Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Глава 4

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Отделение гвардии младшего сержанта Эдуарда Полуэктина в полутьме осторожно двигалось по узкой низине, расположенной между двумя горными хребтами. Уже начинало светать, на фоне светлеющего неба стала видна изломанная линия горной гряды и Эдуард прикинул, что через километр-два, а может и пораньше, нужно будет выбрать местечко поукромнее, чтобы остановиться на днёвку.

Неожиданно впереди вспыхнул неяркий свет, и вслед за этим осветительная ракета взвилась в небо. Сразу же раздалась стрельба. Ракета ещё не погасла, когда небо осветила вторая, а за ней – ещё одна.

– Вперёд, пригнувшись, зигзагами к камням! – до ближайшей россыпи было порядка ста метров и Полуэктин порадовался, что эти метры отделение преодолело без потерь.

Пули продолжали клацать о камни, выбивая пыль и мелкие осколки. Отделение прижалось к земле, благо довольно крупных валунов поблизости было много и спрятаться за ними проблем не представляло. Проблема была в другом – отделение Полуэктина только что прошло через небольшое возвышение и стрельбу по ним открыли, когда они преодолели больше половины «голого» участка. Видимо, здесь у румын была оборудована засада, а на открытом участке с двух сторон ущелья установлены лазерные пеленгаторы.

– Да, ситуёвина, – с горечью подумал сержант. – Вперёд рваться бесполезно: штурмовать бугор и врагов, сидящих где-то за камнями – это глупость. Наверняка из засады уже сообщили о бое и запросили подкрепление и беспилотники. Через полчаса окончательно рассветёт и тогда останется только одно – сражаться до конца. И назад не сдашь – двести метров по голому пространству под огнём мало кто успеет пробежать: отделение окажется как на ладони. Справа и слева – щебёночные склоны. Идеальное место для засады румыны выбрали. Перебьют пацанов, как куропаток…

– Беспилотник в небе! – подал голос наблюдающий.

– Сбиваем. По готовности – огонь! – отозвался Полуэктин. Про себя он рассуждал: – До наших позиций километров пять, и даже если сейчас выйти по радиосвязи, не факт, что наши коптеры прилетят быстрее румынских. Действовать надо быстро и прямо сейчас.

Времени раздумывать не было. В бинокль он ещё раз, осторожно выглянув из-за камня, оглядел поле предстоящего боя. Точнее, если бой будет – то это станет расстрелом его отделения.

Сбитый вражеский квадрокоптер упал на склоне. Полуэктин облегчённо выдохнул – хотя бы «шпиона» устранили. Он ещё раз глянул на место падения «квадрика», усыпанное крупными камнями. Его взгляд заскользил по склону, и радостная мысль пронзила его: – Вот оно! Камни!

– Сашка, Максим, Игорь! Видите камень с белым боком на «пол одиннадцатого»? За которым деревце кривое? Выше камня полоса грунта и свежий след на ней, значит он скользил по склону, и сидит не плотно. Объединитесь, как я учил, и начинайте развеивать щебёнку и песок перед ним. Приступайте!

Убедившись, что трое «воздушников» начали раздувать склон, младший сержант продолжил командовать: – Вадим, Сашка-два, Серёга, ко мне!

Когда «земляные» короткими перебежками и ползком собрались за «штабным» камнем, он объединил их, и они стали медленно давить на камень, стараясь его раскачать.

– Есть, есть немного, шевелится, – радостно сообщил Полуэктин подчинённым.

– Продолжайте раскачивать, я сейчас его шипом постараюсь подтолкнуть, – Эдуард сформировал из грунта и щебёнки шип, но сдвинуть валун не смог.

– Воздушники, действуйте по-другому. Мы раскачиваем, а вы перенесите усилия выше камня и сыпьте щебёнку под него! – подал он новую команду. Сам он, помимо раскачки, тоже начал сдвигать небольшие камни, стараясь затолкать их сверху под валун.

