Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 11

Владимир. Владимирский военный госпиталь.

Просыпаюсь, узнаю «особый бокс» госпиталя. После посадки в вертолёт мне по рекомендации Евича вкололи какую-то смесь, в результате я уснул и не проснулся, даже когда меня перегружали. На улице светло, а значит, день. Суббота. На стене вижу часы, понимаю, что уже далеко за полдень! Долго же я спал. Или коктейль, что мне ввели в Москве, так работает, или ещё чем-то кололи. Или организм сам решил немного отдохнуть от бесконечной гонки и затаился, не подавая мне сигналов. Но в результате все планы пошли насмарку. Надо позвонить, чтобы Ветра выгуляли – хотя, наверное, сообразили, что раз меня нет, то коню нужно прогулку организовать.

Оглядываю палату, не нахожу ни своих вещей, ни одежды, ни смартфона. Дотягиваюсь до кнопки вызова и нажимаю.

Буквально через две минуты в палату заходят главный врач госпиталя Юрий Васильевич Евич, и юристы Михаил Генрихович Дитерихс и Виктор Михайлович Дитерихс. Да, похоже, дело швах, раз Виктор, обычно справляющийся с моими делами, подтянул своего отца – он это делает только в самых сложных случаях.

– Ну-с, больной. На что жалуетесь? – задаёт вопрос Юрий Васильевич.

Понимаю, что это шутка, поэтому просто улыбаюсь и киваю головой, здороваясь.

Юрий Васильевич продолжает: – Травма не тяжёлая. Главное, что нет трещин ни на черепе, ни на позвонках. Удар пришёлся в область затылка и видимо, шапка, сдвинутая со лба назад, сыграла роль демпфера и ослабила силу удара. Если бы нападавший ударил ниже, по позвоночнику, то такого удара хватило бы не только на перелом позвонков, но вполне бы мог разорваться спинной мозг. И тогда бы последствия были гораздо тяжелее. Тем не менее, на данный момент сотрясение мозга присутствует, и я бы даже сказал, что сильное. Думаю, три-пять дней нужно находиться под наблюдением, а дальше посмотрим на динамику. Я ещё попозже зайду, обсудим лечение.

Благодарю Евича – он не хочет говорить о моих возможностях по собственному лечению даром в присутствии Дитерихсов.

Дальше беседую уже с юристами. Михаил Генрихович посвящает меня в детали, которые удалось узнать: – Дело только начали расследовать, так что пока с информацией не густо. К тому же суббота, не все сотрудники полиции на местах и более подробные данные будут только в понедельник. Главное: преступники поджидали Вас на стоянке дипакадемии, в машине, принадлежащей роду князей Радзивиллов. Их было трое – помощник, водитель и охранник княжича Адама Яновича Радзивилла. Адам Радзивилл учится на третьем курсе Дипломатической академии. У Вас конфликта с княжичем не было?

Отрицательно кручу головой: – Не знаком с таким. Но даже с незнакомыми у меня никаких конфликтов не было.

Михаил Генрихович продолжает: – На первый курс также поступила, посещает занятия и была на посвящении в студенты Каролина Яновна Радзивилл.

Снова развожу руками: – Не знаком, не представляли. Мы учиться только начали и из других групп я пока мало кого знаю.

Улыбнувшись, старший из Дитерихсов продолжает: – Думаю, в процессе расследования какие-то версии появятся. То, что у Вас не было конфликта ни с кем из Радзивиллов, это хорошо. А если бы и были – разработан и законодательно закреплён определённый порядок выхода из конфликтных ситуаций: предъявляются претензии, стороны выслушивают мнения друг друга, затем принимаются меры по урегулированию проблемы. Либо самый быстрый вариант – дуэль. Нападение слуг в любом случае недопустимо. И даже если Радзивиллы постараются выдать атаку на Вас за излишнюю исполнительность слуг, не правильно истолковавших слова руководства рода, ответственности клана за своих членов это не отменяет. Такой вариант вообще-то выглядит фантастическим: наши компьютерщики скачали видео с камер наблюдения академии – машина Радзивиллов дежурила на стоянке около дипакадемии несколько вечеров. Невозможно допустить, что слуги могут днями болтаться по городу и никому до них не будет дела.

