Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19

Москва. Комплекс «Галактика».

Суббота – это «стандартный день большого совещания» в моём холдинге.

Я вхожу, все руководители встают для приветствия, прохожу, жму руки. Думаю, что все в курсе устроенного мной разгрома телеканала – новости в телевизионных кругах распространяются мгновенно: вторую дуэль возле телецентра снимало уже три телеканала, а следующую – восемь. Я даже не знал, что в Москве их так много. И ведь кто-то смотрит, раз они не разоряются. Или финансируют с расчётом, чтобы иметь собственный рупор, либо с прицелом на использование телевизионщиков в грязных делишках.

Как только садимся, дядя Толя негромко обращается ко мне, немного прикрываясь папкой с бумагами: – Как ты себя чувствуешь? Может быть, я поведу совещание?

– Я в норме, – сдержанно улыбаюсь я. – Не выспался только, но совещанию это не помешает.

Просматриваю список вопросов совещания, он стандартный: строительство театра; удои и комбикорма; объём запасов добытой глины на случай сильных морозов зимой; реализация продукции китайских мастеров; подготовка к учениям; объём заготовленного камыша для «дыхания рыбы» зимой на озере; выполнение графика вывоза зерна нового урожая в Воронежской области; заполняемость санатория на юге. И везде – строительство жилья для работников. Я уже привык к тому, что в часовое совещание можно втиснуть десяток проблем, требующих срочного решения и два десятка вопросов для «обычного рассмотрения». Мне повезло, что я год в армии служит, пока тут без меня Анатолий Дмитриевич с другими моими заместителями создавал и шлифовал систему управления. Я бы, наверное, волком взвыл, если бы не этот годичный перерыв.

На особом контроле – мебель для театра: у Воронихиных не хватает площадей для сушки и хранения дерева, из которого будут делать кресла, окна, поручни и прочую деревянную отделку. И когда я смотрю на список «деревянных конструкций дворца», занимающий полсотни страниц, у меня возникает мысль, что дворец будет деревянным, а не из камня, металла и бетона. Чтобы выйти из ситуации, отремонтировали один из заброшенных цехов завода и в нём установили сушильные камеры и оборудовали склады. Хорошо, что я не решился снести все «заброшки», пригодились эти старые корпуса основательно: и как складские помещения для всего, а один корпус, из тех, что поприличнее, после ремонта – и для занятий магического театра.

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

– Он отморозок полный, – Константин Михайлович в негодовании расхаживал по своему кабинету, изредка поворачивая голову в сторону брата Михаила Михайловича и старшего сына Фёдора Константиновича. – Ладно, одна дуэль. Ну, пусть две. Как-то на моей памяти один из оскорблённых офицеров три дуэли за ночь провёл, хотя там это оскорбление здорово винными парами было подогрето. Но сейчас: за одну ночь перестрелять столько достойных людей. Да у каждого из убитых Первозвановым по десятку статуэток за достижения в телеиндустрии. Имена, проекты, звания!

Выговорившись, Константин Михайлович подошёл к столу, опёрся на него и исподлобья посмотрел на брата и сына.

Согласно покивав, Фёдор ответил: – Но действовал он крайне эффективно, по поговорке, что лучшее средство от головной боли – топор.

– Да, эффективно, – согласился Константин Михайлович с сыном. – Через два часа ни одного видео ни на каналах, ни в сети не осталось, – редакторы сами все подчистили, когда им пошли письма с уведомлением, что юристами материал признан клеветническим, а тех, кто его изготовил и запустил – уже развозят по моргам Москвы. Впредь нам надо быть осторожнее в отношении Первозванова. А лучше, вообще на время прекратить попытки поставить его на место. Пусть ситуация устаканится. Может, мы сейчас в горячке какой из вариантов не видим, а окажется – что он наверху и не сложный. Точнее даже: наверняка такие варианты есть. Просто необходимо тщательно поискать и подготовиться как следует.

