Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

– Чет? – шепчу я удивлённо.

– Гав, – говорит щенок, снова немного крутит головой и лижет мне лицо. Точь-в-точь Чет. От воспоминаний о моём верном друге немного взгрустнулось, но вот она – реинкарнация Чета.

Принимаю корзинку.

Садимся, наконец, за ужин.

– Многая лета! – провозглашает отец Игнатий.

Впереди ещё магическое представление.

В небе над Россией.

– Полночь уже, – сидя в удобном авиационном кресле, Григорий Львович Голицын, взглянул на часы и с сожалением в голосе проинформировал о приходе нового дня, сидевшего в соседнем кресле своего старого друга Фому Дмитриевича Мекензи.

– Ну так, пока по Москве добрались до аэропорта, пока взлетели, – равнодушно, не поддержав минорных ноток в голосе собеседника, ответил князь. – У нас с тобой вся жизнь такая, в перелётах да переездах. Время не зря потратили: поездка была результативной, не только Первозванову, активно ведущему дела в Крыму подарок презентовали, но и наследником пообщались. А Андрей со временем узнает, что это наша идея была не цацки ему дарить и автомобили, а нужное для стройки.

– Молодец всё-таки Максуд: он ведь выдвинул идею сделать подарок Первозванову сообща. А как ладно всё зашло. Даже наследник право первого подарка Крейзеру уступил, – Фома Дмитриевич улыбнулся, – И всего-то Максуд повторил трюк с нашим общим подарком цесаревичу, когда мы ему землю и дом дарили в Крыму на инициацию.

– Ну, главное, что Андрею наши подарки, что называется, зашли, – удовлетворённо кивнул князь Голицын. – Быстро он взлетел. Не знаю, за что он Героя Труда получил, но знакомые морпехи рассказывали, что боевые награды и звезду Героя России заслужил честно, в боях, так что уважения заслуживает. А ты обратил внимание, что наследник ещё немного маскируется, а цесаревич Александр в открытую Андрея братом называет. Хотя даже Владимир Николаевич, вручая подарки сказал, что это от «семьи». Не от «нашей семьи», не от «императорской семьи», а просто от семьи, как бы подразумевая, что и Андрей тоже часть семьи.

– Нет, вот на этот нюанс в выступлении наследника как-то внимания не обратил, – задумался Фома Дмитриевич. – Я всю церемонию Андрея с цесаревичем сравнивал. Меньше они стали похожи, чем тогда, когда мы фото на винограднике при его первом прилёте в Крым сверяли: Андрей посуровел, и скулы стали заметнее после военной службы. Хотя с дедушкой, императором, схожесть увеличилась.

– Думаешь, признает его император? – вопросительно прищурил глаза Голицын.

Мекензи согласно кивнул: – Думаю, признает. Но тогда, когда доведёт свой замысел до конца. А вот в чём его замысел – только самодержцу и известно. Прикидывал вариант: не хочет ли император под видом магического театра ещё одну академию создать? Как там говорят: хочешь спрятать – положи на виду. Мои специалисты считают, что в этом магическом театре тренеры вполне на уровне работают и мастерство их легко и в военном деле приложить. Летом над этим подумаем – они же с цесаревичем у нас будут дроно-магические учения проводить; наша молодёжь вся туда попрёт, как рыбаки за барабулей.

Польша. Город Неборов. Дворец короля Станислава Богуслава Лещинского.

Король Польши Станислав Богуслав Лещинский проводил до выхода из дворца представителя английского правительства Эдварда Бальфура, крепко пожал ему руку и дождавшись поклона, улыбнулся: – Что ты, что ты, Эдвард. Мы же друзья, какие поклоны… Не стоит обращать внимания на всякие устаревшие условности. Рад буду снова тебя увидеть. Звони, заезжай в любое время. Теперь я почти всегда на связи, дел столько навалилось…

– Понимаю, понимаю, – согласно закивал головой англичанин. – Польша – громадное и сложное государство и управлять таким, даже при твоём недюжинном таланте требует прорву времени, кучу нервов и железную выдержку. Можешь всецело рассчитывать на мою поддержку: сделаю всё, что могу, чтобы обеспечить тебе положительный имидж на нашем туманном острове.

Ещё раз поклонившись, он уверенно зашагал к машине, и как только за ним захлопнулась дверца автомобиля, «Роллс-Ройс» мягко тронулся.

Проводив глазами англичанина, король кивнул сыну-наследнику, вместе с ним присутствовавшим на встрече и провожавшем английского эмиссара: – Всё хорошо прошло, мы добились чего хотели.

