Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– О, как! – удивился Владимир Николаевич.

– А то! – улыбнулся император. – Что шарики, что мины, мы долго скрывать не сможем. Сейчас император Кореи воспринял моё сообщение, как высочайшее доверие и готов ответить на таком же уровне. А когда шарики где-то всплывут, мой рассказ будет просто информацией, и тогда ценность у него – совсем другая. Кстати, я ему забросил и мысль о том, что мы готовы привлечь корейских рабочих для создания хранилищ в горах. А часть платы за работу готовы внести лесом, который они сами и вырубят. А вырубки распашут и будут там выращивать те культуры, что им нужны. Император обещал подумать, но было видно, что ему такое предложение по душе. Киму это выгодно: у него же населения под восемьдесят миллионов и всех прокормить – серьёзная проблема при их маленькой территории и горной местности. Так что скоро нужно будет опять к ним на переговоры группу направлять.

В небе над Россией.

Императорский самолёт уверенно рассекал облака, сопровождаемый тремя истребителями. Приняв доклады от нескольких руководителей различных структур, император Николай Петрович Романов не спеша пообедал, а затем кивнул адъютанту, чтобы тот приглашал следующего начальника ведомства, которому назначена аудиенция.

Вошедший в императорский салон директор Имперской службы безопасности представил несколько справок, и пока император пролистывал папку с графиками, таблицами и пояснениями, рассказывал о настроениях в стране и среди элитных групп.

– Буквально полторы недели назад на границе с Финляндией зафиксировано незаконное пересечение с нашей стороны, – генерал заглянул в очередную справку и продолжил, – при обследовании участка местности, где в течение нескольких суток прятался преступник, удалось найти биологические образцы, по которым было установлено, что границу пересекло особо разыскиваемое и особо опасное лицо: заключённый, совершивший побег, бывший майор спецназа полиции Вадим Артемьевич Борисов. Расследование показало, что после побега, вместо попытки проникнуть в поезд и уехать в восточном или западном направлении, как предполагали органы, пытавшиеся его задержать, Борисов несколько дней продвигался на север, где, выйдя на просёлочные дороги, ведущие в западном направлении, используя различный, в том числе угнанный транспорт, стал устойчиво двигаться на запад; севернее Перми, в районе Березников, Борисов пересёк Уральские горы. При этом, по пути от места совершения побега до финской границы он совершил не менее трёх убийств с целью завладения транспортом или для сокрытия своего пребывания. К переходу границы он готовился тщательно и смог осуществить его без контакта с нашими нарядами.

После этого директор Имперской службы безопасности доложил ещё о нескольких инцидентах, которые могли заинтересовать императора, а когда он ушёл, Николай Петрович вытянул из оставленных на столе папок ту, где описывались результаты расследования в отношении пересечения границы Борисовым, ещё раз перечитал справку и с сожалением вздохнул: – Прогадили, стало быть, секрет шариков и обручей-блокираторов. И даже один образец обруча на Запад убежал. Сам Борисов оказался таким шустрым или всё-таки кто-то помог ему из нашей западнической аристократии?

Император поглядел в иллюминатор, где как раз высились хребты Уральских гор.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом семьи Губкиных.

Вечером поужинал ещё и в семье Губкиных: дядя Толя и тётя Таня, которых я воспринимал как своих первых родителей, усаживают меня за стол, под их рассказ о монастыре, о Перловых, других знакомых во Владимире, не спеша наворачиваю кулинарные чудеса, поугукиваю и киваю головой… Татьяна Антоньевна рассказывает о забавных случаях в приюте: там, где дети, там всегда забавные случаи. На просьбу тёти Тани рассказать о службе, повествую: об учебном взводе, службе во взводе и роте, о Композиторе и Спартанце, командирах и начальниках, подчинённых и других сослуживцах, о присяге и награждениях. У меня за службу тоже немало забавных случаев было: Анатолий Дмитриевич и Татьяна Антоньевна в голос смеются над моими рассказами в лицах о том, как меня пытались сосватать на должность шифровальщика, а я рассказывал легенду о происхождении фамилии, о нашей строевой песне про «гороховые зёрна», про то, как мы, «слушая небо», засыпали с раскрытыми ртами и запрокинутыми вверх головами. Естественно, о происходившем «за ленточкой» я умолчал. Лишнее это для всех, кроме меня и непосредственных участников… Всё, что происходило за ленточкой – должно остаться за ленточкой. Да и слов у меня таких нет, чтобы описать то, что там происходило.

