Текст книги "Царьград. Гексалогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Посняков
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 108 страниц)
Он еще хотел добавить – «до родных мест», но сдержался. Зачем? Парни ведь считают его ромеем – вот пусть так и дальше считают.
– Значит, мы можем подняться по этой реке вверх, и уйти в Русию? – дождавшись, когда старушка убралась, тихо продолжил Леонтий. – К своим, православным, людям… А уж оттуда, потом добрались бы и домой… Нет, не в Эдирне – в Константинополь.
– По‑русски – Царьград, – Алексей улыбнулся. – Царьград… Да, Леонтий – ведь нет никакой Русии!
– Как нет?
– Я имею в виду – единого государства. Есть государства отдельные – княжества: Рязанское, Московское, Верховские…
– Да и Литва большей частью – земля православная, – высказал здравую мысль Лука. – Оттуда ведь есть дороги в Империю?
– Конечно, есть, – хмыкнул Лешка – ему б не знать! – Даже купеческие обозы ездят. Ну, не до самого Царьграда, конечно, но до Молдавии, Валахии – уж точно.
– Так это ж рядом… – Леонтий положил руку на плечо брата. – Думаю, морем‑то нам все равно не уйти – стерегут, наверное… Я б, на их месте, стерег.
– Значит, нам нужно добраться до этой самой Ворсклы, – тут же добавил Лука.
Алексей хохотнул:
– Ага… Где тоже «верные люди»…
– Значит, нам нужно самим стать такими «верными»!
– Что ж, станем.
Повод представился довольно скоро. Не прошло и недели со дня появления невольников в орде Черной вдовы, как сама госпожа вызвала всех троих в свой шатер.
– Ну? – ее лицо по‑прежнему закрывала вуаль, волосы били упрятаны под цветастую паволоку и небольшую цилиндрическую шапку, обтянутую черным шелком, в глазах сияла ледяная лазурь. – Пастухи говорят, вы хорошо справляетесь со скотом.
– Да, госпожа, – разом поклонились все трое. – Мы стараемся.
Женщина хмыкнула:
– Другие тоже стараются за вами смотреть!
– Нам некуда бежать!
– Некуда – сейчас. Но что будет потом, летом? Как бы вы не бросились в море – добраться до Царьграда вплавь.
Лешка вздрогнул: черная вдова именно так и произнесла – Царьград. По‑русски? Или у татар тоже принято такое название?
– Впрочем, шучу, – перебила его мысли вдова. – Вам от нас не уйти, зарубите это себе на носу и не пытайтесь! Я – женщина добрая и мягкосердечная, но, предупреждаю сразу – если что, шкуру спущу! В прямом смысле.
– Да мы и не думаем ничего подобного, – Алексей улыбнулся самой обаятельнейшей улыбкой, на какую только был способен. – Кто мы были на родине? Файзиль‑ага, поди, вам уже рассказал? Нищие изгои, живущие впроголодь балаганщики, над которыми не смеялся только ленивый. Здесь же, быть может, мы начнем совсем другую жизнь.
– Начнете, – кивнула Каткарлыш. – Если я вам дозволю.
– О, госпожа…
Вдова нетерпеливо махнула рукою:
– Значит, говорите, над вами смеялись? Прекрасно! Я тоже хочу посмеяться! Развеселите меня…
– Но… мы должны подготовиться, прорепетировать, подобрать реквизит… Поставить смешную пьесу не так‑то просто, моя госпожа!
– Так старайтесь! Сколько вам нужно дней?
– Дней?! Речь идет о неделях!
– Хорошо, неделя, – в голубых глазах черной вдовы блеснул ледяной холод. – Но это – крайний срок! И помните – от работы на пастбище вас никто не освобождал.
В глубокой задумчивости парни вернулись в кибитку. Пьесу… Вдова требовала веселую забавную пьесу! Легко сказать…
– Эх, были бы с нами Периклос или Леонид, – грустно улыбнулся Лука. – Уж они‑то живо поставили б какую‑нибудь комедию.
– Не спорю, Периклос и Леонид – славные мужи и знающие в своем деле, – согласился Лешка. – Но ведь и мы, вроде, не хуже, а?
– И что будем играть?
– А что вы предложите? Ну‑ну, не стесняйтесь, парни, выкладывайте!
Ребята переглянулись, хмыкнули, ну и, предложили, конечно. Любимого автора Периклоса – Аристофана. Только не «Женщин в народном собрании», а «Птиц»… Хорошая, кстати, была пьеса, веселя, забавная – злая такая сатира. Лешке нравилась. Вот только актеров было мало.
