Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5

Подмосковье. Поместье графов Гефтов. Усадьба Грачевка (Ховрино).

Имение, которое семья Гефтов ударными темпами обустраивала, впечатлило необычной архитектурой*: главное здание было трёхэтажным домом с несколькими флигелями, пристройками и надстройками, увенчанными гранеными куполами и башнями; всюду были скульптуры и лепнина.

– Государь-император предложил нам на выбор несколько вариантов, – поясняет Николай Артурович, – мы выбрали этот, в первую очередь из-за близости магического облака: участок земли, где оно находится, мы прикупили и включили в свою территорию.

Я уже больше двух часов в гостях у Гефтов; успели посидеть за столом, осмотреть основные помещения, полностью готовые к проживанию, ремонты в других зданиях, а сейчас с генералом Гефтом и Артуром едем к облаку, которое я почувствовал, как только выехал из дома и свернул на шоссе в направлении усадьбы Гефтов, и понимаю, что диаметр у облака приличный.

Выходим из автомобиля, проходим до расчищенной поляны. Точно: магическое облако достаточно большое, даже, наверное, побольше, чем «моё» облако под Владимиром. Метров за пятьдесят слышу отчётливое жужжание, говорю об этом, стараясь воспроизвести звук и его высоту. Рассказываю, как выглядит облако – в принципе, оно стандартное: только окрас красноватый, а не белый, но гораздо бледнее, чем красное магическое облако около Переславля-Залесского.

Николай Артурович задаёт дополнительные вопросы о звуке, но я мало что могу пояснить: – Что-то среднее между жужжанием комаров, трансформатора и самолёта в небе.

Рассказываю о том, как необычно магические элементы в метровых титановых шарах реагировали на семейство Губкиных и на полковника Евича: по сравнению с тем, что было год назад, активность лент, полос и звёздочек, да и самого тумана выросла. Гефтов и информация о «нестандартном поведении» магии в больших шарах заинтересовала, а ещё больше – об облаке на нашем «опытном участке», которое приближалось к Анатолию Дмитриевичу, когда он вошёл за ограду.

Разговариваем о «магических шарах» и облаках, обсуждаем возможные причины ускорения роста магической силы у Евича и Губкина и на вопрос генерала Гефта о моих «соображениях» на эту тему, пожав плечами, говорю: – Создаётся впечатление, что магические элементы в метровых титановых шарах постепенно преобразовываются в маленькие облака. Выглядят они, во всяком случае, так. А что касается их активности, когда к ним подходит человек, у которого шар хранится – похоже на «привыкание» к определённой магической ауре человека и последующей реакции на неё. Но статистики никакой нет, данных с двух шаров – явно недостаточно. То же касается и облака под Владимиром: по одному случаю выводы сделать невозможно.

Николай Артурович задумывается: – Ты перед отъездом в армию зарядил около полусотни метровых и двенадцать… – он вопросительно смотрит на Артура, тот подтверждающее кивает, и генерал Гефт продолжает: – двухметровых. Надо бы прикинуть, как тебе увидеть их «поведение» при контакте со специалистом, закреплённым за каждым из шаров. Но везти тебя за Урал не хочется – если ты побываешь на объекте «Академия-2», то скрывать дальше твоё участие в его работе не получится: слишком большой круг людей об этом узнает. Я попытаюсь организовать перевозку нескольких больших шаров на наш подмосковный полигон; думаю, там проще будет организовать просмотр.

Киваю головой, но добавляю: – Думаю, подошло время, когда можно будет сообщить о моём участии в магических работах. Мы это скрывали, так как я был несовершеннолетним и была опасность, что меня подвергнут каким-нибудь исследованиям или экспериментам. Сейчас я взрослый, военные навыки позволяют постоять за себя, да и дар меня усиливает. А после того, как это перестанет быть тайной, я и в академию смогу прилететь.

Генерал Гефт кивает головой: – Подумаю, как лучше это озвучить.

Садимся в небольшой круглой беседке, построенной на бугорке. Я заряжаю магией шарики и мины, начиняю даром обручи, параллельно рассказываю о том, как в роте обучали матросов делить магическую силу на «нити» или «струны» для увеличения её воздействия, какие способы использовали в ходе боёв. Говорю, что часть титановых шариков, которые я сейчас заряжаю, почему-то с нестандартным соотношением примесей и поэтому их ёмкость другая.