Уже за полночь прошусь пройти к «магическому шару», который Анатолий Дмитриевич при переселении из монастыря перевёз с собой и поместил в специальную большую пристройку к дому, за гаражом. Проходим. Точнее, вначале в небольшой ангар вхожу я: метровый титановый шар, установленный на деревянную круглую подставку, в искусственном свете поблескивает своими матовыми боками. Магическим зрением вижу, что в центре полого шара клубится белое облако и стелется туман, летают полосы, ленты, звёздочки. Картина такая же, как и год назад. Но, подойдя вплотную и прислушавшись, вздрагиваю: отчётливо слышу негромкий, тонкий, едва уловимый писк. Гораздо тише, чем вчера от «моего» облака, но есть. Или они в самом деле шумят, или это – последствия ранения или контузии, полученной на службе и у меня что-то со слухом. Так-то мне ухо осколком от беспилотника порвало; может как-то и на внутренности воздействовало. Хотя магическим зрением никаких травм внутри себя не замечал.

Наблюдаю за шаром, когда несколько минут спустя к нему подходит Анатолий Дмитриевич: как и годом ранее, облако начинает «волноваться», когда дядя Толя в ангар ещё не вошёл; он входит и весь «магический выводок» внутри шара вместе с облаком смещается у ту сторону, с которой он приближается. Губкин кладёт руку на шар и с противоположной стороны магические элементы начинают биться о титановую стенку шара. А ещё мне показалось, что «писк» шара при этом изменился, вроде как стал погромче и тональность у него стала другой. Внутренняя магическая сила Анатолия Дмитриевича тоже реагирует на близость к шару: по его телу прокатывается «магическая радуга»: каналы вспыхивают ярче, а магическое сердце в груди играет всеми цветами палитры. Красота, одним словом.

Но по-настоящему я впал в ступор, когда в ангар спустилась и тётя Таня: часть облака и магических элементов переплыли к той стороне шара, где стояла она и клубились уже возле неё. И магическая сила в сестре Татьяне реагировала так же: оживлением и увеличением свечения. Как как-то?

А окончательно меня добила одна из магических лент, не спеша просочившаяся сквозь тонкую титановую скорлупку шара: вылетев, она по дуге обогнула хозяина дома, подлетела к Татьяне Антоньевне и закружилась вокруг неё. Я был уверен, что лента сейчас впитается, но, полетав в районе талии тёти Тани, красно-зелёная полоса немного взмыла вверх, пролетев над нашими головами к шару, припала к титановой оболочке и втянулась в неё…

Это что сейчас было? Я привык, что вылетающие магические элементы никогда внутрь не возвращаются: и считал, что их «вылет» из шара – это реакция на уменьшение магического заряда в человеке, и впитываясь, они восполняют его. То есть, в их поведении всё просто и надёжно, как кирпич: где-то, в данном случае – в теле человека, возникло разрежение «нормального магического поля» и из шара, обладающего повышенным зарядом, магические элементы вылетают, чтобы выровнять потенциал. По такому же принципу ветра дуют и течения морские функционируют. А здесь что? Эта лента что – разведку проводила? И что она обнаружила – что Татьяна Антоньевна беременна и внутри неё теплится ещё одна жизнь и маленькой звёздочкой горит будущее магическое сердце? И лента, успешно завершив разведку, кинулась докладывать облаку о полученных результатах?

Так, стоп! А то сейчас насочиняю… Похоже, здорово у меня мозги во время службы в морской пехоте деформировало, раз я уже до «магической разведки» дофантазировался. Ещё немного и «магическая морская пехота» появится… Но выглядит всё, и в самом деле, необычно. Действовать будем стандартно: успокаиваемся, вечером заносим в дневник, на досуге анализируем.

Хотя давно уже не вечер, а ночь… И где он – мой досуг? Но такой график мне привычен и стабилен. Хоть что-то в жизни стабильно.

