Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30

Москва.

Очередные переговоры с иранцами завершены – на этот раз речь шла о судьбе Каспия. Выхожу с территории Дома приёмов МИДа и шагаю к авто, по дороге включаю смартфон. Ого, сколько пропущенных! Самые главные, конечно, от Артура. После нескольких звонков мне, оставшись без ответа, он наговорил и сбросил мне запись. Включаю микрофон, слушаю и напрягаюсь: в файле пара контрольных слов, свидетельствующих о проблемах на «магическом фронте». Созваниваюсь, еду к нему.

Москва. Дом графов Гефтов.

Домик Гефтов оказался небольшим – скромный, двухэтажный. Но зато в центре Москвы и с небольшим собственным двориком. Пока Валерка и Эвелина виснут на мне, Маргарита Валентиновна возится с младшей дочуркой и поясняет: – Мы здесь редко бываем, поэтому решили сохранить свой старый дом, тем более, здесь для всего района безопасность обеспечивается.

Понятливо киваю головой. Николай Артурович и Артур находятся в подвале, где отбирают для меня «таёжные угощения». Наконец, определившись, они через люк начинают выставлять на пол банки – с грибами, вареньями, соленьями. Николай Артурович при моём прибытии сказал, что с магическими шарами проблема есть, но он надеется, что она решаемая. Так что и я немного успокоился.

Не меньше часа просидели за столом – пока я не попробовал снедь из каждой «закрутки». После этого Маргарита Валентиновна увела детей, а Николай Артурович, показав на люк подвала, кивнул: – Нам туда.

Спускаюсь следом за Артуром. Идём по узенькому коридору; одна из секций подвала отгорожена бетонными плитами и покрыта белым металлом. Садимся на маленькие стульчики и Николай Артурович начинает рассказывать: – Ситуация необычная, хотя в магии всё необычное. Суть: мы готовили, а потом проводили испытания шаров диаметром в полметра. Наши учёные предварительно высчитали радиус поражения, точнее «выбивания» магической энергии из людей на расстоянии примерно в 250–300 метров. И название уже застолбили – УДОД-250. Но что-то пошло не так и в результате после срабатывания заряда силу потеряли все, кто был ближе километра. Работы по линейке УДОДов приостановили. Ждём, всё же рассчитываю, что через неделю магическая сила начнёт возвращаться к пострадавшим, как это было после первого случайного срабатывания маленьких шариков. А то у нас чуть не сотня человек «под раздачу» попала.

Задумчиво чешу затылок: – Удивительно. Я опять что-то могу сказать, только после того как своими глазами увижу.

– Я так и думал, – приободрился генерал Гефт, – поэтому приказал наш испытательный полигон расширить, благо, площади пока позволяют. Как только разгребём, чтобы обеспечить тебе прямую видимость на расстоянии больше километра, я тебе сообщу.

– Хорошо, там ещё будет полезно разложить маленькие шарики на разном расстоянии, чтобы точно определить, диаметр воздействия магической силы – я их после срабатывания просмотрю и будет понятно: откуда магическую силу выбило, а откуда нет. Думаю, заключённых на такое большое поле вам набрать будет трудно.

– Да, верно, хорошая идея, – поддерживает меня Николай Артурович. – В случае необходимости можно будет провести даже несколько циклов испытаний, меняя только шарики. Имей в виду, мы с Артуром через полторы недели из Москвы улетим – у Клауса будет помолвка, нас пригласили; а оттуда сразу вернёмся в академию. Артур шифрованным языком даст тебе понять, появилась ли магическая сила у потерявших её при испытаниях.

