Текст книги "Тройка, семёрка, туз (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 7

Москва. Новая Басманная улица. Усадьба графов Куракиных.

– Спасибо, спасибо, Борис Степанович! Ты там береги себя, и эскадру свою; Тихий океан только так называется: и шторма бушуют, и ветра холодные, да и в тихую погоду на палубе промокнуть можно, а годы у нас с тобой уже не юношеские, – глава рода Куракиных, Василий Степанович, улыбнулся брату в камеру. – Удачи вам в походе, попутного ветра и семь футов под килем!

Когда связь с Дальним Востоком отключилась, глава рода Куракиных – Василий Степанович – поднял глаза на собравшихся: – Итак, дорогие родичи, у Бориса настроение боевое, курс – зюйд-зюйд-вест, он свою эскадру поведёт вдоль Курильских островов на юг и к началу сентября будет около Японии, а потом мимо неё проследует к Корее. Государь-император его недавно отметил, надеюсь, и у корейской стороны претензий не будет. Сейчас, конечно, все взоры у императора в противоположную сторону направлены, но в генштабе понимают, что и о тех, кто тылы прикрывает, тоже забывать нельзя. Благо, у нас в корейском посольстве родичи есть, они корейцам намекнут, как правильно поблагодарить русский флот, чтобы наш император при раздаче наград их не забыл.

– А теперь давайте выслушаем Якова, у него тоже есть сообщить что-то интересное, – глава рода кивнул внуку, чтобы тот начинал.

– Я на прошлой неделе встречался с Андреем Первозвановым, недавно вернувшимся из армии. Я с начала лета занимаюсь организацией спонсорской помощи для творческого коллектива «Генезис», и Андрей тоже хорошо им помог, выделив крупную сумму денег на зарплату.

– А оно тебе надо: заниматься благотворительностью? – поинтересовался глава рода у Якова.

– Надо, надо, – кивнул головой студент. – Среди аристократии этот коллектив известен магическими постановками, и я таким образом связи укрепляю и имидж свой тоже; к тому же «Генезис» много раз выступали перед Александром Владимировичем Романовым и принцессами, а перед помолвкой Надежды и Артура Гефта цесаревич на меня выходил, чтобы их в Кремль пригласить.

– Ааа… Ну, понятно, такие связи, конечно, на пользу идут, – согласился с доводами глава рода.

– Так вот. В минувшие выходные позвонил мне Первозванов и попросил организовать для него встречу с руководством «Генезиса»; сказал, что у него есть предложение, которое их может заинтересовать. Я договорился. Встреча была у него в «Галактике», там, где новые административные корпуса. Ну, представил их друг другу, Андрей меня во главе стола посадил как председателя, типа: под присмотром графа переговоры проходят. И сам сразу же выкатил предложения: он готов набрать из их персонала учителей магии для детей из своего приюта, чтобы совмещали работу. Также он хочет летом следующего года под Владимиром организовать «магические учения» и готов к этому делу привлечь большую часть труппы, а на зимних каникулах – небольшие магические тренировки в ходе обычных учений. Ну, и как вершина его предложений – чтобы «Генезис» вошёл в его холдинг автономной структурой, и Первозванов выкатил для «Генезиса» очень хорошие условия; я бы даже сказал – небывало хорошие. Когда он директору и режиссёру-постановщику передал проект соглашения, у тех аж слюна капала…

Яков остановился, отпил воды и продолжил: – А через два дня Первозванов пригласил меня побыть председателем и на «объединительном съезде». Я, конечно, не отказался. Процедура была короткой – зачитали текст и подписали. На всё про всё пятнадцать минут. Самое интересное началось потом – Андрей тут же распорядился сформировать «рабочую группу», куда включил руководство «Генезиса», своего управляющего Губкина, бухгалтера, юристов, проектантов. Помимо выяснения всех проблем новой структуры, он хочет до зимы отремонтировать один из заброшенных корпусов завода, чтобы «Генезис» туда переехал и им было просторно тренироваться и весь свой театральный реквизит и технику разместить. А параллельно озадачил разработать проект здания для магического театра и разобраться с жильём для танцоров. А, забыл ещё, – улыбнулся Яков, – вначале, сразу, как подписали, Первозванов распорядился премировать весь коллектив «Генезиса» в честь присоединения к холдингу в размере месячной зарплаты. И пока остальные работы намечали и совещались, бухгалтера отчитались, что деньги до работников дошли. Вот такие дела. Ну, и мне тоже заплатил хорошо за посредничество.

