Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

– Это тот, который «Композитор»? – уточняет цесаревич, знающий Григория по моим рассказам о службе.

– Да, он. У него получится. За две недели матросы неплохо усваивали Гришины уроки. Думаю, у знати, обучающейся дроноводству, получится ещё быстрее, и они все, хотя бы в минимальном формате, к концу учений смогут манипулировать двумя беспилотниками – один квадрокоптер может просто «висеть» и вести наблюдение, и внимания, соответственно, требует мало; а вторым можно непрерывно управлять и вести детальную разведку или атаку. Для любителей будут китайские противоборства и конные занятия в манеже. Тем из аристократов, кто не уедет на выходные, мой владимирский управляющий прикидывает варианты зимнего отдыха.

– Тебе с деньгами помочь? – интересуется Саша. – Ты не стесняйся: если надо, резервы есть, одно дело делаем. Вообще, мы гурьбой тебя в этот кипиш затянули, так что и разгребать будем вместе.

– С деньгами нормально. Помочь потребуется с военными, чтобы они в организацию учений техникой и полигонами вложились и с губернскими властями.

Цесаревич улыбается: – Они никуда не денутся. Рассчитываю, что дед и отец не будут возражать, чтобы я поучаствовал в зимних сборах во Владимире. Но сейчас им не до того; надеюсь, к ноябрьским праздникам ситуация устаканится, тогда и подойду к ним с этой просьбой. И естественно, информация о моём участии сразу же попадёт армейскому руководству и Волхонскому, и они наперегонки кинутся обеспечивать пребывание члена монаршей семьи. А следом и все аристократы узнают и тоже захотят своих отпрысков запихать во владимирские дебри на две недели. И если у меня что-то будет срываться, Борис и Глеб Романовы согласились поучаствовать, и младшего брата, Даниила, тоже подтянули; плюс ещё с десяток княжичей будет. Этого за глаза хватит для попадания учений в статус общеимперского съезда аристократической молодёжи.

Саша вздыхает: – Я не знаю, когда получится увидеться в следующий раз: надвигаются масштабные события и через полторы недели, в первые сентябрьские выходные, я вряд ли из Кремля смогу выехать. Я знаю, что ты обычно достаточно спокоен и мыслишь без суеты; когда через неделю пойдёт вал новостей, воспринимай их спокойно. Тебе же китайские учителя говорили старую истину: война – это путь обмана.

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

Константин Михайлович и Михаил Михайлович встречу проводили, буквально, «на ногах»: их сыновья разъезжались по регионам, чтобы на местах успеть вникнуть в обстановку и в случае необходимости помочь предложением, советом, а в случае экстренной необходимости – обратиться напрямую к императору за помощью; давно известно, что одно полено, вовремя брошенное в топку, не даст ей погаснуть. А вот если котёл остыл – попробуй его раскочегарить заново. Вот Романовы и должны были, с учётом своего опыта и управленческих навыков, определить: нужно ли «полено» для поддержания процесса или момент ещё не настал.

Выслушав рассказ Михаила Михайловича о «расстановке» сыновей и приближённых, Константин Михайлович поинтересовался: – Сам-то, когда выдвигаешься?

– Так завтра и вылечу. Нужно будет оценить подготовку к начальному этапу, государь же обязательно запросит мнение об уровне квалификации военного руководства. Завтра обустроюсь в Киеве, там как раз совещание под вечер назначено, а потом за пару дней объеду основные объекты. Посмотрю, что и как, ну и хвосты накручу в случае необходимости. За меня на хозяйстве Ростислав остаётся, он справится.

– А я ещё пару дней здесь побуду, а потом лечу в Смоленск, – проинформировал брата Константин Михайлович. – Я, помимо прочего, там официальную комиссию проведу по состоянию инженерных сооружений в зоне локальных пограничных конфликтов. Ну и будем с тобой созваниваться по закрытой связи, представление, как всё примерно должно идти, у нас есть и думаю, через несколько дней после начала будет понятно, насколько план совпал с реальностью.

