Текст книги "Письма победителей (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

В отличие от Ниигаты, Техас-сити не мог похвастаться большим населением. В основном докеры, рабочие нефтеперегонных заводов. В полевом лагере жили строители оловянного комбината и первая смена операционного блока. Рукотворное смертоносное солнце сожгло все, ударная волна и коротковолновое излучение добили город, порт и заводы.

Уже после войны в хронике появились кадры с борта самолета контроля. Кинокамера зафиксировала взрыв, разбегающийся фронт волны, вспыхивающие и разлетающиеся кусочками фольги нефтеперегонные установки, лопающиеся резервуары. Поднимающийся над портом гриб затмил солнце.

Пара «Бастионов» держали курс зюйд-ост. Штурманы проложили маршрут через Юкатанский пролив и дальше южнее Кубы. Бензина хватало, моторы легко гнали в небесах избавившуюся от своего груза «чертову дюжину». В кабинах воздушных кораблей довлело тяжелое молчание. Люди собственными глазами на мгновенье заглянули в ад. Увиденное никому не понравилось.

Первые доклады из Хьюстона легли на стол президента уже через сорок минут после атомной атаки. Присутствовавший при этом госсекретарь Бирнс видел, как президент уверенно взял из рук секретаря лист, через пару секунд Гарри Трумэн побледнел и уронил бумагу на стол.

– Техас-сити, – Трумэн произнес это слово так, как будто его должны были понять с полуслова.

– Это в Техасе? Что там случилось?

– Джеймс, ты знаешь Ниигату? Тоже самое накрыло Техас-сити.

– Погибших много?

– Весь город, – президент быстро взял себя в руки. Удар не сломил бойца.

– Может авария на заводе, взрыв боеприпасов в порту? – разум Бирнса еще цеплялся за обломки реальности. Этот человек в администрации достался Трумэну от Рузвельта. Человек сделавший себя сам, поднявшийся с низов стал одним из ключевых кардиналов в Белом Доме, он распределял военные заказы, сырье, именно он стоял за атомным проектом. В отличие от Трумэна Бирнс оказался слабее.

Последующие доклады, телефонограммы внесли ясность. Сомнений нет. Заводы и порт снесены атомным ударом.

– Кто мне говорил, что русские не в состоянии повторить «Манхэттенский проект»? – прозвучал главный вопрос.

Под тяжелым взглядом президента госекретарь на миг опустил глаза. Уж он то прекрасно понимал масштаб катастрофы.

Глава 31
Санкт-Петербург

20 сентября 1945. Князь Дмитрий.

– Господа, прошу простить, у меня отгул, – провозгласил Дмитрий, заглядывая в кабинет к аналитикам.

– Счастливо отоспаться, ваше высочество, – прозвучал ответ.

– Если будет что спешное, могу отправить курьера? – Сергей Романов даже не уточнял куда именно. Дмитрий так и не мог решить, связанны такие оговорки с невнимательностью секретаря, или наоборот, его способностью просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед.

Кабинет закрыт на ключ. Все бумаги в сейфе. На часах два часа по полудни. Дмитрий скатился по лестнице и выбежал на боковое крыльцо. Машина на месте.

– Домой, – князь захлопнул за собой дверцу.

Так то, пятнадцать минут пешком, но прошли те благословенные довоенные годы, когда Дмитрия не опекала царская охрана. Сейчас без машины и сопровождения даже в табачную лавку сходить не дадут. О прежних временах князь вспоминал с ностальгией. Одно время плотная опека раздражала, потом свыкся. Единственное, приходится больше времени проводить в спортзале, не игнорировать пробежки в парках. Все же живот отнюдь не признак благополучного человека.

Дома пусто. Дети еще не вернулись из гимназии. Княгиня с утра в конторе. В один прекрасный момент, когда Дмитрий понял, что ему нужен управляющий делами и активами, Марина Александровна сама предложила помощь. И ничего страшного не произошло. Энергии и деловой хватки хватило, чтоб стать верной помощницей в делах. Прикащиков, директоров и бухгалтеров Марина держала в кулаке, а большего от нее не требовалось.