Николай Артурович по ходу беседы подтверждает: – Суммирование магических усилий очень повышает эффективность. У нас три батальона сформировано, которые на фронте отрабатывают магические приёмы и созданное оружие. Иногда собирают целый взвод из носителей одной стихии, и тогда достижения очень впечатляющие. Те же «водяные» один из приближавшихся польских танков заморозили настолько, что у него топливо загустело и некоторые механизмы заклинили, что он дальше двигаться не смог. Ну, и польский экипаж получил обморожения. А взвод «воздушников» способен мину среднего калибра остановить щитом. Не говоря уж о том, что они в лёгкую разделываются с квадрокоптерами, ломая им пропеллера резкими порывами ветра, точнее – воздушной «пилой». Тренировки, конечно, сложные: целый взвод должен как оркестр работать, синхронно, иначе эффект существенно снижается. А вот деление потока магической силы на «нити» – очень перспективный момент; я попробую оперативно его изучить и если всё получится, то уже в начале учебного года включить в занятия в академии. А шарики, которые имеют нестандартный состав, сделаны такими специально, ты же сам их исследовал и оказалось, что в отличие от «стандартных шариков», у этих с немного другим соотношением компонентов в сплаве, заряд при эксплуатации не возрастает. Когда возникнет необходимость опубличить наличие магических устройств, мы начнём с простейшего – с таких шариков. Их испытания завершены, они шли больше четырёх лет, никаких отрицательных или побочных явлений не зафиксировано. У всех испытывавших шарики существенно приросла магическая сила, отклонений в здоровье не выявлено.

Артур, внимательно слушающий разговор и тоже в нём участвующий, видя, что мы обговорили все основные моменты, выразил пожелание «попробовать» сразу поделить поток магической силы. Встаём с ним на поляне, он начинает формировать магические «нити», я объясняю ему, как поделить их на «паутинки». Минут пятнадцать он «магичит», применяя техники и стараясь понять новый способ применения силы, но грустно разводит руки: – Пока не получается.

Я Артура успокаиваю: – С первого раза ни у кого не получается. Потренируешься, получится.

– Кстати, тебе от нас сувенир, – генерал Гефт протягивает мне большую шахматную коробку. Открываю: по её краям уложены магические титановые шарики, но вижу, что они «пустые», магии в них нет. Здесь же набор шахмат, шашек, кубики, игральные карты.

Николай Артурович поясняет: – В ходе боевых действий шарики неизбежно попадут на Запад и могут вызвать интерес. А чтобы этот интерес возник как можно позже, Артур и придумал «легенду прикрытия»: типа, они используются в настольных играх; специально коробку сделали чуть побольше, чтобы шарики умещались в выемках и их можно было применять в восточной игре «шеш-беш» **. И видя такие наборы, западники будут думать, что дикие русские пользуются ими в своих варварских играх. Бери, бери. Ты-то не перепутаешь «пустые» и заряженные магией. Для других специальная пометка стоит. И ещё одна проблема есть у нас – на запад сбежал Борисов, что пытался тебя прессовать на имперском триатлоне. Ну, когда в гостинице в твой номер он с полицейским спецназом ворвался. Про шарики и мины он знает, на нём был обруч. Не ясно, что из него смогут выкачать в плане секретов и не пристрелили ли его при переходе границы, но в такой ситуации всегда надо предполагать худший вариант и те же «ложные шарики» мы теперь раздаём в этих наборах в обычные части – пусть поляки и финны их собирают и пытаются как-то изучить.

– И ещё один подарок, который я не подарю, а только дам подержать в руках и посмотреть, а твоей собственностью он станет со временем, – Николай Артурович достаёт из автомобиля чёрную папку с двумя пломбами, снимает их, открывает папку и достаёт книгу.

На верху обложки инициалы нескольких авторов в одну строчку, и первыми – ААП. Перевожу взгляд ниже и читаю предупреждение, набранное курсивом: «Совершенно секретно». Ниже название: «Магические устройства и основы их боевого применения».

Перевожу взгляд на генерала Гефта, он кивает: – В этом году с первого сентября начинаем преподавать новый предмет. Шарики в войсках понравились, наработки получаются интересные, государь одобрил начало обучения с шариками, гранатами и минами. Из того, что было, сваяли учебник, всякие там методические рекомендации ещё в работе.