– Так вот, заметив Вас, они вышли из машины; один из них достал из багажника длинный тонкий предмет и засунул его в рукав, и они пошли следом за Вами. К сожалению, в сквере видеокамер нет и само нападение не записано, – Михаил Генрихович разводит руками. – Но, – добавляет он, – сегодня в полдень мы получили документ, который для нас крайне важен: в момент нападения, неподалёку проходил сотрудник тайной канцелярии. Обратив внимание на непонятные движения в сквере, он проявил гражданскую бдительность и направился в ту сторону. Когда он приблизился и вышел из-за кустов и у него появилась возможность наблюдать место происшествия, он увидел, что Вы, лёжа лицом вниз, пытаетесь приподняться и встать на четвереньки, а остальные участники драки лежат. Когда он приблизился в плотную, Вы уже смогли сесть. Бита лежала изначально около одного из слуг Радзивиллов. Это описание крайне важно для нас и очень хорошо дополняет видео, создавая логичную картину преследования Вас со стороны слуг Радзивиллов и последующего нападения.

– Виктор, ты что-то добавить можешь? – обращается к сыну старший из Дитерихсов.

Виктор слегка прикрывает глаза в знак согласия: – Местная полиция звонила, интересовалась, когда Вы сможете дать показания, которые они перешлют в Москву. В связи с этим нам нужно с этим вопросом определиться и в частности с тем, что Вы будете говорить.

Размышляю: я же эту троицу нападавших «уложил» даром – других вариантов просто не было в тот момент. Они просто скопом упали без всякой борьбы и каким-то образом объяснить их неожиданную отключку не получится. Вот если бы началась драка и я их в процессе побил, то всё бы было нормально.

К разговору вновь подключается Михаил Генрихович: – Мы, находясь несколько часов в госпитале в ожидании вашего пробуждения, прорабатывали разные варианты. В том числе совещались с Юрием Васильевичем Евичем. Мы считаем, что простой отказ от дачи показаний сыграет не в вашу пользу, тем более, что слово простолюдина против слова князя заранее ценится меньше и подвергается сомнению. В связи с этим Евич предложил вариант: сослаться на отсутствие каких-либо воспоминаний после удара по голове. Всё по классике: шёл, споткнулся, поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся – гипс![11]11
  В фильме «Бриллиантовая рука» (1968 г., режиссёр Леонид Гайдай) фраза звучит так: «Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся – гипс!».


[Закрыть]

– Наверное, так и сделаем, – соглашаюсь я.

Виктор снова заглядывает в свои записи: – Я известил Перловых и монастырских, что Вы сейчас здесь. Кроме того, сообщил Рябову, чтобы Александр Александрович самостоятельно проводил всё, что намечено на эти выходные. Он уехал на молочный комплекс – там сегодня должны запускать новое освещение вдоль дороги, и он захотел лично убедиться, как оно работает. Все поступающие звонки я переадресовывал ему.

Согласно киваю – хорошо, что в моё временное отсутствие дела не останавливаются.

– Был также необычный звонок, – продолжает Виктор Дитерихс. – Точнее, вначале пришло смс-сообщение, а затем раздался звонок с неопределяемого номера. Я представился и на вопрос собеседника ответил, что Вы больны и находитесь на излечении.

Согласно киваю, а про себя думаю: а вот это плохо – мы договаривались, что цесаревич мне позвонит. А тут такой конфуз. А на следующий звонок я с ним передоговориться не могу – нет у меня его номера.

Москва. Кремль.

Цесаревич решительным шагом вошёл в кабинет отца. Удивлённый Владимир Николаевич поднял глаза и его удивление переросло в недоумение: в такой ярости он своего, обычно спокойного, сына, не видел.