– Пока у меня здесь немного времени есть, – продолжил Константин Михайлович, – посмотрю, что можно в отношении Первозванова закрутить. Свежая сводка о нём свидетельствуют, что его контакты с императорской семьёй нарастают, и это тревожит. Он больше трёх часов пробыл в Кремле, однозначно был удостоен аудиенции императора; побывал у цесаревича на Полянке; вместе с ним и принцессой Надеждой отдыхал за городом. Надо Первозванова попридержать. Я прикидывал, что наиболее перспективными являются Радзивиллы и Юрьевские. Но и другие рода есть – он же под себя конные заводы забирает, агросервис, который «Южный ветер» в Воронежской область, расширяет; у него неизбежно пересекаются интересы с другими холдингами. К тому же, у нас немало должников в медиасреде и этим руководителям можно аккуратно намекнуть, как они смогут быстро свои долги списать.

– Сложно к Первозванову прицепиться, – с сожалением покивал головой Михаил Михайлович. – Ведёт он себя практически безупречно.

Брат презрительно поджал губы: – Не важно. Если потребуется, журналюги всегда найдут, из чего изготовить помои.

Москва. Средняя школа.

Никогда у меня не было такого первого сентября. Утром, рассадив больше сотни школьников приюта и два десятка воспитателей и наставников в автобусы, вместе с княжной Марией Андреевной Мищерской и директором приюта по воспитанию Любовью Степановной Карпинской садимся в «Волги» и возглавляем колонну. Наши дети все как один одетые в «белый верх – чёрный низ», элегантные костюмы и блузки, галстуки и банты, держат в руках букеты и рюкзаки. У них разные эмоции. Только у пятиклашек одинаковые – они во все глаза смотрят на школу, где были только на экскурсии, а теперь им предстоит стать полноценными членами школьного коллектива. Церемония проходит стандартно – подъём государственного флага, приветственные речи, пара песен, первый звонок, после которого выпускники, взяв за руки первоклашек, заводят их в настежь распахнутые двери. Вслед за втянувшимися в школу учениками, направляются и родители. Немного подождав, движемся и мы и поднимаясь по ступенькам школы, вижу, что один из мужчин, стоящий в группе «руководства», смотрит на нас с княжной широко раскрыв глаза от удивления. Проходим сквозь входные двери, говорю об этом Марии Андреевне, она отвечает: – Я тоже заметила. Это директор школы. И такой взгляд понятен – у него на мероприятии присутствуют Герой России и княжна, а он даже не в курсе.

Мищерская проводит меня по нескольким классам, куда пошли наши пятиклашки. Видно, что наши дети искренне рады: я в морпеховском мундире, с кортиком и при наградах и детишки, сидящие за партами, едят меня во все глаза.

Завершив обход, едем в приют; у Марии Андреевны раздаётся звонок и коротко переговорив, она прикрывает трубку и задаёт мне вопрос: – Директор школы хотел бы с нами встретиться, получится?

– Наверное, только после прогулки с детьми на Красной площади, – отвечаю я.

* * *

Возвращаемся в приют, где нас поджидают младшеклассники – им тоже предстоит торжественно начать учебный год, но только в нашей приютской школе. А сразу после первого урока грузимся в автобусы и везём нашу мелкоту на прогулку по Красной площади и Александровскому саду.

Во время экскурсии, разговаривая о ближайших планах, директор по воспитанию Любовь Степановна Карпинская и княжна Мария Андреевна Мищерская обсуждают предстоящие выходные. И я понимаю, что это продолжение беседы, начала которой я не слышал. Карпинская обращается к княжне: – Не переживайте относительно субботы. Всё налажено, за детьми есть кому посмотреть. Вам для работы будет интересно послушать Плевако. И для развития тоже.

Увидев моё недоумение, Любовь Степановна говорит уже мне: – И у Вас Андрей, когда будет возможность, побывайте. Ему не зря дали такой позывной; он вполне достоин лавров Плевако, снискавшего себе славу на закате первой империи. Уникальный адвокат: тонкий психолог, удивительно широкий словарный запас, находчивый и образованный.