– Да вовсе и не мало! – азартно возразил Лука. – Я птиц буду играть, Леонтий – богов, ну а ты, Алексей – людей, приносящих жертвы.
– Отлично придумали, нечего и говорить, – старший тавуллярий засмеялся. – Прямо так и представляется: «в роли толпы – народный артист России Алексей Смирнов»! А вообще, неплохо придумали… Порепетируем?
– А как же! Только коров под навес загоним, а то уже на нас дед Кабей недобро так коситься.
Дед Кабей – это был старый татарин, пастух, выходец из разорившегося, невесть как прибившегося к покойному Данияру, рода. Сам‑то дед для парней никакой опасности не представлял – хотели б, так справились с ним одним ударом – но вот его псы. Здоровенные такие собачинищи, аж четыре штуки… Ну, не один волк покуда к стаду не подходил!
По ходу репеции Лешка и сам вспоминал сюжет пьесы – ленивых, обожравшихся людских подаяний, богов, алчно поглядывающий на жертвенный дым, полнимавшийся к небу… Этот‑то дым и перехватывали коварные птицы, шантажируя богов призраком голода…
Каткарлыш хохотала до слез! И не только она, но и ее малолетний сынок Данияр, и слуги, и воины, из числа самых верных, допущенные в этот вечер в шатер. Что и сказать, «господа артисты» уж очень старались, очень…
Изображавший богов Лука строил такие уморительные рожи, что улыбнулся бы и самый неулыбчивый. Братья играли по‑гречески – их реплики тут же переводил Алексей, не забывая и о своей роли.
В общем, пьеса понравилась.
– Задержитесь… – когда все ушли, вдова махнула рукой актерам. – Вот вино, – она кивнула на стоявший напротив очага кувшин – пейте… Вы не пока не правоверные, вам можно… Эти мальчики что, совсем не говорят по‑татарски?
– Кое‑что понимают… все ж таки жили под турками.
– Приятные юноши… Ого, зевают! Что ж, путь идут спать…
– А ты задержись… Расскажешь мне о Царьграде.
Царьград… Опять Царьград.
Близнецы откланялись и ушли.
– Царьград, – тихо протянул Алексей. – Кто его так называет? Татары?
– Русские… – вздохнула вдова. – И еще – литовцы.
Царьград…
– Налей мне… – кивнув на кувшин, хрипло попросила Каткарлыш. – Ну?!
Быстрым порывистым жестом она сорвала вуаль, сбросила с головы шапку и покрывала… Господи! Давненько уде не приходилось Лешке видеть таких ослепительных, огненно‑рыжих волос!
– Что смотришь? – с вызовом сверкнули лазурью глаза. – Я тебя совсем не стесняюсь, ведь я – госпожа, а ты – мой раб. Моя собственность. Как хочу – так тебя и использую, понял?
– Вполне!
Алексей облизал губы, увидев, как женщина сняла с себя пояс… Молодая рыжеволосая красавица… Вряд ли ей было больше двадцати пяти лет…
– Налей мне еще вина… Подбрось в очаг дров… – командовала вдова. – Так! Хорошо! Жарко… Теперь иди сюда, к ложу… Сними с меня одежду… Ну!
Уж что‑что, а это Лешку не надо было просить дважды!
Встал на колени… Осторожно расстегнул золотые пуговицы, снизу вверх… вот показались черные шелковые шальвары… пупок… грудь… белые атласные плечи…
– О! – зарычав, Алексей пооочередно впился губами в крупнеы розовые соски… В конец‑концов он был всего лишь мужчина… Молодой мужчина, долгое время не видевший женщины…
Живо скинул одежду и с себя… Усмехнулся, поймав нетерпеливо‑призывный взгляд…
Разорванные, полетели в сторону шальвары… Женщина застонала, подаваясь объятиям…
Алексей ушел только утром… На следующий вечер Каткарлыш вновь позвала его…
Вскоре в степь пришла весна, разлилась прозрачными ручьями, вспыхнула в росе тысячью солнц, разлилась бурным океаном изумрудных трав и желтыми цветами.
Весна.
Ветер гнал по голубому небу сизые облака.
Весна.
Потянулись на север птицы.
Весна.
До одури пахло свежей молодой травою.
Весна.
И небесная просинь неба висела над головами невероятной прозрачностью!
И пели птицы, и зеленели луга, и дул в лицо теплый ветер, пахнущий ароматом цветов.