– Даша, добрый день! К встрече гостей все готово? – поинтересовался Дмитрий у выглянувшей в прихожую прислуги.

– Как вы утром распорядились, Дмитрий Александрович. Накрывать в гостиной? – в руке Даша держала половник, из-за ее спины с кухни распространялись одуряющие ароматы.

– В гостиной. Не спеши, гости еще не пришли.

Через пять минут раздался звонок. Дмитрий сам открыл дверь. Дом на балансе министерства Двора, охрана серьезная. Мимо постов чужие не пройдут.

– Добрый день! Проходите, не задерживайтесь. Анатолий Петрович, вы точны как ваши расчеты.

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович, – по заведенному порядку профессор обращался к князю без титулов.

Князь на правах хозяина принял у профессоров Александрова и Хлопина шляпы и провел обоих в гостиную. Попутно он предупредил Дашу, что можно накрывать. Когда-то именно с разговора за столом в этой квартире начался русский атомный проект.

– Как поживает Владимир Иванович? – князь вспомнил о Вернадском.

– Отошел от дел. Уехал в имение на Полтавщине. Последнее письмо от него месяц назад получил, – рассказывал Хлопин. – Владимир Иванович просил прислать ему свежие книги по минералогии.

– Пенсия у него хорошая? Виноват. Признаться, все забываю запрос дать.

– Не жалуется. Ему от Академии Наук начисляют, и императорская премия проценты приносит.

Даша внесла поднос с сервизом. По знаку князя разговор сразу перетек на местные сплетни. Нет, свою прислугу князь любил, Даша уже как десять лет ему служила, но Дмитрий помнил молитву «Отче наш». Строки «не введи нас во искушение» ко всем относятся.

– Господа, не знаю, обедали вы или нет, но, если откажетесь от супа из потрошков, обижусь.

Пару минут хозяин и гости работали ложками. Затеем, Хлопин напомнил о главном.

– Ваш повар мастер своего дела, Дмитрий Александрович, – профессор положил ложку на край тарелки, ожидая пока блюдо немного остынет. – Как понимаю, это не единственная причина нашей встречи.

– Все верно, Виталий Григорьевич. Я специально подождал, когда вас занесет в город на Неве после Уральских и Туркестанских экспериментов. Помните, как нас познакомил Владимир Иванович?

Губы профессора тронула легкая теплая улыбка. С Вернадским он переписывался, хотя давно не мог сказать учителю больше чем выходило за рамки обязательств по неразглашению.

– Государь просил меня передать огромную благодарность всем участникам атомной эпопеи. Особенно вам, Анатолий Петрович, и вам, Виталий Григорьевич.

– Благодарствую. Благоволение императора Алексея в денежном выражении все получили, премного благодарны и рады. Премии действительно царские.

– Ордена прилагаются, – прищурился князь. – Вручение будет торжественное, Алексей Николаевич сам хочет пожать руки русской интеллектуальной элите, но мероприятие секретное. Боюсь, ордена вы сможете свободно носить только когда внуки университеты закончат. А пока даже дверцы сейфов не рекомендую слишком часто открывать.

– Не за ордена служим.

– Но не стоит это слишком часто повторять. Господа, вы знаете, первое боевое испытание ваше оружие прошло. Налет на Техас-сити раскрыл наши карты. По моим данным, заряд сработал точно на нужной высоте, реакция прошла штатно. Даже небольшой промах бомбардировщика нивелировался мощностью взрыва.

Ученые внимательно слушали, о еде все уже забыли.

– Господа, мы все знаем главный недостаток вашего оружия.

– Очень дорого? – предположил Хлопин.

– Нет. По общему балансу со средствами доставки, не дороже обычных свободнопадающих бомб. Главный минус в массе и габаритах.

– Пока не можем. Все упирается в схему обжатия яда, – Александров демонстративно сложил пальцы в кулак. – Вы знаете, есть вариант пушечной схемы, но она требует слишком много обогащенного урана и по нашим расчетам выхлоп слишком низкий. Мы взяли в приоритет имплозивную схему.