Согласно киваю. Видя, что он собирается заканчивать беседу, вставляю реплику: – У меня тоже есть для вас информация ээээ… о несколько необычном поведении большой сферы, метровой. Точнее, конечно же, магических элементов, находящихся внутри. Речь исключительно о шаре, который остался у Анатолия Дмитриевича, в монастыре. После зарядки это была обычная сфера с магическими элементами. Теперь же в её центре клубятся какие-то совсем мелкие фрагменты магических структур, которых там изначально не было, образуя что-то вроде тумана. А другие элементы, летающие внутри, периодически преобразовываются – в белый туман, какую-то взвесь. А после этого снова происходит трансформация и часть тумана превращается в ленты, полоски, звёздочки там всякие. Но и это ещё не всё. Когда Анатолий Дмитриевич подошёл к шару метра на три, не меньше, из него вылетела магическая лента и в него впиталась. А во-вторых, при его приближении и белая взвесь в облаке и элементы, внутри сферы летавшие, приблизились к той стороне, где он был, и когда он обходил шар, то они следовали за ним, как металлические опилки за магнитной стрелкой.

– Однако, – удивился Николай Артурович. – Чем дальше в лес – тем больше шансов наступить на мину.

– Теперь на другую тему, – продолжаю я: – Я не знаю, пригодится ли вам такая информация: есть несколько нюансов, касающихся того, как я сейчас стал видеть силу и обычную энергию.

Генерал Гефт с интересом смотрит на меня и задумчиво кивает.

– Моё восприятие магической силы, которое я раньше называл «зелёным зрением» опять немного изменилось: теперь я отчётливо вижу, что магическая энергия и обычная энергия, это две разные субстанции. У них разные оттенки. Те же электрические провода я в зеленом зрении вижу красными, и раньше всё, что делают люди магическими способами с огнём, мне казалось тоже красным – более или менее ярким, но особенно я оттенки не различал. Сейчас я стал улавливать мелкие нюансы: там, где была красная полоса, вижу жгут из переплетения сотен красных нитей разных оттенков и насыщенности. И магические жгуты и электрические совсем разные оттенки имеют.

– Я это рассказываю, чтобы понятнее стало то, что я увидел на магических представлениях в конце года, участники которого занимались построением разных фигур и их удержанием с помощью магии. Их мастерство на порядок, если не на два отличалось от всего, что я видел раньше. В прошлом, всегда, когда мне показывали тренировки или кто-то рядом магичил, в магическом зрении это воспринималось как выброс из тела человека тонкого магического жгута в пространство и проведение им манипуляций. Если нужно было что-то сделать даже рядом, например, сформировать ещё одну сосульку, человек направлял второй жгут.

– А актёры и участники магического шоу работали тоньше, как ювелиры по сравнению с кузнецом: они направляли жгут в пространство, и его конец делили на множество нитей. И каждая нить занималась чем-то своим. Если переносить это на пример с сосульками, то таким поделённым жгутом можно сформировать сразу с десяток сосулек, удерживать их и направить в разные цели. Или в одну цель. Я не рассказывал об этом раньше, так как пытался понять, как это работает и проводил тренировки со своим даром, пытаясь достичь чего-то подобного. У меня не быстро, но получилось научиться: теперь я с помощью одной нити дара, поделённой на конце на десяток или два паутинок, могу удерживать сразу много лечащих подушечек. Сложно, концентрация должна быть высокой, пока не привыкнешь делать всё на автомате. Я подумал, что можно попытаться кого-то научить такому владению магией. Возможно, это и в боевых условиях как-то получится применить, а не только в коммерческом магическом шоу.

– Интересно, – задумался Николай Артурович. – Нарисуй.

Генерал Гефт даёт мне пучок карандашей. Зачем? Мне одного достаточно. Выбираю простой, начинаю рисовать: человека, его руки, магические нити и паутинки, расходящиеся веером.

Николай Артурович смеётся: – Если бы ты и Онфим[24]24
  Намёк на творчество новгородского мальчика XIII века Онфима (народная версия греческого имени Анфим), автора берестяных грамот и рисунков. Всего почерком Онфима написано 12 грамот, а также нарисованы рисунки, которые не пронумерованы.


[Закрыть]  участвовали в конкурсе рисунка, Онфим бы занял первое место, а ты только второе.

