Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 27

Москва. Кремль.

Наследник престола Владимир Николаевич Романов ещё раз прокрутил на экране компьютера обновлённый график предстоящих встреч и переговоров, в которых будет участвовать старшая дочь – Вера, и отправил его на печать.

Отдав один экземпляр сидевшей рядом дочери, взял маркер и кивнул: – Давай посмотрим, где какие сложности у тебя могут возникнуть и как действовать, чтобы красиво из них выйти.

Вера послушно зашелестела листами, хотя этот график она видела каждый день по несколько раз – при каждом внесении изменений ей присылали обновлённую версию.

Уточнив график, наследник перешёл к собственности, передаваемой Вере: – По приданому небольшие изменения есть: мы с дедом решили, что раз уж выбрали Волгу как водную магистраль, к которой будет привязана вся недвижимость, что с тобой в Индию уйдёт, то и лес лучше выделить в непосредственной близости от реки, чтобы легче было его вывозить на юг. В результате всё завязалось: конный завод с пастбищами, полезные ископаемые, льнозавод и территории под посевы льна, лесные участки. Запомни: овец надо стричь, а не спускать с них шкуру. Тоже и твоё имущество: из него можно за пять лет выжать всё насухо и собственность станет убыточной. А если хозяйствовать рачительно, то не только на твой век, но детям и внукам с лихвой хватит. С теми же лесами – там территория огромная, но дурное дело не хитрое – за семь-десять лет можно всё вырубить, а потом вместо леса будет валежник и кустарник. А если за лесом ухаживать, поделить делянки на пятьдесят, а лучше семьдесят лет ровными участками, и после вырубки новый насаживать, то лес будет вечным. Так же и со льном – севооборот никто не отменял, тем более, что в севообороте клевер и картофель, а он – самое то для коней. Хозяйства, что тебе отойдут, все крепкие, персонал – опытный. Береги и людей, и землю. А мы всегда помочь готовы.

– Драгоценностями, мехами и прочими женскими штучками, что ты с собой увезёшь, бабушка и мама занимаются, – продолжил наследник. – Но ты у меня девочка умная и понимаешь, что любое колье, серёжки и браслет можно отдать в залог, а потом назад выкупить. Или заказать ещё лучше. А если ты продашь конезавод, то новый хозяин в него может влюбиться и тогда ни за какие деньги не вернёшь. Это тем более касается земли, особенно если она хлеборобу, или там, руководителю агрохолдинга хорошо в его комплекс или в производственные цепочки «ляжет». Так что в случае финансовых трудностей лучше к нам обратись, мы деньги найдём: ты на всю жизнь останешься нам внучкой и дочкой, и дети твои для нас тоже родными будут.

– Поняла, папа. Я всегда это знала и уверена, что могу на вас всех рассчитывать.

Наследник престола слегка обнял дочь, поцеловал её в лобик и сказал: – Ты у меня сообразительная и характер твёрдый. Справишься, всё нормально будет.

– Ну будем считать, что по выездам обсудили, и к работе подготовились, – Владимир Николаевич отодвинул график и продолжил: – Мне Осташев сообщил, что в Крым вместе с Александром полетел Первозванов и его люди. Ты что-то про их разговоры о Крыме упоминала, когда рассказывала о поездке на магическое шоу?

– Так Саша сам его пригласил, да и настоял к тому же. Они на балу толпой разговаривали про какие-то учения. Андрей сказал, что не поедет на них в этом году, так как надо в Крыму побывать, а потом что-то в дипакадемии делать. И Сашка предложил лететь с ним. А Андрей, мне показалось, немного растерялся, но не решился возражать.

– Скорее всего, так и есть. Что-то в последнее время Александр слишком стал неуёмно-инициативным – или его в военном училище на командные качества слишком усердно прокачивают, либо пытается нам с дедом показать, что до сих пор обижен, так как на флот его не отпустили.