– Господа, увольте от подробностей, – князь поднял руки с раскрытыми ладонями. – Сейчас от вас требуется уменьшить габарит, одновременно упростить условия хранения и использования изделий. Не буду скрывать, моряки хотят атомную боеголовку для торпеды.

– Стандартная парогазовая или электрическая калибра двадцать один дюйм? – по глазам Александрова считывалась бешенная работа мысли в его голове. Мощный интеллект ученого перебирал варианты.

– Будет очень хорошо.

– Возможно, но не сразу. Мы можем следующую модель вместить в японские или немецкие новейшие торпеды в двадцать четыре дюйма.

– Сведения о новейших немецких торпедах сверхсекретная информация, – князь машинально почесал висок.

– Так мы тоже не только в Туркестане пыль глотаем. Дмитрий Александрович, нам нужен контакт с немецкими коллегами. Я знаю, они работают по нашей теме.

– Хорошо, – по глазам ученых Дмитрий понял, что они не ожидали столь быстрый ответ. – У меня карт-бланш раскрыть карты перед союзниками. Давайте сделаем, как обычно, вы подумаете и напишете все что вам нужно, назовете имена. Я же попробую сыграть в сказочного героя и найти то, не знаю что из вашего задания.

– У вас хорошо получается. Никто не верил, что восстановить шахты в Конго и развернуть добычу урана под Памиром с пустого места за считаные месяцы вообще возможно.

– Спасибо, господа. Ради этого нас император и призвал, – князь взял ложку. – Пока мы болтали, все остыло. Давайте не будем обижать повара. Нас еще ждет лосось на пару.

– Помню, у вас великолепнейшая коллекция алтайских и таежных чаев.

– Всенепременно, Виталий Григорьевич.

Разговор продолжился в кабинете. За ароматным таежным сбором князь и ученые обсуждали не только оружие, но и энергетику.

– Опыт забора теплоносителя для турбин от котла у нас есть, – профессор Хлопин опустил полупустую чашку. – Но придется пересматривать масштаб и думать об усилении защиты.

– Коротковолновое излучение?

– Вторичная радиация. Облученные конструкции сами излучают, как угли светятся. Я бы хотел еще попросить подключить к теме медиков, – Хлопин замялся. – Не до конца понимаем допустимые уровни воздействия на человека.

– Излучение убивает, мы это уже выяснили, – Александров напомнил об аварии на Урале два года назад. – Вопрос как всегда в дозе.

– Американцы до войны продавали радиевые таблетки. Дескать, в буквальном смысле слова подзаряжают энергией, – улыбнулся князь. – Я не знаю, что стало с теми, кто это покупал, но давайте не будем пренебрегать безопасностью. Кстати, кого на разработку гражданского котла ставите?

– Профессора Курчатова. Он отошел от ториевой темы.

– Неудача?

– Очень далекая перспектива. Результат есть, но подержать его руками получится очень нескоро, – Анатолий Александров сгущал краски. На самом деле, перспективы очень интересные, но ученый понимал, что князя больше интересует быстрый результат. Мало кто загадывал на послевоенное время, но Александров видел, стране потребуется много денег. Первые послевоенные годы тяжелые. Даже за счет контрибуции так сразу бюджет не выправить. Конверсия ударит по экономике.

Об отдыхе Дмитрию приходилось только мечтать. Проводив ученых, он заглянул к детям, юные Романовы понимали, что папа ведет серьезные разговоры и придя домой не стали отвлекать на себя внимание. Наденьке уже тринадцать, девица не ребенок, многое понимает. Да и Сережа растет серьезным мальчишкой.

После обязательного разговора по душам с молодежью Дмитрий вызвал машину. Его ждали в Царском Селе. Без доклада, разумеется. Князя сразу проводили в малый кабинет, здесь его ждали сюзерен с наследником. Георгий незаметно вытянулся, возмужал. Это уже не тот шаловливый слегка разбалованный мальчишка, каким Дмитрий его помнил.

– Рад приветствовать, – царь тепло улыбнулся и хлопнул князя по плечу.