Возвращаемся в поместье, за чаем-кофе Маргарита Валентиновна и Надежда Романова-Гефт угощают нас яблочным пирогом и рассказывают о том, как создают уют в строящемся дворце.

Перед отъездом семья Гефтов настаивает: – В следующий раз приезжай обязательно в военной форме.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Сидим в кабинете ресторана с моим однокурсником по Дипакадемии – Яшей Куракиным. Он позвонил и сообщил, что тема важная и касается финансов, а такие разговоры вести по телефону не принято – только с глазу на глаз и без свидетелей. Покормив в приюте детей ужином, и сам при этом полакомившись запечённой рыбой, направился в ресторан, благо, ехать до него от приюта – меньше десяти минут. Вскоре и Яша подъехал; встаю из-за стола, иду ему навстречу, приветствую с лёгким поклоном. Он машет рукой и обнимает меня: – Ну ты заматерел! А загорел как – ты же в севастопольской морской пехоте был? По твоему загару видно! Потише, потише, морпех, полегче сжимай, рёбра поломаешь.

Уговорив салаты и горячее, переходим к десертам и Яков кивает: – О деле. Ты же, наверняка, помнишь танцевально-магический коллектив «Генезис». Несколько раз они нас радовали – уникальные техники у них. Но содержание труппы, а она у «Генезиса» более трёхсот человек, обходится дорого. Плюс разные накладные расходы. Оказывается, они постоянно на грани банкротства балансируют – заказы в течение года распределены неравномерно, представления больше в конце декабря и на новогодних праздниках, плюс февраль-март. В остальное время не очень. В этом году на выпускных «Генезису» почти ничего не удалось заработать: у их главных заказчиков – курсантов, выпуски прошли в начале мая в ускоренном режиме, и руководство «Генезиса» быстрее обычного зимние запасы денег исчерпало и в июне столкнулось с финансовыми проблемами. Так как директор и худрук «Генезиса» меня хорошо знают, обратились за помощью. В июне и июле я сам помог и ребят подтянул: кто-то просто деньгами вложился, кто-то в кредит дал без процентов. Сейчас им нужно зарплату за июль платить, а мои друзья почти все в отпуска разъехались, а по телефону такие темы обсуждать, сам знаешь… Если сможешь помочь, они обещают отработать.

Согласно киваю: – Сколько им нужно, чтобы зарплату закрыть?

Куракин называет. Я киваю: – Терпимо; сейчас я тебе перекину, а ты им переведи.

Открываю свои счета, бросаю деньги Куракину и два почти одновременных писка сообщают о списании у меня и о получении у Якова.

– Спасибо, Андрей. Минутку, сразу деньги управляющему перенаправлю. Реально не хочется, чтобы коллектив распался. На помолвке Надежды Романовой и Артура Гефта «Генезис» шикарный «Вальс цветов» показали: танцовщиц реально сопровождали кружащиеся цветы, а балерины парили в воздухе. Видел же, наверное?

Я отрицательно кручу головой: – У меня в это время полевой выход был, а потом закрутился настолько, что не до «Вальса цветов» стало.

– Сейчас покажу, – Яков перехватывает трансляцию на «плазме», манипулирует со своим смартфоном и запускает картинку.

Реально красота! С восторгом смотрю и думаю: каково это в магическом зрении, когда сотни, если не тысячи нитей формируют, удерживают цветы и сопровождают их полёт, обеспечивают «зависание» подсвечников, создают воздушные щиты под ногами танцоров?

С Яковом проговорили ещё почти час – он рассказывал о студенческой жизни и московских новостях, а я немного поведал о своей службе в морской пехоте – несколько забавных случаев, рассказанных мной, очень повеселили Якова.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом Андрея Первозванова.

Под свист падающих мин, хлопки выстрелов и разрывы снарядов я бегу по траншее: только что я подбил польский танк и меня потряхивает от нервного возбуждения; в моей руке взведённая магнитная граната и я спешу на помощь Композитору – ещё один танк должен «успокоить» он. Пробегаю мимо двоих раненых матросов, которые из «Калашей» ведут бой и с улыбкой машут мне головами, почти не отводя взгляд от склона, по которому нас атакуют. Через просветы в бетонных плитах, перекрывающих траншею, смотрю вперёд и вверх, и выскочив к очередному повороту вижу, что Композитору моя помощь не нужна – польский танк застыл с вывернутым в небо стволом и смачно дымит.

