Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29
Санкт-Петербург

9 августа 1945. Князь Дмитрий.

Тревожный звон телефона в ночной тишине сбросил Дмитрия Александровича с кровати. Сон как рукой сняло. Князь подскочил к аппарату и схватил трубку.

– Алло. Слушаю.

– Дмитрий, собирайся, – знакомый голос императора. – Спешное совещание под Аркой. За тобой отправили машину.

– Что случилось?

Князя уже не слышали. В трубке длинные гудки. Марина проснулась и потянулась к кнопке ночника. Дмитрий сделал успокаивающий жест и осторожно подошел к дверям детских, прислушался, – нет, тихо все. Затем вернулся в спальню.

– Мне надо ехать. Извини.

– Я понимаю. Когда вернёшься?

– Не буду врать, – Дмитрий перевел взгляд на будильник.

Часы показывают без десяти два. Князь быстро собрался, сполоснул лицо холодной водой, поцеловал на прощанье жену и вышел на лифтовую площадку. У парадной уже светили фары «Руссо-Балта» с имперским штандартом на капоте.

Несмотря на позднюю ночь к Генштабу одна за другой подъезжали машины. Высадив пассажиров авто немедля покидали площадь. Охрана следила за порядком. На крыльцо Дмитрий взбежал одновременно с генералом Вержбицким. Оба переглянулись и обменялись рукопожанием.

Государь прибыл одним из первых, видимо ночевал в Красном Замке или Зимнем. В ответ на приветствие Алексей коротко кивнул и показал жестом на кресло за столом. Лицо государя хмурое, цепкий взгляд скользит по лицам генералов и адмиралов, на все вопросы Алексей отвечает односложно.

– Все собрались? Господа, приступим, – кивок в сторону адмирала Мусатова. – Георгий Александрович, докладывайте.

– Господа, совещание собрано по моей просьбе. Понимаю, за окном ночь, но дело не терпит отлагательств, – начальник разведки флота открыл папку. – По дипломатическим каналам получен чрезвычайный пакет из Японии. Вчера одним бомбардировщиком атакован город и порт Ниигата остров Хонсю. Сообщается о значительных разрушениях, в первые часы связь с городом и военной базой были потеряны. Город и порт закрыты стеной пожаров. Источник в армии сообщает о жертвах в размере от десяти до ста тысяч человек. Флотская база считается потерянной.

– Это точно?

– Боюсь, это не дезинформация, – нахмурился генерал Вержбицкий один из немногих посвященных в тайну Уранового проекта.

– Но как один самолет мог долететь и нанести такой ущерб?

– Удачное попадание в склад боеприпасов, – прозвучало предположение.

Впрочем, военных больше интересовал первый вопрос. До сего дня все считали появление самолетов с такой дальностью невозможным. Значит нашли американцы способ. Это плохо и очень плохо. Все примеряли тихоокеанские события на Атлантику.

– Моя разведслужба докладывала о работах над сверхмощной катапультой для авианосцев, – начальник Генштаба поднялся с места и подошел к карте. – Если янки сумели обеспечить старт тяжёлого бомбардировщика с палубы, у них расширяются возможности для ударов возмездия.

Указка очертила залитый синим без единого островка участок океана. Дмитрий поймал взгляд императора и ответил кивком бровями. Князь прекрасно понимал каким именно оружием нанесен удар.

– Дмитрий Александрович, напомните: когда вы должны испытывать второй тип взрывчатки? – громко отчетливо, чтоб все слышали осведомился государь. – Туркестанский полигон, напомню.

– Завтра. Уже сегодня.

– Дайте краткий доклад по готовности новых боеприпасов к применению, – император принял решение. – Не стоит лишний раз напоминать, все что вы сейчас услышите от его высочества, тайна высшего приоритета.

– Нами разработаны боеприпасы особой мощности на принципе сжигания массы сверхтяжелых металлов. Испытания первого типа боеприпаса прошли успешно. Мощность взрыва семнадцать тысяч тонн тротила.