Весна…
– Ты не очень‑то похожа на татарку, госпожа, – как‑то раз негромко сказал Алексей, ласково укрывая женщину мягким покрывалом.
– Я и не татарка, – Каткарлыш улыбнулась. – Я полька. Катаржина Вилевска. Татары захватили меня в Браславе.
Алексей чувствовал, что, наконец, наступил такой момент, когда…
Когда Катаржина – Каткарлыш – стала чувствовать какую‑то зависимость от новых невольников. А те, надо сказать, вели себя прилично – никому не перечили, не бузили, не пытались бежать, а все порученные им дела исполняли насколько возможно старательно. В общем, выстроили себе имидж людей, на которых можно положиться, даже приобрели… ну, если и не друзей – кто будет дружить с рабами? – то, уж, по крайней мере, людей, которые относились к ним очень даже доброжелательно.
И вот…
Глава 13Весна 1443 г. Ворскла – Верховские княжества. Люблю грозу в начале мая…
Эти земли луговые, чувства издали маня,
Память мучая, вернули, на родной простор меня.
Габдулла Тукай
«Родной земле».
….однажды…
Катаржина вызвала Алексея с утра, что явно означало какое‑нибудь деловое поручение, а не очередной приступ любовной страсти. Старший тавуллярий, умылся, пригладил волосы и уверенной походкой направился к шатру повелительницы.
– Госпожа?
– У меня есть к тебе разговор.
Вдова сейчас выглядела так себе – какая‑то растрепанная, бледная, не выспавшаяся…
– Я тут подумала, – негромко произнесла она. – Подумала и решила послать тебя к Ворскле‑реке… С одним важным заданием.
Лешка выпятил грудь:
– Я выполню любое! Приказывай, моя госпожа.
– Не спеши так, дело опасное. – Каткарлыш поморщилась. – И, для начала, я хочу, чтоб ты понял, почему я посылаю именно тебя.
Алексей изобразил на лице самое почтительное внимание, знал – это понравиться вдове.
– Во‑первых, тебе нет никакого смысла меня обманывать – к чему?
– Именно так, повелительница!
– Не перебивай… Во‑вторых, я пошлю тебя на север, совсем в другую сторону от твоей родины, следовательно – нет соблазна бежать. К тому же, за тобой, естественно, будет пригляд. И, наконец, в третьих… Еще раз повторюсь – у тебя нет причины меня обманывать… Но они имеются у других! Я давно подозревала, что значительная часть моих дров уходит неизвестно куда… Кто их ворует? Плотовщики? Или мои люди?
– Скорее – и те, и другие вместе, – осмелился предположить Алексей.
– Вот ты и выяснишь! И вернешься с подробным докладом, за что получишь награду!
Алексей едва сдерживал ликование – все вышло так, как он и планировал, почти каждую ночь (естественно, когда звали) нашептывая вдове о возможных злоупотреблениях на Ворскле.
– Не думай, не такое это простое дело, – продолжала Каткарлыш – там уже начинаются Литовские земли. Будь осторожен… впрочем, мои люди знают свое дело.
– Я готов, – поклонившись, негромко сказал Лешка. – Но…
– Что?! – черная вдова недовольно вскинула брови.
– Осмелюсь намекнуть, что мне и самому неплохо бы иметь в таком непростом деле своих верных людей.
– Имеешь в виду близнецов? – тут же просекла Каткарлыш. – Что ж, забирай… Пожалуй, они единственные, кому ты можешь верить.
– А…
– Выезжаете завтра. Удачного пути.
Алексей отвесил глубокий поклон:
– Благодарю, моя госпожа.
Дорога тянулась степью по правому берегу Днепра, это было то, что называлось Дикое Поле – край бескрайних степей, вроде как бы принадлежавших Великому Литовскому княжеству. Однако, татар тут было больше, явно больше – а никаких иных разъездов путники по пути не встретили.
Как объяснил по дороге староста сплавщиков Якуб – здоровенный одноглазый бугай – дело было нехитрое – принять при впадении Влрскулы в Днепр плоты, да гнать их прямиком до порогов, ну а уж там перетащить бревна на берег, да охранять в ожидании повозок вдовицы. Серьезных опасностей при этом никаких не усматривалось, ну, не считать же серьезными многочисленные мелкие шайки – им‑то зачем сплавленный лес? Не потащат же на дрова какое‑нибудь бревнище? Да и связываться с влиятельной и злопамятной вдовушкой никто не хотел – себе дороже б вышло. Так что, главная опасность, наверное, исходила бы от «литовцев»…
В условленном месте на берегу Днепра отряд черной вдовы уже поджидали верные люди, почтительно приветствовавшие Якуба… Погрузив в вместительные челны людей и коней, они высадили всех на пологой косе, при впадении Ворсклы, как раз напротив плотов.