Мария Андреевна поддерживает: – Мы на психологии в университете изучали речи того, первоимперского Плевако. Нынешний лучше «заходит» – у него речи не в пример короче и выразительнее…

Она негромко смеётся, мы с Карпинской тоже улыбаемся. Видно, насколько изменилась княжна за последний год – когда я принимал её на работу это была даже не усталая, а замученная проблемами девушка, весь мир которой сжался до срочного поиска денег для небольших приютов и многодетных семей. Колючая, напряжённая, ожидающая очередного подлого удара судьбы – такой она была полтора года назад. Хотя и тогда были видны широкая эрудиция и образованность, умение вставить слово или промолчать в нужный момент, настоящая княжеская элегантность. Теперь же она буквально расцвела, особенно заметно это было при общении княжны с детьми: казалось, её подсвечивает изнутри теплотой и заботой. И дети в присутствии её как-то необычно расслаблялись, улыбались, доверчиво к ней льнули. Не только «наши»: её внимания хватало и на малышей, случайно оказывавшихся рядом, и её улыбка вызывала такую же ответную реакцию в детворе.

Я во время прогулки разговариваю мало – сосредоточен на лечении. Если до наших «бабушек» и воспитателей, «пасущих» детей поблизости я дотягиваюсь легко, как и до близких прохожих, то на полкилометра или дальше – сложно. Но за час успел и императора немного «подшаманить», и императрицу с Софией, и ещё несколько незнакомых мне пожилых людей, находящихся внутри кремлёвских стен.

* * *

В школе, куда мы утром привозили детей, директор встретил нас у входа; ну, в принципе, понятно: княжну так и надо встречать. Он начал с извинений: – Не знал, что вы будете присутствовать, обязательно бы пригласил к группе почётных гостей и если бы не отказались, предоставил слово, – директор ведёт нас в свой кабинет, угощает чаем и сладостями, рассказывает о школьной жизни; мы с княжной внимательны, сопереживательны, сочувственны. В целом, полезное общение и знакомство – мы же ему на полдня своих детей отдаём; по прошествии получаса откланиваемся…

В машине княжна Мария меня удивляет фразой: – Как тонко директор школы денег попросил…

Я откликаюсь: – О деньгах вообще разговора вроде не было.

– Андрей, он же сказал, что будет рад видеть нас снова в любое время, вплоть до глубокого вечера, так как он на работе, пока не закончатся занятия во второй смене, – это и есть завуалированный намёк на то, что школа перегружена и её нужно расширять.

– О как! – восклицаю я с удивлением. – Я бы по-простому завёл речь о необходимости расширения школы и поиске в связи с этим меценатов. Но, конечно, не с первой беседы. Надо будет прикинуть наши возможности.

Умеет Мария Андреевна рассмотреть в обычной светской трепотне второе дно. Аристократия-с.

* * *

А завтра у меня своё первое сентября – еду в Дипакадемию и сажусь за «парту»: так-то я студент.

Глава 9

Польша. Варшава. Телеканал «Телевизия Польска».

Диктор в студии в синем платье, выгодно подчёркивающем её густой загар, дождалась, когда циферблат, коротко мигнув, округлил цифры, и приветливо улыбнулась в камеру: – В эфире главного канала польского телевидения обзор основных событий дня.

На экране появляется видео из большого порта, по которому движутся военные корабли. Диктор за кадром рассказывает: – Этот уикэнд сделала наша восточная соседка – Русская империя. Если бы не русские, он бы был скучным. Тем, кто интересуется новостями не постоянно, напомню: традиционно русские проводят в начале осени морские учения, называемые по-русски незамысловато «Океан». В этом году основным театром их показательных действий должно было стать Средиземное море и русские хотели, с опорой на свои базы снабжения в Сирии, Египте и Ливии, продемонстрировать, что они способны контролировать всё Средиземноморье. Не знаю, как насчёт контроля: проблемой для русских стало дойти из своих портов в Чёрном море до районов проведения учений. На кадрах вы видите выход кораблей русской эскадры из Одессы. То, что учения не задались ещё до официального начала, стало ясно, как только утих марш оркестра – одному из больших судов потребовался буксир, чтобы покинуть порт. В связи с ремонтом корабли простояли почти сутки рядом с Одессой, а части эскадры, ранее вышедшие из Новороссийска, Севастополя и Николаева, вынуждены были остановиться перед черноморскими проливами.

Диктор продолжает комментировать: – Однако на этом приключения русских моряков не закончились. Одна из подводных лодок, участвующая в походе, всплыла. Что с нею произошло, не ясно, но к ней подошли два эсминца, ремонтное и госпитальное суда и это однозначно свидетельствует о серьёзной аварии, а возможно и об имевшихся человеческих жертвах. Поскольку события происходили в международных водах, в прямой видимости с болгарского берега, несколько яхт смогли приблизиться к русским военным кораблям на довольно незначительное расстояние и сейчас вы видите эксклюзивные кадры, полученные нами от очевидцев.