– А как же учения? – Михаил Михайлович недоумении свёл брови. – Ты же провокацию с телевидением как раз и организовал, чтобы создать Первозванову неприятности и учения сорвать.

Константин Михайлович пожал плечами: – Не сработало. Так бывает. В случае, если атака провалилась, продвинуться вперёд не получается и потери слишком велики, необходимо прекращать атаку, оттягиваться на исходные позиции, проводить перегруппировку и анализ. Пока другого плана у нас нет, так что в отношении Первозванова никаких действий не предпринимаем, сидим тихо, собираем информацию и её анализируем. А ещё лучше в подобной ситуации – организовать на лице неподдельный энтузиазм и поддержать внуков в их стремлении побывать на учениях.

– Да они туда все сорвутся, – высказался Фёдор Константинович. – Что с них взять: дети. Только вот зачем их поощрять и организовывать на это дело, непонятно.

– Старый принцип: если не можешь запретить – возглавь, – вновь пожал плечами глава рода. – У нас будет алиби, что мы Первозванова поддержали своей молодёжью. Наши внуки опыта наберутся – и военного, и общения в полевых условиях с разными категориями подданных. Внучата наши сейчас к Первозванову, может быть, и с уважением относятся, что и понятно: сейчас у них, как и всех в отрочестве – «души прекрасные порывы». А лет через несколько совсем по-другому будут мир воспринимать – с точки зрения своего места в нём, причём в разрезе конкуренции: не просто удержаться на нашем уровне, а и чуток подняться. И каждого человека начнут оценивать как ресурс: конкурент он или нет, можно на него опереться и шагнуть чуть повыше, или бывший друг может примкнуть к вражеской группировке и лучше его уже сейчас загасить. И поймут, поймут неизбежно, что чуток подняться им как раз Первозванов и мешает, так как уже занял эту ступеньку и в этом смысле он им враг.

Константин Михайлович откинулся в кресле и положил руки на стол: – Со временем мы придумаем, как превратить эту «ночь дуэлей» в способ дискредитации Первозванова. Да что там со временем! Прямо сейчас есть вариант: запустить среди аристократии мысль, что он просто недоговороспособен. Разве не нужно было вначале созвониться, высказать своё мнение, переговорить с руководством канала? Это же уважаемые люди, они услышат! А если не услышат, тогда и в суд подать. Есть множество способов уладить всё без стрельбы, мы же в цивилизованном обществе живём. Можно ли такому неуравновешенному человеку находиться возле трона? На что он в следующий раз обидится и кого по Москве начнёт отлавливать? А кроме всего прочего, он нам и полезную службу своей суетой и дуэльным зудом сослужил: пуля в лоб – это ещё и концы в воду. У меня в контактах всего двое человек было с телеканала. И так счастливо совпало, что оба они ничего больше не расскажут. А где-то обнаружить мои хвосты непросто – всё обсуждалось приватно и устно.

Польша. Варшава.

Выйдя из Сейма, король Польши Станислав Богуслав Лещинский контролировал каждый свой шаг – теперь он монарх, и должен шествовать: без суеты, степенно, размеренно, а не ходить, как прошлом – чуть ли не в припрыжку.

Станислав был доволен: он не только сумел собрать большую коалицию из магнатов, выдвинувших его в Сейме и поддержавших на квалификационных голосованиях, но и подкупом, уговорами, а где-то – угрозами и даже шантажом одержать громкую победу над всей этой мелочью: Потоцкими, Сапегами, Понятовскими, Вишневецкими, и даже вылезшими из забытья и тоже вдруг возомнившими себя претендентами на польский престол якобы представителями «старых династий» Пястами и Ягеллонами. И победа была двойной: когда Станислав раздавал авансовую честь взятки за голосование, он предупреждал магнатов и шляхтичей, что проголосовать надо будет не один, а два раза; второй – сразу же после утверждения его королём. А нескольким видным магнатам заплатил и за «выступление в поддержку». Все эти простофили думали, что он или какой-нибудь пышный титул для себя попросит, или постарается протолкнуть своего приближённого на должность премьер-министра или на другую министерскую синекуру.