– Есть, есть, сдвинулся. Продолжаем! Качаем и сыплем! – прокричал Полуэктин и в тот же момент валун сорвался вниз, по пути цепляя и увлекая вниз камни поменьше и даже большого размера. Склон был крутым, так что камни, бодро покатились, подключая к этому увлекательному процессу всё, что покоилось на склоне.

– Приготовиться к стрельбе! Распределить сектора! – сквозь нарастающий шум лавины прокричал младший сержант. Солдаты похватали автоматы и стали занимать позиции.

Вовремя! Клацая и гремя, как каменная собака, лавина накрыла часть вражеской засады, и те из румын, кто попал под камнепад, выскакивали из укрытий и по ним, мечущимся среди прыгающих камней, отделение Полуэктина открыло огонь.

– «Огневики» и «воздушники», прекратить стрельбу! Зажигайте кусты и траву перед нашими позициями и разгоняйте огонь, – Полуэктин за время командования отделением убедился, что «огневики» у него слабоваты, но поджечь траву поблизости смогут.

Как только огонь стал расползаться и весело затрещал по сухой траве и кустам, уже не нуждаясь в магической поддержке, Полуэктин подал команду: – Отступаем в обратном порядке. Арьергард в готовности отстреливаться! Бегом, марш!

Самые опасные двести метров открытого пространства отделение преодолело на одном дыхании. Стрельбы по ним не было – между нашими солдатами и вражеской засадой поднимался столб пыли, смешивавшийся с дымом от горящих кустов…

Трасса Владимир – Москва.

Переезд из Владимира в Москву прошёл в авральном режиме. Точнее – как ни собирайся, аврала не миновать. Но затягивать было нельзя – приближался «Бал чемпионов», мне на нём нужно быть, да и начало учебного года на за горами. Мой «Москвич» уверенно вырулил на трассу и взял курс на Москву. Можно считать, что эти полторы недели подвели итог под моим прошлым – впереди новый этап в жизни.

Сидя в автомобиле, вспомнил, как переехав из монастырского приюта к Перловым, впервые назвал их жилище своим «домом». И тут же подумалось – ведь и монастырский приют был мне домом, где меня любили. Всё детство я мечтал о доме и семье, но разве сестра Татьяна не была мне за мать? А Анатолий Дмитриевич? Он ведь относился ко мне как к сыну и занимался моим воспитанием все годы, пока я жил в монастыре – хотя мне и казалось тогда, что мои тренировки с оружием и его рассказы про жизнь и исторические события – это всё следствие моих собственных желаний заниматься военным делом. И в этот системе координат разве не была настоятельница-игуменья Юлиана мне за любящую и заботливую бабушку? А отец Игнатий – не только мой духовник и учитель языков, но и мудрый дедушка?

И точно так же – разве не стали для меня равноценными отцом и матерью Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна Перловы? Я помнил, как ласково меня гладила тётя Оксана, и как я сам чуть ли подставлял голову под эти прикосновения…

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

Стартовав утром из Владимира, я уже через пару часов был в московской резиденции князей Анохиных, где дождался, пока приехала машина с Ветром, немного покатался на нём и пообещав быть завтра, направился домой. Накануне моего прибытия квартиру наполнили мебелью, благо, каталоги предлагали любую комплектацию и на любой кошелёк. Потратив два вечера на распаковку оружия и книг, перешёл к одежде – форму нужно подготовить к занятиям; благо братья Кравцовы не подвели и одели меня с головы до ног. А обувь пошил их хороший приятель, за которого они готовы были поручиться.

Занимаясь делами, постоянно поглядывал на часы – сегодня в полдень должны прилететь Артур Гефт и Клаус Раушенберг – им я тоже выдели пригласительные и уговорил их переночевать у меня: иначе, уже завтра они улетят, и получится, что кроме как на балу мы с ними больше не увидимся. А так хотя бы несколько часов пообщаемся.

