янки выбили из игры «Галицию», лег на борт и перевернулся «Архангельск». Старый, но крепкий линкор «Бородино» лег на обратный курс. Ветеран шел с креном, в отсеках не справлялись с откачкой воды. Однако, две русские эскадры нависли с севера. На мостиках американских линкоров понимали, что за считанные часы Наветренный пролив закроется чугунной крышкой.

Американцы готовы к линейному сражению, но осознавали – до того, как в оптике дальномеров появятся русские стальные монстры, придут волны стальных шершней. Оставалось только гадать сколько у русских осталось авианосцев.

Фредерик Шерман вывел свои уцелевшие корабли через Наветренный пролив. На тяжелых «Боксере» и «Бон Омм Ричарде» пожары потушили, крен выровняли контрзатоплением, но бой принять они не могли. На каждом работало по одной катапульте, но сесть на покалеченные, покореженные пожарами палубы самолеты уже не могли.

Им повезло, соединение проскочило буквально в полусотне миль перед ломившимися стальными носорогами «Николаем» и «Петром». Вице-адмирал Вилькен очень рассчитывал на ночной бой. Увы, на воде не остается следов. Добыча ускользнула из уже раскрытых пастей русских императоров.