Текст книги "Проект "Будущее". Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

– Прервись, медвежонок, – сказал я. – Ответь на мой вопрос, пожалуйста.

Ромкина ладонь легла на струны – музыка стихла.

Мой младший брат добрался взглядом до моего подбородка, замер.

– Спасибо, медвежонок. Так зачем ты его выбросил?

Ромка дёрнул плечом и будто эхо повторил:

– Выбросил.

– Почему?

– Неправильный.

– Плохо нарисовал?

– Неправильный.

Я показал брату остатки Лидочкиного портрета.

– Что в нём неправильного?

Ромка снова повёл плечом и ответил:

– Не нужен.

– Почему?

Мой младший брат опустил взгляд на мои комнатные тапки (я привёз их из Москвы).

– Музыка, – сказал он. – В шестнадцать часов. Домашка.

– Так что не так с этим рисунком? – повторил я.

Ромка посмотрел на свою торчавшую из-под гитары ногу: на острое украшенное тонкой белой полосой шрама загорелое колено. Полминуты мы молчали. Я дожидался ответа на свой вопрос, слушал доносившееся с улицы чириканье птиц. Мой младший брат… обычно я понятия не имел, о чём он думал. Но сейчас мне показалось: Ромка ждал, когда я уйду. Его правая рука взлетела над струнами. Гитара ожила: тягостно и будто бы неохотно запела. Ромка плотно сжал губы – те побледнели.

Я невольно отметил, что даже не разозлился. Хотя подобный игнор со стороны любого другого человека наверняка бы привёл меня в ярость. Я никогда не отличался сдержанностью, даже на старости лет. Но злиться на Ромку было попросту глупо. Я это прекрасно помнил и понимал. Поэтому лишь покачал головой и ретировался в прихожую. Прикрыл за собой дверь и вернулся к деду Жене. Тот встретил меня немым вопросом. Я в ответ покачал головой, уселся в кресло и взмахнул остатками Лидочкиного портрета.

– Он ему больше не нужен, – сообщил я.

– Почему?

– Хороший вопрос, дед.

Я развёл руками и сказал:

– Потому что рисунок неправильный.

– Что в нём неправильного?

Я снова приподнял руки.

– Ромка мне об этом не сообщил. Выпытывать бессмысленно, сам знаешь.

Я вздохнул и заявил:

– Но кое-какие мысли на этот счёт у меня есть. Как и у тебя, дед. И эти мысли мне совершенно не нравятся.

Дед Женя нахмурился.

– Согласен с тобой, Санёк. Это… тревожно.

Я пристально посмотрел деду в глаза и сказал:

– Мы ведь с тобой, дед, об этом никому не расскажем? Это ведь… очень серьёзно. Понимаешь? Это уже не просто рисунки с циферками. И не разовое предсказание будущего. Пересказом известной информации тут не отделаешься. Тебя оставили в покое. От меня тоже отстанут, как только я выдам им свои воспоминания, и будущее пойдёт иным путём. Но это…

Я показал деду Жене клочки бумаги.

– Это, дед…

– Считаешь, Санёк… Ромка понял, что будущее изменилось?

Дед Женя покачал головой.

Я вскинул руки и сообщил:

– Я ничего не считаю, дед. Даже думать об этом не хочу. Это билет в один конец. После такого… от Ромки точно никогда не отстанут. А это мой брат. Он не компьютер и не гадалка на зарплате. В прошлой жизни его не тронули. Надеюсь, что и сейчас… пронесёт. Поэтому мы с тобой, дед, сегодня ничего не видели и не слышали. Пусть занимаются мной. И точка. А вот об этом…

Я потряс клочками Лидочкиного портрета.

– … Вот об этом мы никому не расскажем. Согласен со мной, дед?

– Полностью согласен, Санёк. Эти бумажки я сожгу.

* * *

Дед Женя отправился в гости к семейству Папиных (унёс с собой обрывки портрета). Ромка в то время ещё выполнял домашние задания по музыке. Я почти бесшумно вошёл к нему в комнату, уселся в кресло. Забросил ногу на ногу; понаблюдал за тем, как мой младший брат играл на гитаре. Получалось у Ромки неплохо. Ошибок он не допускал. Мелодия звучала правильно, струны не фальшивили.