– Умён, умён твой одногруппник, – наморщил лоб Василий Степанович. – А этот фокус с премией «в честь присоединения»: это вообще – высший пилотаж. Вроде, людей деньгами порадовал. Сердоболец, о простом народе печётся. А с другой стороны – он же деньги им перевёл после подписания, как уже своим работникам. И если теперь руководство «Генезиса» вдруг передумает и захочет от него уйти, то чтобы «соскочить» с подписанного соглашения, оно должно будет Первозванову все расходы возместить. В том числе и эту премию. А в начале сентября он зарплату за август им выплатит, и сумма удвоится. Плюс кучу других расходов понесёт и компенсировать всё в случае разрыва им будет финансово неподъёмно.

– Не захотят они уйти, – с сомнением покачал головой Яков. – У них очень дорого содержание труппы обходится – там же под триста человек, работа тонкая, магический уровень хороший нужен, да и опыт желателен, абы кого не возьмёшь. Они постоянно балансировали на грани закрытия. А теперь нашёлся тот, кто их купил. Они о таком и не мечтали – самостоятельности у них стало меньше, но во внутренние дела и творческие вопросы Андрей лезть не будет, а ресурсами «Генезис» обеспечит.

Юрий Васильевич, ректор Дипакадемии, поддержал своего юного родственника и студента: – Ранее Первозванов в волюнтаризме и неграмотном управлении замечен не был. Если он и ошибётся один раз – не страшно; будет ему наука. А если и здесь окажется, что верно просчитал, то оседлает очень важную по нынешним временам тему – развитие магии и магической силы. Уверен, на эти его учения съедется гораздо больше аристократов, чем на «зимнюю войну», которую он уже сколько лет устраивает. И отпрыски князей и графов ему за проживание заплатят столько, что все расходы окупятся, да и престиж заведений поднимут. И ещё и благодарить будут за доставленное удовольствие. Кстати, Яша, в сентябре, как учёба начнётся, переговори с Первозвановым насчёт места для тебя на этих учениях и скажи, что из дружественных родов желающие будут. А мы глав родов известим. Наверняка, кто-то из молодёжи загорится поучаствовать. Да те же Бутурлины готовы будут Аню свою послать. Они вообще её готовы везде засунуть, где Первозванов может засветиться, – хохотнул Юрий Васильевич.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом Андрея Первозванова.

Традиции-с, никуда не денешься. Мне и перед уходом в армию попеняли, что я «проводы» друзей не собирал. Но там у меня как бы уважительная причина была – призывался по спецнабору, неожиданно, все в отпусках были. Теперь же нужно организовывать «встречу» со службы. Никто даже не интересовался: планируется ли она? Вопрос был другим: когда? Так что назначаю праздничный ужин за несколько дней до улёта Гефтов, чтобы они точно были, а все остальные вопросы Анатолий Дмитриевич поручает «протоколу»: появилась, оказывается, и такая структура в моём холдинге за минувший год. С меня только зал – точнее гостиная в моём доме, плюс «прибытие в парадной форме с наградами».

К назначенному времени съезжается «ближний круг»: Гефты, монастырские, Перловы, Евич, князь Окинов, трое его сыновей и Мушен, ещё несколько княжичей от дружественных родов. Всех встречаю во дворе дома уже в парадной форме, выслушиваю удивлённые возгласы и комплименты, дам в ответ уверяю, что за минувший год, что я их не видел, они стали краше и похудели; приглашаю к столу.