Жалкие недалёкие людишки, они бы именно так и сделали. А Станислав сразу после выборов, выступая с трибуны Сейма с коронационной речью, «высказал озабоченность» бурным развитием магии во всех странах Европы и особенно, в России, что является прямой угрозой для Польши, и для повышения уровня магической силы у польской армии, поставил на голосование вопрос о назначении королю наследника и второго наследника. И магнатам, получившим от него деньги, не оставалось ничего другого, кроме как вставать и поддерживать это «мудрое предложение». Так что вместе с короной он получил ещё и лояльность армии, которая уже через две недели почувствует прирост магической силы. Остался только брат Август, который ждёт его в машине и нужно рассказать ему всё так, чтобы сомнений у братца не осталось: всё, что Станислав делает – исключительно для скорого триумфального возвращения Августа на королевский трон…

Москва. Кремль.

Наследник престола вошёл в кабинет императора с несколькими разноцветными папками.

– Пап, я подобрал и рассортировал материалы по руководителям культуры и средствами массовой информации, как ты просил, выстроив верхушку управленческого аппарата по числу и качеству прегрешений.

Николай Петрович бегло пробежался по нескольким листкам и согласно кивнул: – Да тут не прегрешения. Тут полноценные грехи, а у кого-то и на длительный срок заключения набирается. Переговори с премьер-министром о чистке этого направления. Подтянуть бы тайную полицию, но они и так выше крыши загружены. Мы с тобой в предыдущие десятилетия силы на высшем слое аристократии сосредоточили, и сейчас меньше трети из них какие-то положительные чувства к Западу питает, сказывается долгая в вдумчивая работа в одном направлении. А пониже прошерстить идеологию намечал лет через десять. Я планировал с культурой и СМИ разобраться попозже, но сейчас повод подходящий. Однозначно снимаем сразу несколько человек: министра культуры, смотрителя театров, директора электронных коммуникаций, председателя комиссии кинопроката…

Император задумался, немного помолчав добавил: – Ну и сам подумай, кого ещё мы можем убрать. Но так, чтобы направление не просело. Задолбали они своим либерализмом, вечеринками этими беспардонными, где чуть ли не голышом скачут, непомерным гонором. А у многих таланта ведь ни на йоту. А наше министерство их крышует, прикрывая все их грешки. Так что чистить начнём с головы, которая прогнила. Вместо действующих функционеров поищи в нашем кадровом резерве молодых парней и толковых девчат, что мы после военной службы расставляли по должностям. Мы же с культурой разбирались последний раз лет пятнадцать назад. За это время наши выдвиженцы должны были окрепнуть, опыта набраться, может, кто из них уже и до министерского поста дорос, ну и на региональном уровне тоже наших фронтовиков двигать надо.

– И по Андрею, точнее по итогам его поездки на телевидение, – Николай Петрович протянул сыну папку. – Здесь отчёт, посиди, почитай, пока я с бумагами расправляться буду.

Владимир Николаевич сел в кресло у чайного столика и углубился в чтение. Минут через десять он поднял глаза на отца: – Подробно, конечно, тайная канцелярия ночь расписала – по факту, каждый шаг Андрея зафиксировала. Андрей действовал как всегда: жёстко, эффективно, по оптимальному сценарию. И нервы у него железные. Очень подробный отчёт, пожалуй, кое-что к его психологическому портрету добавляющий.

– Тайная полиция не только хронометраж фиксировала и все действия отследила, – улыбнулся император наследнику. – Думаешь, с чего участковые полицейские так рьяно Андрею помогали? А на том же Ленинградском вокзале и в Шереметьево никто Андрею препятствий не чинил? А наоборот – мчались вперёд и искали будущих покойников или помогали организовывать место для дуэли? Потому что наши тайные канцеляристы аккуратно выходили на полицейских и руководителей соответствующих рангов и сообщали им, кто в данном случае прав. И у участковых для колебаний места не оставалось. Полицейские на дуэлях и так по закону действовали, но если они знают, что и начальству нравится именно исполнение закона, а не противодействие ему, то действуют гораздо увереннее. Сашке только про это не говори, а то сболтнёт Андрею, у них же там полное доверие и братство, а Андрей возьмёт и обидится.