Когда они ввалились, я удивился тому, что неожиданно очень обрадовался, не только Артуру, но и Клаусу: вроде и знакомы мы с ним не так чтобы; и пересекались только на учениях; да и дружбы особой между нами не было. Но дважды «повоевав» в одном расчёте, мы, что называется, были боевыми товарищами и воспоминание о его лице, которое квадрокоптеры раскрасили яркими пятнами краски, сразу настраивало меня на позитивный лад.

После полудня из Владимира подъехали Матвей Давидов и Василий с Борисом Перловы, и мы засобирались на бал.

Москва. Кремль. Александровский зал.

Великие княжны Вера и Надежда и распорядитель, сопровождающий их по залу, приближаются и распорядитель представляет нас.

– Рады Вас видеть, Екатерина Геннадьевна, Андрей Андреевич, Кирилл Борисович! – великие княжны Романовы приветливо улыбаются.

Мы почти хором отвечаем: – Благодарим, Ваши императорские высочества!

Старшая из принцесс, Вера, обращается ко мне: – Восхищены Вашими воинскими умениями, Андрей Андреевич! Небывалый результат в истории имперского триатлона! Заслуженные награды!

Склоняю голову: – Благодарю, Ваше императорское высочество!

К разговору присоединяется великая княжна Надежда: – Поздравляю Вас с поступлением в Дипломатическую академию! Уверена, вы и там будете лучшим!

Учтиво отвечаю: – Благодарю, Ваше императорское высочество! Постараюсь учиться достойно.

– Екатерина Геннадьевна, семейного Вам благополучия и здоровья детям! – великая княжна Вера широко улыбается Кате.

Сделав небольшой книксен, Екатерина отвечает: – Благодарю Вас, Ваше императорское высочество!

– Про концерн «Феникс» слышали; видели и оценили его продукцию. Желаем вашему предприятию процветания, – уже Надежда обращается к Кириллу.

Он сгибается в полупоклоне: – Для меня крайне значима такая лестная характеристика, я обязательно передам её руководству «Феникса».

После этого началось представление всей моей большой «группы друзей». Часть княжичей Вере и Надежде была знакома лично и с ними они общались теплее и дольше. Проведя с нами минут десять, принцессы перешли к следующим чемпионам.

Пока продолжался обход, мы стояли в кружок с бокалами шампанского и разговаривали. О том, как у кого прошло лето – о чём ещё может рассказывать молодёжь за неделю до конца каникул?

Великие княжны, завершив проходку и поприветствовав всех участников бала, поднимаются на небольшой подиум.

– Господа, товарищи! – провозглашает принцесса Вера. – По традиции наш бал открывает танец чемпионов. Прошу чемпионов на паркет!

Взяв Катю под руку месте с ней выхожу и становлюсь в первый ряд как раз напротив небольшого возвышения, на котором стоят принцессы. Паркет Александровского зала быстро заполняется «чемпионами» – победителями летних соревнований и учебных олимпиад. Мы, чемпионы имперского триатлона стоим в первом ряду – первоначально бал задумывался именно под чествование триатлонистов, но постепенно формат расширялся, превратив мероприятие в последний летний бал года. Зазвучал вальс и подхватив Катю, я уверенно закружил её в танце – спасибо Латышеву, не зря он столько сил потратил на то, чтобы сделать из меня достойного танцора.

Оттанцевав, «сдаю» Екатерину мужу, и он, приветливо ей улыбнувшись, вновь ведёт её на танцпол.

Большинство друзей были без девушек, так что мы больше разговаривали, чем танцевали. Мне это был она руку – в этом году у меня не получилось съездить в Бурятию на сборы или прокатиться в отпуск по родственникам; всё время ушло на триатлон, так что сейчас друзья рассказывали мне о своих летних приключениях.

Замечаю подходящего баронета Фёдора Николаевича Вараниди – моего соперника в триатлоне. Делаю ему пару шагов навстречу; увидев меня, он улыбается и протягивает руку. Представляю ему друзей, и чем дольше идёт церемония, тем удивлённее становится его лицо, хотя он и старается вида не показывать. Все живо интересуются его тренировками – с копьём никто не занимался и не представляют, как им сражаться. Фёдор живо, много жестикулируя, рассказывает. Обмениваемся с ним номерами телефонов, чтобы продолжить контакты.

