Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 37
Эпилог

Лето 1950. Куба.

В упаковочном цеху как всегда шум, лязг механизмов, пыль столбом. Полуголые мужчины перетаскивают мешки от конвейеров с весами на паллеты. Алексис остановился в воротах. Здесь всегда стоял приторный запах сахара с нотками машинного масла и железа. Рабочие при виде хозяина подбодрились, но работу не прервали ни на минуту. Конвейеры работают, с них безостановочно сыплется белый кристаллический сахар.

До конца смены четверть часа. Работа идет. На телах блестит пот. В этом Алексис Исаев мог собой гордиться. Не сразу, но приучил людей работать от и до, а не как у них было принято. Одна из лучших компаний, с четким немецким регламентом, другие долго не держались.

Постояв с минуту, Алексис направился в корпус по производству рома. Внутри чисто, гудит вентиляция, люди в спецовках, хоть той стерильности и порядка как на американских винодельнях Исаев добиться не мог. Уже хорошо, что охрана бдит, люди работают, от технологии не отступают.

В офис хозяин вернулся уже после шести.

– Хороших выходных, синьор Алексис! – встретившийся на лестнице технолог продемонстрировал открытую белозубую улыбку.

– Хорошо отдохнуть, Эрнесто. На рыбалку собираетесь? – Алексис помнил, что Эрнесто Линч держал парусную лодку и любил проводить время в заливе, по понедельникам часто хвастался уловом, бывало угощал коллег копченостями и соленостями.

– Нет, синьор, не получится. Двоюродный брат женится, – чуть замявшись Линч продолжил. – Я со склада три ящика рома выписал. Наш черный. В счет зарплаты.

– Правильно сделал, Эрнесто. Я скажу расчетчикам, с тебя половина отпускной цены. Остальное за счет фирмы.

– Спасибо, синьор Алексис!

В конторе никого. Хилари уехала на час раньше. Остальные разбежались, пятница. Алексис прошелся по кабинетам, проверил сейфы и двери. В своем кабинете еще раз пробежал глазами раскладку себестоимости рома и прикидки по рекламной стратегии. На понедельник переговоры с канадцами. Если все получится, линии загрузятся полностью, можно будет подключать новых поставщиков сырья, еще расширяться придется. Ром марки «Либертад» завоевывает рынки. Сахар тоже в цене. Дело крутится.

А ведь все это построено своими руками. Тогда после войны Рихард Бользен еще раз сменил имя. Он стал Алексисом Исаевым потомком русских мигрантов. Сам предыдущий носитель имени пропал без вести после известного удара по Детройту. Документы восстановить помогли правильные люди.

Поражение, увольнение из армии не стали сюрпризом, он все знал заранее. Полковник Бользен исчез, собрал свои раскиданные по банковским ячейкам и обязательствам старых камрадов накопления, сменил имя, отказался от гражданства и уехал на Кубу. Здесь он купил обанкротившийся сахарный заводик, лицензию на алкоголь, вложился в оборудование, сам своими руками поднял дело. Поработать конечно пришлось, но поднимать бизнес проще, чем останавливать танковую атаку. Разобраться с рэкетом и «сахарными донами» помогли камрады и старый добрый револьвер. Дело пошло.

Перед офисом только одна машина. Старый русский армейский «Жук», взятый на распродаже. Для местных дорог в условиях местного сервиса самое то, недорого и практично. Машина прочная, неприхотливая, полный привод выручает.

Хилари встретила мужа на крыльце дома.

– Ты опять последним ушел? – не в упрек, констатация факта. Разговаривали они на английском.

– Ты же знаешь, не доверяю местным, – Алексис обнял жену и поцеловал в щеку.

– Ты никогда никому не доверяешь.

– Только тебе, – прозвучало абсолютно серьезным тоном с серьезным выражением лица.

Хилари Исаев потащила мужа в дом. Из столовой доносились ароматы ужина. После того как Алексей нашел Хилари и сделал ей предложение, в бывшей учительнице вдруг открылся талант хозяйки. А уж к бухгалтерии фирмы Алексис ее привлек после очередной жалобы на скуку и тупых соседок.

– Я до сих пор не знаю, как тебя зовут на самом деле. В Мейкомбе ты был Рихардом. После войны вдруг оказался Алексисом. За кого я вышла замуж? – женщина притворно закатила глаза. Ответ она знала. Алексей-Рихард с самого начала предупредил, что его прошлое закрытая комната. Тайна опасная для близких, прежде всего.

– За того, кто первый оценил тебя как женщину, а не как подругу.

– Мой первый и единственный настоящий мужчина. Ты точно русский?

– По документам русский, – помолчав Алексис сменил тон. – Извини, не могу завтра взять тебя с собой. Я сам не знаю, как пройдет встреча.

– Все будет хорошо, – Хилари прижалась к плечу мужчины. – Не переживай. Познакомишь меня на следующий раз. Они же не завтра улетают?

– Он написал, что заказали гостиницу на две недели.

– Вот видишь.

До Гаваны ехать буквально полтора часа. На полпути щебеночная трасса перешла в асфальт. Машина покатила быстрее. Столицу самой свободной страны мира Алексис знал хорошо, приходилось не только кататься по делам, но и жить здесь.