Но всё же дед был прав: музицировал мой младший братишка «без души» – будто отбывал повинность. Его взгляд сейчас казался пустым и равнодушным; Ромкины глаза не сверкали азартом, как во время рисования. Гитара в Ромкиных руках выглядела чужеродным предметом. Чужеродным, но послушным. Словно не считала Ромку своим хозяином, но всё же исправно выполняла его команды.

Струны выдали финальные ноты.

Ромка без видимой радости, но и явно без сожаления приглушил их звучание ладонью.

– Всё, – сообщил он.

Протянул мне гитару и попросил:

– Про зайцев.

Я невольно улыбнулся. Потому что вспомнил, как летом после армии впервые посмотрел комедию Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» и буквально влюбился в прозвучавшие там песни. Особенно меня тогда впечатлила песня «Остров невезения» – мы с приятелями поочерёдно пели её, подражая Андрею Миронову (Федя Мельников даже в похожей манере пританцовывал).

Исполняли мы тогда и композицию «Песня про зайцев». Она особенно понравилась моему младшему братишке – Ромка всегда её слушал с удовольствием. Хотя спеть не пытался: он никогда не пел. Я принял из Ромкиных рук гитару – в голове промелькнули сомнения в том, что я вспомню нужные аккорды. Но руки будто бы жили своей жизнью: уверенно пробежались по струнам.

– В тёмно-синем лесу, где трепещут осины…

Ромка улыбнулся – радостно, по-детски открыто. Он снова едва не посмотрел мне в лицо. Но всё же спохватился и задержал свой взгляд под моим подбородком.

– … На поляне траву зайцы в полночь косили…

В прихожей настойчиво заголосил дверной звонок.

Ромка недовольно нахмурился.

Я прервался на полуслове, приглушил звучание струн.

Сказал:

– Дед, что ли вернулся?

Звонок будто бы согласился с моими словами: замолчал.

Мой младший брат резко дёрнул головой.

– У деда ключи, – произнёс он.

Я поставил на пол гитару – струны печально загудели. Ромка поёрзал на стуле, громко вздохнул. Я неохотно поднялся с кресла – потому что звонок вновь ожил: он перекричал доносившееся с улицы птичье пение.

Ромка дёрнул головой и повторил:

– У деда ключи.

Мой младший брат плотно сжал губы и сердито засопел.

Я прикоснулся к его плечу рукой.

– Согласен с тобой, медвежонок. Это не явно дед.

– Про зайцев, – потребовал Ромка.

– Чуть позже споём, – пообещал я. – Посиди тут. Узнаю, кто к нам пришёл.

Дверной звонок меня поторопил.

– А нам всё равно… – пробормотал я.

В прихожей взглянул на своё отражение – поправил покосившийся ворот футболки. Услышал прозвучавшие на лестничной площадке голоса: тихий мужской и… женский. Я снова посмотрел на своё отражение и на этот раз поправил причёску (прижал к голове топорщившиеся в стороны пряди волос). Хмыкнул: подивился собственным прихорашиваниям. Щёлкнул замком.

Распахнул дверь и тут же опустил взгляд на лицо майора КГБ Олега Павловича Иванова. Встретился взглядом с будто бы слегка выгоревшими карими глазами. Отметил, что майор всё в том же сером костюме (или в похожем). Увидел в руках Иванова два больших слегка потёртых чемодана. Посмотрел на них лишь мельком. Перевёл взгляд на стоявшую позади майора женщину.

«Катя Татаринова», – подумал я. Потому что замершая позади майора молодая стройная женщина будто бы сошла с хорошо знакомого мне Ромкиного рисунка. Высокая – заметно выше Иванова. Горделиво приподнятый подбородок, прямой взгляд тёмных глаз, завитушки косичек вокруг головы. Даже завитки волос на лбу – в точности такие, какими их вчера нарисовал Ромка.