Подбегаю и замираю: Гриша лежит в траншее, его грудь и голова густо залиты свежей кровью.

– Я его стянул с бруствера, но было уже поздно, – поясняет матрос, правая рука которого перемотана бинтами и шиной закреплена к телу.

Подхожу, закрываю Композитору глаза. Нет в нём жизни. Хочется сесть, закрыть голову руками и выть от боли, но шепчу себе: – Потом, потом!

Поднимаюсь, бегу на левый фланг. Ходырев «свои» два танка подбил. Но и он погиб.

Снова шепчу, стиснув зубы: – Потом, потом! – Пробегаю по траншее и увидев матросов, ведущих бой, на бегу кричу: – Лейтенант Ходырев убит. Принимаю командование на себя. Продолжаем бой.

Заскакиваю в «штабной кубрик», смотрю на пульт, сверяюсь с магическими точками от наступающих: взрываю два оставшихся фугаса и три мины. Нам осталось продержаться не долго. Скоро начнёт темнеть, Ходырев говорил, что поляки бой прекратят…

… Уже по темноте нахожу Боцмана, несу нашу боевую собаку в кубрик, куда сложили всех погибших. Укладываю пса в ноги Композитору – любил Боцман подпевать Грише во время концертов. Сквозь порванную и заляпанную коричневыми пятнами высохшей крови Гришину тельняшку вижу цепочку на груди друга: да, надо снять, передать родным с личными вещами. Снимаю: на длинной серебряной цепочке серебряный же кулон – перекрещенные саксофон и скрипка. Ещё стягиваю тоненький шнурок с маленьким крестиком.

У меня текут слёзы, но я по-прежнему шепчу себе: – Потом, потом. Вначале надо взвод вывести.

Выставляю на входе в блиндаж две мины, растянув провод отхожу, нажимаю на кнопку, и они с громким хлопком взрываются, заваливая вход.

… просыпаюсь от грохота…

Тишина. Я в постели.

Шарю рукой, включаю светильник. Я дома. Лицо залито слезами… А говорят, что морпехи не плачут… Во сне – запросто!

Встаю; попив воды, открываю штору: со второго этажа моего дома открывается красивый вид на мост через ручей, изогнувшийся яркой дугой фонариков; на противоположном берегу – приют; окна во дворце потушены, только вход освещён яркими огнями, да ажурные светильники по аллее вокруг него вытянулись цепочкой перемигивающихся светлячков.

Не знаю, что навеяло этот сон. Может быть, спало напряжение, в котором я находился в течение года службы, особенно после того, как взвод понёс тяжёлые потери, обороняя опорный пункт и мозги, ранее сосредоточенные на том, как обеспечить победу и сохранение жизней матросов, сейчас начинают заново анализировать прошедшие события. И выдают мне возможные «расклады». Всё ведь так и могло сложиться. И даже ещё хуже и никто бы из нас с опорного пункта не вышел. А может всё банальнее: каждый день после увольнения их армии я рассказываю о своей службе. И тем самым активирую зону мозга, где находятся воспоминания о недалёком прошлом. И то, что в моём изложении служба сводится к забавным ситуациям, мытью «палубы» в казарме, вкусной еде в столовой, ненапряжным тренировкам на полигонах и построениях для получения наград, ничего не меняет: в мозгу всё это упаковано в один архив и если я «беру» оттуда один «файл», то в любом случае, «вскрывается» всё хранилище. Проснувшись, я рассмотрел магическим зрением участок мозга, который «активничал» во время сна, и в принципе могу аккуратно его зачистить. И не будет у меня плохих снов, построенных на вариациях воспоминаний о службе. Но имею ли я право так вмешиваться в работу мозга? И что, если на этом участке и находится то, что называется совестью? И в кого я тогда превращусь?

Постояв с полчаса, возвращаюсь в постель: сегодня суббота, но дел и встреч всё равно полно…

Москва. Кремль.

Прилетевших с Дальнего Востока наследника престола и цесаревича встречали всей семьёй – включая Надежду и Артура, тоже примчавшихся в Кремль.