Глава 3

Москва. Кремль.

Утро императора началось со встречи с начальником Генерального штаба: за неделю, что император посвятил Дальнему Востоку, изменений произошло немало. Николай Петрович Романов больше двух часов рассматривал карты, схемы, изучал таблицы и справки, что-то сразу комментируя, где-то давая поручения, а иногда запрашивая дополнительные данные.

Завершая встречу, император выглядел довольным: – Развёртывание сил и средств продолжайте в соответствии с графиком и строго на основе «легенды прикрытия». При серьёзных сбоях немедленный доклад, чтобы можно было оперативно принять контрмеры и не уйти в цейтнот. Через неделю проведём военный совет, чтобы в комплексе оценить все направления работы. И после уточнения обстановки посмотрим, нужны ли коррективы. А вы за предстоящую неделю определитесь, куда поставить дивизию, что в середине августа корейцы нам передадут и готовьте для них базу; а ближе к концу августа – ещё одну китайскую: теперь китайцы на постоянной основе нам две дивизии ротировать будут, а не одну. Заманчиво бы было ими самый спокойный район прикрыть – Скандинавию или финское направление. Но императоры, что один, что другой, просят, чтобы их солдаты реально в боях участвовали. Да и холодно им будет в Карелии или за полярным кругом, замёрзнут и переболеют солдаты с непривычки: что русскому хорошо – то не только немцу смерть, но и другим народам тоже. Так что решайте, где их дислоцировать.

Проводив генерала, Романов взялся разгребать папки, скопившиеся у него на столе за несколько дней и рассортированные на стопки адъютантом по важности и срочности. Адъютант, сидевший здесь же с записной книжкой, разослав уведомления о подготовке военного совета, записывал поручения императора и сразу разбрасывал их исполнителям.

Изучая материалы тайной канцелярии, Николай Петрович взял очередную папку, раскрыв её, удивился: – О, как! Андрей из армии вернулся. Неужели уже год прошёл: вроде совсем недавно мне Сашка предъявлял претензии за его призыв. Так-так, посмотрим: прилетел в группе из двадцати морских пехотинцев рейсом «Киев-Москва», список встречающих; в дороге канцелярия пустила машину впереди и сзади; поселился у себя в «Галактике», тайная канцелярия сопроводила до жилого комплекса. Никого из подозрительных лиц вокруг не зафиксировано.

Откинувшись в кресле и поразмышляв с минуту, император поднял голову и выдал распоряжение адъютанту: – Отзвонись Осташеву, у него телефон Андрея есть. Если Первозванов ещё из Москвы не смылся, пусть пригласит на завтра ко мне нашего морпеха.

Владимир.

Осмотрев недавно введённую вторую круговую печь на кирпичном заводе на подъезде к Владимиру, мы с Анатолием Дмитриевичем берём владимирского управляющего Александра Александровича Рябова в свою машину и едем на кирпичный завод в городе. По дороге управляющий рассказывает об озере – туда поездка не запланирована, но из рассказа получается, что за год изменения произошли несущественные; уловы незначительно, но стабильно растут; рыбалка на озере пользуется популярностью у местных… Осмотрев второй завод, отпускаем Рябова – попозже мы с ним увидимся в деревне.

День во Владимире стал калейдоскопом из мелькающих лиц и интерьеров: поздоровавшись с Геннадием Алексеевичем Перловым, единственным в городе представителем семьи моих бывших опекунов – все остальные в летних отпусках, и коротко рассказав ему о службе, – едем в монастырь. Там я сразу же попадаю в объятия игуменьи Юлианы; она ещё тискала и рассматривала меня, охая по поводу моего загара и выцветших коротких волос, стоящих ёжиком, как я услышал сзади быстрые шаги; разворачиваюсь – к нам приближается, едва не бежит, отец Игнатий. Падаю перед ним на колени, он меня благословляет и тянет к себе. Поднимаюсь. Он, обняв и не выпуская меня, всматривается в лицо: – Слава Богу! Уберёг Господь! Укрыла Богородица своим покровом.

Его голос дрожит и меня самого едва не пробивает на слезу.