– Здравствуйте, Александр Васильевич, – сказал Иванов. – Впустите нас?

Я машинально ответил на приветствие, попятился. Майор КГБ перенёс через порог явно не пустые чемоданы, поставил их около стены. Я увидел, как его спутница тоже шагнула в квартиру – окинула меня изучающим взглядом. На секунду наши взгляды встретились. Я почувствовал во взгляде женщины любопытство. Олег Павлович прикрыл дверь, дважды провернул замок.

Он положил руку на плечо своей спутницы, поднял на меня взгляд и сказал:

– Знакомьтесь, Александр Васильевич. Это Надежда Сергеевна Медведева. Ваша жена.

Глава 9

Мой взгляд вновь метнулся к гостье. На вид ей было от силы лет двадцать… пять. Тонкая шея с гладкой кожей, небольшая грудь, плоский живот. Я заценил стройные загорелые ноги с симпатичными коленями. Отметил ухоженные ногти на придерживавших сумочку длинных женских пальцах. Уловил приятный цветочный аромат духов – незнакомый, но явно не дешманский.

Я будто бы только теперь заметил: на гостье перетянутое в талии тонким пояском простенькое бежевое платье, не достававшее до колен. Выглядевшая лёгкой и воздушной белая кофта крупной вязки. Я посмотрел на бежевые туфли с блестящими пряжками. Увидел, как молодая женщина переступила с ноги на ногу, словно мой пристальный взгляд её всё же слегка смутил.

Олег Павлович сунул руку во внутренний карман пиджака. Достал оттуда советский паспорт нынешнего образца: обложка тёмно-зелёного цвета с диагональной фактурной сеткой. Протянул его мне.

– Ваш новый паспорт, Александр Васильевич, – сообщил он. – Старый более не действителен. Считается утерянным.

Я взял из рук майора КГБ документ, заглянул в него. Увидел свою подкрашенную чернилами штампа чёрно-белую фотографию (точно такую же, какая красовалась сейчас и в моём «старом» паспорте). Пролистнул новенькие страницы до первой надписи «Особые отметки». В моём «старом» паспорте (который сейчас лежал в сумке) та страница оставалась чистой.

В новом же документе я на ней увидел штамп из ЗАГСа с сообщением о том, что обладатель паспорта зарегистрирован в браке с гражданкой Неверовой Н. С. тысяча девятьсот сорок седьмого года рождения. Я снова взглянул на свою фотографию в документе – убедился в том, что она мне не померещилась. Поднял глаза на лицо Надежды Сергеевны, затем сместил взгляд на майора КГБ.

Я показал Иванову паспорт и спросил:

– Зачем это?

Олег Павлович отреагировал на мой вопрос «стандартной» улыбкой.

– Сейчас я вам всё объясню, Александр Васильевич, – пообещал он.

Иванов показал мне правую ладонь и добавил:

– Не волнуйтесь.

Надежда Сергеевна всё же улыбнулась.

«Приятная улыбка», – отметил я.

– Александр Васильевич, не возражаете, если мы пройдём на кухню? – спросил майор. – Разговор предстоит долгий. Я привёз вам из Москвы не только жену, но и хорошие новости.

* * *

Я сообщил Ромке, что у нас гости. Сказал, что пообщаюсь с ними на кухне. Мой младший брат на моё сообщение никак не отреагировал. Словно уже смирился с тем, что продолжение песни сейчас не услышит. Он повернулся ко мне спиной, уселся за письменный стол. Придвинул к себе книгу и прошуршал страницами. Я погладил его по голове, поспешил к гостям.

Олег Павлович и Надежда Сергеевна ждали меня за кухонным столом. Молчали.

Дедово место пустовало – я уселся на него (спиной к окну) и поинтересовался:

– Чай?

Иванов от моего предложения отказался – его спутница промолчала.

Майор тихим голосом сообщил, что его московское начальство приняло моё предложение. Сказал, что для деда Жени подготовят место в Центральной клинической больнице Москвы. Деду предстояло поступить туда на следующей неделе. Иванов заверил, что моего деда там «полностью» обследуют и примут решение относительно его дальнейшего лечения.