Лучшая половина Романовых сразу же потащила «путешественников» в столовую, «на салатики». Немного перекусив и выпив чая, император встал: – Дорогие дамы, Владимир и Саша будут в вашем распоряжении попозже. Мне нужно выслушать их отчёт. Артур, ты остаёшься и отдуваешься за сильную половину семьи: ешь всё, что дадут, не забывая похвалить, и по мере сил ухаживаешь за дамами, – Николай Петрович улыбается, давая понять, что шутит.

* * *

Довольно покивав повествованию сына и внука, а дела с корейцами и в самом деле складывались, как нельзя лучше, император приступил к своему рассказу: – Во-первых, в конце следующей недели военный совет; все участвуем. Будем уточнять планы, но каковы бы ни были обстоятельства, операцию проводить мы будем в любом случае; её можно только немного сдвинуть. И я пока больше склоняюсь к двум этапам, а не одному: слишком уж у нас армия настроена на лёгкую и быструю победу в первом этапе, что, скорее всего, и будет; а нам надо, чтобы и трудности возникли и их пришлось преодолевать; и это собьёт шапкозакидательство среди генералитета и настроит на серьёзную подготовку армии в последующие годы. Во-вторых, побывал у меня племянник Антон Михайлович Романов, сын моего дяди, Михаила Михайловича и официально подал запрос на создание собственного рода.

Видя удивлённые лица сына и внука, император улыбнулся: – О как! Я знал, что у них ещё в конце весны вызревал конфликт, и Антон тогда предварительную заявку в роду делал, чтобы долю свою высчитать. Переговоры они между собой вели, но результат вам понятен. Я предложил Антону Михайловичу несколько дворцов, он выбрал усадьбу Середниково, и я прирезал к ней большой участок леса. Сейчас там Антон порядок наводит и до морозов надеется заселиться. Антон, вообще, высказал мысль не быть ещё одной «боковой ветвью» Романовых, как дядья, а просился войти к нам в род младшей ветвью, но я сказал, что это не раньше, чем через два-три года. Да и обдумать надо этот вариант. Но пока в России будет три княжеских рода с одной и тоже же фамилией – «Романовы». За пару лет дядья остынут, привыкнут, что он сам по себе, тогда его и принять можно будет. А у нас он очень хорошо впишется – голова у Антона реально варит, да и дети у него толковые.

– Третье. Вчера у меня был лейтенант Андрей Первозванов, три дня как вернувшийся из армии. Я вашего прилёта не стал дожидаться – у него хозяйство большое, укатит куда с проверками, или на отдых после службы махнёт в Крым, а дёргать его не очень хочется. Проговорили три часа. О его службе в морской пехоте, жизни, планах. Я коротко осветил текущую международную обстановку, да он и сам год воевал, не хуже нас знает, каково на линии соприкосновения. По итогу он заявил, что как для русского человека и православного христианина, для него в принципе не существует вопроса о принадлежности к стране, вере и верности монарху. Обещал делать всё, что сможет. Попили чай, договорились ещё встретиться. Во время беседы ни одного вопроса, который бы он мог считать некорректным, я нему не задал, в том числе промолчал и том, догадывается ли он о «дарах», полученных им после ритуала.

Император улыбнулся: – Саша, челюсть прикрой. А то вывернешь… И возьми его личное дело, почитаешь на досуге о заслугах брата, на поле брани не щадившего живота своего.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Впервые я подъезжаю к дому цесаревича на Полянке к воротам, а не прохожу по потайному ходу: сегодня утром Саша прилетел с Дальнего Востока и ещё в аэропорту позвонил мне. Так что я к встрече был готов, «расчистив» вторую половину дня. Автомобиль въезжает, я, аккуратно придерживая медали одной рукой и фуражку другой, выхожу: цесаревич попросил, чтобы я приехал в форме. Я и приехал, но и джинсы с рубашкой тоже привёз – посмотрит и переоденусь.

Я ещё не выбрался из машины, как из дома выскакивает Саша и бежит ко мне. Он останавливается в паре шагов от меня, я надеваю фуражку, лихо отдаю честь: – Ваше императорское высочество, гвардии лейтенант Первозванов по вашему приказанию прибыл!

– Да, задал ты задачу! – задумчиво произносит Александр.

Я замираю: что случилось-то?

Саша разводит руки: – Принцесс в России не осталось. А на ком-то другом, тебя, такого красивого, женить нельзя. Вот сейчас и решают – то ли Италию завоевать, то ли Испанию: там у королей дочки на выданье. Фотки королевских дочек могу скинуть; как определишься, так и начнём. Лично можешь возглавить штурм!