– И вон ещё обзор по реакции на ночные события, это уже обычный секретариат собрал, – Николай Петрович показал ещё одну справку. – Обрати внимание, насколько мощная поддержка у Андрея оказалась среди высшей знати. Ведь ни одно такое заявление областной пресс-службы без личного указания князя не будет опубликовано. А тут: начиная с Дальнего Востока и до западных окраин страны; большинство, конечно, с Андреем через концерн «Феникс» связаны. Но не только, тот же Радзивилл из Курганской области в стороне не остался: оперативно Вацлав Кристинович отмежевался от провокации, осудив действия ТВ-6.

– Ну, для него это очень грамотный шаг, – наследник престола пожал плечами. – Однозначно продемонстрировал, что их род ни при чём и осуждают поливание помоями через СМИ. Быстро Андрей научил Радзивиллов берега видеть. А то ведь сколько лет выделывались, шепотком заявляя о своих правах на престол.

Москва. Комплекс «Галактика». Детский дворец.

Княжна провожает группу детей и передаёт их мне: у меня «Совет старших», который она в шутку называет «Советом безусых мудрецов», и на котором я разговариваю с «лидерами мнений» приюта. Точнее, не приюта, а семьи: за последние несколько недель я слово «приют» ни разу не слышал: дети употребляют «семья», «дом», «дворец».

Дети полукругом сидят вокруг меня. Хотя старшие не совсем «дети»: многим уже по пятнадцать-шестнадцать лет; среди них немало инициировавшихся и если они подадут заявление об эмансипации, то в течение недели будут признаны совершеннолетними.

Оглядев аудиторию, немного подаюсь вперёд, кладу локти на колени: – Вы должны понимать, что дуэль, тем более смертельная – это крайний вариант. Безвыходный, когда реально другого выхода нет. Я хороший стрелок и хороший снайпер, но дуэлями я никогда не злоупотреблял, всегда воспринимая поединок как крайнюю форму разбирательства, когда ничего другого не осталось. У меня не зря позывной «Судья». Так меня звали ещё в монастырском приюте и младшей школе, где я занимался тем, что «разруливал» конфликты, улаживая их миром. Внимательно выслушивая обе стороны конфликта, разбираясь в нюансах, стараясь найти реального виновника и привести противников к взаимному согласию. Уладить можно любой конфликт, если обе стороны готовы к этому. В минувшую пятницу и конфликта не было – изначально ставилась цель нас с вами, всех нас, оболгать. И мне, в первую очередь, нужно было защитить вас, сохранить в вас уверенность, что ваш дом – ваша крепость. Здесь вы должны чувствовать себя в безопасности. И чтобы сохранить у вас это чувство, уверенность в безопасности, мне и пришлось вызывать на дуэль всех, кто хотел этот мир разрушить.

После моего выступления дети стали высказываться и задавать вопросы. Мне сразу стало понятно: между собой они уже всё обсудили и к выводам пришли. И чуть ли не сейчас готовы сформировать «гвардию» мне в помощь.

Со старшими проходим по дворцу – они показывают мне какие-то работы, которые они сами выполняют по хозяйству. В принципе, мы частенько осматриваем их общий дом и намечаем то, что нужно улучшить, и что из этого они могут сделать сами.

Постепенно дворец стихает. Почитав про Изумрудный город, желаю малышам спокойной ночи, выхожу из детской спальни, приветливо киваю дежурной. В фойе несколько человек рассказывают директору по воспитанию Любови Степановне Карпинской и княжне Марии Андреевне Мищерской о завершении дня.