Через некоторое время появляется княжич Илларион Викентьевич Протасов-Бахметев: – Господа, товарищи, представляюсь…

Отрапортовав и со всеми поздоровавшись, он продолжил: – Разрешите у вас на недолго украсть Андрея Андреевича и Луку Григорьевича.

Мы идём за Протасовым-Бахметевым, он подводит нас к высокому худощавому парню: – Представляю моего брата, Иннокентия Викентьевича. В нашем роду он считается лучшим «македонцем» в нашем поколении; думаю вам будет о чём пообщаться с Лукой Григорьевичем.

Меня он ведёт дальше и заводит в «чёрный круг». Такое впечатление производят несколько парней, одетых, как и я, в форму дипломатической академии.

– Дорогие друзья, – произносит он, улыбаясь, – разрешите представить вам студента Дипломатической академии Андрея Андреевича Первозванова.

– Граф Яков Борисович Куракин, баронет Сумароков… баронет Сажин… – Илларион представляет ребят, стоящих в кружок, они жмут мне руку; запомнил я только нескольких…

– Княжич Татищев также поступил в РИДА, он здесь, но сейчас ооооочень занят… – добавляет Илларион.

Все смеются. Я пока не понимаю, над чем… наверное, между собой общаются плотно и все в курсе дел у приятеля.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Этого дня весь взвод ждал с нетерпением; ещё за ужином накануне главной темой разговора за столом было «а вот завтра утром»… Ранним утром, проскочив по темноте наиболее опасные участки, на замену к ним прибыл взвод из их же батальона. А вечером, предварительно передав боевые позиции и собрав пожитки, взвод, в который входило и отделение Эдуарда Полуэктина, после месяца нахождения на линии соприкосновения, отправилось в тыл, на отдых.

Уезжая «за ленточку», он наговаривал для матери с десяток звуковых файлов, и ребята пару раз в неделю сбрасывали их по порядку на нужный номер. Чтобы ей казалось, что у сына всё в порядке, просто связь односторонняя. В своих «видосиках» он рассказывал маме, что проходит обучение в полевом лагере и устал ползать с автоматом и каждый день тренироваться в рытье окопов – о том, что он уже давно «за ленточкой», Полуэктин решил матери пока не сообщать: чем меньше она знает – тем крепче спит. И тем реже плачет.

Реально поговорить с родственниками с линии соприкосновения возможности не было – любые гаджеты там были запрещены. Так что первое, что Эдуард сделал, получив контейнер с личными вещами – позвонил домой, сообщив о завершении «полевого выхода», где он «кормил комаров». После нескольких минут разговора мать передала трубку малышам, и Виталька с Викой стали ему рассказывать, как ездили за покупками «к школе». И эти обычные детские нехитрые рассказы с перечислением картинок на купленных ранцах и коробках карандашей, едва не выбили слезу из Полуэктина – настолько резким был переход от военной жизни к школьным проблемам.

А вечером командир роты вывел его из строя и вручил ему и шильдик с цифрой «пять», отметив таким образом, рост числа боевых выходов.

– И ещё, – продолжил командир роты. – До сегодняшнего дня к гвардии младшему сержанту Полуэктину мы обращались «Эд», что является сокращением его имени. В крайнем боевом выходе он проявил свои командные и магические навыки, в сложной ситуации найдя правильную тактику ведения боя. Это позволило нанести урон противнику, ни один солдат из его отделения не был ранен, несколько врагов уничтожено, отделение организованно отступило; в связи с этим есть предложение присвоить боевой позывной гвардии младшему сержанту Полуэктину – «Лавина».

Рота ответила аплодисментами…

Распустив подчинённых, командир роты завёл его в канцелярию: – Эдуард Валентинович, я направил командиру полка представление о присвоении тебе звания «гвардии сержант», командир сообщил, что он не возражает. Так что осенью, после увольнения сержантов, станете заместителем командира взвода, параллельно командуя отделением. С завтрашнего дня будете посещать занятия в полковой школе сержантов. Помимо этого, приступайте к проведению занятий с личным составом роты по магической подготовке – этим у нас занимается мой заместитель, немного разгрузите его; ну, и, может быть, внесёшь какую-то свежую струю.