– А подрос-то как! – продолжает восторгаться отец Игнатий. – И заматерел. Настоящий богатырь из сказки. Только бороды не хватает как у Добрыни Никитича или усов, как у Алёши Поповича! Да и головушка больше не кудрявая, смешной ты и непривычный, Андрей, с такой-то стрижкой!

– Пойдём, пойдём, пообедаем в общей трапезной, – тянет нас матушка игуменья. – Всем монастырём молились за Андрея, не одну службу отслужили, и рады будут увидеть. Четверг сегодня, монашки котлет наделали, что тебе понравятся. У тебя там вкусы-то не изменились?

Обратив внимание на моё сопровождение, стоящее у машины, она машет: – И ребят своих тоже приглашай, пусть испробуют монастырской еды – разносолов особых у нас нет, но питание правильное и сытное.

Перед обедом и после него, в самом деле, к нам подходили монашки и насельницы – поздороваться со мной и Анатолием Дмитриевичем, передать приветы детям и Татьяне. Завершив трапезу, проходим по монастырю, заглядываем и к корпусу, где раньше был приют. Игуменья с сожалением разводит руками: – Теперь здесь цех вышивки оборудован и склады для трав и продуктов. Тише и спокойнее стало в монастыре, как ты детишек забрал. Но и пустыннее. И в душе в том числе – эти ангелы и нашим жизням дополнительную цель придавали: поднять их, воспитать, и достойными людьми в мир вывести.

Заказываю благодарственный молебен и молебен о победе русского воинства, обещаю в скором времени снова быть и откланиваюсь. Время поджимает – едем в госпиталь, а ещё надо заехать к облаку, побывать в деревне и в швейной мастерской у братьев Кравцовых для снятия мерки. И на финише – встреча с друзьями в ресторане.

Главный врач военного госпиталя Юрий Васильевич Евич, зная, что мы спешим, сразу повёл нас к «своему» метровому шару, на ходу рассказывая, что магические шарики он по-прежнему применяет в лечении и статистика понемногу набирается.

– У меня магическая сила стала расти более высоким темпом, чем предыдущие десять лет. И другой причины, как воздействие метрового магического шара и маленьких шариков, я не вижу, – делится Юрий Васильевич своими соображениями.

Он пропускает меня вперёд; прохожу в ангар с метровым титановым шаром и жду, когда появится Евич. То, что он сейчас войдёт, видно по наполнению шара: магические элементы, задумчиво плававшие в нём, когда я вошёл, оживились и сместились; дымка, из которой состоит облако, стала клубиться сильнее и «выстреливать» лентами и звёздочками. Красиво.

Юрий Васильевич и Анатолий Дмитриевич входят. Моего наставника облако игнорирует, а вот по отношению к подходящему врачу «неровно дышит»; причём, не в переносном, а в прямом смысле: облако продолжает фонтанировать туманом, из его центра выплёскиваются рукава из полупрозрачного марева; две ленты и несколько звёздочек пролетают свозь оболочку шара, вьются около полковника; одна звёздочка впитывается в начальника госпиталя, а остальные элементы, покружив поблизости, возвращаются в шар.

Необычно и удивительно! Но времени разбираться или дальше ждать, что будет происходить, нет…

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Экипаж автомобиля оставляем возле входа на участок, и вдвоем с Анатолием Дмитриевичем проходим внутрь: ну, здравствуй, облако. Это, наверное, как первая любовь: это облако было первым, с которым я «познакомился», около него я часами просиживал, стараясь понять, как оно «работает». Сейчас мне смешно: я же палочки втыкал, измеряя его диаметр и раскладывал доски, камни и металлические бруски, пытаясь добиться какой-то реакции; а оно жило своей жизнь и никак на меня не реагировало. Сколько же я пыхтел и мучался, пытаясь добиться хоть какого-то результата. Здесь я впервые увидел, как лента «впиталась» в дядю Толю, потом научился создавать преграду для магических элементов из дара. А ещё позже – и заряжать шарики.

Облако всё такое же – слегка «дышащее» своим туманом, клубящееся лентами и сполохами. Ну и, как теперь оказалось, ещё и поющее: я вновь отчётливо слышу ровное гудение, причём, более сильное, чем у облака, спрятанного в пристройке к моему дому в Москве.