Пожимаю плечами: второе место – это тоже не плохо; хотя, увы, рисовать – это не моё…

Когда Андрей уехал, генерал Гефт задумчиво сказал сыну: – Я тут над одним вариантом мозгами пораскинул. Так вот, если даже вдруг однажды и всплывёт, что Первозванов на самом деле главный конструктор всей магической продукции, то мы можем смело утверждать, что считали об известности государю данной информации: посмотри, сколько раз Андрей с детьми наследника встречался и с другими Романовыми. Это ж не спроста. И сам напрашивается вывод о знании императором возможностей Первозванова, или даже использовании его лечебных навыков на пользу правящей династии. Как недавно говорил Андрей, и чему его учат в академии: в дипломатии правдой считается любое утверждение, которое не может быть опровергнуто.

Москва. Большой театр. Императорская ложа.

Поскольку график цесаревича не позволил ему присутствовать на новогодних и рождественских ёлках в Кремле, он, в качестве «ответного приглашения», предложил мне побывать на первом же культурном мероприятии, на которое попадал сам после возвращения из Крыма – на балете «Щелкунчик» в Большом театре.

Выслушав мои сомнения о целесообразности моего нахождения рядом с цесаревичем в публичном месте, он ответил: – Так и знал, что ты застесняешься. Но я всё продумал и обставлю как знак благодарности за приглашение меня и сестёр на магическое шоу. В ложу будут приглашены несколько моих старых друзей, а из РИДА – граф Яков Куракин, княжичи Никита Татищев и Шерали Тураев, и ты с Никифором Воронихиным. А сестра Надежда позовёт Марину Ушакову, Маргариту Нахимову и Аню Бутурлину. Там ещё четверо Романовых будет и с ними по одному-два человека.

Неуверенно киваю. Соображает голова у второго в очереди на престол, когда возмужает – любые интриги будет по щелчку пальцев раскатывать в ноль.

Так что в вечер спектакля заблаговременно подъезжаю к театру. На входе предъявляю билет и контролёр, низко поклонившись просит: – Сюда, пожалуйста.

Меня тут же «подхватывает» кто-то из обслуживающего персонала, принимают пальто и шапку и куда-то ведут по лестницам. Открываются очередные двери, и низко поклонившись сопровождающий извещает: – Ваши друзья здесь!

Прохожу в большое фойе и вижу – в самом деле прогуливаются Яков Куракин и Никифор Воронихин. Присоединяюсь к ним, здороваюсь. Яков москвич, он себя в Большом чувствует, как рыба в воде; уверенно сообщает: – Минут через десять все появятся.

А Никифор Воронихин прикалывается: – Я вообще «Щелкунчика» люблю – он же из дерева: наше семейное ремесло на сцене Большого! А так, у них всегда: высший класс! Недаром все континенты рукоплещут труженикам нашего большого балета[25]25
  Фраза из комедии Леонида Гайдая «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика», 1965 г.


[Закрыть].

Группами по три-четыре человека, в фойе заходят, на ходу переговариваясь, аристократы. Начинается церемония знакомства, благо, Яша всех знает. Ещё минут через пять в помещение заскакивает трое гвардейцев, перекрывающих входы-выходы; широко улыбаясь, появляется цесаревич Александр Владимирович, ведущий под руку сестру – великую княжну Надежду Владимировну. Несколько минут они обходят присутствующих, коротко здороваясь: вот-вот раздастся первый звонок и времени на церемонию не особенно много. Около нас Александр останавливается: – Ребята, представляю вам великих князей Петра Фёдоровича и Павла Ивановича Романовых.

Затем представляет нас Романовым. Пожимаем руки, улыбаемся.

Майор, стоящий у входа в императорскую ложу, делает знак рукой и Александр обращается: – Товарищи курсанты и некомбатанты! Товарищ майор приказал занять позицию!

Беззлобная шутка вызвала негромкий смех, все двигаются вслед за цесаревичем и его сестрой, мы с Никифором уверенно прикрываем тылы – здесь лишь мы с ним без титулов, и я молюсь, чтобы в ложе рядов кресел оказалось больше двух. Повезло, садимся с Воронихиным в четвёртом ряду. В первом ряду только Романовы – по центру Александр и Надежда, слева и справа от них – ещё по двое великих княжичей.