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович.

– Здравствуй, ваше Императорское Высочество, – серьезным тоном ответил князь.

– Пожалуйста, без высочеств и величеств, дядя Дмитрий.

– Хорошо, Георгий, – князь бросил короткий взгляд на сюзерена.

– Пусть молодой человек послушает разговор. Ему пора вникать в дела правления. В шестнадцать лет некоторым не везло надеть корону.

Следующие пять минут сюзерен расспрашивал князя о ситуации с экономикой. По впечатлениям Дмитрия больше не для себя, а чтоб цесаревич услышал.

– У нас потолок, – подвел итог князь. – Выплавка стали на плато до ввода новых печей. При этом вкладываться в сталь уже рискованно, все считают, что после войны спрос падет. Автомобилестроение на максимуме. Узкое место производство моторов. Тоже самое касается авиации. Верфи загружены, но уже весной ожидается ввод еще двух больших стапелей.

– Мне докладывали, американцы используют строительные доки. Почему у нас такого нет?

– Не могу сказать. Видимо дело в серьезных первоначальных вложениях. Кроме того, док строительный сухой обычно открыт сверху. В нашем климате даже в Николаеве такое не поймут.

– А если на Мраморном море? – предложил Георгий.

– Может быть. Надо запрашивать специалистов.

Следующий вопрос о контактах с японцами. Тему войны Алексей вообще не затрагивал. Дмитрий не сразу не понял, но когда дошло, восхитился уровнем императора. На самом деле они с самого начала говорили о войне, но не о кораблях и дивизиях, а на другом уровне. Выплавка стали, добыча и переработка нефти, сбор урожая, электротехническая промышленность, вот главное. К этому плюсуется способность союзников брать и исполнять обязательства.

Вспомнилось бессмертное изречение Клаузевица: «Война, это продолжение политики другими средствами, при которых выживание противника не рассматривается».

Однако, Алексей с первых дней Второй Мировой выживание противников учитывал и даже превращал их в союзников. Это уже следующий уровень практической политики. Реальной политики, а не то, что вытаскивают из китайской грамоты Сунь-цзы, который кстати не показал себя великим стратегом.

– Георгий, у тебя через десять минут занятия по географии, – мягко напомнил император.

– Спасибо за урок, Дмитрий Александрович, – молодой человек поправил ворот кителя и быстрым шагом вышел из кабинета.

– Готовишь помощника?

– Смену, Дмитрий. Ты забыл про мою гемофилию. И не смей меня ругать, – царь притворно нахмурил брови. – Расскажи, как прошла встреча с твоими гениями?

– Шансы есть, но не все так просто, – в процессе разговора князь перешел к столику с электрическим самоваром и сделал себя чай.

Алексей достал из шкафчика початую бутылку бальзама и предложил сдобрить напиток.

– Тяжелую торпеду нам сделают, уже хорошо, – царь капнул в чашки еще бальзаму. – Немцев привлекай. Я тебе скажу: придется их брать на буксир.

– Алексей, этого я понять не могу. Да, они сегодня союзники, но что будет завтра? Штрассер не вечен, мы с тобой тоже. Идея немецкого социализма ставит в приоритет исключительно германские национальные интересы.

– Моя политика тоже. Исключительно русские национальные интересы. На этом фундаменте мы можем заключать союзы. Но наши интересы постоянны и уже вышли за пределы одного континента. Мне после войны нужна устойчивая система из нескольких полюсов.

– Немцы один из них?

– Ядерное оружие слишком страшная исключительная по силе разрушительная мощь. Я не могу позволить, чтоб его получили многие. Но и удержать этот меч в руках в одиночку мы не сможем. Мне нужна коалиция заклятых друзей, чтоб ревностно оберегала монополию.

– Теперь понял, – в чем-то князь был не согласен, но и предложить ничего разумного не мог. Единственное, Алексей усвоил урок ошибки Николая Первого, Россия не будет «жандармом Европы», всемирным жандармом тем более. Есть в этом рациональное зерно.