– У нас в студии эксперт, специализирующийся на проблемах мирового военного флота, и я предоставляю ему слово.

Камера в студии отъезжает и за столом виден собеседник – худощавый седой мужчина с короткой армейской стрижкой. Улыбнувшись, диктор произносит: – Пожалуйста, Ваше мнение о состоянии русского военного флота.

Кивнув головой, эксперт начал: – Россия крупная континентальная держава. И русская сухопутная армия являлась силой, с которой приходилось считаться, и сейчас тоже из себя кое-что представляет. А вот российский флот на протяжении всей истории, со времён царя Петра, неизменно был забавной игрушкой для властителей, которые холили и лелеяли его ради статуса. Наличие церемониального флота русские умело продемонстрировали месяц назад корейскому императору. Но тогда Тихоокеанская эскадра находилась в бухте Владивостока и ей нужно было пройти всего несколько миль. И если бы что-то сломалось, то этот корабль просто не показали бы монархам. Да если бы и произошёл какой-то казус на глазах у двух императоров, они бы его «не заметили», а русское имперское телевидение кадры с ним вырезало бы. Но парад и реальный переход на большое расстояние – это две абсолютно разные вещи и сейчас мы наблюдаем фактическое состояние российского флота, которое иначе как плачевным, назвать нельзя. За последние часы среди военных моряков всего мира распространение получила новая шутка. Моряки говорят: «Можно бесконечно долго любоваться на три вещи: как солнце восходит над океаном, как морские волны бьются о борт корабля, и как русский флот выдвигается на учения».

– Спасибо, уважаемый эксперт, – диктор обворожительно улыбается собеседнику, показывая два ряда белых зубов, особенно ярких на тёмном от загара лице. – С нами на связь выходит сотрудник польского МИДа, который прокомментирует учения флота в увязке с общеполитической ситуацией.

Заставка меняется: на половине экрана остаётся диктор в студии, на второй половине – солидный мужчина в костюме, галстуке и в очках.

– Вам слово, – кивает головой ведущая.

– Благодарю, – в ответ ей улыбается эксперт, кивает головой и все три его подбородка кивают тоже; под бегущие внизу экрана титры с названием МИДовской должности и титулов, начинает: – Любые учения – это демонстрация возможностей. В политике вообще важны не намерения, а именно возможности. И предстоящие русские морские учения должны были подкрепить те действия, которые русский царь Николай Шестой Романов предпринял за последние две недели. Именно тогда «русский медведь» попытался продемонстрировать свой оскал: русские демонстративно вышли из переговоров по пограничным проблемам, начали раскачивать тему пленных, а позже даже отозвали послов для консультаций из нескольких стран, в том числе и из Польши. Их безапелляционные утверждения в нотах протеста об участии регулярных войск приграничных с Россией государств в нападениях на границы их империи, привели к митингам русофилов в Болгарии и почти вызвали политический кризис в этой стране, а также спровоцировали беспорядки в Румынии. В Польше русский демарш остался незамеченным населением; ну, кроме сотрудников МИДа, которым по должности, в соответствии со своим статусом, пришлось выслушивать жалобы русского посла и принимать от него ноту протеста. Возвращаясь к началу беседы, смогу сказать, что уже не важно, как пройдут эти учения: Россия их позорным началом продемонстрировала всему миру, что на её угрозы можно не обращать внимания.

– Спасибо большое за ваше экспертное заключение, – диктор широко улыбнулась собеседнику. – А мы возвращаемся в студию и переходим к другим новостям. К теме весёлых приключений русского флота мы, уверена, вернёмся в следующих выпусках новостей.

Москва. Кремль.

Императрица переключила плазму с польских новостей на негромкую классическую музыку и сев в кресло рядом со столом императора, за которым он читал книгу, терпеливо дождавшись, когда он закончит перелистывать страницы и отложит том в сторону, спросила: – Коля, неужели всё настолько плохо?

Николай Петрович поднял глаза на супругу: – Потерпи сутки. Я на этот вопрос отвечу завтра вечером. Военные занимаются, им не нужно мешать и скоро всё станет понятно. Сейчас пора ложиться спать. Мне через два часа подниматься, есть необходимость.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом Андрея Первозванова.