Генерал Гефт просит минуту внимания: – По наградам на кителе Андрея мы видим, какой героической была его служба. И за это мы сегодня выпьем, и не раз!

Все улыбаются, раздаётся несколько хлопков.

– Но мы знаем, что уже много лет Андрей Андреевич куёт обороноспособность страны, и в связи с этим, прошу Артура зачитать документ.

Артур и Надежда выдвигаются из-за спины Николая Артуровича, Артур раскрывает папку и торжественно, выразительно, начинает читать: – Указ его императорского величества Николая Петровича Романова. В связи с успешным завершением первого этапа войсковых испытаний специальных устройств, вкладом в разработку новой научной теории, и получением практических результатов, подтверждающих её основы, организацию производства испытательных партий и серийных изделий, наградить сотрудников коллектива предприятия-разработчика и испытателей! Первое: присвоить звание «Герой Труда» главному конструктору специальных устройств, литеры А. А. П., работающему в Службе внешней разведки, с вручением золотой медали «Герой Труда».

Надежда протягивает генералу Гефту открытую коробочку, Николай Артурович берёт Звезду, вешает её рядом с Героем России.

Гефт провозглашает тост: – За здоровье Героя России, Героя Труда, кавалера орденов и медалей, гвардейца, снайпера, лейтенанта морской пехоты, наше троекратное «Ура»; первые два короткие; третье – протяжное…

– Ура! Ура! Урааааа! – звучит в гостиной. Пока Николай Артурович произносил тост, я успел полностью овладеть собой. Обхожу всех с фужером, чокаюсь шампанским и улыбаюсь. Вот же заговорщики! Ведь никто не проговорился, и даже не намекнул… Хотя, может, кроме Гефтов никто и не знал: а у них, что Николая Артуровича, что Артура – жги калёным железом, не проболтаются.

Через час, плотно поужинав, несколько раз подняв тосты за меня, любимого, моё будущее и успехи в учёбе и всех видах деятельности, вечеринка распалась на несколько групп и меня плотно обложили княжичи: – Андрей, поговаривают тут некоторые, – неопределённо помахав рукой, начал по праву старшего по возрасту Максим Максимович Анохин, сын хабаровского губернатора, – что зимнюю «Дроновойну» ты хочешь дополнить магией, а в июле провести отдельные «магические учения». Если что, мы все записались. Надеюсь, места ещё есть?

Он протягивает мне список, в котором больше десятка фамилий…

Москва. Кремль.

Перебрав высокую стопку бумаг, уложенных на столе, и убедившись, что они лежат строго в соответствии с протоколом заседания Военного Совета, император Николай Петрович Романов поднял голову: – Начнём, помолясь. Первыми по хронологии действия МИД. Пожалуйста, глава ведомства о готовности, последовательности, имеющихся проблемах…

Министр иностранных дел сухо прокашлялся: – Государь, наследник, цесаревич, члены Военного Совета. Действия МИД построены по гибкой схеме, рабочая группа будет их корректировать с учётом реакции наших западных партнёров. Через неделю после сегодняшнего заседания, МИД предпримет демарш: мы вызовем послов и передадим скандинавским странам, Финляндии, Польше, Румынии и Болгарии ноты протестов с перечислением их недружественных действий и обвиним эти страны, что под прикрытием ведущихся консультаций и переговоров, они ведут скрытую войну против России и готовят свои страны к открытой агрессии против нашей империи. В ноте заявляем о готовности как к переговорам, так и к решительным мерам, а также предлагаем обмен списками погибших и пленных. Одновременно наши послы в странах пребывания выступят в прессе с резкими комментариями и огласят некоторые нелицеприятные факты об участии войск стран их пребывания в провокациях в зонах локальных конфликтов.