А за окном золотая осень. Сухая погода, жары нет, но и до дождей с пронизывающим ветром и слякотью далеко. Прекрасное время года. Но ведь, у природы все времена хороши. У каждого сезона своя прелесть. Остальное от человека зависит, один и в трущобах найдет что-то хорошее, другого в золотых дворцах и роскоши каждый день наполнен злобой, завистью и болью. Наверное, ад или рай тоже состояния души, а не некие потусторонние вместилища.

Дмитрий вспомнил о Вернадском. Интереснейший человек, уже весьма преклонных лет.

– Спасибо, – царь подошел к столу и записал напоминание в блокноте. – Спасибо, напомнил. Я сегодня же дам поручение собрать материал на всех отошедших от дел ученых и профессуры. Если кто-то бедствует, если у кого-то неурядицы, стесненные обстоятельства, помощь, пенсия будут за мой счет.

– Я только пересказал, – чувствовал себя князь неловко.

– Спасибо, что донес. Я сам мог забыть людей, которым моя страна и моя нация обязаны. Моя вина.

Звонить сразу царь не стал, но князь знал, что он не забудет. Зато следующим шагом Алексей начал новый разговор. Та самая дальняя и таинственная политика, о которой Дмитрий предпочитал знать, но самому не лезть.

– У меня интересные новости из Японии. Адмиралы моего венценосного косоглазого брата решили смыть позор Ниигаты кровью победы.

– У них есть для этого силы? – Дмитрий представил себе карту Тихоокеанского театра.

– Вопрос конечно интересный, но у японцев выхода нет. Они обязаны атаковать.

– Последний Ключевой пункт? – мелькнула в голове догадка. – Не смогут. Наряд сил нужен как у нас при штурме Эспаньолы.

– После которого мы почти год приходили в себя, – жестко ответил царь. – А шансы у микадо есть. У противника ведь тоже снабжение на ниточке висит. Японцы атакуют, повлиять на это мы не можем.

– Любой исход в нашу пользу, – циничный, но логичный вывод. Ресурсы американцев не безграничны, чем больше сгорит в сражении с японцами, тем меньше русских и других европейцев погибнет. Дмитрий быстро сделал следующий шаг: – Мы можем поддержать японцев?

Вопрос детский наивный. С самого начала Япония вела свою собственную войну. Да, на высшем уровне координация наличествовала, но предложения о прямой поддержке японцы игнорировали. Неизвестно, что это, национальный характер, или особенность мышления элит, но это факт. На Тихом океане русские с англичанами и японцы вели свои отдельные войны. Взаимодействие ограничивалось только совместной противолодочной обороной Японского моря и транспортных маршрутов.

– Я пока сам не знаю. Поручил Новопашенному вызвать своих дальневосточных медведей и проработать с ними варианты. Не буду скрывать, возможно все. Я сам ничего не понимаю.

– Если к тому времени ядерную боеголовку втиснут в торпеду, у нас будет ультимативный козырь.

– Если втиснут. Если нам придется прыгать через пропасть. Если янки сами не выдадут что-то новое. Меня больше беспокоит не оскорбленная самурайская честь, а что если янки начнут зимнее наступление на Аляску с атомной артподготовкой?

Глава 32
Эспаньола

18 октября 1945. Иван Дмитриевич.

Иван Никифоров никогда не видел себя военным, даже не думал о службе, всю жизнь работал наемным специалистом или на себя. Однако, так получилось, оказавшись в армии не только выжил и не пал духом, но и карьера словно сама по себе строилась. Не хотел, действительно не хотел и не лез наперед себя. Видимо, Ивана Дмитриевича подвела старообрядческая привычка любое дело доводить до конца, не бахвалиться, а воспринимать окружающий мир, как место приложения сил, что в Писании заповедовано.

Осень на Карибах отличается от других сезонов только меньшим объемом осадков и последними отголосками тропических ураганов. Работа же у саперов не прекращается никогда.

– Что со сроками? Кто объемы считал и с заказом промахнулся? – Иван Дмитриевич в быстром темпе шагал вдоль ряда котлованов.