Оркестр, отыграв фанфары, исполняет первый куплет «Боже, царя храни» и поднимается. Зал к тому времени встал и развернулся к императорской ложе, и склонился в вежливом поклоне; мы все тоже стоим. Романовы приветливо машут руками зрителям, прикладывают руку к сердцу, а Надежда даже посылает несколько «воздушных поцелуев».

Гаснет свет. Зал Большого погружается в красную тьму: тьма не полная и цвет портьеры и бархата обивки придаёт темноте необычную мрачноватую окраску. Представление начинается. Впереди, битва добра со злом, и как всегда в сказках – победа добра.

* * *

После спектакля, около машины цесаревич прощается с друзьями, а меня отводит немного в сторону: – А ты вообще в Кремле был? Ну, на территории?

– Я на балу чемпионов был, в конце лета; но там – проход по коридору до зала и обратно. У меня вообще с окультуриванием проблемы – учёба, тренировки, управление хозяйством.

– А хочешь посмотреть? Прямо сейчас?

Я пожимаю плечами: – Там же ночью закрыто. И экскурсии наверняка не проводятся.

– Я сам буду экскурсоводом. Езжай следом за мной, я провожу сестру, и на въезде в Кремль остановлюсь. Пока буду ехать, обговорю допуск для тебя.

Москва. Кремль.

Мы с цесаревичем гуляем по территории зимнего Кремля. Точнее, ещё охранник и майор из охраны Александра, которые маячат неподалеку. Саша увлечённо рассказывает об истории и своём детстве: – Я вообще, раньше, лет с десяти, любил поздним вечером гулять по Кремлю: никого нет, ни поклонов, ни сопровождающих взглядов. Можно к чему-то подойти и открыть рот от удивления или потрогать…

Цесаревич рассмеялся: – И никто не скажет, что я веду себя неподобающим образом. В том же театре сегодня я себя так вести не мог: есть протокол практически на все случаи жизни. Тебе-то балет понравился?

– Да, – я улыбаюсь, набираю немного снега, делаю снежок. Но бросить его не решаюсь, просто выпускаю из рук, и он падает рядом. – Я поразился, насколько мастерство отточено в труппе. А так – очень красивая сказка. И человеку иногда надо отдыхать от будней, и сказка, наверное, помогает. А потом снова возвращаться колоть орехи. Потому что в реальной жизни редко какой Щелкунчик может сменить род занятий.

– Но бывает же, – улыбается цесаревич. – Это только кажется, что механизм сделан раз и навсегда и его не переделаешь[26]26
  Фраза из сказки Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король», 1816 г.


[Закрыть]: жизнь, в самом деле, неожиданная и динамичная. И не так редки случаи, когда Щелкунчик может оказаться принцем.

– Это бывает только ночью, в снах. И в сказках. А в обычной жизни – редкость. Кремль сейчас и в самом деле, с этими ёлками и иллюминацией, выглядит как волшебная новогодняя страна, где всегда чудеса и праздник. Но придёт утро и всё изменится: на самом деле это не сказочная страна, а сердце нашей державы, которое бьётся непрерывно, и у вас, императорской семьи, полно обязанностей и гораздо меньше свободы, чем у многих подданных. Ты же рассказывал, что твой друг, граф Пётр Рождественский, сумел пойти во флот вопреки семейной традиции, хотя родственники были весьма недовольны.

– Было такое, – согласно кивнул Саша. – Он уже в мореходке учится.

Пожимаю плечами и немного улыбаюсь: – Видишь, а барону для выбора будущего предоставляют больше свободы, обычным дворянам – ещё больше. В нашей семье Васе Перлову родители без проблем одобрили поступление в военное училище. И мама, Оксана Евгеньевна, на мой вопрос ответила, что они найдут того, кто будет вести торговые дела рода, но не хотят, чтобы Вася был несчастлив, занимаясь всю жизнь нелюбимым делом. И получается, что чем ниже человек на социальной лестнице, тем меньше ответственности, но тем больше свободы. Уверен, что государя если не каждую ночь, то часто будят и сообщают о каких-то важных событиях и происшествиях. А работать он начинает сразу же, как просыпается. У него меньше всех свободы в империи. Но это его крест. Как есть свой крест у тебя. Как у меня. У каждого свой крест и своё тягло.