– Поклянись мне, что это не ты! – заявил Александр с порога. – И что дед тоже не имеет к этому отношения!

– Отношения к чему? – нахмурился и сдвинул брови наследник престола.

– К попытке убийства Андрея Первозванова!

Отец привстал и поражённый спросил: – Его пытались убить? Кто? Когда?

– Ты в самом деле не в курсе? И дед не знает? – цесаревич пристально посмотрел на отца. – Его пытались убить вчера вечером. Сейчас он во Владимире, в госпитале, на излечении…

Помедлив несколько секунд, Александр спросил: – Почему самым осведомлённым в империи оказываюсь я?

Владимир Николаевич сел в кресло, нажал на вызов и сняв трубку, проговорил: – Папа, тебе из тайной канцелярии не поступала информация о попытке убийства Андрея Первозванова? Да, сейчас у меня Александр, и он настаивает, что такая попытка была. А уточнить можешь? Или мне заняться? Хорошо, сейчас позвоню.

Наследник престола вызвал секретаря, поручил ему связаться с тайной канцелярией и получить справку.

Секретарь вернулся буквально через три минуты и доложил: – Дежурный по тайной канцелярии сообщил, что сводка по нападению на студента Андрея Первозванова включена в донесение, которое сегодня утром направили императору; видимо его величество Николай Петрович ещё не прочитал. Все имеющиеся материалы мне выслали, я их распечатал.

Наследник получил несколько листков и начал изучать: – Так-с. Донесение о нападении на Андрея Андреевича Первозванова вечером пятницы. Далее – описание ситуации на момент фиксации со стороны сотрудника тайной канцелярии. Выписка из протоколов допросов троих нападавших. Ведётся расшифровка переписки и звонков из смартфонов, изъятых у нападавших. Отрабатывается маршрут автомобиля, из которого в течение недели велась слежка за Первозвановым.

Подняв глаза на сына, он развёл руками: – Пока всё. В понедельник сотрудники полиции должны допросить Первозванова. Также в понедельник будет направлено официальное письмо с вопросами главе рода, слуги которого напали на Андрея Первозванова.

– А что за род? – поинтересовался цесаревич Александр.

– Это князья Радзивиллы. В нападении участвовало три человека – помощник, водитель и охранник княжича Адама Радзивилла.

– А с чем связано нападение?

Отец ещё раз просмотрел документы и пожал плечами: – В деле никаких данных об этом нет. На допросе фигуранты сообщили, что княжич Адам Радзивилл поручил им проучить Первозванова. О каких-то подробностях конфликта между ним и Андреем Первозвановым им неизвестно. В справке указано: Адам учится на третьем курсе Дипакадемии, возможно, у него был конфликт с Первозвановым; кроме того, на первый курс дипакадемии в этом году поступила младшая сестра Адама – Каролина; происшествие может быть как-то связано и с ней.

– А что дальше будет с расследованием? – заинтересованно спросил сын.

Владимир Николаевич ответил: – Дальше всё по регламенту. Полиция будет вести следствие. Приобщат показания Первозванова. Попытаются найти свидетелей. Если потребуется, что-то уточнят у нападавших в новых допросах. И, естественно, известят главу рода Радзивиллов и он даст какие-то комментарии по этому поводу.

– Понятно, – согласно кивнул цесаревич Александр. – У меня основной вопрос к произошедшему такой: как в нём «прописались» сотрудники тайной канцелярии? Что-то я не слышал, чтобы из них формировали добровольную народную дружину, которая помогает полицейским по ночам поддерживать порядок на улицах. Если это обычное уголовное нападение на Андрея Первозванова с целью «проучить» – то это уровень полиции; если более серьёзные статьи с покушением на убийство – Следственного комитета. Тайной канцелярии там и рядом быть не должно.