– Вот и славно, что ждать не нужно, – потирал руки Якуб. – Завтра отдохнем, а уж на следующий день – в путь.
Весть об отдыхе была с радостью воспринята всеми. Плотовщики Каткарлыш, в том числе и Алексей с близнецами, тут же принялись устраивать на плотах шалаши из веток и мшанника. Кроме сплавщиков, вдова прислал и воинов для охраны, мало ли… Вот их‑то, молодых, горячих и глупых – и нужно было опасаться: охранник всячески старались проявить свою прыть, за неимением врага пристально наблюдая за невольниками – которыми были практически все сплавщики – работа‑то, что ни говори, тяжелая!
– Значит, послезавтра, – улучив момент, шепнул Алексею Лука. – Может, сегодня вечером и рванем?
– Ага, рванем, – старший тавуллярий сплюнул себе под ноги. – А ты знаешь дорогу?
– Да чего тут знать‑то?! – засмеялся подросток. – Все вдоль Ворсклы‑реченьки!
– «Ворсклы‑реченьки», – ворчливо передразнил Алексей. – А ты знаешь, что там татары живут?
– Какие еще татары? – не понял Лука.
– Такие… Литовские… Когда‑то еще князь Витовт дал им земли под Глинсокм да в верховьях Ворсклы, Псела и Сейма – так называемая Еголдаева тьма. Те люди, что гонят вдовице лес, как раз оттуда… Что, если мы на них нарвемся?
– А…
– Бэ! – махнув рукой, Лешка оглянулся по сторонам, и подозвал Леонтия:
– Вот что, братцы. Завтра целый день будем ко всему приглядываться, может, удастся и с плотовщиками поговорить… Только, умоляю, осторожнее! Просто – любопытства ради…
Лука шмыгнул носом:
– А я думал – завтра сбежим!
– Дурачок, – ухмыльнулся Леонтий. – Завтра у сплавщиков и охраны, считай, целый день пустой, а на послезавтра отплытие назначено! Смекай, чуча!
– Сам ты чуча! – обился на брата Лука и тут же признал, – Ну, вообще – справедливо.
Весь следующий день – а он выдался солнечным, погожим – парни вместе со всеми готовили плоты к новому этапу пути – что‑то подвязывали, кое‑где убирали лишние бревна, сколачивали опоры для шестов.
Леонтий вдруг проявил неожиданное рвение:
– А вот здесь плоховато сделали, дядько Якуб! – он кивнул на три первых плота. – Отвязаться могут. Я б еще и бревнышком закрепил! Нет, право слово…
– Сиди уж, умник, «бревнышком»! – зло отозвался старшой. – Без тебя управимся.
А ведь Леонтий говорил дело! Лешка и сам видел что с этими тремя плотами что‑то не так. И леса в них больше, чем в остальных, да и Якуб с ними не в пример больше возится… И на парня он зря накричал, зря… Почему?
– Дядько Якуб! – снова закричал Леонтий. – А тут вообще все развязалось! Я возьму веревку, подвяжу?
Плотовщик обдал парнишку взглядом, полным ярко выраженной злобы. Однако, ничего не сказал, спокойно подошел, дал веревку… Даже похвалил. Очень и очень не искренне – да уж, что сказать, не актер!
Алексей хотел было предупредить мальчишку, чтобы был с Якубом поосторожней, но… Но тот сам быстро обернулся и неожиданно подмигнул – все, мол, в порядке… Ох, черт! Специально решил проверить старшого! Развел самодеятельность… Ну, вообще‑то, правильно – ишь, как забеспокоился Якуб – похоже, он тут и есть главный дровяной вор. Интересно, кто с ним еще в деле? Наверняка, кто‑нибудь их охраны и, может быть, из плотовщиков… Ну да, как же без них‑то? Надо ведь отцепить плоты от остальных, незаметно – скорее всего, ночью – подогнать к берегу… даже такой амбал, как Якуб, один не справится. Но… как же остальные? Было впереди три плота позади – и вдруг, оп, потеряли! Как так? Неужто не заметили бы? Ночи‑то, правда, темные… Значит, наверное, имеется где‑то по пути удобная коса или заводь… Ага… Пристали на ночлег к бережку, а потом, ночью – три плота – раз! – и исчезли. Что же их, никто не пересчитывает? Как это – никто? Да Якуб и пересчитывает, с помощниками… значит, и те в доле. И воины… не все, достаточно первой или второй ночной стражи… Или – под утро – третьей…
– Не строй тут шалаш! – подойдя к третьему плоту, резко выкрикнул Якуб.