– Объемы мы вместе считали, – парировал штабс-капитан Поляков. Командир первой роты поспешал за комбатом и одновременно успевал подмечать непорядок на своем участке.

– Тогда кто мне нарисовал земляные стены? – подполковник Никифоров остановился на краю котлована и протянул руку в направлении полуголых людей, поднимавших стены из бутового камня.

Работа вокруг кипела. Бетономешалки гудели, переваривая цемент и песок. Наемные негры по цепочке передавали в котлован камень. Каменщики из саперов и пехоты сноровисто выкладывали стены. На краю соседнего котлована работал автомобильный кран. Там стены выводили из бревен.

– Иван Дмитриевич, вы сами махнули рукой и благословили строить из чего сами найдем, – ротный не собирался оправдываться, хотя в срыве сроков была и его вина. – И вообще, не на фронте же строим. С чего вдруг такой страшный приказ на нас свалился?

Никифоров набрал полную грудь воздуха, лицо покраснело от напруги. Однако, подполковник быстро взял себя в руки. Поливать людей площадной бранью он считал ниже своего достоинства.

– Леонид Сергеевич, вы читали и донесли до людей информационный лист об атаках на Ниигату и Техас-сити? Тогда чего мнете сиси и изволите приказ о рассредоточении обсуждать?

– Материала на два дня, – тихим голосом молвил ротный. У меня два взвода заготавливают камень и бревна, разбирают хибары и руины. Все равно больше двухсот кубов кладки в сутки не поднимаем. Материал на перекрытия тоже готовим.

– Усилить вас не могу. И так все трудовые резервы выгребли. Придется краснеть и надеяться на Всевышнего.

К карьере военного Иван Дмитриевич никогда не стремился, но так вышло, что, когда новоиспеченного полковника Чистякова приказом забрали в кадровый резерв Карибской группы армий, никто даже не пытался искать офицера на его место. Вместе с приказом на перевод Чистякова пришел приказ о повышении Никифорова. Сразу командиром батальона, без промежуточных «исполняющих обязанностей».

В качестве помощника Иван Дмитриевич забрал себе капитана Басова с первой роты, тем самым нарушив многолетнюю освященную традицию Отдельного Кексгольмского. Так уж получилось, что штабс-капитан Аристов не имел нужного масштаба мышления. Командир он великолепный, стоящий, но пока как ротный.

– По технике вопросы есть, Леонид Сергеевич? – комбат сбавил тон, в его голосе звучали доброжелательно-сочувственные нотки.

– Есть. Не буду скрывать. Нужны краны, нужны трамбовки, дробилка на ладан дышит.

– Краны будут, Виталий Павлович как раз получает технику.

– Благодарствую, Иван Дмитриевич.

– Получаем три крана. Два ваши. С трамбовками и дробилками помочь не могу, – Никифоров развел руками. – Проявляйте смекалку, реквизируйте у местных.

Последнее можно было и не говорить. Что американцы, что русские спокойно пользовались местными ресурсами. Увы, с исправной техникой на Эспаньоле все плохо, как подозревали русские офицеры, еще со времен Колумба. Особенно в той части острова, которая считалась республикой Гаити. С трофеями тоже не лучше. Саперы конечно люди грамотные, так в Кексгольмском батальоне ходило немало механических плодов грешной связи носорога с удавом. Собирали из того что попало в руки, нечто работоспособное. Однако, любая техника ломается.

На этом разговоре инспекция не закончилась. Иван Дмитриевич вознамерился посетить расположение роты. Вот здесь его встретил полный порядок. Штабс-капитан Поляков встал грамотно, на краю поля в видимости городка Комендадор Эльяс Пина. Несмотря на трехсоставное солидное имя, обычная местная помойка, по которой вдобавок прокатился фронт.

Подполковника Никифорова порадовали ровные ряды палаток, аккуратные дорожки, ровики, вынесенные во фруктовый сад отхожие места. Несмотря на полный аврал, офицеры роты не забыли о караульной службе. Часовые по периметру. У полевых кухонь дежурные. Все как положено.