Перевернув страницу, глава МИД продолжил: – Три дня спустя, делаем заявление, что не дождавшись конструктивного ответа на наши предложения, мы выходим из переговоров с приграничными государствами. Одновременно в качестве жеста доброй воли, в одностороннем порядке, передаём через посольства списки их погибших и предлагаем им забрать тела своих солдат. Ещё два дня спустя; думаю, реакции за такой короткий срок не будет; публикуем списки погибших и данные о нарушениях гуманитарного права со стороны властей приграничных государств, преступлениях против человечности и отзываем послов для консультаций. Передаём прессе, парламентам, общественным организациям списки имеющихся у нас военнопленных от этих стран. Через три дня заявляем, что исходя из принципа гуманизма и для воссоединения семей мы в одностороннем порядке освобождаем пленных и возвращаем их родственникам в страны происхождения.

Выразительно глянув в начало стола, где находились члены императорской семьи, глава МИД сделал вывод: – Наши аналитики считают, что реакция властей западных стран не будет успевать за нашими действиями; помимо этого, у нас имеются дополнительные дискредитирующие документы, которые будут опубликованы в случае необходимости или перед началом финального этапа и отвлекут силы политиков приграничных государств на тушение скандалов. Итак, заключительный этап: через сутки после объявления фамилий пленных, начинаем доставлять военнопленных на пограничные пункты автомобильным, железнодорожным, морским и воздушным транспортом. Перед отправлением соединяем их по связи с родственниками и прессой, чтобы они могли указать, где необходимо их встречать для передачи; также распространяем фото и видео доставки пленных к пограничным пунктам. На этом подготовительные действия МИДа заканчиваются. Сутки спустя, за полтора часа до наступления «времени Ч» *, я вручаю первую ноту послу в России; одновременно министерство по дипломатическим каналам направляет копию ноты. Проблем с реализацией плана нет, вопросов не имеется. Доклад закончил.

– Понятно, – согласно кивнул головой император, всё время доклада перелистывавший одну из папок. – По сравнению с прошлым заседанием изменений не видно. Вопросы есть? Нет? Тогда начальник генштаба, Вам слово.

– Слушаюсь, государь! – генерал немного привалился к столу, открыл свои бумаги и водя карандашом вдоль текста, заговорил: – Развёртывание сил и средств продолжается в соответствии с планом действий и легендой. Реальное выдвижение войск к театру боевых действий и имитация перемещений с целью введения противника в заблуждение, начнётся за неделю до «времени Ч». Маршруты проложены и скоординированы таким образом, чтобы снизить бдительность противника и ко «времени Ч» все войска, задействованные в операции, заняли максимально удобные исходные позиции. За три часа до наступления «времени Ч» войска начинают боевое развертывание и при поступлении команды действуют по плану проведения военной операции. Доклад закончил.

Николай Петрович Романов о чём-то пошептался с наследником, посмотрел на начальника генштаба и руководителей, сидевших за столом: – К генштабу вопросы есть? Нет? Продолжаем далее. Остальные не докладывают по действиям, только доклад о готовности. Главное разведуправление?

Поднявшийся генерал коротко ответил: – Готовы! Вопросов не имеется.

– Служба внешней разведки?

Генерал-полковник Грачёв бодро поднялся: – Готовы, государь! Проблем нет.

– Гражданский флот?

Полноватый министр в тёмно-синем пиджаке встал: – В полной готовности, Ваше величество…Все готовы.

Закончив перекличку, император обратился к собравшимся: – В генштабе оперативная группа функционирует в полном составе. За оставшееся время всем завершить отработку взаимодействия, через неделю ваши представители должны быть прикомандированы к генштабу и приступить к работе.

* * *

Стихли шаги генералов и министров, покинувших заседание. Император ещё раз перечитал свои записки и выдал несколько поручений адъютанту. Подняв глаза на сына и внука, он спросил: – Своему аппарату не забыли выдать указания о корректировке графиков с учётом операции? Лучше заранее сделать, чем потом встречи отменять и всё перекраивать.

Наследник согласно покивал, собирая материалы в папку, а цесаревич спросил: – Война неизбежна?