Немного задумавшись, как будто взвешивая решение, наследник престола ответил: – Дед распорядился, чтобы тайная канцелярия обеспечивала безопасность Первозванова. Их машина дежурила недалеко от Дипломатической академии, и когда он вышел, ехали параллельно его движению к дому, а когда поняли, что он долго не появляется, кинулись искать.

– Хорошая охрана, но выходит, опереточная, раз нападение прошлёпали, – Александр презрительно оттопырил нижнюю губу. – Хотя название громкое: «его величества тайная канцелярия»! Но оказалось, что польза от них никакая. Тайная канцелярия считается даже более крутой конторой, чем моя рота охраны. Мне уже тоже ждать покушения? Или, на самом деле, канцелярия Первозванова вовсе не охраняла, и потому оказалась не готова остановить трёх уголовников? А если по факту не охраняла – то зачем за ним следила? Или собственное покушение готовила?

Как и при прошлой беседе, цесаревич отодвинул справки, лежавшие перед ним на столе, встал, и поклонившись отцу, вышел из кабинета.

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Минувшие выходные у князя Яна Кристиновича Радзивилла были безнадёжно испорчены, так что и в понедельник, идя в свой рабочий кабинет, он был в неважном настроении. Неожиданный арест в пятницу вечером трёх слуг рода, о котором его известили только в полдень субботы, не позволил принять меры по их своевременному вызволению: большинство полицейских руководителей в субботу работали символически, заезжая на службу на пару часов, и когда Ян под вечер субботы стал обзванивать знакомых генералов, все оказались не в курсе – они уже отдыхали на дачах, и информация до них дойти не успела.

Понедельник в роду традиционно начинался с «большой планёрки», потом руководители отчитывались по «проблемным» проектам; следом финансисты докладывали об исполнении бюджета. Так что, как и всегда в понедельник, он смог освободиться, когда уже пора было обедать. Да и звонить кому-то в первой половине дня смысла не имело. Понедельник, от такой – все чиновники, начиная от министров и заканчивая «специалистами третьей категории» в самом захудалом отделе непонятно какого департамента, сидели на совещаниях.

Вернувшись после обеда на рабочее место, он подвинул к себе папки с документами, приготовленные секретарём, и начал неспешно их разбирать: дела рода, управление громадным комплексом имущества требовали от князя умение оперативно, но грамотно принимать решения. Или откладывать их, если он сомневался в правильности тех или иных действий.

Раскрыв очередное дело, он увидел несколько скреплённых листов, на которых красовалась эмблема МВД. И первые слова, которые он рассмотрел на странице, его искренне удивили: постановление об аресте его слуг на три месяца. До этого Ян Кристинович был уверен, что слуг отпустят к вечеру, когда разберутся, чьи это слуги. Но на три месяца!

Нажав на кнопку переговорного устройства, он приказал секретарю вызвать руководителя юридической службы рода, отложил полицейскую подборку, а сам стал разгребать бумаги дальше.

Главный юрист появился буквально через две минуты. Показав ему на документы, Радзивилл спросил: – Видел?

Получив ответный кивок и «так точно», Ян Кристинович показал на стул: – Садись. Докладывай.

Юрист бодро затараторил: – Полученные документы из полиции об аресте слуг рода проанализированы. Наш отдел разрабатывает варианты реакции на каждое действие полиции, готовим протесты. Отправили письмо о полном знакомстве с материалами дела и допуске к арестованным. Подбираем адвокатов для каждого из задержанных…

Махнув рукой, князь Радзивилл прервал юриста: – Ты у нас недавно, многого не знаешь. Ты вообще о чём? Какое знакомство с делом? Какие адвокаты? Моих людей сегодня должны освободить. Немедленно! Полицейские что, не понимают, что я их с дерьмом съем?

– Наверное, понимают, – согласно кивнул юрист. – Но расследование продолжают. Мы до них довели информацию о статусе арестованных, являющихся слугами рода Радзивиллов. Они в ответ сообщили, что в ходе допроса это было установлено и они продолжают формирование доказательной базы и восстанавливают последовательность событий и роль каждого фигуранта.