Вера повела плечами: – Что с него возьмешь? Мальчишка же ещё. Саша наш, конечно, и по жизни где-то порывистый и непоседливый. А Андрей Первозванов на него положительно влияет: он спокойный и рассудительный. И серьёзный не по годам.

– Ещё бы, – согласно кивнул наследник престола. – Наверняка, нервы железные: двух князей укокошил, рука не дрогнула. И спит, небось, сном младенца.

Вера, закусив губу, не сильно, но отрицательно покачала головой: – Я поняла так, что Первозванов основательно верует в Бога; он такой, воцерквлённый. Так что думаю, всё равно мучился – для православного любой человек сотворён по образу и подобию Божьему; и любая душа, даже заблудшая, всегда шанс на спасение имеет и дуэль, подразумевающая убийство – противна Божьему промыслу. Да и грех же – нарушение шестой заповеди [23]23
  Не убий. Ветхий Завет. Исход, 20.13.


[Закрыть].

Владимир. Монастырь.

Рождественскую службу помню наизусть, поэтому сразу вливаюсь в общий настрой и начинаю повторять молитвы, или негромко подпевать, где это нужно, радуясь вместе со всеми приходу Спасителя в мир. Параллельно, уже по привычке, создаю подушечки и лечу людей. Удивляюсь тому, что могу лечить не одного человека, а сразу трёх-пятерых; если, конечно, у них болезнь не сильная. А какие-нибудь гриппы или ангины и у десятка человек лечить сразу можно.

После трапезы в монастыре вместе с Анатолием Дмитриевичем идём в конюшню – мой наставник здесь хранит титановые шарики. Осматриваю их, помечаю число циклов зарядки-разрядки. Эти данные отправлю в магическую академию – пока так и не понятен срок службы шариков. И вообще – есть ли он у них?

– Там, дальше, большой шар установлен, – показывает мне Анатолий Дмитриевич в конец коридора. Помню этот большой зал – когда-то в этом большом помещении хранились сани и телеги. А потом всякая упряжь. Теперь же в центре комнаты была деревянная подставка, на которой покоился магический шар.

Мы заходим, и я с удивлением вижу, как с расстояния в три-четыре метра из шара вылетает лента и устремляется к моему учителю. От неожиданности притормаживаю, хочу сказать, чтобы Анатолий Дмитриевич поостерегся, но не успеваю: лента, подлетев, легко впитывается в дядю Толю.

Анатолий Дмитриевич, подойдя к шару, кладёт на него руки: – Мне иногда кажется, что шар становится теплее, когда я к нему прикасаюсь. Не только под руками, а вообще – и в других местах.

Я тоже наблюдаю необычную картинку: во-первых, когда я проводил зарядку шара, я загружал в него разные элементы, и видел, что каждая частичка «жила» сама по себе, полностью автономно. Теперь же, спустя время, внутренность шара стала другой – в ней как бы висела полупрозрачная белая взвесь, а всё наполнение шара стало взаимодействовать, чем-то напоминая совместное бурление магических элементов в облаке.

– А белая взвесь в центре шара, это что: типа мини-облако? – задаю я вопрос сам себе.

А вторая особенность – шар однозначно реагирует на Анатолия Дмитриевича: белый туман, более плотно сконцентрированный в центре шара, при приближении моего учителя, вытягивается в его сторону, как и остальные магические элементы.

Ну, и в-третьих – как вообще что-то смогло из шара вылететь? Все предыдущие эксперименты, доказывали, что магия из шариков впитывается в человека только при условии, что шарик плотно обхвачен ладонью. Здесь-то что не так?

Прошу Анатолия Дмитриевича положить руки на шар, что он и делает. И снова магическим зрением наблюдаю удивительную картину: туман и фрагменты магии в сфере буквально «прилипают» к той стороне титановой оболочки, где лежат руки моего учителя и тренера, и парочка небольших звёздочек, проскользнув сквозь титановую оболочку, уходит в руки дяди Толи. Надо же! Надо будет над этим подумать. Но вначале прошу позвать кузнеца. Дядя Витя появляется через десяток минут, которые я потратил на наблюдение за титановой сферой, точнее, на то, как магия внутри шара реагирует на Анатолия Дмитриевича: оказалось, что туман внутри шара «чувствует» приближение учителя примерно с шести метров – он начинает активнее клубиться, подкрашиваться разными цветами и сдвигается в сторону, где стоит дядя Толя.