Глава 5

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а). Дом Раушенбахов.

Встретив на пороге сына Клауса и получив от него ответ «Нет» на вопрос: не голоден ли он, мама, Марта Стефановна, удовлетворённо кивнула и решила, что раз сыт – то можно ограничиться салатиками. Пока семейство рассаживалось в столовой, она вместе с постоянно пытавшейся «помогать» Лаурой, быстро накрыла на стол, и как только все уселись, задала самый первый и самый важный, на её взгляд, вопрос: – О чём ты разговаривал с их высочествами?

– Разговора, как такового, не было, – пожав плечами, ответил Клаус. – Меня им представили. Они поинтересовались, где я учусь. Я ответил, что в той же академии, что и Артур Гефт. Они улыбнулись… не сказал бы что загадочно. Я вообще не знаю, как девушки улыбаются загадочно, но они тему сменили, спросили – каковы мои планы на будущее? Я ответил, что надеюсь стать офицером и служить в армии. Они ответили, что это достойная и благородная цель. Вот и весь разговор.

– Это немало, – присоединился к разговору отец Фриц Хайнц. – Это, всё-таки, было представление гостей перед балом, а не светский приём или какое-то мероприятие, предполагавшее беседы. Как я понял, там многие князья и графы тоже впервые общались с принцессами Романовыми?

Клаус согласно кивнул.

Отец продолжил: – Главное было не допустить даже мелкую оплошность, которая выставит тебя в негативном свете перед высшим обществом. С этим ты справился. А приёмы и беседы с представителями высшей аристократией, в том числе и Романовыми, я надеюсь, у тебя в будущем состоятся. Ты очень хорошо учишься, и по выпуску вполне можешь рассчитывать попасть на приём в Кремль как молодой офицер, только что получивший звание.

– Я постараюсь, – улыбнулся Клаус. – Перед окончанием учёбы мы начали проходить «пилу», и я почти каждый день на каникулах понемногу тренировался.

– Что за «пила»? – заинтересовался отец.

– Ну, ты мне в детстве показывал: как травинки можно воздухом срезать. Вот тоже самое, но только в виде боевого применения – воздух сжимается до тонкой круглой линзы, раскручивается до максимальной скорости и тогда он начинает срезать траву, ветки, деревья. Ну и урон живой силе противника возможен. Только нужно уровень иметь соответствующий и навык – линзу нужно всё время сжимать, крутить и следить, что она режет…

– Хорошо, с этим понятно, – согласился отец и переглянувшись с Мартой, спросил: – Над будущим браком ты размышлял?

– А что над ним размышлять? – повёл плечами Клаус. – От размышлений дети не появятся. Я бы предпочёл жениться на Лизе Зиберт, ну, что на Волге живёт.

– А она не слишком простовата для тебя? И приданое за ней дадут небольшое, – задумалась мать.

Взглянув на мать и немного покраснев, Клаус ответил: – Мне, как минимум, первые годы где-то в гарнизонах служить будет нужно. А там не до утончённых материй. И Лиза для жизни в небольшом городке и замкнутом коллективе подходит идеально. Она производит впечатление хозяйственной девушки, и не пустит по ветру моё денежное довольствие за службу: даже самое большое приданое легко спустить на капризы и прихоти. У Лизы есть и ещё одно хорошее качество – она понимает, что ей придётся много работать, чтобы добиться хорошего положения в обществе и она не будет стенать по далёкой цивилизации, из которой я её увёз, а сосредоточится на трёх «К»: киндер, кюхен, кирхен[5]5
  Знаменитые «Три „К“ немецких женщин» (в классическом патриархальном представлении): киндер (дети), кюхен (кухня), кирхен (церковь).


[Закрыть].