– Чёртичё и прикуп в два туза на мизере, – возмутился Ян Кристинович. – Иди. Занимайтесь. Я сейчас сам с парой человечков переговорю, порешаю проблему.

Низко поклонившись, юрист вышел из кабинета.

Ян Кристинович подкатился на кресле к приставному столику с телефонами и взяв одну из трубок, ткнул в клавишу автоматического вызова. Разговор с полицейским полковником Радзивилла позабавил – тот юлил, недоговаривал и добиться от него однозначного обещания помочь не получилось. Поблагодарив за беседу и отбив вызов, князь нажал на следующую клавишу. Новый разговор и такой же результат, только вид сбоку: обтекаемое обещание «содействия в пределах возможного». Третий разговор, прошедший в том же ключе, вывел Яна Кристиновича из себя, и он его завершил ещё быстрее, чтобы не закипеть не вовремя и не наорать на полицейского генерала.

Положив трубку, он подумал: – Сговорились они все, что ли? Ладно, делать нечего, придётся с кадрами созваниваться.

Звонить начальнику Управления кадров МВД он не любил – его посредничество стоило очень дорого, но похоже, придётся просить его об услуге… И не подвёл генерал – только запросил пару часов на изучение дела, чтобы обозначить потом, насколько оно «трудное»: цена зависела от градации «трудности».

В приподнятом настроении Ян Кристинович пообедал, отметив за обедом особенный аромат духов супруги. И намекнув, что, может быть, духи стали столь хороши от того, что к ним примешалось естественное благоухание её тела. Стандартно после обеда прогулялся по территории дворцового парка, а затем вновь сел за бумаги.

Звонок от кадровика раздался под вечер. Князь Радзивилл уверенно взял трубку, ещё раз поздоровался и в удивлении замер: впервые за десятилетия «дружбы» начальник Управления кадров МВД сообщил, что помочь не сможет.

Закончил он своё объяснение так: – Ян Кристинович, пойми, в конце лета государя расстроили три наших полицейских генерала. И теперь они где-то на северо-востоке нашей необъятной империи, на лесоповале командуют бригадами. Я понимаю, что там жуткий некомплект начальников артелей, но руководить заготовкой древесины у полярного круга у меня особого желания нет.

Поблагодарив за разговор и пожелав успехов, князь положил трубку и задумался.

Глава 12

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Совещание с юридической службой князь Радзивилл назначил на утро четверга – на изучение полученных вечером понедельника материалов дела и списка вопросов от московской полиции он дал им двое суток. В принципе, князь мог ответить полиции через законные две недели, но Яну Кристиновичу хотелось побыстрее внести залог и вытянуть из-под ареста своих людей; а пока от него не будет проявления доброй воли в виде ответа на запрос «органов», вопрос о залоге не рассматривается.

Однако, когда начальник юридической службы стал зачитывать вопросы полиции и предлагаемые юристами рода варианты ответов, у князя Радзивилла глаза полезли на лоб, настолько он оторопел от наглости полицейских.

Махнув рукой, чтобы читку прекратили, князь коротко бросил: – Дело дай сюда!

Начальник юридической службы тут же протянул ему свою папку, а для себя забрал у помощника.

Ян Радзивилл открыл дело и начал читать. Пролистав пару десятков страниц «воды», он добрался до описания места преступления, торопливо просмотрел другие бумаги и остолбенел: – Почему мне сразу никто не доложил, что все первичные документы оформлены тайной канцелярией? – спросил, ни к кому не обращаясь, Ян с присвистом. – Как они вообще оказались в том районе в позднее время?