Прошу Виктора подойти к шару и положить на него руки.

– Делал уже так, – согласно кивает головой кузнец. Он приближается к матовой сфере, опускает на неё свои ручищи; наблюдаю, как некоторые элементы сдвигаются в сторону дяди Вити и начинают клубиться возле его рук, за тонкой титановой перегородкой.

– Вот это – правильное поведение, – думаю я. – Примерно так и ведут себя маленькие шарики, если человеку магическая зарядка не нужна. А был бы Виктор «разряжен», то смог бы впитать какие-то из этих элементов. Сегодня праздник, он кувалдой не махал, целый день отдыхает. Вот магией ему подзаряжаться и не надо. Но ведь и у Анатолия Дмитриевича ситуация такая же – он сегодня только коней выгуливал, да корм им задавал. При его привычке к армейским перегрузкам это как слону дробина. Но с ним-то облако ведёт себя по-другому.

Остаётся ещё один человек для проверки – звоню тёте Тане, прошу её подойти; удивляюсь, что уже через пять минут дверь со скрипом открывается. На моё недоумение она смеётся: – Что Масссква? Привык уже, что до любой точки час, а то и два ехать? Здесь, в глуши, в провинции, всё рядом!

Дружно смеёмся: монастырь, и впрямь в последнее время мне кажется очень небольшим.

Объясняю ей картинку, которую вижу, и она послушно подходит к магическому шару и кладёт на него руки. Увы, чуда не происходит: в случае с ней сфера ведёт себя «обычно»; как и при приближении и при прикосновении кузнеца дяди Вити, магические элементы немного сдвигаются в её сторону. А самые мелкие вьются ближе, слегка ударяясь о титановую скорлупку и отлетая назад.

В монастыре я могу только троих привлечь к магическим действиям – не звать же игуменью и отца Игнатия. Так что за неимением добровольцев «войсковой эксперимент» приходится временно прекратить.

– Думать надо. Крепко, однако, думать надо. Правильный вывод, какой, однако? – почему-то именно сейчас приходят в голову слова моего снайпера-инструктора эвенка Ивана Кельбертинова.

А какой может быть вывод? Только один – такое поведение магических элементов в шаре не является случайным. И чтобы установить, в чём закономерность, нужно наблюдать за десятком, а лучше двумя десятками шаров. Хорошо бы было, если бы Анатолий Дмитриевич и дядя Витя израсходовали магию организма, чтобы я мог понаблюдать, как большой титановый шар поведёт себя в этом случае. И лучше не один раз такую проверку сделать. И вопрос только один – где время найти?

Так что нужно обращаться к Гефту, описать ему ситуацию и заказать метровые сферы. Благо, переговорить можно будет на днях – Николай Артурович и Артур на зимних каникулах прилетят в Москву.

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Вместе с Анатолием Дмитриевичем заезжаем к энергетическому облаку.

Нужно зарядить новые магические шарики и пули. Но ещё и провести проверку пуль, чтобы визуально установить диаметр их поражения. И в целом понять картину, как они работают. Анатолий Дмитриевич отходит к углу забора и раскладывает титановые шарики с интервалом в полметра, в центре выставляем шарик для мишени. Я закладываю в пистолет магазин с магическими пулями и стреляю по мишени. После каждого выстрела шарики приходится менять – пули уверенно выбивают из них магическую силу. Диаметр воздействия небольшой, всего метра три, но для стрельбы при штурмовых действия за ленточкой, это как раз то, что надо. Записываю данные. Собираю магические пули.