– Да, – хмуро кивнул Николай Петрович. – Она стала неизбежной года два или три назад. Сейчас мы готовы лучше, чем они. Так что ударим первыми. И вообще – если война неизбежна, то независимо от готовности, лучше бить первыми.

– Мы сильнее, чем они? – задал цесаревич следующий вопрос.

– Нет, мы слабее. Будь мы сильнее, у них бы и мыслей о войне против нас не было. Но сейчас мы можем разнести войну во времени и пространстве и получить превосходство в силах на каком-то театре военных действий и бить их по отдельности. Вот мы на таком театре и ударим, прорвём их единый фронт и обрушим их замыслы. Им придётся выстраивать новые линии обороны, перекраивать планы, искать и заменять выпавших людей и ресурсы, перестраивать маршруты. Надеюсь, неожиданностей не будет. Точнее, они будут, их будет полно, и много неприятных, но надеюсь, что они на окончательный результат компании не повлияют. И нам нужно успеть первыми подготовиться к следующему удару до того, как будут готовы они. Нам все ближайшие годы надо быть на шаг впереди Запада. Если мы промедлим, и Запад завершит подготовку раньше нас, то Россию уже ничто не спасёт – против общих сил Европы нам не выстоять. Или же мы выстоим, но цена будет неподъёмная.

Великий Новгород. Квартира семьи Новиковых.

Нажав на клавишу завершения разговора, Гриша Новиков повернулся к невесте и сделал вывод: – Вот!

Невеста, Кристина, в изумлении развела руки: – Что «вот»? «Летите туда, не знаю куда; там вас встретят и разместят; с дядей Филиппом я порешал». А если не встретят? Адрес-то хоть какой?

– Да есть у меня адрес, – стал успокаивать будущую жену Композитор. – Андрей его ещё в армейке давал, поэтому сейчас повторять не стал. Я по навигации посмотрел, там какое-то большое здание, типа санатория, несколько домов поменьше и много мелких. Если не встретят, сами доедем. И телефон дяди Филиппа тоже есть. Вот: «Филипп Дмитриевич, домик в Крыму».

– Всё равно позвони этому Филиппу Дмитриевичу. Лучше убедиться, что он вообще на месте и в курсе, чем потом по прилёту разбираться. Билеты есть только на вечерний рейс, прилетим поздно, хоть будет гарантия, что найдётся, где переночевать.

Недовольно помотав головой и ушами, Композитор крутнул пальцем список абонентов и нажал на нужный. После двух гудков в трубке раздался уверенный голос: – Каховский, слушаю.

– Филипп Дмитриевич, доброе утро. Меня зовут Григорий Новиков, я только что разговаривал с Андреем Первозвановым, и он сказал, что договорился с Вами, и нам можно на пару недель к Вам приехать…

– Конечно договорился, чтобы он и не договорился – такого не бывало, – весело согласился Каховский. – Как будут билеты на самолёт, сообщите, машина вас встретит и доставит.

Завершив разговор, Григорий обратился к невесте: – Товарищ гвардии Эфрейтор! Ещё жалобы, заявления, предложения имеются? Ну что, я билеты покупаю?

Кристина с довольной улыбкой кивнула. Через полторы минуты Композитор сообщил: – Готово. Тебе место, как ты любишь, у иллюминатора. Чтобы в аэропорт попасть с небольшим запасом, я такси заказал через два часа.

– Как через два? – подпрыгнула, взвизгнув, Кристина. – Я же ещё чемодан собирать не начала!

– Не надо чемодан, – не удержался от наивного совета жених. – Косметичку возьми и небольшую сумку с бельём и купальником. Или в мою всё сложим. У меня там плавки, пара трусов и шорты со спортивным костюмом. Твоё всё влезет. У тебя же все тряпочки тоненькие и на шнурках, да пара босоножек.

* Время «Ч» – армейский термин, обозначающий точное время начала операции или действия войск, используемый для синхронизации действий. Служит «нулевой точкой» в планировании, когда точная дата или час скрываются, ещё не установлены или могут измениться в зависимости от обстоятельств.