– А в чём твой крест? – Саша остановился напротив меня и внимательно смотрит в глаза.

– Не знаю. Жизнь как-то сама складывается. На меня работает несколько тысяч человек, и я стараюсь их не обижать: плачу достойную зарплату, улучшаю условия, даю жильё, строю санатории. А может быть, мой крест – помочь детям. И для этого я за год планирую построить приют: там, – махнул я рукой, – неподалёку от «Галактики». Но думаю, главное: если Господь сам покажет мне, что является моим крестом, то я не должен пропустить этот сигнал. И очень важное, что я понял: когда возникают трудности, Богу надо задавать вопрос не «за что?», а «для чего?».

– Жизнь динамична, – то ли поддерживает меня Александр, то ли возражает. – Иногда, не часто, неожиданно, рывками, но меняется. Люди – не куклы в механических часах. Люди на вмонтированы намертво.

Глава 31

Англия. Виндзорский замок.

Чтобы придать неофициальность совещанию и подчеркнуть особую близость к короне собравшихся, королева Елизавета вначале почти час угощала самых доверенных английских дипломатов чаем и шоколадным бисквитным тортом. Каждый из присутствующих брал из рук королевы небольшую тарелочку с куском торта с особым благоговением: вся Англия знала, что королева обожает этот торт и сама его печёт и получить порцию этого бисквита в кругах знати и салонах приравнивалось к награде орденом.

Когда слуги забрали чайные приборы, королева перешла к сути встречи: – У нас возникла новая проблема на русском и индийских направлениях – русские и индусы стремительно сближаются, предстоит свадьба индийского принца Фервана Ганди на русской принцессе Вере, и такой союз требует адекватного ответа.

– То, что русские и индусы смогли так подло втихую провернуть эту операцию, и объявили о ней только накануне проведения помолвки, стало крупным упущением английских спецслужб, которые были просто обязаны не допустить выхода на союзнические отношения двух врагов Англии. Но со спецслужбами мы будем разбираться позже, – королева тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как она недовольна и как ей неприятно будет разбираться с силовиками.

Завершила Елизавета на вполне рабочей ноте: – Сейчас нам требуется принимать меры, и я бы хотела выслушать ваши советы…

Присутствующие МИДовские сотрудники начали выступать в порядке старшинства; какие-то предложения королева ставила на обсуждение и сразу просила фиксировать дельные идеи, чтобы облечь их в форму указов и распоряжений, что-то поручала исполнить участникам совещания. Елизавета знала твёрдо: Англию невозможно победить, потому что последнюю сотню лет она не сражается на поле боя, а в проведении тайных операций Британии равных нет.

– Мы, как и всегда, – монарх оглядела присутствующих, тоже внимательно сосредоточивших на ней взгляды, – будем проводить иностранную политику иностранными руками, чтобы все издержки легли на страны-исполнители и их руководство. Сами мы втягиваться в противостояние ни с Россией, ни с Индией возможности не имеем – у нас сейчас очень много других задач, которые, слава Богу, на данный момент успешно решаются. Я разъясню британским спецслужбам, что это событие – переезд русской великой княжны в Индию на постоянное жительство, нужно рассматривать как шанс вбить клин меду двумя этими колоссами на глиняных ногах на долгие десятилетия: если брак будет неудачным или с той же княжной Верой произойдёт какой-то несчастный случай или позорная история, император России будет в бешенстве. В Индии сотни народов и племенных групп, разные веры и языки. Наверняка, она где-то оступится, даже это сойдёт для начала массовой истерии в прессе. Пока она жила в замке в центре Москвы и была недоступна, мы ничего не могли сделать. Теперь же она будет на виду и скомпрометировав её, мы покажем истинное лицо России: отсталой варварской окраины, не достойной быть среди европейских народов.