– Сколько, простите? – изумился адмирал Новопашенный.

– Семнадцать тысяч тонн, Петр Алексеевич. Второй тип обещают будет еще мощнее.

Князь Дмитрий выдержал паузу наслаждаясь эффектом. Режим особой секретности дал результат, если свое высшее командование не подозревало о разработках, то есть надежда, что и для противника будет сюрприз.

– Продолжим, господа. Прошу не обольщаться. Масса полностью собранного устройства типа авиационной бомбы до пяти тонн. Габарит большой. Боеприпас второго типа ожидается большим диаметром при аналогичной массе. На сегодня мы имеем три практических изделия. На большой объем прошу не рассчитывать. Мы при всем желании не сможем выдать больше дюжины устройств всех типов в год.

Дмитрий удовлетворенно наблюдал за людьми. Доклад произвел впечатление. Лица просветлели, глаза светились. Командующий Атлантическим флотом адмирал Милевский что-то записывал в блокнот. Сюзерен сидел, скрестив руки на груди. Этот человек уже принял решение, но собирается сделать так, чтоб до всех дошла его необходимость.

– Вы можете сделать артиллерийский снаряд?

– Пока не знаю. Нужно время, нужны практические эксперименты для разработки второго поколения боеприпасов. В любом случае не получится втиснуться в наши калибры. Максимум речь пока может идти о снаряде для немецкого сверхтяжелого орудия в 800 миллиметров.

– Которое надо месяц собирать на позиции. И дальность огня пятьдесят километров, – адмирал Новопашенный утрировал, он взял максимальные цифры для облегченного снаряда.

– Все верно. Петр Алексеевич, подумайте о морских средствах доставки.

– Нам придётся в первую очередь усилить оборону баз и портов, – Вержбицкий быстро уловил суть, игра идет не в одни ворота.

Мусатов нервно дернулся. Глава флотской разведки не только шпионскими играми занимался. Да что там, все прекрасно понимали, абсолютной ПВО не существует. Значит с этого дня придется жить понимая, что любую оборону можно прошибить одним снарядом. Вся стратегия, логика фронтовых и морских операций меняются на корню.

– Мы все слышали Дмитрия Александровича. Боеприпас очень дорогой, штучного изготовления. Есть сложности с применением. В устройстве очень сложная тонкая электрика. Прошу всех подумать о вариантах применения и выбора целей, – подвел итог император. – Прошу отнестись к делу со всем старанием. Мне необходимо, чтоб каждый выстрел дал максимальный возможный эффект, и военный, и политический, и пропагандистский. Мы уже побеждаем на поле боя. Сделайте так, чтоб нам всем потом не пришлось жалеть о нашей победе.

– У меня есть ориентировочный список целей, – слова Дмитрия прозвучали после того как он прочитал в глазах и жесте императора дозволение раскрыть карты.

– Значит, нам меньше работать, – начальник МГШ все понял верно. О межведомственной конкуренции речи нет, императорский порученец превыше всех.

Остался один момент. Очень важный, ускользнувший от всех военных вопрос.

– Почему Япония? – слова Дмитрия повисли в тишине.

Все знали, самое важное направление для Штатов – Атлантика. На Тихом океане позиция патовая. Любые дальнейший масштабные наступательные операции несут значительные риски, но не гарантируют серьезного ухудшения позиции противника. Так почему первому неожиданному удару подверглась именно Япония? Русские моряки и армейцы все как один считали, что они на месте янки нанесли бы удар по Тринидаду. Ключевая база, мощнейший тыловой и транспортный узел. На складах, лагерях и портах этого острова держится все.

– Японию легче всего вывести из войны, – адмирал Новопашенный соображал быстро. – Они уже взяли все что им нужно. Каждый день войны для японцев приближает крах экономики. И у нас меньше всего влияния на этого союзника. Они независимы. Их проще всего спровоцировать на сепаратный мир.