Идём с Марией Андреевной на выход. У выхода стоят два больших пакета, к которым она тянется, но я перехватываю и выйдя на улицу несу к её машине.

Княжна Мария поясняет: – Подготовила себе сегодня на вечер работы – продукты для готовки и вышивка.

Улыбаюсь: – А я учебники собрал на нынешнюю ночь. Не знаю, пойдёт ли сон.

Укладываю в багажник пакеты, говорю: – Пакеты тяжёлые, я занесу.

Княжна согласно кивает. Садимся в её машину, моя едет следом.

Мария задумчиво произносит: – У меня минувшая ночь была трудной. Спасибо маме – поддержала; я с родителями практически несколько лет не общалась – не восприняли они мою заботу о детях; считали, что княжне такое поведение не приличествует. Но вчера мама приехала, расстроенная: все равно же они меня любят, и отец согласился с мамиными доводами и разрешил поездку. Мама мой телефон найти не могла, поэтому просто села в машину и сказала водителю, куда нужно ехать. Полночи мы с ней проревели, потом только немного прикорнули. А уж насколько ночь была ужасной для тебя, мне даже невозможно представить. Но ты реально детей прошлой ночью спас. Ко мне многие девочки подходили, и не только девочки, благодарили тебя, просили передать. Никто толком ничего не видел, но слухи по детям промчались.

– И что с детьми? Как они?

– Андрей, они тебе доверяют и любят. И уверены, что ты за них горой и защитишь в случае от проблем.

Подъезжаем к дому княжны, достаю пакеты, идём к дому.

Улыбаюсь: – Уютная у тебя полянка около дома.

Княжна отвечает: – Вокруг дворца везде так, делаем ещё, конечно, клумбы и насаждения. А здесь у меня, скорее плантация: цветы на семена выращиваем.

Глава 20

Москва. Комплекс «Галактика». Дом княжны Мищерской.

Княжна открывает двери, пропуская меня вперёд. Замираю на входе: – Нести-то куда?

– Там кухня, – машет рукой Мария.

Выгружаю пакеты. Княжна благодарит.

– Чай на подогреве, цветочный, будешь? – интересуется Мария Андреевна.

Неопределённо пожимаю плечами.

– Девочки собирали, наш кружок «Зелёный врач». Кашлянуть никому не дают – тут же бегут со своими сборами и начинают отпаивать.

Я смеюсь: – Попробую, с детства люблю цветочные чаи. Но буду теперь знать, что во дворце лучше не кашлять.

Чай и в самом деле оказался с интересными нотками и грамотно подобранным составом.

Встав у плиты, княжна повернулась ко мне: – Сутки назад, вчера вечером, когда приехала мама и мы посмотрели этот сюжет, я была уверена, что моя жизнь закончилась: всё, что я делала и любила, втоптали в грязь. И я думала, что это сделано так… сильно, нагло и беспардонно, что оттуда уже не выбраться.

– А ещё я ужаснулась твоей реакции, – всё с тем же грустным, скорее даже скорбным выражением лица, продолжала княжна. – И мне было страшно: я же тебя никогда с таким фанатичным блеском ненависти в глазах не видела. Когда ты вышел, я сказала, что мне страшно, потому что ты пошёл убивать. И что ты или сам погибнешь, или их остановишь и потом будешь мучиться, что убил людей.

Княжна шмыгнула носом, было видно, насколько она расстроена воспоминаниями о минувшем вечере.

Я подхожу, заглядываю княжне в глаза: – Они – враги. Как те снайпера, что там, за ленточкой охотятся на наших солдат. Тоже ведь люди, вроде. И я их убивал, понимая, что своими выстрелами я спасаю русских солдат. И сейчас я тоже спасал. Только ещё более беззащитных – маленьких приютских детей, у которых так мало радости и счастья было в жизни.