– Ну, Лиза, так Лиза – огласил вердикт отец, Фриц Хайнц. – На зимних каникулах поедем сговариваться. Весной помолвку проведём, а в конце лета – свадьбу сыграем.

Московская область. Дмитровский район. «Опытный участок №2».

Я возле «ближнего» облака, которое, хотя и меньше размерами, чем «дальнее», но гораздо доступнее – всего в паре километров от будущего приюта и конюшен. Не мудрствуя лукаво, зону назвали «опытным участком», огородили, округу распахали, посадив там разные плодовые деревья и кустарники. Типа, для изучения возможности акклиматизации.

Оглядев территорию энергетическим зрением и убедившись, что никого поблизости нет, выгружаю ящики с шариками и начинаю их заряжать: после успешных испытаний «Сов-М» и «Удодов», их производство нарастили в разы, а руки у меня остались одни, хотя я и смог скорость загрузки увеличить. Но не будь облака под боком, многие бы шарики так и ждали своей очереди, чтобы я впустил внутрь их маленький лоскут магической силы. Последние дни перед учёбой стараюсь как можно чаще бывать у облака – начнётся семестр и себе принадлежать я буду только в выходные.

Одновременно размышляю над тем, как ускорить процесс зарядки – пока счёт шарикам шёл на десятки, не так важно было, сколько времени я с ними вожусь. Теперь же шарики нужны тысячами; а плотная зарядка под «Соловья» требует в разы больше времени. А теперь ещё и «Удоды».

Открываю очередную коробку: шарики лежат в гнёздах ровными рядами. А если попробовать зарядить их все сразу? Там же в каждый нужно небольшой лоскут или пару звёздочек от магического облака. Из дара делаю плотную «подложку», которую размещаю под коробкой. Делаю такой же плотный мешок, которым набираю фрагменты облака, подношу к ящику и опускаю «горловиной» на шарики. Начинаю сдавливать «мешок» и «подложку» и вижу, что лоскутам магии, сгусткам и звёздочкам деться некуда, и они проскакивают в шарики. Повторив процедуру ещё два раза, убеждаюсь, что почти все шарики имеют достаточный начальный заряд. Парочку дозаряжаю руками. Достаю следующую коробку – ещё полсотни шариков заряжаю так же; получается быстрее.

Возвращаясь домой, порадовался – можно считать, что создана первая мире аккумуляторная магическая станция.

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром первого сентября, по дороге в Дипакадемию, получаю сообщение: «Сбор первокурсников в большом конференц-зале в 08.45. Не опаздывайте». И картинка со схемой движения от главного входа до зала.

Захожу. Впечатление такое, что попал на похороны: все в чёрном, сосредоточенные и притихшие. В принципе, мы ведь в самом деле навсегда расстались с детством…

– Андрей, давай к нам, – машет мне кто-то в середине аудитории.

Подхожу, это Яков Куракин, с которым нас познакомили на «балу чемпионов». Он поднимается, здоровается за руку; здороваюсь со знакомыми, а незнакомым Яков меня представляет. Сажусь с ними рядом.

Спустя минут пять появился Юрий Васильевич Куракин, ректор Дипакадемии. Студенты дружно встали и лёгким поклоном приветствовали его. С Куракиным вошло с десяток руководителей и преподавателей и после представления он поднялся на широкую деревянную трибуну из красного дерева: – Дорогие друзья! От всей души поздравляю вас! Одна из лучших академий страны, выковавшая сотни выдающихся дипломатов и других высококлассных специалистов, приняла вас в свои ряды. Защищать интересы страны и своей семьи можно разными способами. Крестьянин выращивает зерно, скот и лён; он кормит и одевает страну. Рабочие изготавливают всё, чем мы пользуемся. Фабриканты обеспечивают производство, а финансисты – движение денег. Офицеры и солдаты защищают Отечество. Каждый труд необходим, каждый почётен, и каждый вознаграждается. Но люди, работая, остаются теми же личностями, какими они являются и внерабочее время.