Леонтий обернулся:
– Но…
– Молчать! – в ярости выхватив плеть, Якуб ударил парня – и тот едва успел подставить руки. Не успел бы – остался без глаза… Как, кстати, и сам Якуб.
– Делай то, что приказано, понял, тварь? – засовывая плеть за пояс, зло зашипел старшой.
Леонтий опустил голову:
– Понял, господин.
– Ну, вот, то‑то же!
Обернувшись, Якуб поискал глазами Лешку:
– Эй, ты! Завтра вместе со своими щенками встанешь на второй плот! Третий тоже за вами.
– А первый?
– Первым Бовий управится.
Бовий был пленный литвин – угрюмый крючконосый мужик с длинными корявыми руками‑лапами. Опытный плотовщик… Ну да, как же на первом плоту, да без опыта… А он, Лешка, и его напарники, выходит… Выходит… Кажется, Каткарлыш упоминала о некоторой смертности? Говорила – то один, до двое рабов да погибнут. Наверное, это были самые любопытные рабы… Или – не в меру навязчивые. Вот, как сейчас – Леонтий.
Выбрав время, Лешка подозвал ребят:
– Вот что, парни, бежим не с утра, а потом, ночью.
– Ночью? Так это сколько же мы уже проплывем?
– Ничего, нагоним. Просто, мне кажется, следующей ночью плотовщикам будет не до нас… хотя… Это может случиться и следующей ночью… и еще позже…
– Да что случится‑то?
– Кража, друзья мои, кража!
– Так, может, лучше сегодняшней ночью рванем? – сверкнул глазами Лука. – Чего зря время‑то терять будем?
И верно…
Подумав, Лешка согласно кивнул – сегодня, так сегодня.
Ночью близнецам было наказано не спать – ночевали‑то в разных шалашах, где указал Якуб. Не спать – ждать сигнала.
– А какого сигнала? – тут же поинтересовался Лука.
Лешка рассердился:
– Горнист просигналит, жди!
Потом добавил все же:
– Лично позову обоих, усекли?
– Усекли.
– Ну, слава Богу.
Ночка выдалась, что надо – темная, с черными, время от времени, закрывающими и луну и звезды, облаками – беги, не хочу! На берегу догорал костер, рассыпая красные искры, у костра грелась охрана – все ж таки ночи еще были холодные.
Выбрав подходящий момент, Алексей выбрался из шалаша, зашагал к дальним кустам – якобы, по неотложным надобностям, загорланил гнусаво:
Эй ла, эй ла‑ла…
– Не погань песню, руми! – грозно крикнули от костра. – Проходи быстро.
Тот час же замолкнув, Лешка огляделся: похоже, все воины собрались у костра, над которым что‑то аппетитно скворчало – не иначе, как запромыслили какую‑нибудь дичину, зайца или куропатку. Ну, тем лучше…
Осторожно пробравшись к шалашу близнецов – те, опять таки, по указанию Якуба, ночевали в шалаше на плоту – Алексей замер, услыхав чьи‑то крадущиеся шаги. Откатился чуть ли не в реку, прислушался… Ага! Так и есть! Неслышно ступая, к шалашу пробирались двое… В одном Алексей без особого труда узнал Якуба, другой же… похоже, это был кто‑то из воинов. Ага! Вот, переглянулись… достали ножи!
Ах вы ж, суки!
Не раздумывая, Лешка рванулся вперед, с ходу подсека Якуба… И тут де пнул ногой в бок воина – оба с плеском улетели в воду!
Туда и дорога!
В шалаш!
– Парни!
– Мы готовы!
– Бежим!
Прыжок на берег… Эх, Лука все же не осилил – упал, пришлось помогать, вызволять из холодной водички… Тем быстрее он потом бежал – согревался!
Славно – на них внимание не обращали – вызволяли из воды Якуба и его сотоварища. Ну, пока вызволяли, беглецы уже укрылись в прибрежных зарослях.
Темнотища! Красота! Самим бы только не споткнуться, не затеряться…
Лешка остановился:
– Парни, вы где?
– Здесь, рядом…
– Слава тебе, господи! Отдышались?
– Ну!
– Идем!
– А как бы…
– Не потеряемся… Будем перекрикиваться.