Перехожу к зарядке шариков и пуль. В последнее время это получается делать быстро: ловлю «мешком» из дара вылетающие из облака ленты, сгустки и мелкие элементы, подношу их к коробке с шариками и вдавливаю магию в шары. Потом что-то дозаряжаю руками.

Прошу Анатолия Дмитриевича подойти поближе к облаку. Он подходит. Облако его полностью игнорирует, никак не откликаясь на приближение моего учителя, продолжая жить своей жизнью. Так же и всегда раньше было. Значит, только та титановая сфера, что стоит в конюшне монастыря, ведёт себя необычно. Конечно, стоило бы проверить Анатолия Дмитриевича у других облаков и метровых сфер. Но время…

Загружаем шарики в машину, даю команду автомобилю ехать домой, а сам углубляюсь в учебник фарси и надеваю наушники – через несколько дней мне работать с иранскими делегациями и надо не облажаться.

Московская область. Николо-Угрешский монастырь.

Его императорское величество Николай Петрович Романов постучался, легко толкнул невысокую деревянную дверь в келью и наклонившись в дверном проёме, шагнул внутрь.

– С Рождеством Христовым! Разрешите ли войти, хозяева? – негромко спросил он, ступая за порог.

– Ждём тебя, государь, обсуждаем твою записку; неожиданное известие от тебя пришло. Уберёг, стало быть, Господь, невинное дитя и выжил Алексей.

Император с грустной полуулыбкой кивнул: – И я поверить не мог, – ритуалы же чётко прописаны, и никто не мог допустить мысли, что может такое произойти, как случайная близость к погибающему ребёнку девы и трёх праведников.

– Но вышло же.

– Божье провидение, да и обстоятельства помогли: мой порученец, когда отвозил Алексея, оставил его неподалеку от монастыря. Вот его монашки и подобрали. И рос он у них, в монастырском приюте, под именем Андрей.

– Есть, стало быть, праведники в наших монастырях, раз трое их смогло найтись в одном месте; никто ведь и мысли не держал, что случайно собраться они во время инициации смогут и тем спасут «Усилителя», да ещё и дева будет при этом, – удовлетворённо кивнул один из старцев, и без перерыва продолжил: – А ребёнок-то, здоровым вырос? Как он вообще?

– Здоровее некуда. Умница, красавец, спортсмен; весь в меня, – снова грустно улыбнулся Николай Петрович. – Летом минувшего года впервые за историю имперского триатлона победил сразу в трёх видах – стрельбе из лука, поединке на мечах и в джигитовке. Языков больше десятка знает. Сейчас в дипломатической академии на экономике учится. Пока выучится, и со своей, уже немалой собственностью, управлять научится, и в свет за это время выйдет, а мы ему поможем. Парень он хороший; так что, когда титул ему дадим, все воспримут с пониманием.

– Ну, помогай Бог! Ты, государь, написал, что ещё какие-то вопросы по ритуалу у тебя возникли? О чём речь?

Император обвёл глазами старцев: – Там, в предсказаниях и описании ритуала, речь ещё о «дарах» идёт: если спасут его собравшиеся, то получит он от каждого дар. Андрея спасли, значит они ему какие-то дары вручили. Что под ними понимать можно?

На минуту воцарилось молчание. Николай Петрович знал, что и ему сейчас надо помолчать: старцы или обдумывали ответ, или обменивались мыслями, а может даже спорили. Сколько раз он с ними встречался, но не мог понять, каким образом определялось, кто из них будет отвечать и что говорить. Просто в какой-то момент двое старцев слегка поворачивали голову к тому, кто спустя секунду начинал изрекать ответ на заданный вопрос.