– Хорошо.

– Мы можем оповестить союзников о наших испытаниях новой бомбы? – главком Атлантического флота выдвинул самое очевидное предложение.

– Это неспешно, – на губах царя играла легкая снисходительная улыбка. – Мы оповестим всех фактом боевого применения.

Обсуждение не затянулось. Все переваривали новости, прикидывали варианты и перспективы, но высказываться не спешили. Серьёзное дело не любит скороспелых суждений.

– Хорошо, что мы не успели первыми, – вдруг тихо молвил государь.

– Сюзерен⁈

– Бог нам благоволит. Не мы открыли эту шкатулку.

Чем отличается министр от простого наемного рабочего? Рабочий после ночного аврала спокойно идет домой и отсыпается. Такое счастье не про князя Дмитрия. Вернувшись домой с совещания, он урвал пару часов сна, затем обычное утро: привести себя в порядок, позавтракать и на службу. Машина ждет.

Судя по лицам и настрою сотрудников, новость из Японии до них еще не дошла. Значит узнают все из прессы. Даже сам факт чрезвычайного совещания в Генштабе является секретом. С некоторых пор князь ловил себя на параноидальных мыслях. Одна из групп готовившая покушение на похоронах Старого Императора откуда-то получила сведения о маршруте государя, которые знал крайне узкий круг. Контрразведка и Третье Отделение так и не нашли след, ниточка оборвалась.

– Арсений Павлович, срочная задача: нужна оценка экономики Германии по независимым источникам, – Дмитрий даже не смотрел на собеседника.

– Соберем. Опросы командированных, иностранная пресса? – господин Ястржембский давно разучился удивляться вопросам министра.

– И это тоже, – кивнул Дмитрий. – Собрать материал от наших промышленников и торговых домов, тех кто плотно работает с немцами. Меня интересует обычная норма срыва поставок и оплаты в разбивке по годам.

– Сделаем, – Ястржембский пока не представлял с чего начинать, но был уверен, что по ходу дела прояснится.

– Отчет по металлургии готов?

– Два дня. Сводим материал. На сегодня могу сказать, мы на пике, выше потолок.

Отпустив помощника, князь достал из сейфа обычную школьную тетрадь. Внутри инициативная разработка. Самому князю было интересно: куда лучше приложить новым оружием? На первой странице в заголовке каллиграфическим почерком выведено «Хьюстон». На следующих страницах идут Майами, Сиэтл, Детройт, другие города известные только знатокам и экономистам.

Через десять минут позвонили с вахты на входе в здание МИДа. Еще через пять минут в кабинет вошел унтер-офицер фельдегерьской службы. Дмитрий протянул ему плотный конверт с запечатанной тетрадью, расписался в сопроводительных бумагах. Работа не завершена, а только передана другим людям. Теперь офицерам Вержбицкого решать, что атаковать в первую очередь. Сам князь уже был только рад избавиться от этого груза.

В современной историографии незаслуженно много внимания уделяется «Записке князя Дмитрия». Напомню, сам документ был обнаружен в архивах Военного министерства только в начале этого века. На записке никогда не ставились грифы секретности. Тогда почему она всплыла так поздно? Если отвлечься от различных спекуляций, пресловутый документ не более чем частные выкладки, в которых подробно прорабатывались вопросы экономики и разрыва производственных цепочек, но автор имел весьма смутные представления о возможности достижения целей носителями оружия.

Так князь сразу отбросил крупные порты и Военно-Морские базы, как рискованные цели, тогда так штабные специалисты адмирала Новопашеного легко подобрали ключи к этим объектам. Не стоит грешить на императорского порученца, он все же гражданский управленец, а не моряк.

Современная оценка «Записки» удивительно полярна и эпатирована, зависит прежде всего от личных взглядов публициста, а не объективных факторов. Одни оценивают князя крови Дмитрия Александровича как истинное чудовище во плоти. Иные с не меньшей энергией возводят его в ранг чуть ли не редкого гуманиста всех времен и народов.