– Сэр рыцарь Джордж, – обратилась с улыбкой Елизавета к послу Британии в России Джорджу Уильяму Бьюкенену, таким почти официальным обращением напомнив ему и другим присутствующим о прошедшем недавно посвящении в рыцари, где Бьюкенен получил титул. – В ближайшее время я отдельно соберу послов и других руководителей, работающих в Индии и прилегающих странах. Для Вас, на русском направлении, задача не меняется: – Заводите связи, знакомства, восстанавливайте доверие. Вы видели, насколько увеличилось финансирование мероприятий мягкой силы; средств и людей будет ещё больше. Но Англии нужен результат: максимальное ослабление и разобщение русских. Вносите раскол в элиту, интригуйте, сейте недоверие и вражду между народами и религиями, между кланами при власти, переманивайте, обещайте всё, что угодно: наши паспорта, место в европейской элите, блага и должности после падения Романовых. Зовите их релоцироваться в Европу уже сейчас с гарантий, что они не потеряют, а обретут новые титулы и земли. Каждый князь на нашей стороне фронта, это двойная прибавка, так как это ещё и минус в рядах Романовых. А те, кто не хотят уезжать, должны сомневаться или не верить в возможную победу. Помните: чем меньше русских князей, и в целом – офицеров, выйдет на поле боя, тем легче нам будет их опрокинуть и победить.

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

До начала учёбы целая неделя, и я наконец-то свободен: большая часть иностранных делегаций убыла из Москвы, помощь в переводе от студентов не нужна. Я даже хотел рвануть во Владимир, чтобы застать хотя бы конец «Квадронашествия», но прикинув, какую груду дел мне предстоит разгрести в ближайшее время, благоразумно решил остаться в столице.

Звонок от Штерича был неожиданным, а его слова вообще меня озадачили.

– Андрей, на всякий случай хотел сообщить, – по Ваниному голосу понятно, что настроение у него не очень, – что я в феврале на учёбу не выйду. Я сейчас в РИДА еду, буду брать академический отпуск пока на полгода, а там посмотрю. У меня семейные проблемы. Надо с ними разобраться.

О! Оказывается, у кого-то, кроме меня, бывают проблемы. С Ваней с конца декабря не виделись; приглашаю его к себе, благо он у меня уже бывал и дорогу знает. Заказываю доставку, кафе рядом полно. А сам немного взгрустнул – среди студентов именно Ваня мой лучший друг, хоть он и барон; даже с Воронихиным, который общительный и по жизни динамичный приколист с очень лёгким характером, мы не так дружны, как с ним. Может, я к Штеричу «проникся», когда он безоговорочно встал на мою сторону и в открытую оказал мне поддержку в противостоянии с Радзивиллами. Такое не забывается. А ещё его нельзя не уважать – как и каждого, кто по собственному выбору побывал «за ленточкой».

Сидим после ужина, пьём чай. Пока ели, я рассказывал о работе переводчиков, «отдыхе» в Крыму и походе в Большой театр. Штерич изредка уточнял и беседа так и текла, в «одни ворота». Я не рискую задавать ему вопросы, пока во всяком случае; если уж совсем ничего не расскажет, то хотя бы в общем плане поинтересуюсь. Мы друзья, но Штерич всё-таки – барон, к тому же, я с ним знаком и знаю, что он гордый и немного замкнутый, и влезать в их семейную жизнь чревато охлаждением отношений или вообще – потерей друга.

Наконец, Ваня решается: – Моих отца и брата задержали на три месяца. Какие-то экономические претензии. И боюсь, что это только начало.

Вздохнув и с сожалением покачав головой, он продолжает: – Все счета блокированы. Маме с детьми разрешили переехать в наш дом в районе Арбата, а остальная собственность арестована. И денег остался мизер. Так что мне надо срочно искать работу – у меня ещё младшие брат и две сестры, надо их поднимать.