Вот и сейчас, немного тряхнув седой головой, один из старцев задумчиво произнёс: – Сие очень сложный вопрос. Собравшиеся чудным образом, непреднамеренно, около ребёнка и спасшие его общей молитвой и общей помощью, они сами становятся частью сакрального ритуала усиления и от их желания может и не зависеть, какой дар получает от них ребёнок. Но в любом случае это должно быть что-то существенное: несомненно, что ценность этого дара велика для каждого от дарителей. Пустяковина даром при таком ритуале быть не может. Так что вначале необходимо определить, кто стал частью ритуала и спасал его, и нужно смотреть – какой ценностью, годной для дара «ребёнку-усилителю» могли располагать праведники и дева. Это что-то важное и значительное. А что – не ведаем. И ещё я полагаю: коль он Усилитель, то и получаемый дар будет усилен в разы. Если даритель хорошо подпрыгивал, то Усилитель сможет летать; если даритель мог предсказать погоду, то этот дар, полученный Усилителем, превратится в умение управлять погодой; если дарительница-монашка хорошо вышивала, то Усилитель будет работать как швейная фабрика.

Император немного помолчал, обдумывая слова старцев, и задал следующий вопрос: – Андрей в середине осени подвергся нападению со стороны трёх человек. Свидетелей нападения нет. Но когда к Андрею помощь подоспела, он сам только очнулся, а нападавшие непонятным образом сразу после нападения лишились сознания, и тоже валялись на земле. Может ли быть, что таким способом – умением лишить человека сознания, – проявился один из даров?

– Об этом судить сложно, государь. Когда твою записку получили, мы все записи просмотрели, и между собой совет долгий держали. Описание ритуала по кусочкам, по фразам разбирали, каждую запятую со всех сторон рассмотрели. А про дары там вообще вскользь упомянуто и подробностей никаких нет. Извини, Николай Петрович, большего не ведаем.

– Спасибо, старче. Во многом просветили.

– Еще что-то спросить хочешь, государь?

– Не спросить. Попросить: молитесь за Русь, просите Богородицу укрыть её своим покрывалом. Мои грехи не отмолить, только на Божью милость уповаю да понимание того, что всё для России делаю, и это может мою вину в глазах Господа уменьшить. Но если и меня вспомните в своих молитвах, буду благодарен.

– Неустанно молимся о благополучии православной земли, церкви нашей и православного воинства. И за здравие и искупление грехов православного царя также ежедневно молитвы возносим. Помогай Бог!

Глава 28

Москва. Дом приёмов МИД.

Я одет с иголочки, но очень строго и незаметно на общем фоне – все такие же; в очередной раз хочется сказать спасибо братьям Кравцовым, обшившим меня на все случаи студенческо-дипломатической жизни. Единственное яркое пятно на мне – чёрная бирка с золотой каймой и тиснёные золотые буквы с именем и фамилией, а под ними надпись: ассистент переводчика. На самих переговорах мы слышим только протокольную часть, при этом находимся не в зале переговоров, а в отдельной комнате, куда идёт трансляция. «Работать» нас запускают в перерывах и после окончания переговоров: участники разбиваются на небольшие группки, и каждая из их «бесед в кулуарах» требует сразу несколько ассистентов – секретари, официанты, переводчики…

Вчера с иранцами обсуждали вопросы поставки древесины. Сегодня утром договаривались об удобрениях, закупках иранцами льна и встречном потоке из сухофруктов, сладостей и сыра.

Во второй половине дня «переговоры со звёздочкой»: встречаются члены военно-технической комиссии, что предполагает повышенную секретность. Так что утром, прибыв в особняк на Спиридоновке, дружно сдали смартфоны и все электронные устройства на хранение, и чистые, аки агнцы, ждали завершения встречи, параллельно читая коммюнике с предыдущих «военных» переговоров и повторяя термины. Протокольная съёмка не была предусмотрена, так что мы не знаем, ни кто присутствует, ни о чём конкретно будут договариваться. И потребуются ли наши услуги по завершении встречи. Как оказалось, потребовались: обсуждение в комиссии затянулось и её окончание совместили с фуршетом, чтобы не отпускать делегатов голодными.