Выдержав небольшую паузу, Юрий Васильевич продолжил: – На дипломатическом фронте не так. Работа дипломата выбивается из общего ряда тем, что на время исполнения своей должности дипломаты расстаются со своей личностью и превращается в инструмент государства. Каждое слово, которое вы будет произносить, надев мундир посла или уполномоченного дипломата – будет не от вашего имени; не своё мнение или оценку вы будете высказывать. Вашими устами будет говорить Россия. То, что вы произнесёте – это мнение и воля Российской Империи. Говорить от имени одного из величайших государств планеты – это великая честь. Но это и очень тяжёлая ноша. Тяжелее нас, наверное, только внедрённым разведчикам: тем приходится отделять свою личность от себя на время работы ещё сильнее, полностью сживаясь с новым образом. Всегда помните об этом – вы носители воли России, её голос, её представители. На работе вы перестаёте быть человеком, превращаясь в орудие российской политики. И мы в академии сделаем всё для того, чтобы вы стали лучшими в мире дипломатическими инструментами и внесли свой вклад в развитие и процветание Отечества. Поэтому силы вам, выносливости и, прежде всего, терпения.

Отаплодировав ректору мы разошлись по аудиториям, где нам представились преподаватели, а затем начались «технические вопросы».

И первый из них – выборы старосты группы. Решился он неожиданно быстро – как оказалось, в первый день учёбы в РИДА смогли прибыть не все студенты, в том числе отсутствовала Марина Ушакова. С задних рядов предложили старостой её, все дружно проголосовали…

Прибежавший ошалелый компьютерщик с горой электронных карточек стал их раздавать нашей группе – девушек, мы, естественно, пропустили вперёд.

На этом вроде бы и всё, но декан объявляет, что девушки свободны, а парням, так как у них есть военная подготовка, нужно ещё выслушать наставление от начальника первого отдела, который вот-вот прибудет. Декан уходит, лучшая половина группы тоже, и едва за девушками захлопывается дверь, баронет Пётр Сажин, облизываясь, как кот на сметану, произносит: – Какой цветник! Надо на берегу договориться, что друг другу дорогу не перебегаем: если у кого-то завязываются отношения, то другие парни встревать не должны.

Никифор Воронихин подаёт голос: – Я, пожалуй, воздержусь. Я простолюдин и какие-то шашни с дворянками, а тем более с баронессами или княжнами для меня исключены. Чисто учебно-деловые. Меня наш юрист даже по комплиментам специально тренировал – чтобы они были красивыми и уточнёнными, но не содержали намёков, которые можно неоднозначно истолковать.

Согласно киваю головой: – Я Никифора Андреевича поддержу. Я тоже простолюдин и проблемы с дворянками мне также не нужны.

– Андрей, договорились же, просто Никифор, – поправляет меня Воронихин.

Согласно киваю, мол, извини.

– Ну и нормально, – расцветает Сажин. – Нам больше достанется. Как бы ещё с другими группами договориться, чтобы парни к нашим девушкам не лезли.

– Фантазёр, – откликается Яков Куракин. – Для любого вуза стандартная ситуация, когда с первокурсницами зажигают второкурсники, третьекурсники или даже выпускники: для только что окончивших школу девушек они кажутся взрослыми, мудрыми и сильными. В бурном океане дипломатической науки этакое надёжное плечо, к которому можно припасть. А нас они психологически воспринимают как бывших одноклассников, которые несколько лет назад их за косички дёргали.

– Да, жаль, если будет такой облом, – тяжело вздыхает Сажин.

– Не переживай, успокаивает его Куракин. – Год пролетит быстро, а через год ты в глазах первокурсниц будешь не просто взрослым, а непоколебимым авторитетом, как Карл Маркс в представлении Клары Цеткин и Розы Люксембург.