– Ты отдал ему магические три шарика, гранату и мину. Половину того, что у нас есть. Не слишком много за общие слова поддержки? Он тебя не предаст? – наследник, шедший вровень с отцом, заглянул ему в глаза.

Польский король согласно кивнул сыну: – Конечно, предаст. Он же англичанин. Англичане вообще предают всех своих союзников, как только в них минует надобность. И наша с тобой задача сделать так, чтобы необходимость предать нас возникла у Бальфура или того, кто его сменит в Польше, как можно позже. Сейчас Эдвард увидел, что мы ему нужны, он доложит в Лондон об этом, и когда туда доберётся мой брат Август, его просьбы, жалобы и мольбы никто не услышит. А Августа Бальфур предаст прямо сейчас; бывший король перестал быть ему нужен: ни влияния, ни богатства у него нет и англичанам с Августа поиметь нечего. И предав Августа, для нас Бальфур сделает хорошее дело – обезопасит наши тылы. Плюс к этому, английская партия в Сейме будет вести себя тихо и не станет мешать нам в проведении нескольких законов. А шарики – это всего лишь шарики. Если я правильно понял русских за все предыдущие годы своей жизни – они не спроста показали магическое оружие на параде, так как планируют начало его массового применения на поле боя. Если это так, то скоро у нас появятся новые образцы шариков и другого оружия в гораздо больших количествах.

Глава 30

Москва. Комплекс «Галактика». Дом Андрея Первозванова.

– Ты в последнее время как-то теплее стал относиться к императору, это на уровне слов и формулировок заметно. Я обратила внимание, что у тебя даже пару раз проскочило слово «дед», когда ты что-то пересказывал, – как и обычно, мы разговаривали с Машей «обо всём» и она озадачила меня таким выводом.

Пожимаю плечами: – Не замечал. Но если и было, то это, скорее, влияние Саши: мы же с братом много что обсуждаем, и он так государя постоянно называет. Я не то, чтобы свыкся… хотя, может быть, и свыкся. А может быть, просто его процитировал.

– Ну, Владимира Николаевича ты отцом ни разу не называл… – Маша задумчиво прикусывает верхнюю губу. Нравится мне эта её милая привычка.

– Так наследника мы в разы реже вспоминаем. Мы же в империи живём, все нити управления на первом лице сходятся и все важные решения, в конечном счёте, принимает он. Поэтому всё время на слуху и в наших разговорах с братом он постоянно фигурирует. И Саша его постоянно «дед» да «дед». А в целом – я семью императора стал как обычных людей воспринимать. Живых людей, делающих свою работу. Тяжёлую, порой неприятную. А порой и грязную.

– Ты говоришь так, как будто уже простил их… – задумчиво произносит княжна.

Пожимаю плечами: – Не знаю. Наверное, не простил, но в стадии прощения. Это как стадии принятия неизбежного. Вспомни, после суда, где Плевако одной фразой выиграл дело священника, ты мне говорила, что адвокат просто напомнил людям о милосердии и собственных грехах. И с моим отношением к Романовыми так же: кроме детей, Саши и Веры с Надей, все остальные поступили в отношении меня неправильно, по-человечески, по-родственному неправильно. И каждый из них и из ближайшего окружения виноват в большей или меньшей мере. Но если виноваты все, то выход существует только один – простить всех. Да я и сам не смогу жить, если у меня в душе будет гореть даже не злоба, а обида на стольких людей. Не зря же существует «прощёное воскресенье» – чтобы очистить себя от греха, нужно вначале избавиться от обид и претензий к другим людям.

Маша по-прежнему смотрит на меня. Не спрашивая, не уточняя. Просто смотрит в глаза, как будто хочет проникнуть в смысл сказанного, который зачастую глубже произносимых слов.

– Иииии… знаешь: побывав на войне, там, за ленточкой, я иногда стал задумываться: а какую бы цену я сам готов был отдать за то, чтобы остановить войну. У императора старший брат погиб, когда руководил боями – просто некого было послать, чтобы он остановил польское наступление. Я много боевых друзей потерял, наш взводный погиб, чтобы нас спасти. И у каждого из погибших – матери и другие родственники, и гибель в бою каждого солдата – это горе. Где та сумма общего горя, которая перевесит горе и смерть одного человека? Пусть даже этим «одним» буду я.

Москва. Комплекс «Галактика». Административный комплекс.