Негромко звякнул смартфон, лежащий на столе. Я буквально только что лёг спать, даже не уснул. Включаю свет, поднимаюсь с кровати, смотрю на экран. Пришло коротенькое сообщение от цесаревича, брат Саша написал: «Началось. БолгарТВ». Включаю плазму, набиваю запрос на нужный канал, и как только компьютер переключил синий экран со списком на «Новости Болгарии», я застываю, похолодев: началась война! В принципе, я что-то подобное ждал; но предполагал, что «события», о которых говорили император и Саша, будут чем-то вроде масштабных пограничных столкновений. Но «бегущая строка», обновляющаяся на телевизоре каждые несколько минут, добавляет в хронику событий новые эпизоды, и я понимаю, что охват боевых действий гораздо больше, чем обычный «локальный пограничный конфликт»: ровно в полночь Россия официально объявила войну Болгарии; через полтора часа наш флот атаковал все болгарские порты и высадил десант; один из болгарских кораблей, пытавшихся оказать сопротивление, потоплен.

Диктор с едва скрываемой паникой комментирует документальные кадры: – Вы видите проезд колонны под русскими флагами через посёлок Ветрино, находящийся западнее портового города Варны – этот материал предоставлен журналистами нашего канала и ему можно доверять и из этого короткого ролика следует, что русские захватили часть северного побережья Болгарии. Имеется много нарезок движения военных колонн с уличных камер наблюдения, но по ним не всегда можно определить принадлежность военной техники, а что-то может быть сгенерировано для дезинформации.

Щёлкаю пультом, на российских каналах бегущая строка сообщает о начавшейся войне по принуждению Болгарии к миру и предпринимаемых нашей армией и флотом атаках. Подробнее всех о событиях в Болгарии рассказывает «РашаИмпайрТудей», которая ведёт трансляцию по этой теме, и помимо уже показанной болгарами колонны, демонстрирует её же или ещё одну, на высокой скорости проскакивающую перекрёсток на автостраде. На ленте телеканала мелькают сообщения и «картинки» о предыстории – последних двух неделях нарастания конфликта, передаче болгарских пленных родственникам, митингах в Софии и других городах в поддержку болгаро-русской дружбы. Появляются новые кадры: с военного корабля с интервалом в несколько секунд стартуют ракеты. Ещё клип – к берегу пристаёт судно, его передняя часть опускается на грунт и из него на прибрежный песок начинают выезжать бронетранспортёры.

К трём часам ночи на болгарском телевидении появляется еще одна картинка – с болгаро-турецкой границы; её распространила турецкая сторона: на нём пограничный переход в районе Свиленграда, перекрытый бронетранспортёрами с российскими флагами.

Диктор недоумевает: – Непонятно, как там оказались русские: расстояние от Свиленграда до побережья составляет более двухсотпятидесяти километров. О судьбе пограничников не сообщается. Но на нефункционирующем пограничном переходе горит освещение, здания целы, разрушений не видно и ничто не указывает на признаки прошедшего боя.

Взглянув в студийный ноутбук, болгарский диктор читает: – Министерство обороны Болгарии сообщает, что наглая провокация сил русского флота пресечена болгарскими войсками. Высадившийся десант сброшен в море. Проводится зачистка прибрежных районов.

Диктор поднял голову от экрана ноутбука, слегка улыбнувшись: – Это первая официальная реакция болгарских властей на провокацию. Будем надеяться, что в ближайшее время болгарской армии удастся полностью уничтожить русских агрессоров. Между тем, появилась видеозапись из района, как утверждается, царского дворца, и мы её запускаем в трансляцию. На кадрах несколько небольших групп военных без знаков различия со стрелковым оружием перемещаются поблизости с царской резиденцией; слышны выстрелы и хлопки, напоминающие взрывы гранат. Но результаты имевшего места инцидента не понятны. Сообщается также о стрельбе и необычной активности в районе аэропорта Софии…

Понимаю, что спать сегодня не лягу: мой полк и вся дивизия севастопольской морской пехоты в войне участвует; как там братва-морпехи? И Саша сейчас, наверняка, в каком-нибудь зале совещаний наблюдает за поступающей информацией.

Запускаю трансляцию на смартфон, держа его в руках, иду на кухню. Набрасываю на тарелку еды, разогреваю. Включив телевизор на кухне, сажусь есть.