Княжна согласно покивала, снова шмыгнула носом, и по её щеке потекла слезинка…

– Не плачь, всё прошло. За день этот сюжет нигде не всплыл. И не всплывёт – все понимают, чем может закончиться попытка его публикации. Мои компьютерщики отслеживают сеть. Сейчас у меня не только возможность вызова на дуэль, но и озвученные заключения от авторитетных юристов, что это клевета. Уверен, на всех каналах юристы уже разъяснил руководству, что они могут и жизнь потерять, и на серьёзные штрафы нарваться в случае публикации.

Мария согласно покивала: – Я сейчас плачу от счастья. Я много лет работаю с детьми, и меня столько раз пинали, пренебрежительно высказывались, морщились с досадой. А сколько раз обманывали. И я постепенно перестала верить людям, всюду ожидая обмана или безразличия. За минувший год моя душа отогрелась, и я бываю счастлива не только рядом с детьми. Но и просто…

Княжна вытерла руки о фартук, поднесла их к лицу и тыльными сторонами указательных пальцев стала вытирать слёзы.

– Слёз не надо. Всё хорошо, – Я своими руками накрываю её руки: – Пока я жив, ни тебе, ни детям ничто не угрожает. Я и собираю детей для того, чтобы защитить и согреть их, дать им ощущение дома и уюта.

– Я знаю, – улыбается она.

Княжна медленно опускает вниз свои руки и накрывает ими мои ладони: – Оставайся, – шепотом произносит она.

– Ты уверена? – Я пристально смотрю в её глаза.

– Давно уверена. С нашей первой встречи, когда ты меня пригласил на ужин. Точнее, когда мы поехали к будущему приюту и ты с таким жаром и любовью рассказывал про стройку и как всё будет устроено, что я поняла, что ты искренне хочешь сделать детей счастливыми; восхитилась и подумала, что ни разу не встречала в своей жизни человека, которого можно было бы поставить рядом с тобой.

Я поднёс ладони Марии к лицу. Немного мокрые от слёз, тонкие изящные пальцы пахли лавандой и ладаном.

– Ваши пальцы пахнут ладаном… – прошептал я строчку из песни Вертинского *.

– Мы с девочками окопные восковые свечки делали для солдат в зонах пограничных конфликтов, – грустно улыбается она, – и добавляли туда масла разные цветочные, и ладан, чтобы аромат был приятный. У ладана запах стойкий, быстро не отмывается…

Я по-прежнему держу её тонкие, пахнущие ладаном дрожащие пальцы и осторожно их целую.

* Стихотворение «Ваши пальцы» Александра Вертинского (1916 г.).

Москва. Комплекс «Галактика». Дом княжны Мищерской.

За ночь я несколько раз просыпался. Точнее, не за ночь, а за ту треть ночи, под утро, когда мы с Марией угомонились и всё-таки уснули. Периодически я просыпался от того, что мне казалось – это сон. Но вот она, Маша, прильнула к моему плечу и тихонько посапывает. И лицо у неё – ясное, чистое и доверчивое, как у ребёнка. Такой я её никогда не видел. Да и вообще, такие простые и одухотворённые лица я в своей жизни встречал крайне редко. И рядом с ней особое спокойствие наполняло меня, было как-то по-домашнему уютно.

Когда я в очередной раз задремал, а потом и погрузился в сон, Маша поднялась, поцеловала меня тихонько в щёку, прошептав: – Я завтрак готовить, – почти бесшумно поднялась.

Я это засчитал за продолжение сна. Настолько приятного сна, что просыпаться не хотелось. Но внутренний будильник в положенное время сработал: просыпаюсь, старясь немного подольше удержать в памяти приятный сон, медленно приоткрываю глаза. Я в чужой спальне – значит, ночь с Машей не сон. А самая что ни на есть приятная реальность.

Окончательно просыпаюсь, в ванной по-быстрому споласкиваю лицо, надеваю джинсы и спускаюсь по лестнице на первый этаж – иду на звон посуды и шкворчание чего-то вкусного и ароматного на сковородке.