Смирилось московское начальство Иванова и с моим вторым условием. Ромкины «картинки» передадут в одно из центральных московских издательств, где и опубликуют их в качестве иллюстраций к книгам. Олег Павлович сказал, что подробности сообщит мне позже – когда «в Москве» ознакомятся с рисунками моего «талантливого» младшего брата.

Третье моё условие тоже «вызвало понимание». Московские кураторы пока согласились с тем, что я останусь в Красношахтинском. И уже предприняли шаги для обеспечения моей безопасности. Майор Иванов представил мне Надежду Сергеевну, как опытную и хорошо подготовленную сотрудницу Девятого управления, отвечавшего за безопасность первых лиц государства.

Олег Павлович растянул губы в улыбке и сказал:

– Александр Васильевич, вы сейчас очень ценны для нашей страны. Поэтому мы обязаны обеспечить вашу защиту. Это вовсе не означает, что появилась некая реальная угроза для вашего здоровья или вашей жизни. Ничего подобного. Ваша круглосуточная охрана – стандартная процедура, не более того. Которая оградит вас от любых «случайностей».

Иванов выдержал трёхсекундную паузу в монологе.

– Александр Васильевич, – продолжил он. – Надёжная охрана в вашем случае обязательна. Вот только стандартные в таких случаях действия привлекли бы к вам лишнее внимание. Согласитесь: личный водитель или телохранитель у простого советского студента – это невиданное дело. Поэтому мы проявили смекалку и нашли приемлемый для нас и для вас вариант.

Майор указал рукой на свою молчаливую спутницу.

Сказал:

– Александр Васильевич, согласитесь: нет ничего удивительного в том, что за видным мужчиной повсюду следует его молодая жена. Такие примеры встречаются повсеместно. Особенно, если жена ревнива и энергична. Не сомневаюсь, что даже ваши близкие друзья не разглядят в Надежде Сергеевне вашего охранника. Тем более что она, согласитесь…

Иванов снова «надел» на лицо улыбку.

– … Хороша собой, да и вообще: завидная пара. Что бы вы понимали: папа Надежды Сергеевны – генерал-лейтенант Комитета государственной безопасности СССР. Благодаря чему мы почти полностью легализуем ту слежку, которую за вами ведём. Выдадим её за беспокойство благополучием дочери со стороны высокопоставленного начальника КГБ.

Олег Павлович пожал плечами.

– Так что примите наши поздравления с бракосочетанием, Александр Васильевич, – произнёс он.

Майор сунул руку в карман и извлёк оттуда золотое обручальное кольцо: широкое, большого диаметра.

Протянул его мне и сказал:

– … Вот вам подарок от Комитета государственной безопасности СССР.

Он положил кольцо на мою ладонь – тяжёлое.

Я взглянул на руку Надежды Сергеевны – увидел на её безымянном пальце похожую обручалку.

– Свидетельство о браке я вручу вам чуть позже, – пообещал Иванов.

Лежавшее на моей ладони кольцо блеснуло – словно поздоровалось со мной. Я усмехнулся – потому что вспомнил: почти такая же обручалка красовалась у меня на пальце после первого брака. История повторялась?

– Примерьте колечко, Александр Васильевич, – предложил Иванов. – Надеюсь: я не ошибся с размером.

В прошлой жизни мне пришлось побегать по магазинам, прежде чем я раздобыл обручальное кольцо на свой палец. Одна из продавщиц в ювелирном отделе тогда пошутила: мне следовало купить браслет, а не кольцо. Я надел на безымянный палец полученное от Иванова ювелирное украшение – одобрительно хмыкнул: глазомер майора не подвёл.

– Вот и славно, – сказал Олег Павлович.

Он поднял взгляд на моё лицо и произнёс:

– Напоминаю вам, Александр Васильевич: задача Надежды Сергеевны – обеспечение вашей безопасности. Все её поступки и распоряжения рассматривайте именно с этой позиции. Настойчиво вам советую следовать её советам. Надежда Сергеевна прошла хорошую подготовку. И с этого момента отвечает за вашу жизнь, что называется, головой.