Дядя Толя подходит к облаку поближе, и я в удивлении замираю: облако немного сдвигается в его сторону, а его «шапка» даже слегка огибает Анатолия Дмитриевича сверху. Магические элементы, почти непрерывно вылетающие из облака, берут курс к моему наставнику, кружат около него. Небольшая лента, пролетающая над землёй, приблизившись, впитывается в его ногу.

Странно всё это. Впитаться – это нормально, видели, знаем. Но чтобы облако вот так сдвигалось в сторону человека – наблюдаю впервые.

* * *

Время поджимает, снова запрыгиваем в машину, выруливаем на трассу, на входящий звонок реагирую стандартно – нажав на кнопку ответа; и пока подношу трубку к уху, успеваю увидеть экран, сообразить и удивиться, что входящий – от начальника охраны цесаревича майора Осташева: – Добрый день, Николай Аркадьевич. Слушаю Вас.

Майор Осташев отвечает в том же позитивном ключе: – Добрый день, Андрей Андреевич! Поздравляю Вас с благополучным завершением военной службы!

– Благодарю! Чем обязан? – понимаю, что он позвонил не для того, чтобы меня поздравить, а по какому-то важному делу.

– Я по поручению императора. Он вернулся с Дальнего Востока и интересовался, где Вы находитесь? Вы сейчас в Москве?

– Конкретно сейчас во Владимире, но, если есть необходимость, через два-три часа буду в столице.

– Его императорское величество просил Вам передать, что он будет рад видеть лейтенанта Первозванова завтра утром. Я Вас встречу возле проходной в Кремль.

Договариваемся о времени, когда мне нужно прибыть, прощаемся, отбиваю звонок, поворачиваю голову к секретарю, сидящему рядом: – Завтра на первую половину дня ничего не планируем, что уже есть в графике – отмени и передвинь на вторую половину или другие дни. Утром меня вызывает император. О предстоящем визите – никому!

Оживление, царившее в машине, стихает: все сосредоточенно и задумчиво молчат. Или, скорее, всем передалось моё напряжение, или стараются не мешать мне, так как видят, что я задумался. Или в лёгком ступоре от того, что человек, сидящий рядом с ними, завтра будет общаться с государем. С императором всероссийским! Многого вы не знаете, мои помощники: насколько это сложно – «общаться» с императором; но это и хорошо, что не знаете: меньше знаешь – крепче спишь. Я же реально напряжён: от прошлой встречи с Николаем Петровичем Романовым у меня остались не самые лучшие воспоминания.

Братья Кравцовы мерки с моей фигуры сняли быстро, поэтому на послеобеденную встречу в ресторане «Золотое кольцо» с моими владимирскими знакомыми и приятелями прибываю первым, и до начала посиделок успеваем пройти по гостиничному и ресторанному комплексу и накоротке поговорить с управляющими. Последовавшее затем общение с друзьями и знакомыми порадовало гораздо меньше, чем могло: мозгами я был уже в Кремле.

Немного размыслив, решил цесаревича Александра не беспокоить, а позвонить Артуру Гефту: может он в своём статусе мужа принцессы Надежды в курсе новых сквозняков, гуляющих в Кремле или какой другой информацией располагает. Мы с ним в аэропорту договаривались встретиться на выходных, так что заодно и о встрече договоримся. Пересечься в воскресенье договорились, но никакими дополнительными сведениями он меня порадовать не смог. Попросив подождать минуту и прикрыв трубку рукой, ровно спустя минуту он добавил, что и папе сказать нечего.

– Но он, как и я, очень будет рад увидеть тебя в любой день, когда у тебя будет возможность, – завершил Артур общение.

Турция – Греция – Болгария – Румыния.