Что же до вульгарной прозы жизни, Дмитрий не был злодеем и не испытывал какой-либо радости от смерти миллионов человек. Но назови его гуманистом, он бы искренне удивился. В реальности он талантливый и деятельный интеллектуал, достаточно волевой человек, вознесенный волей случая на вершину власти.

Если открыть хранящуюся в открытом доступе «Записку», то вы увидите, что это не лист бумаги со списком, как считается в определенных кругах. Это тетрадь, в которой под каждой потенциальной целью перечислены ключевые стратегические объекты, дано кратное экономическое обоснование выбора.

Работая над документом князь меньше всего думал, как это будет преподнесено через полсотни лет. Его заботило чтоб у его сограждан и страны вообще было будущее, чтоб было кому читать пожелтевшие бумаги. Он прежде всего стремился как можно скорее завершить эту войну. Тщательно подбирая цели атомных бомбардировок, он видел, что каждый день мировой бойни уносит сотни и тысячи жизней, в пустоту вылетают миллионы рублей, марок, фунтов стерлингов, на полях сражений сгорает труд миллионов людей.

Он не был гуманистом, но делал все, чтоб спасти как можно больше людей независимо от их национальности, гражданства, клятв и политических убеждений. И если для того чтоб спасти от ковровых бомбардировок русских и других европейцев требовалось сжечь десяток промышленных центров за Атлантикой…. Что ж, они сами сделали свой выбор. Демократия это прежде всего ответственность за свой выбор, а не право надрывать горло на митингах.

Адмирал Новопашенный все верно просчитал. Одновременно с экстренным совещанием в городе Святого Петра в Вашингтоне как раз проговаривали вопрос переговоров с Японией. Задача только непосвященным казалась нерешаемой. На самом деле личные представители Трумэна провели секретные встречи со всеми серьёзными участниками коалиции. О большинстве этих встреч Алексей и Дмитрий были осведомлены. Все союзники выставили американцам заранее неприемлемые условия. Все придерживались линии полной капитуляции. Японцы не исключение. Однако, к каждому можно найти подход если постараться.

– Сэм, условия ты знаешь, – президент Трумэн сложил пальцы перед собой. – Пусть забирают себе все что они захватили. Китай в их зоне интересов. Индокитай не трогаешь, это зона конфликта с Британией и Францией. Мы можем согласиться на репарации. Здесь у тебя поле для торга.

– Хорошо, вам нужен мир.

– Нам всем нужен мир с Японией, – отреагировал президент. – После победы мы все можем пересмотреть.

– Какие у меня средства давления?

– Ниигата. Скажите это слово и добавьте, что можем повторять столько сколько нужно.

Блеф конечно. Однако Гарри Трумэн прошел хорошую школу жизни, он въехал в Белый Дом на плечах партнера и имел все основания и шансы задержаться на следующий срок, а то и не один. Пример трижды президента Рузвельта вдохновлял. Трумэн выходец из фермерской семьи прошел хорошую школу жизни, он знал, когда можно и нужно блефовать.

Присутствовавший при разговоре адмирал Нимитц не мигая смотрел на президента. Сомнения в душе оставались, но Нимитц уже дал себя убедить, что Соединенные Штаты единственный обладатель «Копья Лонгина». Все слабы, все подвластны искушению поверить в свою уникальную неповторимость и избранность. Исключений мало, и они редко достигают высот американской политики.

Перед внутренним взором главкома флота уже прокручивалась цепочка последствий. Выход Японии из игры развязывает руки на южном направлении. Пусть сил у Тихоокеанского флота мало, но у русских еще меньше. Серия атак, одно-два сражения и флот вытеснит русских за гряду Курильских островов.

Аляска повисает без снабжения. Пустынная территория без внешней подпитки сама по себе фактор против оккупантов. Следующим шагом или паническая эвакуация под огнем крейсеров и атаками субмарин, либо полуостров превращается в самый большой в мире лагерь военнопленных. Алеутские острова сами падут без коммуникаций.