Глава 8

Крым. Санаторный комплекс «Галактика» (ранее называвшийся Дворец Андрея Первозванова, а ещё ранее – Дворец князей Радзивиллов).

Время давно перевалило за полночь, но Гриша Новиков и его невеста Кристина больше часа стояли, обнявшись, «в стеклянной башне» дворца, где находилась гостиная их номера и любовались на звёздное небо, его отражение в волнах Чёрного моря и Луну, узким рогатым полумесяцем скользившую по звёздному небу и негромко делились впечатлениями от ушедшего дня. Они любили вот так, вдвоём, в тихой беседе, перепрыгивая с темы на тему, возвращаясь к обсуждению уже проговорённого, вспомнив какие-то интересные подробности, подводить итоги дня.

– Я не замечаю, как каждый из этих трёх дней пролетел: событий полно, но хлоп – и вечер! – вздохнула Кристина, – думаю, впечатлений от нашего предсвадебного путешествия хватит на год вперёд, настолько всего много и всё такое необычное-необычное. И сегодня твои друзья порадовали. Жаль, что Спартанец и эти твои, «Двое из Ларца», да и другие ребята не могут в город выйти, а матросов вообще сейчас в увольнение не пускают. И об Андрее, Судье, тоже все ребята хорошо отзываются. Вернёмся в Новгород, надо будет ему отдельно позвонить и поблагодарить. Повезло, что ты в армии в такой коллектив попал.

– Да, повезло, – легко согласился Композитор. Он вообще легко соглашался с Кристиной, признав за нею «право» на «экспертные оценки» по всем проблемам и только по важным вопросам старательно «уточнял» её позицию. Но сейчас она была полностью права – не будь у него в роте и взводе таких друзей, неизвестно, как бы сложилась его служба и остался бы он вообще жив.

Ещё будучи под Черниговом, Композитор знал, что в полках дивизии, расквартированных в Севастополе, проводятся дневные и ночные тренировки по погрузке на корабли и десантированию на побережье, отрабатываются многокилометровые марши и встречные бои. Исходя из того, что интенсивность тренировок нарастала и они усложнялись, становилось ясно, что прививаемые навыки скоро пригодятся. Григорий понимал, что в ближайшее время его бывшему взводу, роте, да и всей дивизии предстоит серьёзная «работа». Выскочившие на контрольно-пропускной пункт, чтобы пообщаться с бывшим сослуживцем, морпехи, конечно, ничего о ближайших планах не рассказали – больше шёл разговор о вестях от недавно уволившихся в запас. Но одной информации о том, что установлен запрет на выходные офицерам и увольнения в город матросам, для Композитора однозначно свидетельствовал, что «тренировочный период» скоро закончится.

Хотя, чтобы понять, что назревают какие-то серьёзные и масштабные события, достаточно было внимательно посмотреть на Севастополь: как и раньше, во время трёх предыдущих оборон, этот великий город, будто предчувствуя важные события, сжимался как пружина, накапливая силы. Это не было заметно на Историческом и Приморском бульварах, в Херсонесе и на многочисленных пляжах, заполненных праздными отдыхающими, стремившимися «нахвататься» солнца и тёплой воды перед окончанием сезона. Но даже в центре города постоянно сновали деловитые и сосредоточенные флотские офицеры, которых почему-то стали сопровождать вооружённые матросы, а стоило отойти немного от центральных улиц, и неизбежно становились видны обложенные мешками с песком входы в войсковые части, внимательные патрули, не спеша дефилирующие по районам, постоянные ночные работы в бухтах, где размещался флот.