Руководитель рассылает нас по группам, я «принимаю» свою: переводить досталось разговор какого-то иранского генерала с одним из наших промышленников, причём шла обычная светская беседа, так что трудно не было. Генерал, похоже, из хорасанских иранцев – в его речи много слов, корнями уходящих в тюркские и арабские языки. Мне это на руку, точнее, на язык хорошо ложится – арабский и тюркские знаю, а генерал, слыша от меня свой диалект, вежливо, с улыбкой, кивает головой. Переведя взгляд на иранца после перевода очередного пассажа, понимаю, что за моей спиной что-то происходит: глаза у него расширились от удивления, он вытянулся по стойке «смирно», что при его солидном животике смотрелось комично – живот подался вперёд, и ордена оказались чуть ли в горизонтальном положении. Заметил этот взгляд и его собеседник, который осторожно начал поворачиваться в направлении взгляда. Я тоже разворачиваюсь, делая одновременно шаг в сторону. И понимаю причину, вызвавшую такую реакцию у иранца: к нам приближается наследник престола Его императорское высочество Владимир Николаевич Романов. Всё-таки человек несовершенное создание: как бы мне глаза на затылке пригодились. Оказавшийся напротив меня заместитель министра военной промышленности тоже вытянулся по струнке и преданно смотрит на наследника.

Владимир Николаевич останавливается, слегка кивает и прикладывает правую руку к сердцу. Как только Романов заговорил, я осторожно, как в замедленной съёмке прокрутил головой, убедился, что рядом нет ни одного из МИДовских переводчиков и на середине его фразы начинаю переводить.

Начало не сложное – полное имя генерала и его должность, вежливое обращение, дальше суть темы. Наследник говорит: – Уважаемый Абульфаз-ага, мы не успели дополнить обсуждение предложением о том, что у нас в следующем году появятся новые причалы и порты на Волге и Каспии, и в разрабатываемый договор можно включить этот транспортный путь как один из вариантов поставок. Вам, как главному по обеспечению транспортировки грузов, я решил сообщить об этом лично.

Генерал Абульфаз-ага, которого наследник престола назвал «главным», и вообще, очень вежливо обратился, завысив его статус, и тем самым, высказав очень высокое уважение, ценимое на Востоке, расплывается в довольной улыбке: – Благодарю за внимание, Ваше императорское высочество. Я всенепременно поручу своим помощникам, и мы внесём этот маршрут в договор.

Разговор продолжается в том же ключе – довыясняются какие-то нюансы переговоров. Беседа длилась не долго, всего с десяток минут, но мне пришлось говорить почти непрерывно. Завершил её наследник престола вежливо, сообщив генералу, что будет рад снова увидеть его в Москве.

Владимир Николаевич начинает прощаться, пожимая руки; неожиданно он поворачивается ко мне: – Благодарю Вас, молодой человек за качественную работу!

Я склоняюсь в поклоне, но выговорить в ответ ничего не смог – реально спазмом перехватило горло.

Попрощавшись, наследник престола и несколько гражданских и военных, сопровождавших его, уходят, с ними убывает и замминистра, беседовавший до этого с генералом. Кулуарная группа распадается, генерал с гордостью осматривает иранских военных и гражданских, стоящих поблизости. Начинает разговаривать с ними, и я ретируюсь.

Отдышавшись, нахожу глазами нашего руководителя. Он молча прикрывает глаза и незаметно показывает большой палец вверх. Значит, всё прошло нормально и работы для меня больше нет. Пью воду, оглядываю зал. Пара переговорных групп пока ещё общаются, и я направляюсь к Шерали Тураеву – он иранские наречия знает лучше всех среди «студентов», и мне хочется послушать его перевод.

Застаю самый конец беседы: собеседники другого генерала, только гораздо сильнее расшитого «золотом» и увешанного наградами, чем Абульфаз-ага, тоже расходятся. Генерал что-то говорит Шерали, но я даже окончание фразы не расслышал, далековато было. Шерали отвечает: – Я из Самарканда, таджик Шерали из рода Тура. Я просто бледный такой, что учусь в Москве, а здесь солнца совсем мало. И книг читаю много, занятия с утра до вечера. Вот Вы, ага-дядя-генерал, очень загорелый. Завидую я Вам, в Иране такое тёплое и ласковое солнце, туристы очень довольны, когда попадают на арийские земли.