– Ну-ка, ну-ка, покажи расчёты? – мой заместитель по холдингу «Галактика» Анатолий Дмитриевич Губкин недоверчиво слушает выкладки, которые озвучивает главбух Станислав Шиманский. – Вы там порядок не перепутали, может, запятую на одну позицию ошибочно сместили?

– Правильно там всё, – отвечаю я Анатолию Дмитриевичу, – я тоже поначалу не поверил и настоял на повторном подсчёте. Я и собрал всех как раз по этому поводу.

– Итак, – обращаюсь я уже ко всем участникам совещания, – в связи с крупными подарками от гостей на дне рождения, которые выразились в реальных строительных материалах, у холдинга образовалась значительная экономия финансовых средств, первоначально выделенных на закупку камня для строительства театра магии. В результате мы можем без ущерба для финансовой устойчивости «Галактики», перераспределить сэкономленную часть средств на проекты, которые мы планировали делать позже.

– Но, – я делаю паузу и приподнимаю карандаш, который держу в руках, – беседы, которые у меня были практически со всеми гостями, выявили, что князья-губернаторы крайне заинтересованы в создании на нашей базе колледжа, где студентов будут обучать «бытовой магии»; они это пожелание озвучивали я мягкой форме, зная, что мы такой колледж делать намечали, но попозже. А теперь у нас есть финансовый запас для того, чтобы работу начать прямо сейчас. И желательно этот колледж осенью следующего года запустить в работу. Готов выслушать ваши предложения по этому объекту и по другим, которые у нас стоят в планах на дальнейшую перспективу.

– Построить здание к осени не успеем, – тяжело вздыхает Марк. – Проект мы осилим, но пока утвердим; потом котлован, стройка. А так как это для детей – то отдельная приёмочная комиссия работать будет, а это тоже сроки.

Анатолий Дмитриевич предлагает: – У нас есть сертифицированные здания, где сейчас магический театр занимается – их подавали на проверку для проживания детей с расчётом возможной задержки с вводом приюта. Труппу театра магии можно немного уплотнить, а осенью «Генезис» в своё здание переберётся. В магическом колледже, наверное, поначалу детей мало будет? – обращается он ко мне.

– Я обсуждал, – киваю я в сторону руководителей театра и тренеров по магии и педагогов из приюта, – в колледже целесообразно учить три года: за десятый и одиннадцатый классы школы и ещё один год. Даже если создать по одной группе, то для начала и этого хватит. А дальше расширять и можно «подготовишек» набрать с седьмого по девятый классы.

– Если всего три группы, то это около сотни человек. Столько мы легко осилим, – пожимает плечами Губкин. – А в параллель строить учебный корпус, общежитие и залы для занятия магией.

– Тогда, Анатолий Дмитриевич, нужна кандидатура на директора и после нового года начнём формировать коллектив и программу учёбы разрабатывать, а Марк Васильевич параллельно будет проект стройки двигать. Думаю, сотню человек мы легко наберём – если каждый князь пришлёт по паре представителей одного возраста от своей области, то уже половина группы наберётся. Плюс наши дети из приюта – вот и полная группа. А нашим и ездить далеко не нужно и жить есть где, перед ними проблема общежития стоять не будет.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

– Ну что, готов? – генерал-майор Гефт поворачивается ко мне с улыбкой.

– Готов, – отвечаю я и подношу к глазам бинокль. От нашего наблюдательного пункта на холме веером расходится несколько длинных просек и сейчас в низине, где заканчивается одна из них, должен произойти взрыв. Точнее, скорее должен, чем нет – магия дело тёмное и непонятное. Очень надеюсь, что два красных шара сработают при соударении, и вся предыдущая статистика об этом свидетельствует. Я буквально пару часов назад прилетел в академию, и, как оказалось, генерал Гефт, отстреляв «мелочь», ждал моего появления, чтобы провести проверку «одноцветных» полуметровых шаров: при прошлых испытаниях титановых сфер, диаметром в полметра, заряжённых разноцветной магией, такие шары при взрыве давали необычный эффект, который Николай Артурович назвал «вторичной детонацией». Интересно, повторится ли в одноцветном шаре этот эффект и каким он будет?

– Обратный отсчёт, – Николай Артурович Гефт даёт в микрофон команду, я слышу, как из динамика под потолком наблюдательного пункта раздаётся: – Десять! Девять! Восемь!