– А они…
– Не думаю, чтоб они за ними погнались, – Алексей на ходу усмехнулся. – Как полагаете, почему это они пошли в ваш шалаш?
– Наверное, чтобы убить, – спокойно отозвался Леонтий.
Лешка кивнул:
– Верно. А что это значит?
– Наверное, они замыслили угнать плоты именно сегодняшней ночью!
– Молодец, Леонтий! Верно мыслишь. Ну, продолжай же дальше!
– Значит, они вряд ли за нами погоняться!
– Умница!!!
Ай, все же, какой умный парень – сообразил‑таки…
Алексей довольно улыбнулся, но все же счел необходимым подогнать ребят:
– Вы все же не расслабляйтесь!
– Да уж постараемся!
Беглецы шли всю ночь, не останавливаясь, и только лишь под утро, когда багровый рассвет подпалил восточный край неба, обессиленные, улеглись в какой‑то балке, среди зарослей ветвистых плакучих ив. Там парни и спали почти до полудня, и никто их не тревожил. Да и кому они были нужны? Якубу, что ли? Вот уж, скорее, наоборот!
А потом была дорога….
И татарская деревня в Еголдаевой тьме, в которой путники, сами того не желая, навели немаленький шорох, и в которой же раздобыли какое‑никакое оружие – старый охотничий лук. И голодный зов желудка… И первая дичь, подстреленная на прибрежном лугу, и мучительные поиски огнива и соли… И купцы‑куряне, у которых нашли и то, и другое… И погоня, отставшая где‑то после Курска… И лес, лес, лес… Такой, где вполне можно было бы заблудиться… что беглецы успешно и сделали… И долго сидели на поляне, думая, как выбраться?
А потом на них случайно набрел местный охотник, Ефрем – улыбчивый простоватый парень.
– Беглецы? Из татарской неволи? Ну, коли не врете, повезло вам, ребята! Куда теперь путь держите? В Амбросиево? Так тут недалече… А что, знаете там кого‑нибудь? Старосты Епифана Кузмина приятели? Ну, надо же! Епифан‑то – мой свояк! Приходить на вечерок? Благодарствую! Обязательно зайду…. А когда? Через пару дней? Вполне устроит. Ух и посидим же! Дорогу‑то знаете? Во‑он, по ой тропке, потом налево повертка – на Черное болото – вы туда не сворачивайте, вам прямо…
Черное болото… То самое…
Алексей подавил вздох. Спросил украдкой:
– А что, не живет ли в Амбросиеве некая дева, Ульянка?
– Хо! – оживился охотник. – Ты и ее знаешь?
– А как же!
– Теперь уж точно вижу – свои! Провожать, извините, не буду – дела.
– Да сами дойдем как‑нибудь… Так что с Ульянкой?
Ефрем пригладил бородку:
– Жила, жила такая дева… Ухажер ее, Мишка Два Аршина, приказчик брянский… Тоже хороший парень. Свадьбу сыграли недавно, да поехали в Литву, в Брянск – своих повидать.
– В Брянск, значит? Ай‑ай‑ай… во незадача. А вернуться‑то хоть обещали?
– Вернуться! – заверил охотник. – У них в Амбросиеве дом недавно выстроен. Хороший, я вам скажу, домина!
Алексей улыбнулся:
– Ну, слава те, Господи… Куда, говоришь идти?
Ефрем махнул рукой:
– Во‑он, за малинником, тропа – все прямо. Налево не вертайте – там болотина Черная – нехорошее, злое место.
– Да уж знаем. Удачной охоты!
– Счастливого пути.
Простились. Еще чуть‑чуть посидели. Пошли.
Вот он, малинник… Вот и тропа… Вот повертка!
Стрела!
Пропев, она едва не пригвоздила Лешку к шершавому стволу росшего невдалеке дуба – парень сумел среагировать, отпрянул – сказывалась акритская выучка.
– Кху! Кху! Уить! – заорали, засвистели за кустами.
– Татары! – стиснул зубу Леонтий. – Видать, нагнали‑таки…
Лешка рванул из‑за спину лук:
– Давайте в деревню, ребята! Тут, по тропинке, всего ничего…
– А ты?
– Я тут укроюсь… – Алексей кивнул на видневшееся за кустами болото. – Не возьмут! Пусть только сунуться! Да не волнуйтесь вы – я там все трясины знаю.
– Уить! Уить! Алла‑а‑а‑а!
Снова стрела… Не одна, целый град.
– Ну, бегите же! Жду с помощью!