Губы майора изогнулись в ироничной усмешке, но его взгляд остался серьёзным. Сидевшая напротив меня Надежда Сергеевна никак на слова Иванова не отреагировала – она по-прежнему меня изучающее рассматривала, точно мысленно составляла мой словесный портрет. Я отметил её правильную осанку. И полное отсутствие следов косметики на её лице.

– Так, дальше… – произнёс Иванов. – Александр Васильевич, вашу тетрадь я передал руководству. Как и свой рапорт, где зафиксировал ваши устные пояснения по поводу неё. Пока вам скажу только то, что вашу работу внимательно изучат компетентные люди. Случится это в самое ближайшее время. Мы будем рады любым вашим… дополнениям на затронутую тему.

Я кивнул и сообщил:

– Сам подумываю продолжить записи. Пока информация ещё свежа в памяти.

– Будем вам очень благодарны, – сказал Иванов.

Он приподнял над столешницей руки и заявил:

– Александр Васильевич, теперь я расскажу вам о наших дальнейших планах. Раз уж ваша учёба приостановилась… Ваши планы относительно образования мы в будущем обязательно обсудим. Так вот, раз уж вы сейчас не учитесь, то почему бы вам, Александр Васильевич, не устроиться на работу? Тунеядство в нашей стране, как вы помните, не поощряется.

Майор КГБ пошевелил белёсыми бровями.

– Александр Васильевич, – сказал он, – мы уже работаем над созданием для вас и для вашей супруги официальных рабочих мест. Куда вы сможете являться в соответствии с рабочим расписанием. Где наши с вами встречи и беседы не привлекут к себе ненужного внимания и не спровоцируют ненужные пересуды. Подробности на эту тему я сообщу вам в воскресенье.

Иванов чуть склонил голову.

– Пока мне достоверно неизвестно, к какому именно учреждению вас официально прикрепят. Но точно не к Комитету государственной безопасности. Ничего более конкретного на эту тему пока не скажу. Только уточню, что ваш рабочий график будет ничем не примечателен. Как и заработная плата. Она будет. Но какая – это зависит от вашей официальной должности.

Майор прижал к столешнице правую ладонь.

– Наша первоочередная цель, Александр Василевич, – сказал он, – сделать так, чтобы вы и ваша супруга выглядели обычными советскими гражданами. Поэтому и ваши должности будут неприметными. Это поспособствует вашей безопасности. И обеспечит нам с вами условия для долгого, спокойного и плодотворного сотрудничества. Я понятно излагаю, Александр Васильевич?

– Вполне, – ответил я.

– Прекрасно, – произнёс Иванов. – Теперь ещё один момент.

Майор посмотрел на свою коллегу, затем снова направил взгляд на меня.

– Надежда Сергеевна присоединилась к нашему проекту только вчера, – сообщил он. – По требованию моего руководства. Я лично ввёл её в курс дела. Ознакомил с вашей, Александр Васильевич, биографией. И с биографией вашего деда: с её официальной и неофициальной версиями. Допускаю, что многие моменты моего рассказа всё ещё кажутся Надежде Сергеевне… фантастическими.

Иванов чуть покачнулся.

Я отметил: выражение лица моей первой в нынешней «повторной» жизни супруги осталось спокойным, невозмутимым.

– Такую реакцию я считаю нормальной, – сказал майор. – На выполнение поставленной задачи она не повлияет. Но вы, Александр Васильевич, всё же учтите мои слова. На всякий случай. И помните, что Надежда Сергеевна теперь с нами в одной команде. Вот только у неё своя цель. Которая вполне укладывается в наши с вами общие цели. Поэтому…

Олег Павлович приподнял руки.

– … Я не сомневаюсь: вы поладите.

От глаз Иванова отразился проникавший с улицы в кухню солнечный свет.