Кидаю смс-сообщение Композитору, и он буквально через полминуты перезванивает: – Привет, Андрей. Смотрю. Мы, когда с Кристиной по Севастополю гуляли, познакомились с несколькими ветеранами нашей дивизии; они ещё в бригаде служили. Они говорили, что у них есть предчувствие. Ну а час назад позвонили…

Поговорив с Гришей несколько минут, возвращаюсь к просмотру. Информационный вал вокруг Болгарии нарастает. Иногда экран делят на девять частей и дают титр «движение русских военных колонн» – настолько много стало записей.

Пикнула смс-ка, и я бросаюсь к смартфону. От Саши: «Болгарская царская семья арестована. Побережье под нашим контролем, граница с Турцией тоже. Аэропорт Софии захватил десант. Там выгружается наша техника. В целом всё идёт по плану».

С меня спадает напряжение, ставлю чайник. Вижу, что и информационная картинка начинает меняться: пошли сообщения от «Болгарского Комитета национального спасения», сообщившего об аресте царя и формировании временного правительства, прекращении участия болгарских войск в военных столкновениях с Россией на румынской границе. Комитет заявляет, что Болгария более не будет состоять в военных блоках или коалициях, а станет ориентироваться на мирное взаимовыгодное сотрудничество со всеми странами, включая Россию. Все правительственные и муниципальные структуры должны работать в соответствии с ранее установленным для них порядком. Комитет призывает болгарскую армию не оказывать сопротивление русским войскам, а болгарским военным, находящимся на северной границе Румынии – сдать оружие и возвращаться на Родину.

Это что – наша «домашняя заготовка»?

Взглянув на часы, решаю всё-таки пару часов поспать: занятия в академии и совещания никто не отменял. Да и на завтраке перед детьми надо предстать свежим.

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Дипломатическая академия бурлила. Уже на стоянке перед академией, студенты, приезжавшие на занятия, сбивались в кучки и в непривычной для них манере, забыв о «дипломатической сдержанности», что-то бурно обсуждали и жестикулировали, размахивая руками и тыкая друг в друга смартфонами. Оно и понятно: к утру число клипов с видео из разных городов Болгарии с русскими блокпостами на важных объектах, мостах и трассах, исчислялось тысячами, болгарская армия добровольно и беспрепятственно запустила на свои базы русские войска, бронетранспортёры с русскими триколорами перекрыли все пограничные пункты и стало понятно: сопротивления не будет. Более того, в нескольких крупных городах прошли спонтанные митинги в поддержку России, а правительственные учреждения не только в столице, но и в глубинке выразили согласие работать под руководством Комитета национального спасения.

На подходе к нашей аудитории меня догнал Яков Куракин, было видно, что он «на взводе»; пожав руку и обняв меня, он с жаром проговорил: – Представь, по сути, за одну ночь такую кампанию выиграть! Эксперты говорят, что мы по всем позициям имели кратное превосходство, хотя болгары, похоже, и не собирались сопротивляться – им самим опостылело всё время под Запад ложиться.

В аудитории здороваюсь с одногруппниками, подхожу с приветствиями к девушкам. Поманив меня пальцем, чтобы я наклонился, Марина Ушакова шепчет: – Полк брата держит мосты и переправы через Дунай, на границе между Болгарией и Румынией. Там вся их дивизия развёрнута. А твои севастопольские морпехи тоже по Дунаю, но выше по течению; а в самом верхнем течении – псковские десантники.

Сидящая рядом Маргарита Нахимова прыскает в кулачок: – Якобы аварийной подлодкой один из моих двоюродных братьев управляет. Теперь уже не секретно, хотя мы и сами до сегодняшнего утра не знали. Этот маленький гадёныш даже не сообщил, что он в море – за неделю до этого в выходные звонил, сказал, что был в театре, а через пару дней его ждёт поход в кино и он туда с нетерпением собирается. И когда утром ему стали предъявлять за дезинформацию, он на белом глазу ответил, что с такими матросами, как у него, служба на подводной лодке: один день – цирк, другой – театр. И в кино он по факту был – но не смотрел его, а организовывал съёмки в качестве постановщика трюков. У него там даже манекены были припасены на случай, если командование решит продемонстрировать якобы «раненых и погибших матросов». Но командование подумало, что переигрывать не стоит.