– Мы быстро…
Ушли, слава Господу… Теперь поиграем…
Раздвинув кусты, Лешка, увлекая за собою выскочивших на тропинку татар, опрометью бросился на болото.
Вдруг над головой громыхнуло! Да так жутко, что татарские кони в страхе присели…
Беглец поднял голову и улыбнулся – однако, гроза. Как там у поэта? «Люблю грозу в начале мая… «Примерно так, кажется…
Фьють!
Уклонившись от стрелы, Лешка бросился в трясину. Над головой снова громыхнул…
Глава 14Окрестности Мценска. Черное болото. Купальщики
Нет у меня ружья,
Нет у меня ножа,
Лук мой тугой потерян.
Юван Шесталов
…гром.
Укрывшись за чахлыми деревцами, Лешка наложил на тетиву самодельную стрелу и прищурился, выискивая глазами цель. Ага… Вот он, раскосоглазый, с плоским, круглым, словно блин, лицом. Оп!
Пропела стрела, и татарин – судя по одежде, именно он и был предводителем – с воем повалился в болотину. Остальные сделались гораздо осторожней, трусливее – сразу затаились за кочками и уже оттуда засвистели, заулюлюкали, закричали:
– Здавайсь, бачка! Здавайсь!
– Сами вы, «бачки», – сквозь зубы прошептал Алексей. – Ну, выползайте, кому житуха не дорога!
Ну да, выползут они, как же! Дураков нет. Лешка осторожно перекатился на более удобное место:
Фьють! Фьють! Фьють!
Сразу три стеры просвистели прямо над ухом, а одна – так даже воткнулась в старый трухлявый пень. Черт! В тот самый… В тот самый, посредством которого Лешка должен был время от времени передавать бабке Федотихе кое‑какие ценности, в чем подписался кровью. А взамен… Взамен бабка обещала не вредить тому, кто остался – ему же, Алексею Смирнову…
Татары – да, собственно, не все там были татары, хватало и вполне русских морд – негромко загомонили, видимо – совещались. Потом трое – а всего‑то их было человек десять‑двенадцать – опрометью бросились к деревьям, к тропе. Ага, понятно – решили устроить засаду на тех, кто явится с помощью. Удобно устроились, заразы – с тропы нипочем не заметишь. А значит, надобно быть начеку, и, как только послышаться голоса или стук копыт – крикнуть, предупредить Обязательно! Не так тут уж и далеко – услышат. Только бы самому не прошляпить, а то ведь эта троица запросто успеет срезать стрелами пару человек, а то и больше.
Внимательнее нужно быть, внимательнее…
Снова сверкнула молния, ударил гром, но дождя пока не было, лишь сгустились над головой черно‑синие тучи, да в воздухе сильно запахло озоном.
Лешка прислушался… кажется из лесу послышались голоса… Ну, да!
– Эге‑гей! – сложив руки рупором, закричал молодой человек, – Эгей! Леонтий! Лука! Там засада! Засада!
Услышали ли?
Лешка набрал в легкие побольше воздуха…
Яркая вспышка молнии озарила болото…
Вражины пустили стеры…
Бамм… Бамм… Бамм…
Что за странный звук?
Алексей приподнял голову… и не поверил своим глазам!
Трактор! Синий МТЗ, засевший у самого края трясины! Его, Лешкин, трактор… Что ж, следовало ожидать…
Вот снова сверкнуло… И нет никакого трактора! Лишь просвистели над головой разбойничьи стрелы, да где‑то совсем рядом, в лесу, раздались быстро приближающиеся крики.
– Алексей‑е‑е! Эгей! Держись!
– Засада, парни! За‑са‑да‑а‑а‑а!
И снова молния… На этот раз ярчайшая солнцеподобная вспышка… Весьма продолжительная, между прочим…
– Эгей, парни‑и‑и‑и‑и!
Да что же это такое?!
И жарко как, словно бы припекает…
Солнце!
Желтое летнее солнце пылало в ярко‑синем небе, отражаясь в стеклах застрявшего в болотине трактора!
И не было никаких разбойников!
А были… были чьи‑то голоса!
Алексей рывком бросился к лесу, пробежал, ухнул, укрылся в кустах… Ага! Вот он, оранжевый гусеничник – ДТ – вон и тракторист, старый знакомый – верзила Иваничев, вот вечно пьяные слесарюги с машинного двора, вот мальчишка в зеленых шортах. Вовка.
– Что, будете вытаскивать, дядя Иван? – заглядывая в глаза, нетерпеливо приставал к Иваничеву Вовка.
– Не, на тебя смотреть!