Тот, кто не жил в городе русской морской славы постоянно, все эти признаки не заметил бы. Но были те, кто внимательнее всех подмечал подготовку флота и каждый новый признак предстоящих «событий» убеждал их: скоро. И каждый новый признак добавлял тревогу в их глаза. И если бы смог какой-то шпион не только проникнуть в город, но и понять дух Севастополя, он бы удивился тому, что самый чувствительный и безошибочный барометр жизни города – глаза севастопольских женщин. С каждым днём тревога в их глазах нарастала, и они старательно прятали её от своих мужей, сыновей и внуков, а некоторые – ещё и от дочерей и невесток. За четыре века флотской жизни в севастопольских женщинах выработалась привычка не задавать вопросов, и видя реальное или напускное спокойствие, или даже лёгкую браваду у своих близких, собиравшихся утром на службу, они поддерживали их улыбками и заботой; а по выходным, приходя в храмы, несли свечки к иконе Георгия Победоносца и праведного воина Феодора Ушакова и молили о победе русского воинства в ещё не начавшейся войне, а Богородицу – о спасении воюющих.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Сидим с Сашей на кухне и «совещаемся». Точнее, я «докладываю» о присоединении «Генезиса» и о начавшейся подготовке к «зимним магическим сборам»: – Большинство магических актёров, танцоров и остальной персонал «Генезиса», получив зарплату и узнав, что их будущее, во всяком случае, ближайшее, тревоги не вызывает, взяли отпуска и разъехались по стране.

– Ну так, творческие люди; у них постоянно, как у той Стрекозы: «Лето красное пропела»; мыслей о возможных проблемах в будущем вообще не возникает, – Саша широко улыбается, давая понять, что с этим бороться бесполезно.

– Ну, часть-то осталась; у них средний управленческий состав в коллективе, костяк магических актёров, так называемые «инструктора», даже запросили данные, на какие учебники опираться для составления программы обучения детей приюта. За полгода учёбы инструктора обкатают с детьми уроки с учётом возраста и к январю будут готовы к магическим учениям.

Брат доливает мне в чашку горячего чая, сделав несколько глотков, продолжаю: – Я ещё с главным режиссёром-постановщиком «Генезиса», Говардом Александровичем Роу, долго разговаривал. Имя непривычное; у его семьи, как он рассказал, ирландские корни… Так вот, беседа оказалась интересной и содержательной. Говард во время службы в армии загорелся идеей суммирования магических возможностей и начал в этом направлении экспериментировать, организовывая своих друзей. Результаты его потрясли. Саш, ты же знаешь – два человека с серединой первого магического уровня совместными суммарными действиями показывают магию второго уровня. А втроём – середину второго. А рост мастерства позволяет им вытворять невообразимые вещи. И параллельно Говард самостоятельно сделал очень важное открытие: обычно люди для каждого воздействия формируют отдельный поток магической силы. Например, чтобы сформировать вторую сосульку, «водяной» выпускает из тела второй поток магии, а чтобы третью – третий. И такие потоки магическую силу организма быстро исчерпывают. Так вот, Говард Роу, пытаясь добиться «тонких воздействий», научился тому, что он назвал «струнами»: возможности разделить единый поток магической силы перед объектом воздействия на более тонкие «лучи» или «струны» и стал «магичить» не несколькими потоками силы, а одним, разделённым на конце на множество «нитей» или «струн». Это в разы увеличивало число объектов, которые с помощью магии можно формировать. Ну и других учил так работать. Когда у них стало получаться что-то «смотрибельное», Говард организовал небольшой коллектив, который вечерами, в свободное от работы время, выступал с «магическими номерами и фокусами» на мероприятиях. А позже это всё переросло в театр. Так-то я с Роу ещё перед армией разговаривал, после одного из мероприятий: он тогда мне немного рассказал про деление силы на «струны», а сейчас подробно, по полочкам разложил, как он своих людей обучает. Он это открытие не скрывает, считая, что для многих аристократических родов эти «струны» известны. И его тренеры на зимних учениях будут обучать собравшихся расщеплять магическую силу. Этому, в принципе, не особенно сложно обучиться: у меня в армии у матросов получалось за два-три занятия понять, что и как нужно делать.