В комнате совещаний повисло тягостное молчание. Ян Кристинович понял причины пугливости всегда сговорчивых полицейских генералов, их попытки уйти от разговора и однозначный отказ «разрулить» ситуацию. Перешибить мнение тайной канцелярии – нет такой карты в колоде у полиции. Куда там! Они даже это название вслух произносить боятся. То-то, не взирая на звания и заслуги они все по стойке «смирно» тянулись, едва речь заходила об этом деле. И оформила тайная канцелярия всё грамотно. Да иначе и быть не могло – уж куда-куда, а в личную службу императора отбор был соответствующий.

И самое плохое – не было у Радзивилла никаких выходов на эту структуру. И у его друзей – тоже.

Князь откинулся в кресле, сцепил руки в замок и задумался. Изредка он поглядывал на сцепленные пальцы, как будто пытался ещё раз убедиться, насколько плохая карта оказалась в его руках.

– С этих недоумков нечего взять, – думал Ян Кристинович про юристов рода. – Им выше потолка не прыгнуть, не аналитики. Ну, и, набирали их под хозяйственные споры и оформление договоров, а уголовное производство – совсем другая отрасль права. А я поначалу делу внимания не придал – за всем не углядишь. Эх, знал бы прикуп – жил бы в Сочи.

– Так, – приняв решение, он поднял голову и ткнул пальцем в юристов, – за сегодня-завтра найдите хорошую адвокатскую контору, специализирующуюся на подобных делах, которая возьмётся за его подготовку и сопровождение в суде, а может, ей удастся урегулировать проблему во внесудебном порядке. Сразу готовьте проект договора с ними и несите мне. Ступайте. Члены рода останьтесь.

Когда комната совещаний опустела, Ян Кристинович обратился к родственникам: – Слушаю предложения.

Минут двадцать Радзивиллы предлагали главе варианты выхода из создавшейся ситуации. Выслушав выступления каждого из членов рода, князь немного побарабанил пальцами по крышке стола, задумчиво посмотрел в окно и немного скривился: – Мы не можем обратиться к императору с просьбой о войне родов. Во-первых, нет там никакого рода – он один. Во-вторых, война родов должна быть с равным – император может разрешить нам войну с каким-нибудь графским родом, а с баронами уже не одобрит. А Первозванов вообще безродный конюх; в те времена, когда наши предки носили короны и мантии из красного бархата и леопарда в нескольких правящих домах Европы, его пращуров-холопов секли на конюшне за то, что они недостаточно глубоко поклонились. И если мы захотим с ним воевать, то и свою честь уроним, и общим посмешищем станем.

– Ну, и в-третьих, – продолжил глава рода Радзивиллов, – мы на него уже напали. Предложить виру Первозванову может быть и стоит. Но примиряться пока нельзя, так как этим мы автоматически признаём свою вину. Нужно вначале вытащить слуг, а уже потом идти на примирение с Первозвановым. Заплатим ему тысяч двести – и потерянное здоровье компенсируем, и дни учёбы, что он пропустит. А после выплаты компенсации и дело в отношении наших слуг полиция легко закроет.

– Почему ты его просто не убил? – обратился он к Адаму. – Вызвал бы на дуэль как студент студента, и проблема была бы решена. Стрелок ты отменный, раньше рука не дрожала. Теперь-то что случилось?

– Так я с ним даже не знаком…– ответил Адам.

– Аааа… – протянул князь. – Превентивная мера?

– Типа того.

– Теперь о фактуре, – Ян Кристинович ткнул пальцем в сторону папки. – Вначале о документах, имеющихся в деле. То, что нет документальной фиксации факта нападения, нам на руку. Показания троих наших слуг могли быть получены под давлением. И если будет суд, то на суде это должны сказать не мы, а приглашённые юристы. Мы им гонорар заплатим, хороший гонорар. Пусть отрабатывают. Дальше – не настолько однозначна и картина, которую застали офицеры тайной канцелярии: четверо на земле, один из них пытается встать, остальные без движения. Логично предположить, что именно Первозванов и обездвижил наших слуг, отобрав у них биту и побив ею. Или просто ткнув кулаком или пальцем куда-то, где не остаётся следов, но человек отключается. А потом сам же себя и ударил по затылку. Если бы офицер тайной канцелярии был свидетелем драки – тогда другое дело. Но он появился после финала. Наша ближайшая задача – найти такого свидетеля, показания которого будут в нашу пользу.