Очередной ход. Акцент смещается на юг. При поддержке флота восстанавливается судоходство вдоль Латинской Америки, под аргументом морских калибров меняются местные режимы на правильные демократические, в Штаты идут столь нужные стране ресурсы. Далее, а то и одновременно атомными бомбами выбиваются крепости европейцев, наступает перелом в затяжном сражении за Карибы.

Если к тому времени в стане противников не приключится раскол, флот и воздушные силы найдут способ атаковать уже европейские столицы и порты. Передовые базы в Исландии, Африке? Возможно. Выбор варианта уже тактическое решение, на принцип не влияет.

Война продлится долго, но на ресурсах Латинской Америки можно жить. Экономика получит свежую кровь и вновь раскрутит обороты промышленности. Побеждает сильнейший, в этом и Трумэн, и Нимитц были уверены на все сто процентов.

Глава 30
Карибские острова

02 сентября 1945.

Русский 9-й Дальнебомбардировочный авиаполк стоял вдалеке от зоны боевого соприкосновения. Оснащенная новейшими стратегическими «Бастионами» часть обосновалась на аэродромах аж Британской Гвианы. Выбор совсем не случаен и сделан отнюдь не из боязни противника. Точнее говоря, этот фактор тоже учитывался. Новые стратегические сверхсовременные машины требовали серьезного обслуживания и обеспечения, с полком в Америку пришел мощный инженерно-технический тыл. Разворачивать это хозяйство лучше всего там, куда янки точно не дотянутся с ответным визитом и горячим приветом.

Что же касается удаленности от целей, необходимости жечь бензин и скромный ресурс моторов, так это неизбежное меньшее зло. Для отдыха экипажей и дозаправки существуют аэродромы подскока и передовые базы, в качестве которых великолепно подходят полосы тяжелой и тактической бомбардировочной авиации на островах.

Ключевое требование – наличие ровной полосы около двух километров. Бензин обычный авиационный высокооктановый. Бывало, до передовой базы стратеги шли с пустыми бомбоотсеками, нагрузку брали уже там. Самолеты 6-го и 9-го авиаполков уже отметились ударами по Кубе и Каймановым островам. Они наносили визиты, вываливали тонны подарков на американские базы и порты в Гондурасе и Гватемале. Разведывательные модификации видели над Багамами и Мексикой, они проходили над Мексиканским заливом, забираясь в вымороженные верхние слои тропосферы залетали во Флориду и даже фотографировали объекты в Техасе и Новом Орлеане.

Стратегическая авиация союзников изначально жила под режимом повышенной секретности. Меры безопасности баз и тылов поддерживались на уровне. Опять причины понятны всем разумным. Только удивительно наивные люди полагают охрану тыловых объектов излишней роскошью.

Никого не удивило, что в один из дней конца лета у причала Джорджтауна встал крейсер «Князь Вольга». С корабля сняли и сразу погрузили на тралы тяжелых тягачей опломбированные контейнеры. Разгрузка шла ночью при свете прожекторов, само по себе дело для американских баз европейцев нередкое. Поток грузов через Атлантику такой, что в портах по обе стороны океана работа кипела круглосуточно, на смену дня и ночи внимание давно уже не обращали.

Ночью же груз под охраной ушел по трассе на русский аэродром. Меры безопасности конечно строже обычного. Контейнеры прямо на тралах загнали в отдельный ангар. Кроме обычной аэродромной охраны груз контролировали прибывшие на крейсере пластуны.

Будь на базе американский шпион, или просто любопытный человек, он бы обратил внимание, что несколько пластунов выделяются на фоне остальных бойцов. Форма сидит мешковато, нет той самой выправки, кошачьей грации в движениях натренированных бойцов, взгляд другой, нет не столь заметных мелких привычек и реакций выделяющих людей, служивших не в парадных частях.