Со стороны городка донесся сухой треск штурмовой винтовки, затем частые хлопки пистолетов. Опять короткая винтовочная очередь. Никто из солдат и унтеров на стрельбу не реагировал. Похоже, патруль бронегренадеров порядок наводит. Местная экзотика запада Эспаньолы, что уж там.

Штаб батальона, расположение второй роты, технический взвод, лазарет кстати расквартировались в самом городе. Спорное решение. С одной стороны, два чудом уцелевших особняка местных вождей куда лучше палаток в поле. Но платить за это приходится полными ложками местных культурных особенностей. Если кратко – личному составу прямо запрещалось покидать расположение без оружия. Медсестры только с сопровождением.

Иван Дмитриевич уже подумывал под прикрытием приказа о рассредоточении вывести всех в поле. Только неделю назад батальон потерял человека. Никто уже не скажет, на кой фиг сапера понесло вечером в местные трущобы, что он там хотел купить или добыть. Зарезали человека. Патруль утром обнаружил труп с вывернутыми карманами. Автоматическая «шкода» тоже исчезла, ясен пень. Разозленные подполковник Никифоров и капитан Аристов уже хотели выгулять два переделанных из «Шерманов» бульдозера, да разровнять пару кварталов, но отказались от этой затеи. Смысла уже особого нет. Пострадают случайные, а банда спокойно выскользнет из сетей оцепления.

Капитан Аристов в целях безопасности ограничился тем, что расширил бульдозерами пару улиц, да усилил охрану. Тоже дело хорошее. В стоявшем по соседству штабе дивизии оценили.

По дороге в свой штаб Иван Дмитриевич вспомнил, что еще надо заехать к Манштейну, выпросить людей и технику. Выступившее на сцене атомное оружие навело шороху. У саперов шутили, что эта штука нанесла невосполнимый урон нашим частям самим фактом своего существования. А как еще можно расценить ситуацию, когда все союзные армии вместо подготовки к следующим десантам как ошпаренные подскочили строить новые аэродромы, склады, военные лагеря по всем островам? Сколько на этом сгорит ресурсов и сил даже интенданты не подсчитают. Одно ясно, люди без дела не сидят, бензин и ресурс техники жгут ударными темпами.

В штаб дивизии Иван Дмитриевич поехал без заезда к себе. Нечего время тратить. Все верно, уже дивизии. Сбылась мечта планировщиков, высшее командование удовлетворило рапорты с расчетами и предложениями. 12-я мехбригада получила еще один бронегренадерский полк и превратилась в 39-ю танковую дивизию. Артиллерийский полк и пехотные батальоны получили положенное усиление, несколько раздулись тылы и подвижный состав. За счет большего числа тяжелых орудий новая дивизия опять получилась штурмовой, такой крест генерал-лейтенанта Манштейна. Он не жаловался.

День радует. С самого утра все получается, дело спорится, никаких неприятных сюрпризов. Из кабинета генерал-лейтенанта Иван Дмитриевич вышел в самом прекрасном расположении духа. Петр Александрович обещал помочь, прямо при Никифорове позвонил полковнику Берсу и распорядился выделить еще людей под разбивку новых лагерей и обустройство тылов дивизии. Рапорт Никифорова о задержках с артиллерийскими складами Манштейн воспринял спокойно. Он сам понимал, что сроки стоят нереальные.

Заглянув в канцелярию Иван Дмитриевич столкнулся с полковником Субботичем. Как раз Никифоров вспомнил, что у него образовался излишек солярки. Не так уж и много, тонн двадцать, но с одной стороны, почти вся техника у саперов на бензине, дизель-генераторы столько не жрут, а вот выменять соляр на что-то полезное сам Бог велел. Так и получилось. Именно солярка у тяжелого танкового вечная головная боль.

– Есть ром с хинином, мои его навострились неграм продавать, – ухватился за идею Субботич. – Могу предложить половину бензином, остальное ромом, шоколадом и консервированными лимонами.

– По рукам, Даниил Петрович, я сегодня пришлю к твоему интенданту своего помощника, чтоб обменные курсы утрясли.

– Вы случайно в порт не собирались?