– Доброе утро, – услышав мои шаги, Мария поворачивается в мою сторону.

Подхожу, приобнимаю её: – Доброе утро. Ты шикарно выглядишь, как и всегда. Спасибо за ночь и извини, что почти не дал поспать.

– Это была приятная бессонница, – княжна доверчиво прильнула ко мне.

Завтракали мы через полчаса, второпях: хоть и воскресенье, но дел полно и пора спешить на зарядку и завтрак к детям.

Москва. Полянка. Дом цесаревича.

Едва я поднимаюсь на крыльцо дома цесаревича, как вижу его, спешащего навстречу. Обнимаемся с братом, и он сразу, на пороге, спрашивает: – Как ты?

Я улыбаюсь в ответ: – Не скажу, что всё отлично. Ночь с пятницы на субботу была тяжёлой. Но ни на моём здоровье, ни на психике это не сказалось. Я, конечно, бывает в горячке и ошибаюсь. Но в этот раз, думаю, другого варианта не было: настолько откровенно меня пытались оболгать, что терпеть такое было невозможно.

Цесаревич согласно кивает, но, видимо, немного сомневается в том, что я без ущерба для психики прошёл через «ночь дуэлей»: – Может, здесь заночуешь? Помнишь, как я у тебя отсыпался, когда про ритуал «Усиления» узнал?

– Реально, нет такой необходимости. Я в норме. Вчера совещание проводил, с детьми возился на конюшне и в спорткомплексе. К занятиям готовился и к погашению долгов в Дипакадемии по учёбе за год службы.

Немного молчу и всё же решаюсь сказать: – И так получилось, что после дуэлей и бессонной ночи с пятницы на субботу, я на следующую ночь, на случай плохого сна, приготовил учебники. А княжна Мария Мищерская, тоже переживавшая всю ночь накануне, собиралась заняться готовкой и вышивкой. И как-то мы спонтанно решили, что вдвоём коротать ночь будет легче. А когда я оказался у неё дома, объяснились. И, надеюсь, теперь все ночи будем проводить вместе.

Сашка смотрит на меня с недоумением, потом до него доходит, он широко улыбается: – Ну чё, красавчик!

Традиционно перекусываем и Саша работает как «Кремлёвский вестник», рассказывая о переполохе, который вызвала моя «дуэльная ночь» у императора и наследника: – За всё время дед-император впервые меня дёрнул с зарядки. А в стране на моей памяти много что происходило, но всегда деловая часть выходных начиналась часам к десяти утра. А тут спозаранку. Зачитал нам сводку, сказал, что подробности будут позже. А дальше разговор пошёл о подготовке к параду, и император удивил: он тебя просил быть. Именно «просил».

Саша поднял руки и сложив два пальца, показал кавычки: – Дед-император приглашает тебя на правительственную трибуну; парад будет проходить в ноябрьские праздники, он организован в ознаменование успешного проведения Болгарской и Румынской кампаний. На параде, в том числе, пройдёт сводная «коробка» морской пехоты.

– И ещё, тоже для тебя важная, хоть и неприятная новость, – цесаревич слегка хмурится, – государь сообщил, что произошла утечка секретной информации: один из заключённых, испытывавших магические мины и шарики, смог бежать и скрыться за границей. Сбежавший подробно представляет работу шариков, что-то знает про другое магическое оружие, на нём был магический ошейник-блокиратор. Государь считает, что оружие будет по-прежнему секретным, но скрывать его существование смысла не имеет. И исходя из этого, император сказал, что звезда Героя Труда будет очень хорошо смотреться на твоём кителе рядом со звездой Героя России. И просит тебя при нахождении на параде, надеть и награды за магические изделия. Если будут спрашивать за что ты награждён, можешь смело утверждать, что за секретные разработки, но пока не говори, какие. Дед сам решит, когда и в каком объёме рассекречивать информацию о магическом оружии.