Стратегические «Бастионы» не застаивались на земле. Полк активно воевал, его люди постоянно ходили в дальние полеты к целям. Никто не удивился, когда солнечным воскресным днем 2-го сентября три многомоторные машины ушли в небо. О подготовке их к вылету и боевой нагрузке, не говоря о задаче знали только те, кому положено. Так обычно система и работает. Никто не понял, даже если знал, что содержимое одного из контейнеров особого склада переместилось в бомбоотсек машины с номером «13».

Капитан Афанасий Бульба стоически переносил шуточки однополчан касательно цифры на борту его воздушного корабля. Более того, он противился предложениям поменять самолет.

– Это не нам, это им чертова дюжина в лысину клюнет, – обычно отвечал комэск Бульба, подкручивая ус.

– Ну и что, что тринадцатый апостол Бога продал, батюшка машину освятил, все грехи как короста слетели, – добавлял он особо упрямым доброжелателям. – Кто черта боится, тому под Богом не бывать.

На предложение выступить добровольцем в секретном рейде Бульба согласился сразу. Выходец из простой русинской семьи с крестьянской хваткой цеплялся за любой шанс подняться на очередную ступеньку. Крестьянская жизнь с детства приучила хватать и тянуть на себя.

Перелет на Эспаньолу в штатном режиме прошел без приключений. Все три самолета только-только пережили регламентный ремонт. Технику буквально облизали и вылизали. Моторы пели ровно, винты гнали небесных гигантов на головокружительных 560 км/ч. Некоторые помнили, перед войной не каждый истребитель так разгонялся. Мир меняется быстро, если от фронтовых поршневых истребителей «Бастион» мог уйти, то при встрече с реактивными «Шутингстарами» надежда только на многочисленные пушки и пулеметы в стрелковых гнездах и башнях.

Авиабаза Сантьяго де ла Крус жила в своем режиме. В доставшихся еще от янки капонирах отдыхали многомоторные трудяги «Остроги», под сетками на краю поля стояли тактические «Единороги», модернизированные «Туры» и дальние истребители "«Беркут». Здесь же жил и работал истребительный полк ПВО.

Большой обустроенный аэродром, обычный ритм базы на переднем крае. Кто-то ругался по радио с парнями из воздушного патруля, кто-то искал внезапно отрастившие ноги спирт и медикаменты, кто пытался честно втиснуть задачи от командования в прокрустово ложе реальной численности исправных самолетов.

Появление в небе трех стратегов и запрос на посадку никого не удивили. Экипажи дальнебомбардировочной на Сантьяго де ла Крус постоянные гости. У них даже свои тылы и части обеспечения развернуты на Эспаньоле. На уровне командиров дивизий и полков давно полное взаимопонимание. Так что перелетным птицам с материка были рады. Если кого-то что-то и удивило, так только редкая неразговорчивость гостей и словно выросшие у них за спинами молчаливые личности в форме пластунов и с вымораживающим взглядом прирожденных скальпорезов.

Ночью «Бастионы» выкатили из капониров. В конце взлетной полосы включили прожектор. Заправленные под завязку бомбовозы ушли в небо и растворились между звезд.

– С какой высоты работаем? – чтоб хоть как-то отвлечься поинтересовался штурман.

– Снизимся до восьми. Так больше шансов попасть в город.

Пара многомоторных машин взобралась на двенадцать километров, практический потолок. Перепада давления под и над плоскостями в разреженном воздухе еле хватало чтоб удерживать самолеты в небе, моторы тянули только за счет турбонагнетателей, кислорода в умопомрачительных высях катастрофически не хватало.

В гермокабинах бомбардировщиков тепло, нормальное давление, о царящей за бортом арктической жути вспоминаешь, только на переходе между кабинами. В отличие от американцев русские и немцы не соединяли гермокабины коридорами и трубами переходов. Переговариваться приходилось исключительно по внутренней связи, а чтоб из кабины радиста и стрелков попасть к пилотам требовалось надевать кислородную маску и собрать в кулак все мужество. Система обогрева работала только в обитаемых зонах.