– А совместить учёбу и работу не получится? – мозги начинают переваривать информацию, но пока, кроме удивления, у меня других эмоций нет.

Иван отрицательно крутит головой: – Не в моём случае. Папа на маме женился по любви, взял её без приданого: было бы оно, его бы выделили и какие-то деньги у семьи остались. На содержание трёх детей от государства – мизер, не баронский уровень. У нас телефоны только до февраля проплачены и не факт, что получится даже связь оплатить – всё очень неожиданно случилось, важнее этого расходы есть. Мама вообще предлагает снять жильё в Новой Москве и туда переехать, а дом в центре сдать; считает, что только так мы концы с концами сведём. По мне – не вариант: младшие будут расти в провинции, в деревне…

Штерич медленно вращает чашку, держа её двумя руками.

Да, попадос. И чем Ване помочь? Я не могу просто так предложить ему деньги – для дворянина такое пренебрежение считается смертельной обидой. Мозг цепляется за слово «деревня»: – Иван, идея такая: будете жить у меня в деревне, рядом с Владимиром, я готов дом бесплатно представить вам, как и всем жителям; там школа, садик, корпуса для отдыха в центре. Будешь в школе работать; с твоим образованием можно любой предмет преподавать. А параллельно – обучать охрану. И для мамы работу найдём; ты же сказал, что она из простых…

Листаем фото деревни, показываю ему двухэтажный коттедж. Ваня немного оживает; впечатление такое, что он готов схватиться за соломинку, даже не для того, чтобы выплыть, а чтобы получить хоть какой-то положительный импульс и надежду. Увидев картинки центра деревни: школу и садик с вычурной «полукитайской» архитектурой, сверкающий стеклом купол манежа для развития силы, кинотеатр и библиотеку, Иван приободрился: – Ни хрена себе деревня!

– А там: типа квадратное сооружение и пакгауз? – показывает он на два классических здания на отшибе.

– Это конюшня, а высокое – манеж для зимней выездки лошадей, – отвечаю ему и меня пронзает мысль: «лошади».

– Так, Вань, стой! Вот же я придурок. Забудь всю пургу, что я нёс, – я откладываю смартфон и вижу, что Штерич немного приуныл. – Вам не нужно никуда уезжать и съезжать: ты же был в «Галактике», за нею конный завод и ипподром, что мы с тобой у Радзивиллов отвоевали, там сейчас больше десятка лошадей. В конезаводе ремонт завершается и конюшню восстановят до прежних размеров, но занятия проводить уже можно. Ты четвёртое место на имперском триатлоне занял в джигитовке; объявишь, что готовишь конников – тут же набегут желающие. Начнёшь с обычных тренировок, а как снег сойдёт, мы там две трассы проложим для прохождения триатлона. А если потребуется, то даже больше. Занятия в рабочие дни – вечером, в выходные – днём, сколько групп наберётся. Так что и учёбе не помешает.

Вижу, что впервые за нашу встречу Штерич улыбнулся: видимо, переезд в деревню он воспринимал как неизбежное зло, а новое предложение было в русле его личных предпочтений.

Снова беру смартфон: – Сейчас уточним у Вараниди его ценник, он барон, как и ты, и завтра не только договор подпишем, но и денег тебе кину авансом.

Звоню, ставлю смарт на громкий. Федя Вараниди вначале немного мне попенял, что я, будучи в Крыму, к нему не заехал, как обещал. Потом со смехом рассказал, как я его «подставил» с секцией, так как кроме неё времени ни на что не остаётся. Ну, и стоимость наставничества от барона озвучил. Услышав цифры почасовой оплаты, Ваня присвистнул. И тут я его добил: – Там же, в «Галактике», пятидесятиметровый тир есть. И несколько тренеров проводят занятия. Можешь и там работать – к тебе пойдут, ты в зоне локального конфликта побывал, плюс выступал моим секундантом в двух дуэлях. Думаю, на наган к тебе многие запишутся.