Как и всегда в последнее время, при каждой встрече обсуждаем операцию «Пиковая дама»: прижилось-таки название, с лёгкой руки Надежды данное нашей интриге.

Разворачиваю перед Сашей свои записки и начинаю их комментировать: – По итогу впечатлений, полученных Романовыми от просмотра магического представления, беседы со мной и изучения буклетов с программой военно-магических сборов, на предстоящих зимних учениях от Романовых мы будем иметь в строю двоих представителей из «старшей молодёжи», пятерых нашего возраста и семерых из младших.

– Солидно, – отзывается Саша. – Больше половины списочного состава, гораздо больше половины. Я думал, что даже треть Романовых затянуть на учения – и то удача.

– Удача-то удача. Только нам теперь будет сложнее: мы ведь хотели для каждого их них подобрать программу, исходя из его предпочтений. А теперь их много и программ должно быть тоже много: каждому должно понравиться, и он с учений должен вынести что-то для себя нужное, полезное и интересное. Чтобы потом вспомнить можно было, что не только у костерка посидел и в зимнем лесу в палатке ночевал, но и получил ценные навыки, которые в жизни пригодились. Ты же наверняка знаешь, кто из Романовых чем интересуется? Нам бы на твоей знаменитой миллиметровой бумаге нарисовать личные предпочтения родственников и за оставшееся время внести поправки или дополнения в учения и найти нужных преподавателей.

– Прямо сейчас и сядем, нарисуем, – легко соглашается со мной Саша. – Я с романовской молодёжью пересекался многократно, общались, так что представление об их военных наклонностях имею. Плюс справки могу поднять, что от тайной канцелярии поступали.

Отвечаю: – Ага, давай. А я смогу сосредоточиться как раз на этих моментах, чтобы подготовить программу с учётом интересов того или иного представителя рода Романовых. Для старших и наших ровесников примерно понятно: для нас главное – новая информация и новые навыки. А младшим это больше игра и мы можем эту игру сделать увлекательной и полезной. В том числе такой, чтобы они уважением и доверием к императорскому роду проникались. Какие-то закладки по этой теме сделать можно.

Польша. Лодзинское воеводство. Город Неборов. Дворец короля Станислава Богуслава Лещинского (бывший дворец князя Тадеуша Радзивилла).

Король Польши Станислав Богуслав Лещинский сидел в глубоком кресле у камина и ждал, когда ему доложат о готовности к проведению ритуала посвящения в шляхтичи. Сейчас утро, устать Станислав не устал, в его-то годы можно полдня скакать без перерыва; но ритуал займёт весь день и нужно продемонстрировать бодрость и живость до окончания нобилитации. А это десяток часов с коротким перерывом: почти шестьсот молодых офицеров, большинство из которых он и в офицеры произвёл меньше месяца назад, сегодня будут причислены им к шляхетскому сословию. Взяв стакан с тонизирующим напитком со специально подобранным составом – не только придающим силы, но ещё и укрепляющим горло, король стал не спеша пить. Говорить ему сегодня придётся много, и голос должен звучать уверенно и торжественно.

И эта интрига задумывалась им ещё до того, как он стал королём. А когда он занял трон – появилась отличная возможность её реализовать: в качестве одного из видов «платы» за поддержку, Станислав обещал магнатам и шляхтичам, владевшими землями на востоке Польши, купить их упавшие в цене участки. Причина падения цены была понятна: из-за близости России, продемонстрировавшей агрессивность и, хотя и на не долго, но атаковавшей польскую территорию, промышленники и крестьяне стали переезжать западнее, вслед за ними потянулся остальной бизнес и платить налоги за неиспользуемые земли пришлось магнатам, которым эти земли принадлежали. Станислав аристократов выручил, и купил тяготившую их собственность. Цены, конечно, были бросовыми, но Станислав скупал оптом и даже для магнатов общие суммы всё равно получались приличными. К тому же и магнаты и шляхтичи, продававшие земли понимали – завтра может быть дешевле, слишком уж беспокойным стало восточное приграничье.