Я посмотрел на Надежду Сергеевну и сказал:

– Три жены у меня уже были. Я в таких делах человек опытный. Разберёмся.

Надежда Сергеевна спокойно выдержала мой взгляд. Я невольно подумал о том, что виделся сейчас своей новоиспечённой жене двадцатилетним юнцом. Сам же я её при этом считал… девчонкой.

Олег Павлович прервал нашу борьбу взглядов тихим покашливанием.

– Александр Васильевич, – сказал Иванов, – у меня пока всё. Плотная работа у нас с вами начнётся с началом недели. Я на это надеюсь. Уверен, что до этого время вы с… женой притрётесь друг к другу, наладите взаимопонимание. Вы взрослые и опытные люди. Не мне вам говорить, что мы делаем важное и нужное для нашей страны дело. Александр Васильевич…

Я повернулся к нему и произнёс:

– Да?

– Вопросы, пожелания? – спросил майор.

– Информация, – ответил я.

Олег Павлович и Надежда Сергеевна скрестили взгляды на моём лице.

На улице, у меня за спиной, хрипло каркнула ворона.

– Октябрь семьдесят первого года, – сказал я. – Скорее в начале месяца, как мне помнится. Рейс Москва-Симферополь. На борту случится взрыв через несколько секунд после взлёта. Предположительно, сработает взрывное устройство. На деталях самолёта обнаружат следы тротила. Все пассажиры и члены экипажа погибнут. Расследование теракта завершится безрезультатно.

Майор чуть подался вперёд.

– Теракт? – переспросил он.

– Скорее всего. Самолёт взорвался через несколько секунд после взлёта. Экипаж перед этим отчитался, что на борту всё в порядке. На оторвавшихся ещё в полёте частях самолёта обнаружили следы горения. И, как я уже сказал, следы тротила. Поначалу решили, что взрыв случился в багажном отсеке. Но потом выяснили: бомба взорвалась в салоне. Взрывника так и не нашли.

Иванов кивнул.

– Номер рейса? Точная дата? Фамилия командира экипажа?

Я пожал плечами.

– Помню только год и месяц. Но это не проблема.

Я пристально посмотрел майору в глаза и сообщил:

– Есть наводка. Анатолий Тимряков. Студент МГУ. Учится на Химфаке в моей группе. В той авиакатастрофе погибнут его родители. Проследите, на какой рейс они приобретут билеты. В этом октябре. Там и ищите на борту бомбу. Других подробностей я не помню. К сожалению. Читал об этом случае давным-давно. Помню: разочаровался тем, что виновных так и не наказали.

Олег Павлович пару секунд молчал – смотрел мне в глаза.

Затем он повторил:

– Тимряков. Анатолий. Химфак.

Майор кивнул.

– Спасибо, Александр Васильевич. Это важная информация. Рад, что вы её вовремя сообщили.

Я развёл руками.

– В прошлую нашу встречу, Олег Павлович, мне этот случай на ум не пришёл.

– Важно, что вы о нём всё же вспомнили.

– Я тоже так считаю.

– Будет повод посрамить скептиков, – сказал Иванов.

Он взглянул на следившую за нашим разговором Надежду Сергеевну.

Я пожал плечами и сказал:

– Плевать на скептиков, Олег Павлович. Спасите людей. Найдите того урода. Вставьте ему ту бомбу… по самые гланды. Толик после того случая так толком и не пришёл в себя, превратился в собственную тень. Весёлый был парень. А стал в итоге… алкоголиком. Так и не завершил обучение. Хотя на первом курсе был одним из лучших. Та бомба взорвала и его жизнь.

– Разберёмся, Александр Василевич, – заверил Иванов. – Наводку вы дали неплохую. И очень своевременно.

Он спросил:

– Что-то ещё?

Я улыбнулся и заверил:

– Много чего ещё, Олег Павлович. Инсайдерской информации у меня предостаточно. Самой разной. Но ничего срочного. Такого, как эта авиакатастрофа. Всё прочее подождёт до наших следующих встреч. Как и два похожих теракта, которые случатся в семьдесят третьем году. Попытки угона. Но там всё сложнее: по ним у меня точной информации значительно меньше.