Оба смеёмся. Моё сопровождение облегчённо вздыхает, но скрывает улыбки – они-то тоже успели напрячься.

Саша крепко стискивает меня: – Брат, год не виделись. Окреп ты основательно. И причёска у тебя прикольная, ёжик как у новобранца.

Я широко улыбаюсь: – Оброс я после увольнения, у морпехов такая длина уже «патлами» называется.

– Ну, пойдём, пойдём. Брат, как же рад тебя видеть. Боялся, что ты не дождёшься и на юга улетишь… Как с дедом встреча прошла?

Идём в дом, по пути коротко рассказывают об аудиенции у императора, располагаемся в гостиной у накрытого стола. Саша по-деловому разливает чай, подвигает мне корзиночки со сдобой, изредка бросая взгляды на мои награды.

– Андрей, спасибо тебе за то, что ты сделал. И не только за те подвиги, за которые тебе дали ордена и медали… – цесаревич поднял чашку и начало реально звучало как тост; но вот куда он заворачивает? Я сосредотачиваюсь, чтобы не упустить Сашину мысль.

Саша, сглатывает, его кадык дёргается вверх… Он так взволнован?

Цесаревич продолжает: – … а и за то, что никто не знает. Ты же в курсе, что я во Владивостоке на пятый магический уровень перешёл и такое шоу там устроил⁉

Я согласно киваю головой, улыбаюсь: – Видел, видел эту красоту! Очень впечатлило! Поздравляю!

– Так быть в принципе не могло, – рассуждает Саша. – Мне прошлой осенью магический уровень измеряли. Так вот, тогда у меня был четвёртый уровень, зелёная полоса всего четырнадцать процентов. И при нормальном развитии мне лет двадцать до пятого уровня ползти, как до Парижа раком, причём, очень так напряжённо вкалывая. А тут: стою я такой красавец на подиуме, радуга как во время весеннего дождя слоями нарастает. И хлоп! Восемь процентов пятого уровня! Устойчивая голубая полоса ложится верхним слоем на полноценный зелёный! Аристократия в шоке, армия торжествует! Такого скачка магической силы в естественных условиях быть не должно и быть не могло. И единственный вывод, который я могу сделать – ты продолжаешь оставаться «Усилителем», передавая мне магию. И, похоже, «мощность» твоя нарастает.

– Мне вот и интересно, – Саша подпирает левой рукой подбородок и внимательно, немного прищурившись, смотрит на меня: – Это естественный процесс, тебе неподконтрольный, или ты что-то такое сделал с ноября прошлого года по июль нынешнего, что у меня так сила скакнула? В нарушение всех законов развития магической силы, собственных ощущений, многолетних исследований?

– Я не в претензии, – продолжает цесаревич. – Всё на пользу стране пошло. А армия, думаю, если бы узнала, кому она должна быть благодарна за резкие скачки в приросте магической силы у офицеров и солдат, выделила бы постоянный оркестр, чтобы тебя сопровождать. И он, следуя за тобой, постоянно бы марши играл. И куда бы ты ни шёл, впереди тебя красную ковровую дорожку раскатывали.

– Но чего это всё тебе стоило? Я твоё дело посмотрел и ужаснулся – из одного боя в другой, из одной снайперской дуэли в другую… Ранения, опять же… Ты этот год упорно ходил по краю, как будто и не видишь, что край есть. Отбросив все остальные мысли, я сегодня, когда сюда ехал, размышлял: я же тебя всего два года назад нашёл. И последний год мы не виделись. А если бы тебя не стало? Я понимаю, ты в армии был; там часто выбор невелик – куда пальцем ткнули, туда и наступаешь. Солдату что: ему что наступать – бежать, что отступать – бежать. Но в остальных ситуациях, когда от тебя что-то зависит, будь поосторожнее. Ты же не только мне нужен. Ты себе нужен, у тебя детей под две сотни. Монастырь, Перловы, Губкины, Окиновы и громадное количество других людей… им же больно будет, если тебя не станет.

* Усадьба Грачевка (Ховрино) в Подмосковье реально существует и удивляет необычной архитектурой, образом для которой было «Казино Монте-Карло».

** «Шеш-беш» (пять-шесть) или нарды – восточная игра на прямоугольной доске.