– Не знаю, как насчёт всей аристократии, но меня этому не обучали, – задумывается брат.

Я пожимаю плечами: – Если есть желание, можно потренироваться. Уверен, что с твоей квалификацией и пятым уровнем магии ты такие красоты начнёшь выдавать…

Саша согласно кивает: – Можно будет посмотреть. Надеюсь, получится.

– Сейчас худрук «Генезиса» вообще в лёгкой эйфории, – я улыбаюсь цесаревичу, – и не только от того, что его коллектив присоединился к «Галактике», и финансовые проблемы остались позади, но и в связи с ожидаемым ростом магической силы у его сотрудников: как и всем подданным империи, твой переход с четвёртого на пятый магический уровень должен выдать прибавку в магической силе. И Говард в предвкушении потирает потные ладошки, думая, что он и его актёры смогут вытворять уже осенью.

Цесаревич довольно смеётся: – Папа рассказывал, какая ситуация сейчас в армии. Благодаря нам, – Александр голосом выделает слово «нам», подчёркивая и моё участие в росте его магической силы, – тысячи контрактников в армии получили возможность стать дворянами, а курсантов или молодых офицеров – потомственными дворянами. Многим бы ещё годы и годы добираться до этого статуса, а тут хлоп – подавай рапорт и тебе дворянство присвоят автоматически. Так что среди армейской молодёжи царит сплошной позитив, что очень важно для состояния морального духа войск накануне предстоящих событий.

Саша подпирает левой рукой подбородок и задумчиво смотрит на меня: – Ты-то что на дворянство не подаёшь? Одно звание «Герой империи» даёт тебе право на потомственное дворянство. А у тебя этих наград – если не на целый взвод, то на героическое отделение наберётся. А с учётом прошедшей службы сразу барона получишь. А материально ты со своим имуществом гарантированно дворянскому статусу соответствуешь, даже графскому.

Тяну руку к подбородку, отзеркаливая жест брата, улыбаюсь, опускаю руку на стол: – Думаю. И с юристом своим Виктором Дитерихсом обсуждал. Меня же две сотни детей своим папой считают, а многие младшие так и называют. У мелких, тех же двухлеток, как у утят: кого первым увидели, тот и папа. Все дети находятся у меня под опекой и при совершеннолетии начнут самостоятельное плавание в океане жизни. Сейчас, когда я простолюдин, в их статусе нечего не изменится – стали совершеннолетними, прошли эмансипацию, получили самостоятельность, но как были простолюдинами, так ими и остались, только уже взрослые и независимые. А если я стану дворянином, сразу возникнет вопрос – насколько «царь настоящий», в смысле насколько я их своими детьми считаю: при моём дворянстве приютские дети тоже будут иметь дворянский статус и считаться дворянами. Но когда они станут совершеннолетними и начнут самостоятельную жизнь, они этот статус утратят. Я выход из-под опеки перенёс легко, так как попал к Перловым уже достаточно взрослым. А как его перенесут приютские дети, не знаю. Значит, им нужно будет заранее рассказывать о будущем понижении статуса и о том, что они для меня – «временная семья», и для кого-то из них это будет ударом. Пока решение не придумали.

– Ну, думай, – соглашается с моими доводами Саша. – Нам ужинать не пора? – Цесаревич как бы подводит итог обсуждению.

После ужина обсуждаем, какие ещё «фишки» можно предложить на зимних учениях: – Я прикидывал, – советуюсь я с Сашей, – что для снайперов и их ассистентов зима как раз подойдёт для обучения созданию воздушной «трубы», чтобы при выстреле из винтовки выходящие газы не воздействовали на снег и иней. В деревне я побывал, со своими магическими тренерами пообщался, они начали осваивать эту премудрость и месяца через два вполне смогут и других обучать. Для дроноводов попытаемся сделать обучение одновременному управлению двумя дронами, я для этого Гришу Новикова из Новгорода приглашаю, я ему предварительно идею закидывал, и он согласие приехать дал.