Лекция тоже началась на позитиве. Вместе с преподавателем в аудиторию вошёл декан, махнув нам руками, чтобы мы сели, он подошёл к трибуне: – Поздравляю вас всех с победой русского оружия. Эту военную операцию в академиях генеральных штабов всего мира будут изучать как образец военного искусства. А мы с вами должны помнить, что важной составляющей успеха наших действий в Болгарии стала работа сотен дипломатических работников. Сегодня утром его императорское величество Николай Петрович Романов, да продлятся годы его благословенного правления, провёл разговор по телефону с главой МИД и поблагодарил сотрудников министерства за вклад в общую победу.

А на большом перерыве между лекциями Иван Штерич увёл меня в сторону от целеустремлённого потока будущих дипломатов, дружно и шумно двигавшегося в столовую, и негромко проговорил: – Мои отец и брат получили помилование, император удовлетворил их просьбы, и они два месяца назад были направлены на военную подготовку, но из-за секретности сообщить нам не могли. Сейчас они в западной части Болгарии, на границе с Сербией. Отец батальоном командует, а брат – взводом. Там вообще, в каждом отделении по одному-два этнических серба есть, чтобы проще было устанавливать отношения с местным населением.

Радостно киваю и пожимаю руку Ване.

Москва. Кафе на Зубовском бульваре.

Вечером после занятий всей группой сидим в кафе – в академии пообщаться удалось в перерывах между занятиями, но отметить моё возвращение в коллектив я решил приглашением на ужин.

Когда, как и всегда при таком времяпрепровождении, группа «распалась» на небольшие компании по интересам, удалось немого поговорить с Мариной Ушаковой. На мой вопрос о новостях от Ивана она отрицательно покрутила головой: – Куда там! Всё, что мы узнаём, нам сообщают папины друзья из дивизии или штаба морской пехоты. Ване не до звонков. А в штабе подкалывают: говорят, что Ване очень понравился его летний отпуск и он решил прокатить по этому маршруту весь полк. Так что можно просто полистать летние фотки, и понять, где он сейчас; а его самого не беспокоить. Ну а мы все вместе Варвару поддерживаем, переживает, она конечно, за мужа, как и любая мужняя жена. Забавно, что старший сын Ивана, Андрей, тоже всё понимает и младших детей приструнивает, чтобы маме лишний раз капризами не надоедали. Вот так и живём. Нам-то всем это привычно – у нас все мужики или во флот или в морскую пехоту. Ты сам-то как в «мирное русло» вошёл? Нормально? Мне брат рассказывал, что после первых боевых действий, когда приехал в отпуск, долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Да и Иван Штерич что-то подобное говорил.

– Я вообще очень быстро переключился, – пожимаю я плечами, – что даже сам удивляюсь. Я тоже много раз слышал, что после возвращения «из-за ленточки» мозги ещё продолжают жить по-старому. Или я себя к этому заранее настроил и потому обошлось без встряски; может, потому, что с детства знал, что идёт война и был благодарен нашим солдатам, за мирную жизнь, что они нам дали и мечтал сам служить. Поэтому призыв армию, службу и увольнение воспринял как данность. А может мне просто раздумывать некогда – мне срочно нужно изучить всё, что вы за год прошли и в течение четырёх месяцев закрыть академическую разницу. Плюс холдинг тоже сил немало требует. Так что моим мозгам не до психоанализа и самокопания. Хотя, вот чего я не могу понять, и на что я раньше особо внимания не обращал: немало ведь тех, кто делает вид, что никакой войны нет. Или считает, что его это не касается. Как так может быть – если не ближайшие родственники, то чуть дальше – всё равно ведь кто-то в армии есть. Каждый в школе учился – и наверняка твои соседи по парте воюют, ребята со двора, да и просто знакомые.

Марина грустно кивает: – Иногда даже хуже бывает. Выделят какому-нибудь губернатору деньги на строительство защитных сооружений, а их наполовину разворуют. И на поставках для армии крадут тоже. И мошенники за солдатами, вернувшимися из-за ленточки охотятся – те же в первые дни вообще ошалелые, вот они деньги и выманивают, что молодые пацаны своей кровью заработала. Как можно – этот же солдат тебя защищал и погибнуть мог? Но не перевелись ещё скоты на Руси. Всех бы поубивала!