Я покачал головой.

– Понял вас, Александр Васильевич, – сказал Иванов. – События семьдесят третьего года, действительно, подождут. До семьдесят третьего время ещё есть. К тому году… многое может измениться: измениться в лучшую сторону, как я надеюсь. Благодаря нашим общим усилиям. Всё это мы с вами ещё обсудим. Позже. Не здесь. Жду этого с нетерпением.

Олег Павлович спросил:

– Может… есть какие-то просьбы? Ко мне, или к…

Майор показал пальцем на потолок.

– Ничего срочного, Олег Павлович.

– Прекрасно, – сказал Иванов. – Тогда я откланяюсь.

Он продемонстрировал мне улыбку и добавил:

– Много работы навалилось, как вы сами понимаете. Порученное мне дело впервые за многие годы сдвинулось с места. Сейчас идёт подготовка и отладка процесса. Хотя в общих чертах его организация уже известна: ещё со времён первого Пророка.

Майор КГБ посмотрел на меня.

– Если у вас, Александр Васильевич, нет больше вопросов…

Я покачал головой.

Иванов кивнул и вопросительно взглянул на Надежду Сергеевну.

Моя официальная супруга произнесла:

– Вопросов нет, Олег Павлович.

Надежда Сергеевна тряхнула головой – завитушки-косички покачнулись. Я отметил, что говорила она тихо, но чётко и уверенно. Приятный спокойный голос: низкие ноты, лёгкая хрипотца.

«А какой голос был у Кати Татариновой?» – промелькнула у меня в голове глупая мысль.

Майор встал из-за стола и заявил:

– Прекрасно, товарищи. Тогда на сегодня всё. Знакомьтесь, привыкайте друг к другу. Работать вам вместе ещё долго. Поэтому запаситесь терпением. Надеюсь на вашу сознательность и ответственность. В следующий раз увидимся в воскресенье.

* * *

Свой сегодняшний странный сон я вспомнил, когда запер за майором КГБ дверь. После визита Иванова в квартире деда Жени остался шипровый аромат одеколона, два чемодана и молодая женщина (которую я пока ещё даже мысленно не называл словом «жена»). Я остановился около зеркала, посмотрел на своё отражение. Покачал головой. Потому что будто бы вновь увидел себя наряженным в белую футболку с яркой надписью на груди (как в том сне): «Я», красное сердечко, «КГБ». Подумал: «Я люблю КГБ. Неожиданно. Вот уж действительно: сон в руку». Увидел замершую у меня за спиной Надежду Сергеевну. Снова почувствовал запах её духов. Усмехнулся.

Я обернулся и спросил:

– Надя, ты веришь в вещие сны?

Заметил, что в плохо освещённой прихожей глаза Надежды Сергеевны приобрели шоколадно-коричневый цвет.

– Это не имеет значения… Саша. Я верю в то, что смогу тебя защитить.

Надин голос прозвучал спокойно и уверенно.

Я улыбнулся, сверху вниз посмотрел на жену, полученную от щедрого руководства КГБ. Вновь отметил, что Надежда Сергеевна в прекрасной физической форме: наверняка спортсменка. Да и прочие её формы выглядели неплохо. Подумал, что наверняка бы заметил такую женщину при встрече и обязательно бы проводил её взглядом. Мысленно поблагодарил кураторов из КГБ за хороший выбор. Сообразил, что мои друзья точно не поверят в то, что эта симпатичная молодая женщина (которая даже в этом простеньком платье не выглядела провинциалкой) – телохранитель Медведя. Медведя… у которого кулак размером с голову пятилетнего ребёнка.

– Наденька, надеюсь, я твой единственный муж?

Мне удалось не пустить в голос иронию.

– Я не замужем… была.

Надин ответ прозвучал спокойно – я не почувствовал в её словах ни ноток смущения, ни неловкости.

Я поднял с пола чемоданы и объявил:

– Добро пожаловать, Надя. С приездом. Чувствуй себя здесь, как дома.