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

Евич согласился меня отпустить только в пятницу, так что на полдень я назначил совещание в «узком кругу». Вначале Рябов коротко рассказал о новой собственности и закладке зданий в деревне Васнецово. Потом – о гостинице, ресторане и молокозаводе. В целом, из его слов выходило, что работают все предприятия устойчиво. Проблема намечалась в загрузке спортивно-развлекательного комплекса «Галактика»: после его получения от князей Юрьевских, из него стали постепенно уходить предприниматели, связанные с этим родом или друзьями рода. Сократилось и чисто посетителей в кафе и ресторанах. По той же причине – зачастую друзья рода проводили в «Галактике» свои мероприятия и обеспечивали загрузку. Пока уменьшение числа клиентов было не критичным, но выручка падала каждый месяц. Помечаю себе. Надо над этим и самому подумать, и решить, кого привлечь для исправления ситуации.

Дальше переходим к выработке позиции по нападению на меня. Выражаю удивление: – Уже пятница, неделя с нападения, а семейство князя Радзивилла до сих пор не выходило на нас с какими-то контактами или предложениями, как урегулировать возникшую ситуацию. Даже если они будут утверждать, что к нападению не имеют никакого отношения, хотя это и противоречит имеющимся в деле материалам, они всё равно несут ответственность за своих людей. Обычно о вире стараются договориться быстро. А если происходит затяжка, то она приводит к удвоению виры. Разве не так? – задаю я вопрос Дитерихсам.

Михаил Генрихович Дитерихс согласно кивает: – Это может свидетельствовать о том, что Радзивиллы ищут вариант, как отбить обвинение в нападении или даже нашли подходящий вариант и представят его в суде.

– Как можно отбить обвинение, если они меня выслеживали, а потом за мной погнались?

– Например, представив дело так, будто вы на них напали, – пожимает печами Михаил Генрихович. – Или найдя свидетеля, который подтвердит эту версию и скажет, что собственными глазами видел, как Вы избивали слуг Радзивиллов, которые хотели с Вами просто покоммуницировать.

– И это прокатит в суде?

– Радзивилл – князь, а Вы – простолюдин. Его слову изначально больше веры, – Дитерихс разводит руками. – Или вообще, они могут притащить свидетеля, который будет уверять, что Вы оскорбили кого-то из их рода. Например, распространяли сплетни, задевающие их честь, или просто употребили уничижительную кличку. Вариантов множество, и они что-то могут готовить.

– Пока не ясны их действия, что должны делать мы?

Михаил Генрихович отвечает: – Ждать поступления новых материалов в дело, собирать информацию о Радзивиллах и пытаться предугадать их действия.

– Мне из аналитического отдела приходила справка о Радзивиллах. Вы что-то добавить можете? – обращаюсь к компьютерным аналитикам.

– Добавить – нет, – они отрицательно машут головами. – Но мы часть информации, которую сочли чувствительной, в общую справку не включили. В частности, мужчины этого княжеского рода являются хорошими стрелками. Старший брат Адама, наследник рода, Гедеон Янович, последний раз стрелялся на дуэли два года назад и победил. Глава рода, Ян Кристинович, проводил дуэль пять лет назад и тоже результат был в его пользу. Адам Радзивилл считается, и на самом деле является, очень хорошим стрелком. И ещё более хорошим дуэлянтом. У него за два года было три поединка, в ходе которых он нанёс смертельные ранения соперникам.

– Он за два года убил трёх человек? – мои глаза расширяются от удивления.

– Да, – кивает компьютерщик. – Двое из них были студентами Дипломатической академии, ещё один – молодой человек, с которым Адам повздорил в бильярдном зале. Адам на дуэлях придерживается родового почерка Радзивиллов: пуля должна войти в череп противника над его левым глазом.