Ещё с полчаса мы проговорили с Ваней и за это время он, что называется, «ушёл в позитив»: настроение у него не просто улучшилось; Иван сказал, что он чувствует себя снова на коне и готов в атаку.

Москва. Российская императорская дипломатическая академия.

Занятия первого дня после зимних каникул закончились неожиданно – вместе со звонком пришло сообщение от Якова Куракина: «Задержись, нужно обговорить варианты на 8 марта». Перечитываю ещё раз. Гляжу в окно: густой снег валит большими белыми хлопьями. Москва утопает в сугробах. Утром на учёбу едва добрался – улицы не успевают чистить, лавировал по узкой тропинке. Какое 8 марта, какая весна? Но Яков – голова, он у нас «главный по девушкам»; в этом вопросе он, в отличие от меня, разбирается и ему виднее…

После четвёртой пары собираемся в аудитории, и каждый по очереди перечисляет свои возможности и варианты для предложений. К моему стандартному набору добавляется возможность отдыха в Крыму. Особого интереса вариант не вызвал – юг для аристократии ассоциируется всё-таки с летом.

Предложения от остальных парней нашей группы Якова тоже не устроили. Он с сожалением констатирует: – Просто посидеть и потанцевать – это девушки для нас в конце февраля устроят, они-то особенно не заморачиваются, считая высшим счастьем и наградой их внимание к нам, ну и пакетик с носками в подарок. Шушу-шучу, подарки сделают хорошие и оригинальные, девушки у нас умные и находчивые. Но всё равно для нас «эконом» не прокатит. Так что надо дальше думать и набрасывать варианты. Давайте через неделю ещё раз переговорим. Но это уже край…

Москва. Кремль.

Традиционно доклад начальника тайной канцелярии проходил в минимально официальной обстановке: все сидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга; наследник и глава канцелярии располагались напротив друг друга, за приставным столиком, плотно придвинутым к императорскому столу. А если обсуждение затягивалось, то адъютант заносил чай и бутерброды.

Так произошло и на этот раз: январь выдался напряжённым не только для императорской семьи, но и для спецслужб. Не вся информация была ещё проанализирована и оформлена, но имевшийся «улов» нужно было оперативно довести до высших руководителей империи, чтобы они принимали решения с его учётом.

Передавая тоненькие грифованные папки, зачастую содержавшие всего по несколько страниц, начальник тайной канцелярии пояснял их содержание и перспективы получения новой информации по тому же направлению. Если требовалось, записывал поручения от императора и наследника.

Горка дел таяла. Как и традиционно за последние месяцы, последней была стопка из трёх папок; каждая из них по верхнему углу была перечёркнута тремя узкими красными полосками: знаком документа особой важности.

Вручив одну папку императору, вторую наследнику, начальник тайной канцелярии открыл свой экземпляр и пояснил: – Уточнение к психологическому портрету Андрея Первозванова. Далее – анализ его дуэли с бывшим управляющим его гостиницы Сауляком, которому он отрубил руку. Поступают данные из монастыря, здесь подборка информации о его детстве. А также дополнения к списку участников оказания помощи ему на Троицу, когда он едва не умер в одиннадцать лет и распределение их возможной роли в спасении; по этому направлению работа, к сожалению, ещё далека от завершения. Следующая страница – девушки в его жизни.

– Он там нигде потомков не наклепал? – нахмурил лоб император.

– Нет, государь, – с лёгкой полуулыбкой ответил начальник тайной канцелярии. – Отношения с Еленой Львовной Латышевой были школьной дружбой и проходили под плотным контролем её семьи. Ну и Андрей вёл себя подобающим образом. Подтверждение этого – он и сейчас приятельствует с бароном Петром Касаткиным, за которого Елена вышла замуж. Вторая девушка – Эльвира Филипповна Шиманская, тоже дворянка, но из мелкослужилого дворянства. Судя по записям, которые мы получили с городских видеокамер, их отношения были интимными, но Первозванов неожиданно застал её с другим и порвал с девушкой. К сожалению, многие участки города Владимира камерами не перекрываются и собрать более подробную информацию возможности нет.