Произнеся это, Шерали склоняется с улыбкой в лёгком поклоне и прикладывает правую руку к сердцу. Я удивился тому, что Шерали в своём приветствии использует не самые употребимые, скорее даже, устаревшие слова и обороты. Вместо широко распространённого в Иране слова «кетаб» он книгу называет на пехлевийском варианте – «наме», точно так же применяет устаревшие варианты слов «бледный», «генерал», «довольный»; вместо традиционного «амму», принятого для обращения к дяде, Шерали произносит менее употребимое «тагой». Странно. Может, генерал из Мазандарана или Курдистана, где сохранилось много архаизмов из староперсидского языка? Хотя, не должен: у генерала ярко выраженная арабская внешность, и, скорее, он из столицы страны, из Тегерана.

Вижу, что военный, стоящий напротив Шерали, едва не кипит от ярости и не могу понять причины его злости. Мне показалось, что он готов наброситься на Шерали и порвать его голыми руками. Не знаю, что его сдерживало – боязнь «потерять лицо» в присутствии подчинённых, или пара иранских дипломатов, нарисовавшихся за спиной Шерали. В воцарившемся молчании генерал, пробормотав что-то типа: «здесь в самом деле холодно и мало солнца», развернулся и несгибаемой походкой удалился.

Дождавшись, когда генерал отойдёт подальше, окружавшие нас иранские дипломаты стали с широкими улыбками жать Шерали руку: – Как же ты его отделал! Это же сам начальник корпуса стражей! Да весь Иран у него по струнке ходит! Вот вечером будет смеху, когда мы расскажем! Но тихо! Ничего не произошло!

Когда мы остались одни, я шёпотом спросил Шерали: – Что это было?

– Думаю, он разозлится, что наследник престола разговаривал не с ним. Чтобы на ком-то отыграться, он попытался оскорбить меня, ошибочно приняв меня за афганца. Ну, за пуштуна. Я в ответ объяснил ему, что я таджик и принадлежу к древнему царскому арийскому роду и оскорбил его в ответ, дав понять, что он араб, эмигрировавший в Иран. Да, на московские деньги это называется «понаехавший», и многие коренные арийские рода Ирана недолюбливают арабов.

Я, поражённый, застываю: – Ты? Его? Оскорбил? Да ты ему тут комплименты говорил в таких цветастых выражениях, что я подумал, что вы сейчас обниматься будете, как старые друзья и не мог понять, с чего он так злится?

– Это Восток. Здесь и месть тонкая, и оскорбляют фразами восхваления с улыбкой на губах, и яд в еду подмешивают сладкий. Я специально применял сохранившиеся в употреблении древние арийские слова, а не произошедшие от арабских языков, чтобы подчеркнуть его статус как некоренного жителя. Он разозлился, потому что серьёзно ошибся и принял таджика из ахеменидского уважаемого рода за дикого афганца; и он ничем не мог ответить на мои оскорбления; а если бы попытался, то окончательно бы «потерял лицо». А для иранца нет ничего страшнее, чем такая потеря.

* * *

Его императорское высочество наследник престола Владимир Николаевич Романов спускался по лестнице Дома приёмов, направляясь к своему кортежу в сопровождении двух других Романовых, дядей императора – Константина Михайловича и Михаила Михайловича, тоже заседавших в переговорной группе по военно-промышленному сотрудничеству с Ираном, и на ходу обсуждал с родственниками прошедшие переговоры.

– Удачно в целом с иранцами идут диалоги, – довольно улыбнулся Константин Михайлович. – Если к уже существующим контрактам по средствам противовоздушной обороны удастся заключить ещё один, то это станет для нас серьёзным прорывом в военно-техническом сотрудничестве с Ираном. Им тогда наших ракет потребуется в разы больше. И если что-то они будут делать у себя, приобретя лицензии, для нас не критично: лет через пять у нас ракеты обновятся полностью, перейдём на новое поколение и можно будет предлагать им очередную модернизацию.