Пока томимся ожиданием, проверяем электронные карточки, запуская расставленные на столах ноутбуки. К сети академии подключились быстро; забулькали и начали всплывать графики занятий, электронные курсы лекций и учебники, схема, как дойти до библиотеки и получить книги…

Открывается дверь, в аудиторию влетает девушка: – Поздравляю! Вы стали студентами одного из самых престижных вузов страны. Я из деканата, из студенческого совета. Кто запишется в активистов совета, сможет во всём участвовать в первых рядах; вас это пока ни к чему не обязывает, нам нужно просто представлять потенциальное количество социально активных студентов, чтобы планировать работу. Смотрите расписание мероприятий! Уже через две недели посвящение в студенты, дальше студенческий конкурс «Мисс Академия» и «Мистер Академия». Организация новогодних праздников и Татьяниного дня тоже на нас. Присоединяйтесь, через участие в мероприятиях у вас будут широкие знакомства в деканате и ректорате и это обеспечит внимательное позитивное отношение на экзаменах. У нас с вами будет много разных мероприятий, мы гарантируем вам интересную и насыщенную жизнь.

Она передаёт нам небольшие цветные проспекты с картинками и ссылками на соцсети и тряхнув короткой стрижкой, убегает. Едва она исчезает, как Никифор произносит: – Вообще, прозвучало как угроза. Нас даже не спрашивают, хотим ли мы интересную и насыщенную жизнь и много мероприятий. Нас просто ставят перед фактом, что «она будет». Типа: всем пацакам радоваться… А, нет: всем пацакам надеть намордники. И радоваться[6]6
  «Кин-дза-дза!» – двухсерийная сатирическая трагикомедия Георгия Данелии по совместному сценарию с Резо Габриадзе, 1986 г.


[Закрыть]!

С удивлением смотрю на Никифора – не ожидал, что он смотрел такие атмосферные фильмы!

Отвечаю: – Думаю, что всё проще – их мероприятия можно не посещать и тупо учиться.

Продолжаем ковыряться в портале, обмениваемся данными о находках.

– О! внизу расписания есть активные кнопки с перечислением мест, где проводятся занятия, если на них кликнуть, то место проведения появляется на схеме. И можно установить приложение в смарт и тогда будет рисовать схему движения. Я думал, мы через две недели будем знать всю академию и никакие подсказки не будут нужны. Зачем приложение? – Петя Сажин задумчиво морщит лоб.

Снисходительно взглянув на него, Яша Куракин отвечает: – Некоторые студенты не частые гости в академии. Именно что гости. И начинают появляться регулярно только перед экзаменами. Так что для них и страницы с портретами преподавателей нужны и схемы, чтобы деканат найти.

Мы улыбаемся, а Сажин счастливо произносит: – Вот она, взрослая жизнь! А откуда ты это знаешь?

Куракин, с лёгким прищуром глаз, слегка кивает головой: – Так-то, Юрий Васильевич Куракин, который ректор, мой дядя. Видимся с ним на советах рода, иногда он и с семьёй приезжает. Рассказывает порой очень забавные истории из студенческой жизни.

– О, как здорово! – заинтересовавшийся Сажин даже придвинулся поближе к Куракину.

Но задать свои вопросы Пётр не успел: дверь в аудиторию вновь открылась.

И в неё впорхнула худощавая и улыбчивая девушка с большими глазами и восторженным взглядом. Она сразу же затараторила: – Я из волонтёрского движения академии. Волонтёры – это самое интересное, что может быть в свободное время. Нас привлекают к важным событиям. Вы сможете увидеть закулисье всех мероприятий, что проводятся МИДом, пообщаться не только с друзьями по интересам, но и выдающимися дипломатами. В графике в ближайшем будущем проведение историко-просветительского фестиваля «Жизнь лосей на Лосином острове»; для клуба друзей музея готовится экскурсия в Большой театр. Совместно с клубом юных дипломатов собираем работы на авторскую студенческую фотовыставку «Взглядом будущего дипломата». На все посещения Москвы иностранными делегациями мы для наших дипломатических миссий выставляем волонтёров, работающих в МИДе и посольствах. За волонтёрство начисляется больше всего баллов социальной активности. Записывайтесь, – она выдаёт нам небольшие «раскладушки» с графиками событий и исчезает.