Корабль «26» вырвался вперед. Ему с пустым бомбоотсеком не требовалось напрягать моторы чтоб просто держаться в воздухе. Это все штатная плановая схема. Разведчик должен пройти над целью за час до ударной машины.

– Почему бы не дойти до Хьюстона? Там сложнее промахнуться.

– Десять минут полета, – второй пилот тоже задавался тем же вопросом.

У всех за плечами далеко не первый десяток вылетов. Все хорошо знали, даже с суперсовременными прицелами, учитывающими практически все параметры за бортом и чуть ли не самостоятельно выводящими «Бастион» на боевой курс, точность попадания с больших высот ориентировочная. Плюс-минус город, как шутили над редкими фото с результатами ударов. Бульба подозревал, что вполне можно сверять результативность по итогам налетов вражеских стратегов. Если янки держались под потолком, избегая близкого знакомства с зенитками, то цель накрывали только за счет массирования удара.

– Десять минут и двойной шанс что на нас успеют навести реактивный «свисток». Господа, нам это надо?

– Запасные цели два города на побережье, – времени в воздухе с избытком хватило чтоб изучить все содержимое вскрытых над Карибским морем конвертов. Возвращение с боевой нагрузкой рассматривалось как самый крайний случай, если абсолютно все пойдет не так.

– Петр Андреевич, нам надо положить «яйцо» точно на цель и привезти полную фиксацию результата.

– Что в этом «яичке» такое, что над ним так трясутся? Кащеева смерь? – штурман выбрался из своего гнезда и сидел на полу платформы летчиков. Все равно еще два часа до побережья. Самый рискованный участок к северу от Кубы прошли. После Флоридского пролива шансы наткнуться на высотный патруль перехватчиков уже только теоретические.

Сбиться с курса Петр Андреевич не боялся. Русские давно использовали в качестве маяков американские развлекательные и музыкальные радиоканалы. Да и навигация не такая уж и сложная для человека, пришедшего в дальнюю авиацию с маршрутов гражданского «Небохода».

– Кащеева смерть? – повторил штурман.

– Скорее, сам Кащей. Слышали о катастрофе в Японии? – капитан Бульба единственный из экипажа знал, что за радость у них в бомбоотсеке. Для все остальных пока «очень мощная бомба».

– Металлическая бомба?

– Они все металлические. У нас в брюхе пять транспортов гексогена, – Бульба утрировал. По факту меньше. Около двух стандартных дедвейтов серийного «добровольца» если мощность пересчитать в тротил. – Понимаете, почему штабс-капитан Вяземский нас сопровождает с целым магазином фототоваров на борту?

Штурман и второй пилот переглянулись. Оба поняли, что всех их назначили стать героями. Петр Андреевич сам вернулся в свое кресло и вооружившись логарифмической линейкой взялся за перепроверку прокладки. Второй пилот спокойно смотрел в окно на светлую полоску на горизонте.

Передача с разведчика подтвердила – над целью чисто. Облачности нет. Сам «двадцать шестой» ушел на запад над береговой чертой, имитируя обычный рейд дальнего высотного разведчика.

На востоке из-за океана поднялось солнце. С высоты из кабин стрелков вид на него особенно великолепен – огненный шар, убегающая к горизонту полоска, тускнеющие звезды над головой, далеко впереди угадывается линия терминатора. Белые хлопья облаков на фоне темной ряби моря искрятся в лучах утренней зари.

– Давайте сбрасываем с первого прохода. Петр Андреевич, сможешь?

– Если не промахнулись, выведу, – штурман целиком погрузился в расчеты. Через радиста он настроился сразу на две мощные радиостанции. К этому корректировка по своим маякам. Именно от точности расчетов зависело, получится ли выйти на цель сразу, или придется искать ее по береговым ориентирам.