– Логично, – поддержал двоюродного деда Владимир Николаевич, – так у нас с авиацией получается: им каждые десять лет приходится покупать у нас передовую партию новых образцов самолётов, чтобы иметь острие атаки, и модернизировать купленное ранее. Договориться бы ещё по бронетехнике: сейчас, пока боевые действия перешли в перестрелки, а заводские конвейеры мы решили не останавливать, слишком много танков идёт на хранение, размещать уже негде, новые хранилища строим. Пару бы сотен танков пристроить в Иран…

– Пытаемся поднимать тему, – согласился Константин Михайлович, – но слишком упирать нельзя. Если они поймут, что мы нуждаемся в сделке, цены собьют. Так что пока ждём подходящего момента.

Продолжая спускаться по лестнице, после нескольких секунд молчания, Константин Михайлович сменил тему: – Насколько же реально Андрей похож на Николая Петровича в юности. Поразительное сходство; мы-то с Михаилом будущего императора в этом возрасте хорошо помним, тогда же как раз курсантом стал. Надо же, как всё сложилось у Алексея-Андрея! В жизни бы не подумал! И в последние месяцы, даже по сравнению с летними фото, Андрей выглядит совсем по-другому. Я всё фотографии разглядывал, и не мог сообразить, почему? Оказалось, всего лишь подстриг волосы. Пока был с хвостом, совсем иначе воспринимался, как какой-то гражданский охламон. Понятно, теперь-то студент дипакадемии: там у них стиль строгий, форма почти военная.

– Но как он иранским владеет: синхронный перевод на очень высоком уровне, даже для МИДа! Стрекочет, как пулемёт, – присоединился к разговору Михаил Михайлович. – Когда внуки мои, Борис и Глеб, после магического шоу рассказали о знакомстве и описали Андрея, сын Антон сразу полез фото Андрея искать и смотреть: больно уж описываемый на Николая Петровича в молодости походил. А оказался копия. Вот же как обстоятельства повернулись!

Беседа шла уже у машин, и согласно кивнув и пожав плечами: – Неисповедимы пути Господни! – наследник престола попрощался с Константином и Михаилом и сел в машину.

Едва автомобиль вырулил со стоянки Дома приёмов, Владимир Николаевич ткнул на первую кнопку быстрого набора смартфона и дождавшись ответа произнёс: – Пап, не на выезде? Да, закончил. Есть информация. Не только о переговорах.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

«Большое совещание» по предстоящим на год работам мне удалось собрать только после того, как Костя и Марк, по нынешнему статусу – Константин Сергеевич и Марк Васильевич, – смогли представить наброски и проекты всех построек. Даже в Крыму я итоговое совещание не проводил – самому вначале нужно было принять окончательное решение. Оно, правило ведь такое – прежде чем совершить очередную глупость, надо обязательно основательно поразмышлять, иначе глубоко вляпаться не получится. Хотя, с моими-то талантами: в лёгкую. Это я так сам с собой шучу. А если серьёзно – объём предстоящих работ пугает.

Все расселись. Замерли. Чуть не половина руководителей за пятьдесят, а с почтением ждут, когда я заговорю. Понимаю: много новой собственности и их руководители видели меня по два-три раза, знают не очень, и судьба предприятий и, надеюсь, подчинённых, их волнует.

Поэтому решаю сначала внести позитивную струю и обращаюсь к главбуху: – Расскажите, как у нас сейчас финансовое положение?

– Всё в порядке. Налоги по итогам года выплачены полностью. Работники получили премии.

– И что сейчас на счетах имеется в виде «живых денег»?

Бухгалтер, быстро окинув подозрительным взглядом присутствующих, как потенциальных расхитителей и грабителей оберегаемых сокровищ, докладывает: – Три миллиарда и шестьсот сорок миллионов.