Раньше это было береговой батареей. После войны все стреляющее и взрывоопасное железо скрутили и вывезли. Аккуратные бетонные площадки, брустверы, орудийные дворики облюбовали туристы. Отсюда открывался чудный вид на море. Сохранившиеся площадки дальномеров и постов управления огнем превратились в наблюдательные вышки, на которых так удобно фотографироваться. Вокруг выросли палатки с сувенирами, закусочные, фотографы безошибочно выцепляли туристов и предлагали запечатлеть их на фоне заката.

Из подкатившего на парковку арендного «Руссо-Балта» вышел молодой мужчина, обошел машину и открыл дверцу. Опираясь на руку мужчины из авто выпорхнула молодая красивая женщина с ребенком на руках.

– Кажется это здесь, если я не совсем забыл навыки штурмана.

– Дядя здесь раньше бывал? – Инга откинула прядь рыжих волос и повернулась к остановившемуся рядом «Крайслеру».

– Брат, а где море? – из «Руссо-Балта» выскочила длинноногая барышня-подросток в бежевом разлетающемся платье.

Из «Линкольна» высыпало целое семейство, подтянутый господин средних лет с щедро посеребренной шевелюрой, статная дама, расцветающая юная барышня с серьезным видом, юноша и двое близнецов подростков.

– Женя спит, – Юля хотела было прикрыть дверь машины, но ее опередили, на землю спустился серьезного вида мальчуган в шортах и матросском костюме.

– Ждем здесь, или пройдемся? – седовласый господин посмотрел на часы.

– Инга, как дети перенесли дорогу?

– Лучше, чем полет, тетя Лена, – молодая дама машинально коснулась лба мирно чмокающей соской девочки.

– Алиса настоящая дочь летчика. Спала на взлете и разбушевалась при посадке.

– Я на этом летающем гробу весь перелет искал парашюты, – под общий смех признался Кирилл. – Довоенная «Дакота». Никто не знает в каком году обслуживали моторы этого катафалка.

– Так кто предлагал сэкономить?

– Обратно до Санто-Доминго летим русской компанией. Дядя, ты не против?

– Так ты же командир Комендантского авиаотряда «Небохода», – не остался в долгу Иван Дмитриевич. – Думал, ты знаешь эти машины.

– У нас такого нет. Я их сбивал, а не летал.

Сунувшиеся было к туристам фотограф и пара колоритных подрабатывавших гидами барбудос получили резкие отказы на английском и быстро ретировались. В фигурах, осанке, манерах русских проглядывало нечто опасное. Такое инстинктивно чувствуется. Тяжелые взгляды из-под бровей, холодный тон пригвоздили к земле любителей легкого заработка. Два матерых волка с волчатами. Загибать им цену как для англичан и водить кругами выдавая бетонные бункеры за испанские форты времен флибустьеров себе дороже. Могут и не войти в положение.

Алексей остановил машину на краю парковки, открыл дверцу и закурил. Нервы дают о себе знать. Он поймал себя на том, что прислушивается к бешенному ритму в груди. Вокруг мирная пастораль. Вечный курортный сезон. Старые укрепления. Вокруг карнавальная, беззаботная, живущая в своем ритме Куба. Европейцы тогда не дошли до острова. Бомбежки, обстрелы не в счет.

Вспомнился белый потолок в госпитальной палате, участливый взгляд медсестры креолки. Он тогда еще горел местью, каждую ночь перед глазами проходили погибшие товарищи, каждую ночь ему улыбалась Ванда. Нет, они не звали, только просили не забывать. Это не прошло, боль притупилась, но ничего не исчезло. За что он тогда дрался⁈ – Самый сложный вопрос. Они проиграли, а мир и не думает рушиться. Мир уже забыл, что за него проливали кровь. За что они дрались?

Алексис раздавил окурок и захлопнул машину. Глаза привычно просканировали туристов на батарее. Перед бетонной пирамидой командного пункта группа иностранцев. Двое мужчин с армейской выправкой, женщины, дети. Не местные, точно не американцы, явно европейцы. На зрение Алексис не жаловался.

Молодой мужчина с ребенком на руках, к нему прильнула стройная рыжая красавица. В лице что-то знакомое. Горло пересохло. Алексис медленно на деревянных ногах двинулся к туристам. Седовласый господин в белом костюме повернулся и смотрел прямо на Алексиса.

– Алексей? Ты? – вопрос на русском.

– Ваня.

– Лешка! – возглас старшего заставил всех обернуться.

– Ты живой! Цел, здоров! – Иван распахнул объятья и сграбастал блудного брата.

– Папа, ты нашелся, – выдохнул Кирилл.

Алексей улыбался, что-то говорил, вдруг за много лет он оказался в окружении своих. Его не забыли. Странно, не осуждали. Его приняли. Взгляд мужчины не отрывался от девочки в бежевом платье.

– Джулия, помнишь меня?

– Папа! – взвизгнула девочка и вдруг опустила глаза, прижала ладони к груди. – Папа, ты больше не уедешь?

– Юля, нет. Родимая моя. Нашлась, Джулия, Юля, – в носу щипало, из глаз катались слезы.

– Папа, помнишь, ты подарил мне большого медведя? – тонкие девичьи руки обвили шею Алексея.

– Белый, помню, доченька моя.

– Он спас мне жизнь. Спасибо тебе, папа.