– А вы? Завтра отправляю команду принимать эвакуаторы и тягачи. Сегодня только транспорт разгружают.

– Был бы рад с хорошей компанией, но мне сегодня надо, – очень удачно напомнили о делах.

– Принимаете что-то?

– Мои люди принимают, а я посмотреть, в интендантство заявки завести.

– Завести, или завезти? – скаламбурил танкист.

– Одновременно.

География тропического острова весьма интересна и самобытна. Эспаньола как маленький континент, здесь свои озера, реки, настоящие горные хребты и альпийские луга в высокогорье. 39-я танковая расквартировалась в живописной долине меж двух горных гряд. Дорога в Порт-о-Пренс проходит через перевал с головокружительными серпантинами. И это ее еще расширили и благоустроили немцы, а начали еще американцы. До того трасса больше походила на козью тропу. Впрочем, и сейчас ночью там лучше не ездить, а в дождь вообще не рекомендуется если жизнь дорога.

В порт Никифоров отправился в приподнятом настроении. Непростой период вхождения в должность заканчивается, внезапно вылезшие проблемы решаются, дела движутся даже в нужном направлении, люди привыкли и удивляют все реже.

Трофейный «Додж» свернул на пятачок расширения дороги под скалой. Водитель бросил на комбата извиняющийся взгляд. Знакомое дело, выйти, размяться, вернуть воду природе, покурить, отдохнуть перед затяжным спуском. Если начальство хмурится, сослаться на перегретые баллоны.

Иван Дмитриевич молча кивнул и первым спрыгнул на землю. «Додж» ему нравился. Именно эта машина Иван Дмитриевичу вдруг полюбилась сильнее привычного родного «Жука». Больше, удобнее, мощнее, при необходимости можно загрузить чем-то полезным. Фактически маленький грузовичок с удобствами внедорожника. Пока ресурса и запчастей хватает, можно ездить и горя не знать.

– Не спеши, успеваем, – Никифоров поморщился и чихнул от поднятого тяжелым «Дромадером» облака пыли.

– Стреляют, ваше высокоблагородие, – ефрейтор, стоя под каменным обрывом неестественно повернул голову и глядел на небо.

Там в выси можно было различить черточки нескольких самолетов и черные точки разрывов зенитных гранат. Иван Дмитриевич приложил ладонь ко лбу и прищурился, склонявшееся к западу солнце слепит. Похоже перехватчики проспали налет. А ведь где-то должны стоять реактивные «Фениксы». Не успели. Только расчеты тяжелых зениток отреагировали на угрозу.

На горизонте сверкнуло. Затем, когда Никифоров уже садился в машину, издали докатился приглушенный расстоянием рокот.

– Едемте, ваше высокоблагородие? – водитель нажал кнопку стартера.

– Поехали. Нам еще наших найти и с ночлегом распорядиться, – последнее беспокоило подполковника больше всего, но он надеялся на капитана Соколова.

Демьян особо на газ не давил, но быстро нагнал и встрял за тяжелогруженным «Блитцем». Дорога извилистая, участок по краю пропасти, плотное движение, обогнать немца не получалось. Глотать за ним пыль тоже удовольствия мало.

– Не нервничай, – Никифоров остановил, готового азартно переключиться на пониженную, и уже выискивавшего момент для рывка водителя.

– До вечера пылить будем, ваше высокоблагородие.

– Зато доедем, – в подтверждение слов подполковника из-за поворота выскочил целый автобус.

За очередным крутым поворотом «Блитц» вдруг резко затормозил и ушел на обочину.

– Что ты делаешь? – Демьяна словно что-то толкнуло, он надавил на тормоз и сам свернул с грунтовки. Из грузовика тем временем посыпались солдаты.

Никифоров вышел из машины, обошел грузовик и буквально окаменел. Он не воспринимал чуть не задевшую его машину, встревоженные голоса немцев, загогулистый мат Демьяна. Далеко внизу за затянутой дымкой равниной в небо уходил дымный столб. Вершина столба клубилась и растекалась грязным облаком в стратосфере.