– Что с инструкцией по «яичку»? – вопрос адресовался бортинженеру весь полет проведшему в центральной гермокабине.

– Командуйте, Афанасий Мартынович. Полетный осмотр проведен, замки в порядке.

– Снять предохранители с пульта.

В отличие от американцев, русские снимали предохранители атомной бомбы на земле перед взлетом. Но в самолете на крайний случай ввели блокировку питания створок бомболюка и механизмов сброса.

Капитан Бульба вел самолет со снижением. Стрелка альтиметра убегала влево. Прямо по курсу земля. За вытянутым островом опять водная синь. С высоты восемь километров видны корабли, идущая к проливу субмарина в надводном положении.

– Петр Андреевич?

– Все ровно, Афанасий Мартынович, – штурман вводил поправки в вычислитель прицела. – Держите высоту. Две минуты до сброса.

Городок Техас-сити совершенно не зря попал в первую строчку приоритетных целей. Великолепный глубоководный порт на побережье Мексиканского залива занимал важное место в снабжении экспедиционных частей на Юкатане и в Гватемале. Нефтехимическая промышленность и нефтепереработка вливали в жилы Штатов столь необходимые бензины и соляр. Вовсю строился оловоплавильный завод. Да одни только крекинговые колонны уже достойная цель.

После прохода над городом одиночного разведчика воздушную тревогу отменили. Раннее утро, люди только просыпаются после выходных. На нефтеперегонных заводах ночная смена поглядывает на часы. В порту у причалов застыли туши транспортов. Легкий бриз пованивает нефтью и химией. В парках хранения на берегу операторы делают стандартные замеры отметок в резервуарах.

Два стремительно приближающихся со стороны моря самолета заметили слишком поздно. Посты наблюдения в Галвестоне передали сообщение, но отреагировать на него в штабе береговой обороны и управлении порта не успели. Только на отстаивающихся на рейде фрегатах «Уитмен» и «Снюдер» успели пробить боевую тревогу.

От одно из самолетов отделилась черная точка. Бомба стремительно падала, но на высоте четыре километра выстрелил тормозной парашют и замедлил падение. Разработчики не были уверены в точности и скорости сработки барометрического взрывателя, а на ударный надежды мало.

После сброса оба крылатых гиганта заложили большой круг с набором высоты. Командиров воздушных кораблей перед вылетом настрого предупредили держаться как можно дальше от эпицентра взрыва. Продемонстрированные им снимки Ниигаты послужили хорошим стимулом даже не пытаться геройствовать и гусарствовать.

– Командир, три самолета на горизонте, – прозвучал в наушниках тревожный голос кормового стрелка.

Оба бомбардировщика форсировали моторы, от преследования могли спасти только скорость и высота. Яркая вспышка по правому борту. Над городом и портом на мгновенье вспыхнуло второе солнце, через считанные секунды его закрыла плотная стена клубящегося дыма.

– Мать твою! – сорвалось с губ второго пилота.

Штурман вывел самолет ювелирно точно на цель, прицел выдал верные поправки, даже с учетом торможения парашютом бомба падала прямо на городскую застройку. Штурман не учел только утренний бриз. Легкий ветерок дул в сторону моря, он и отклонил бомбу.

Взрыв произошел на высоте 460 метров точно над береговыми парками хранения. Город это не спасло. Огненная туча накрыла Техас-сити. Тепловое излучение и ударная волна раскатали нефтехимические комплексы в округе. Стоявшие в порту суда швырнуло на дамбу. Все горело и плавилось. Огненной лавой растекалась горящая нефть.

Экипажу фрегата «Уитмен» повезло, он стоял носом к эпицентру взрыва. Надстройку смяло ударной волной, людей на палубе и площадках обожгло, но корабль выдержал удар и даже смог запустить дизеля, чтоб выброситься на мель на противоположном берегу залива. Его собрата швырнуло на борт, крен так и не выправился.