– А можно я… можно я помогу? Ну, хоть трос заведу, а?
– Вот, послал Бог помощничка, – тракторист беззлобно сплюнул. – И где там черти Леху Практиканта носят? Хорошо хоть сами не оплошали… – Иваничев оглянулся:
– Разливай Федор, сколько там еще есть?
– Да жбан остался…
Один из слесарюг – у Лешки всегда было такое впечатление, что они никогда не просыхали – достал из полиэтиленового пакета бутылку портвейна три семерки и, ловко сорвав зубами пробку, разлили по пластиковым стаканчикам подозрительную желтовато‑коричневую жидкость.
– Ну, чтобы все сладилось!
Бутылку ухайдакали секунд в пять, профессионалы, что и сказать, причем, это уж она у них не первая была, бутылка‑то… Лежа в кустах Алексей восхищенно качнул головой и вдруг дернулся – наткнулся боком. на что‑то твердое. Оглянулся… Господи, сабля! Тяжелая, в сафьяновых ножнах… Его, Лешкина, сабля! Только не того Лешки, что явится вскоре с канистрой разведенного спирта, а другого… того… акрита…
Тьфу ты, Господи!
Алексей покачал головой – ну, точно, без жбана не разберешься! Впрочем, оба Лешки тогда, помниться, разобрались во всем довольно успешно, а значит, не стоит им мешать – как бы не напортачить. Возвращаться, возвращаться скорей, там же парни, там помощь – и засада! Вернуться, предупредить…
Предупредить… Да как вернешься то? Как‑как… А через бабку, вот как! Что ж, поспешим, не так и далеко тут идти… Хотя… Лешка осмотрел собственную одежку – ладно бы, старинного покроя, но еще и грязную, мокрую, в зеленой болотной жиже. Да‑а‑а… Поспешишь тут, как же! Впрочем, а зачем уж так спешить? Бабка Федотиха ведь все равно отправит в невесть какой момент – и кто знает, что в этот момент там, на болотине, будет? Может, разбойники верх возьмут, а, может, и наоборот… А вообще, надо попросить бабку, чтоб постаралась отправить его точно к началу драки! Чтоб успел предупредить своих. Так что, торопиться не следует… А, может, может дождаться себя – акрита – да предупредить насчет Халии? Если будет время… Впрочем, а нужно ли?
Над лесом пролетел резкий стрекочущий звук, похожий на пулеметную очередь – заработал пусковой двигатель ДТ. Тут же послышался грозный гул основного движка – завели. Ага, поехали… Сейчас вытаскивать будут… Потом явятся оба Лешки – один с канистрой, другой… другой – в кустах сидеть будет… вот прямо тут.
Алексей усмехнулся: в общем, все предсказуемо – тут справятся и без него. А, значит, нечего и время терять, чего‑то здесь выжидая. К Федотихе! К бабке! Пущай поскорей отправляет! Черт… видок‑то тот еще… Лесом, лесом, пробраться лесом…
Не раздумывая больше, Алексей так и сделал – выбрался, зашагал осторожненько, и только пару раз, заслышав впереди шаги, прятался в кустах. Кстати, оба раза пропускал себя! Первый раз – Леху‑Практиканта, второй – акрита. Ну, пусть себе идут…
По лесной тропе Алексей вышел на грунтовку и, оглянувшись по сторонам, быстро зашагал в Касимовку, к бабке Федотихе. При звуках мотора без лишних амбиций нырял в траву на обочине, пропуская проезжавшую мимо технику – замызганный грязью грузовик, «почтовку», рейсовый ПАЗик… Все это для старшего тавуллярия давно стало нереальным, чужим, свое осталось там… в Царьграде… Ксанфия… Как там она? Ждет ли? Дождется ли? И, когда же, наконец, состоится их свадьба? Уже прошлой осенью должна была быть… Ксанфия…
– Добрый день, молодой человек!
Прямо наперерез Лешке из‑за кустов вышел молодой парень в летней милицейской форме с погонами старшего лейтенанта.
– Участковый уполномоченный Бобриков, – старший лейтенант приложил руку к козырьку и участливо, словно зубной врач, осведомился. – Позвольте полюбопытствовать, куда путь держите?
Алексей опустил глаза, быстро соображая, как сейчас поступить? Броситься в лес? Пусть побегает? А, если вызовет подмогу? А потом – облава… Как тогда уйдешь? Проблематично. Нет, лучше с властью не ссориться – тем более, что этот участковый может сделать‑то? Максимум – задержать для установления личности, а потом – отпустить. Только вот начет личности…