Экскурсионный тур назывался «познавательным», хотя точнее было бы называть его «зрительным»: города мелькали как в калейдоскопе, почти не оставаясь в памяти, и только фотографии площадей и памятников, церквей и мечетей, горных вершин и зелёных равнин, скинутые с карт памяти и рассортированные в ноутбуках по датам и местам посещения, должны были напомнить туристам о путешествии этим жарким летом. Величественный монументализм Святой Софии в Стамбуле, узкие улочки старого города, раскинувшегося по обе стороны пролива Босфор; древние языческие храмы Греции; архитектура болгарской столицы; песчаные пляжи Варны и Мангалии; горные кряжи и виноградники Румынии – всё было интересно сибирским металлургам, в кои-то веки вырвавшимся в летний сезон побывать не просто на юге, а проехаться по зарубежью и подивиться на заморские диковины. И поблагодарить в очередной раз профсоюз металлургов, оплативший поездку передовикам производства и активистам с нескольких заводов. Три автобуса, забитые гомонящей и непоседливой толпой, каждое утро просыпались в одном городе, обедали в другом, а засыпали уже в третьем, зачастую за сутки наматывая не одну сотню километров. Четверо мужчин среднего возраста, одетые, как и все вокруг, в джинсы или шорты и лёгкие рубашки, привлекли внимание лучшей половины тургруппы своей подтянутостью, сосредоточенностью на отдыхе и отсутствием интереса к женщинам: от них оказалось невозможно добиться знаков внимания больших, чем стандартные невинные комплименты. Понятно, что челябинские металлурги суровы, но чтобы настолько? Кому же не хочется расслабиться и немного пошалить в отпуске? Особенно, если вторая половина в силу каких-то обстоятельств в поездке отсутствует. Оказалось, есть такие: вон она, эта четвёрка, сгрудившись у кромки воды, любуется Чёрным морем, не понимая, что вся красота рядом, но с противоположной стороны: лежит загорелая на белоснежном песке пляжа в тонких купальниках, выставив все прелести солнцу. И не только солнцу… Какие-то они неправильные, эти четверо: не иначе, профсоюзные активисты, да наверняка ещё, и все с одного завода, вот и боятся, что любая невинная шалость тут же будет доложена жене «шалунишки» и того пропесочат не только дома, но и на заседании профкома, как утратившего «высокий моральный облик профсоюзного работника». Несчастные они, яркие представители вымирающего вида «Руссо туристо облико морале» *. Не понимают всех нежданных подарков, которые могут им преподнести короткие и яркие туристические каникулы, не следуют совету своего земляка, забывая, что лето – это маленькая жизнь! ** И прожить его необходимо так, чтобы стыдливых воспоминаний хватило до следующего лета.

Увы, вот и сейчас, выйдя на пляж и немного поплавав и поныряв, четвёрка оппортунистов, прихватив по паре бутылок пива, направилась по берегу моря в сторону от пляжа. На ходу, то и дело, кто-то из них с разбега нырял в воду, плескался, отплывал на сотню метров, делал стойку «солдатиком», подняв руки вверх и похлопав ими над головой, и решительными гребками возвращался к берегу. А то и вдвоём или втроём устраивали заплыв наперегонки, а оставшиеся на берегу с хохотом комментировали соревнования, засекая на часах лучшее время. Взрослые мужики, а резвятся как дети.

* * *

Постояв немного в кружок и отпив пива, четвёрка «профсоюзных активистов» поднялась на прибрежные холмы, откуда приоткрывался вид на соседние бухту и долину. Взявшись за фотоаппараты, они немного пофографировали пейзажи и себя на их фоне и снова собрались в кучку.

– Как вам пляж и прилегающая зона? – поинтересовался у «туристов» главный среди «профсоюзных активистов», командир полка морской пехоты подполковник Ушаков Иван Михайлович и поднял глаза, слегка кивнув, одному из комбатов.

– Пляж широкий, батальоны полка высадятся, не мешая друг другу, в воде заграждений нет, берег покатый и десантированию ничто мешать не будет, на прилегающих высотах оборонительные сооружения отсутствуют, поддержка с кораблей и авиация снесут обороняющихся, если они успеют подтянуться и занять позиции по гребню вдалеке.

Согласно кивнув, Ушаков, изображая грузинский акцент, проговорил: – Вах, генацвали! ХАроЩий-мана тост! Так вИпьем же за это!

Офицеры чокнулись бутылками с пивом, сделали по паре глотков, и Ушаков задал вопрос командиру танкового батальона Ивану Маслову: – Как твоя техника, не увязнет?