При счёте «Три!» плотно прижимаю бинокль к переносице и смотрю во все глаза в окуляры, и когда звучит «Ноль!» вижу, как яркий красно-огненный шар вспыхивает в конце просеки; он мгновенно распухает до размера восходящего солнца, продолжает увеличиваться в размерах, переливаясь всеми цветами ослепительно белого и красного, и я поражённо замираю: он огромный. Полыхающая сфера движется, разрастаясь во все стороны и поднимаясь над деревьями, в ней появляются чёрные клубы, какие-то сполохи, и я делаю вывод: там всё горит. Точнее, как и при обычных испытаниях маленьких магических шариков, «красная магия», выплеснувшаяся из титановой сферы, выжигает всё на своём пути. Огонь продолжает движение, постепенно замедляя расширение, на его поверхности проскакивают молнии, какие-то радужные пятна, мелькают тени и у меня создаётся впечатление, что скорость движения огненной стены постепенно уменьшается, а внешняя оболочка слегка тускнеет.

И вдруг – снова яркая вспышка, теперь уже по поверхности всего шара: красный цвет, который огненная сфера обрела в последние секунды, вновь сменяется золотисто-оранжевым и ослепительно-белым как от сварки. Вспыхнув, огненный клубок вновь делает «прыжок», резко увеличиваясь в объёме…

Проходит несколько секунд и шар начинает гаснуть…постепенно тускнеет и рассеивается.

До нас доносится грохот… Точнее, вначале я уловил хлопок, затем негромкое напряжённое гудение, а уже потом грохот…

Опускаю бинокль. Чувствую, как слабенький тёплый ветер ударяет в грудь… Неужели до нас докатилось?

Вопросительно смотрю на Гефта, а он внимательно изучает приборную панель, считывая параметры из зоны взрыва.

– Нормально, – делает вывод Николай Артурович. – Для нас опасности нет. Правильно прикинули, что лучше сделать расстояние от наблюдательного пункта до взрыва с хорошим запасом, чем потом аварийно в бункер срываться. Как тебе картинка?

– Впечатляет, – отвечаю я. – Представляю, точнее, не представляю, что в эпицентре творится: там, наверное, опять всё зашлаковалось.

– У тебя следы от окуляров под глазами, – улыбается Гефт. – Там и должна была земля расплавиться и в стекло превратиться, плазма как-никак, температуре в эпицентре около десяти миллионов градусов; очень недолго, но воздействие ударное. А на какую глубину и какой диаметр пятна из шлака будет – это только экспериментальным путём можно установить. Через полчаса увидим, а сейчас предлагаю перекусить; у нас ещё три испытания сегодня.

Картина разрушений, которую мы наблюдали, приехав на бронетранспортёре к центру воронки, не удивила: примерно такое я и ожидал увидеть: в центре «блин» из расплавленного грунта диаметром около сотни метров, дальше ровная поверхность, покрытая тонким слоем пепла, ещё дальше – какие-то неровности и бугорки; от деревьев, стоявших здесь, ничего не осталось. А вот дальше было необычное широкое пятнадцатиметровое кольцо, по кругу опоясывающее эпицентр взрыва – вновь оплавленная земля, за ней – ровная площадка, а дальше, метров через сто – завал из деревьев и веток, валунов и вывернутого грунта.

– Если от полуметрового шара такое воздействие, то что будет от метрового? – задаю я вопрос Гефту.

– Государь решит, нужны ли нам метровые, – пожимает плечами генерал. – И этот вон что натворил, да и фабрика по зарядке сфер у нас всего одна – в твоём лице. А метровый шар объёмнее полуметрового в восемь раз. Может, полезнее иметь восемь поменьше, чем один большой?

Я задумываюсь: так-то Николай Артурович прав. Если зарядку обычных титановых шариков, они же «магические аккумуляторы» я давно поставил на поток и за вечер могу загрузить магическими лепестками и лентами несколько тысяч сфер, то с каждым из одноцветных возиться приходится по полчаса, а то и дольше: работа тонкая, да и наполнять их, в отличие от обычных титановых шариков, приходится «под завязку», добиваясь, чтобы магические элементы внутри начинали перемещаться с замедлением: именно это даёт гарантию срабатывания двух шариков при соударении. Посмотрев, как с десяток специалистов берёт пробы грунта, шлака и пепла, аккуратно укладывая всё в пакетики, а ещё несколько человек ходят с фото и видеокамерами и ведут съёмку, возвращаемся с генералом Гефтом на наблюдательный пункт – пора проводить следующее испытание…

Вечером, за обсуждением итогов прошедших испытаний, лукаво улыбаюсь Николаю Артуровичу: – А какой птичкой ваши специалисты хотят назвать одноцветные шары?