– Почему именно над левым? – спрашивает Матвей Давидов, тоже присутствующий на совещании. Он не то, что удивлён. Он, по-моему, в лёгкой прострации: во Владимире как-то не принято убивать на дуэлях. Даже при поединке на пистолетах стараются просто ранить противника, чтобы «пустить кровь», а потому стреляют в ногу или руку, а уж в рукопашке и борьбе холодным оружием часто одной царапиной ограничиваются.

Заглянув в бумаги, компьютерщик говорит: – Ну, считается, что правую часть черепа можно прикрыть дуэльным пистолетом. А попадание в другие места, даже в сердце, при своевременной и грамотной медицинской помощи позволяет проигравшему выжить. А выстрел в мозг смертелен.

– Если он так хорош, что же он не вызовет меня?

– Тогда право выбора оружия будет за Вами, – присоединяется к обсуждению дуэльной тактики Виктор Дитерихс. – А Вы можете выбрать клинки, а поединки на клинках редко бывают смертельными, что ему может быть не интересно. К тому же, на саблях Вы его победите. А если Вы выберете «нанайский лук», то не только победите, но и опозорите Адама.

Все заулыбались – мой детский поединок на луках с тупыми стрелами давно превратился в легенду.

Виктор продолжает: – Возможно, они рассчитывают спровоцировать Вас на дуэль и в случае Вашего проигрыша вопрос о вире будет снят – если дуэль, которую считают «Божьим судом» будет в пользу Радзивиллов, это станет достаточным основанием, чтобы считать вопрос закрытым.

– А общеуголовное преследование тоже будет прекращено? – пытаюсь я вникнуть в возможную логику противников.

– Тогда это будет квалифицироваться не как уголовка, а как административное правонарушение: нападение простолюдинов на простолюдина, в результате которого не получено тяжёлых травм; оно расценивается как мелкое хулиганство и за него полагается штраф, – отвечает Виктор. – Но если Вы проиграете дуэль, то и штраф могут запросить с Вас.

Распускаю совещание. Мне пора спешить в Москву, но вначале – в монастырь, на исповедь и причастие.

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром в понедельник иду по коридору академии на лекцию. Забавно, студенты слегка расступаются, давая мне дорогу. Интересно, это проявление уважения или боязни? И если боятся, то кого – меня или Радзивиллов? И если меня – то что могло стать причиной для страха? Или у каждого собственные тараканы в голове и соответственно, страхи тоже разные?

Снова лекция, и в аудитории встречаются все первокурсники. Локации у каждого более-менее уже закреплённые, прохожу на наши места. Навстречу мне поднимается Иван Штерич и протягивает руку: – Отгрипповал? Маску в твоём присутствии носить не нужно?

Жму руку, улыбаюсь, давая понять, что шутку оценил. Через минуту рядом плюхается Никифор Воронихин: – Нормально, успел. На парковке мест всё меньше… Здорово! – он не просто пожимает руку, но и приобнимает меня.

Остальные парни держатся подальше – оно и понятно: со Штеричем и Воронихиным мы наиболее сдружились. С остальными отношения, скорее дружески-рабочие. Даже всегда невозмутимый и приветливо улыбающийся Яша Куракин, посмотрел на меня, как мне показалось, не только с интересом, но и с вопросом, и просто кивнул. В ответ тоже киваю и улыбаюсь.

А вот Ушакова удивила. Она подошла к нашему ряду буквально за пять минут до начала лекции, когда свободных мест рядом почти не осталось и негромко, но отчётливо проговорила: – Андрей Андреевич, рада что излечение от гриппа не затянулось. К сожалению, некоторые бактерии имеют крутой нрав и крайне мстительны и мнительны, и не все студенты готовы из-за контактов с тобой заиметь головную боль; многие предпочитают держать дистанцию или надевают маску. Наш род был обеспокоен Вашим здоровьем и желал Вам выздоровления.