– Однозначно, нет. Песок мелкий, но влажный, под ним щебёночно-каменистая поверхность. «Водяные» и «земляные», если что помогут: заморозят «тропинку» для техники и грунт сцементируют. Но, думаю, это не потребуется: танковым гусеницам зацепиться есть за что, техника не зароется; выше по берегу уже трава и кустарники, танкам этого достаточно. Проскочим на одном дыхании.

Ещё раз чокнувшись и отглотнув пива, Иван Михайлович сделал вывод: – Допивать надо, выдыхается и греется.

Вернувшись к разговору, продолжил: – Давайте пройдём в сторону шоссе, отработаем маршруты; нам лучше не через город продвигаться, чтобы не увязнуть в бою, а сразу оседлать автостраду и со всей дури переть вдоль горной гряды, прикрываясь ею с севера. Городом мобильные группы и второй эшелон займутся. Для нас Генштаб весь расчёт строит на внезапности и скорости. Вечером ещё раз придём сюда по темноте, привяжем световые ориентиры к карте: высадка ночью планируется. Напомните, что на обратной дороге надо магнитики купить и сувениры какие ещё – нам завтра рано утром собираться и ехать дальше – а то пограничники при выезде начнут метаться: туристы и без подарков.

Размахивая руками и непрерывно фотографируясь, группа их четырёх русских туристов стала подниматься на очередной холм в сторону одиноко стоявшей заброшенной церквушки. Местные бы удивились – церковь не древняя, не интересная; да и вид с этого холма так себе: на соседнюю долину с несколькими сёлами, полями и ровными рядами виноградников, и изогнутой лентой шоссе, после развязки делящейся на несколько дорог, разбегающихся в разные стороны.

Главный же среди «туристов», полюбовавшись на долину, сделал вывод: – На случай подрыва развязки, нужно сразу за собой тянуть инженерную роту, чтобы она могла завалы разобрать и быстрое движение, в случае необходимости, обеспечить.

Сделав несколько фотографий, он довольно улыбнулся: – Здорово, что в метаданных к фотографиям и координаты прописываются, и направление съёмки. Иначе сейчас бы стояли тут, как четыре тупых геодезиста и на карте пометки делали.

Подошедший к Ушакову комбат танкового батальона предложил: – Может, возьмём такси и проедем за развязку, до водораздельного хребта, и глянем, что за ним?

Иван Михайлович, взглянув на часы, отрицательно покачал головой: – Иван Ростиславович, в гостиницу возвращаться пора, ужинать и готовиться к переезду. Через неделю этим же маршрутом поедут начальник штаба, зам, комбат-два и начальник тыла полка. Занеси в наш список, их и озадачим. Тем более, что начальник штаба инженерную роту курирует, заодно и развязку изучит.

Один из комбатов, проведя рукой вдоль горизонта, задал вопрос: – Какая природа хорошая. Тепло, растёт всё. Море, пляжи. Что же они все такие бедные? Нищета сплошная!

Подполковник Ушаков развёл руками: – Им такие торговые договора навязали, что даже болгарский перец на продажу выращивать не выгодно; им его из Турции и Нидерландов везут – там фермерам субсидиями доплачивают за урожаи. И по остальным видам продукции и скота – то же самое: единые европейские требования, сплошные ограничения. Вся промышленность и гостиницы – под иностранцами. Ну и власть тащит всё из страны и на зарубежных счетах складывает. А молодёжь уезжает на запад. Думаешь, у них армия в тридцать тысяч человек от хорошей жизни – бюджет у государства никакой, и столько-то солдат и офицеров с трудом содержат. И в Румынии то же самое, но вид сбоку: только там страна гораздо больше и армия около ста тысяч. Но и там кругом – голь перекатная, как и здесь.

* «Руссо туристо облико морале». Фраза Геши (Андрей Миронов) из фильма «Бриллиантовая рука», 1968 г., режиссёр Леонид Гайдай.

** «Лето – это маленькая жизнь», песня 1996 г. барда Олега Митяева. Автор и исполнитель Олег Митяев родился в 1956 г. в семье рабочего Челябинского трубопрокатного завода.