– Ооооо…– смеётся генерал. – Там такая дискуссия была! В конце концов решили сохранить основное название УДОД, так как и к новым сферам название «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» применимо: и обнуляет, и дезинтегрирует «на ура», аж земля плавится. Масштаб воздействия, конечно, другой: если маленькие шарики, применяемые в гранатах и минах – это оружие поля боя и может дать тактическое преимущество, выбивая магическую силу из противника; то новые одноцветные сферы – это уже ближе к оперативному воздействию и вполне подойдут для срыва вражеского наступления на участке фронта или для прорыва. Вот мои специалисты и предложили мощность и характер воздействия вбить в аббревиатуру. Например, первый сегодня испытанный снаряд получит индекс УДОД-К300ВД – «Красный воздействием триста метров со вторичной детонацией». Наши безопасники такому предложению хлопали в ладоши – секретность поможет при таком названии дольше сохранить. А секретность – это наше всё!

Ужин-застолье проходило динамично – у меня в плане ещё полетать над ближайшей округой для поиска облаков, а потом заняться зарядкой шаров для следующих испытаний: в отличие от маленьких обычных УДОДов, большие одноцветные сферы при срабатывании испаряются и повторно использовать просто нечего. А значит надо зарядить столько, чтобы не только для испытаний хватило, но и начать складировать одноцветные шары как запас оружия.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Детский дворец.

– Держи, держи, перекрывай отступление! – Чет, хорошо прятавшийся за тумбочкой, так что торчали только уши, поняв, что он обнаружен, метнулся от преследователей в сторону входной двери. Лавируя и прыгая в разные стороны, он ловко увернулся от загребущих ручонок, проскочил между ног и вылетев в коридор, прыжками стал набирать скорость, стараясь оторваться от торопливого топота толпы за спиной. Повизгивая от возбуждения, щенок мчался по коридору, но потерял темп на повороте: по инерции вылетел с ковровой дорожки, его когти перестали цепляться за ткань, заскользили по паркету, и он шлёпнулся на брюхо. Чета повело в сторону, развернуло и прежде, чем он успел затормозить и вскочить, его цепко схватили две руки…

– Я Четырёхглазика поймала, я его носить и буду! – конопатая девочка деловито зафиксировала итоги погони, прижимая щенка к груди.

– Я тогда первый гладить, я ещё вчера занимал! – один из преследователей встал рядом с девочкой и начал почёсывать Чета за ухом.

– Каждому гладить не больше минуты, – расстроенный мальчик постарше взглянул в смартфон, – а то все не успеют; в большой зал пора собираться, там скоро ёлка начнётся.

Владимир. Администрация Владимирской области.

– Как там юристы? – подняв глаза на вошедшего в кабинет сына, губернатор Григорий Семёнович Волхонский задал ему вопрос и одновременно показал на стул, стоящий у приставного столика.

– Юристы они юГисты и есть. Не знаю, может у начальника института мама и русская, но отец у него – точно юГист, * – рассмеялся Ярослав Григорьевич, сын и наследник Волхонского. – Он хвостом вертел, потому что думал, что проживание в его общежитии для участников учений будет бесплатным, типа «добровольного вклада в общее дело». Вот я ему и пояснил, что простолюдинов всех селят в солдатских казармах, а в его общежитие на две недели въедут дворяне, и им жить бесплатно честь не позволит. Как только он это узнал, тут же написал положительный ответ на твоё письмо. И одновременно с этим чудесным образом исчезли проблемы в общежитии с освещением и отоплением. А его интенданты бросились закупать новое бельё. Экзамены заканчиваются, курсанты из общежития разъезжаются в отпуска, и через два дня общага полностью освободится; комнаты начали готовить к заселению под учения.

– Итого плюс пятьсот коек, – удовлетворённо улыбнулся Григорий Семёнович. – Нам с запасом хватит. Там около трёхсот человек без размещения оставалось, вот всех туда и поселим. Думаю, немного заявок ещё появится, но ещё двести точно не наберётся – кто хотел, уже заявились. Так что и эта гора с плеч.

* «Мать – русская, отец – юрист» – фраза, произнесённая основателем ЛДПР Владимиром Жириновским на предвыборных теледебатах 10.09.1991 г. Позже Жириновский объяснял, что по сути фраза была «склейкой» ответов на два разных вопроса.