Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Разворачиваю буклет, листаю… Задумчиво задаю общий вопрос собеседникам, так как напрямую интересоваться у Куракина, как наиболее осведомлённого, пока не готов – всё-таки разница в статусе, она роль играет: – У них чуть не каждый день что-то проводится. А то и несколько событий за день. И немало – в учебное время. А учиться когда будем?

Куракин правильно понимает, что вопрос направлен к нему, улыбается и отвечает: – Какие-то из занятий можно и пропускать. Никто не контролирует. Это чисто на усмотрение студента. Нас здесь как бы за взрослых и самостоятельных считают. Те же лекции все выкладываются на портал и их можно просматривать, когда удобно. Просто потом на экзаменах для студента лучше, если препод его знает лично. А не только по фамилии. Ну и не весь материал на лекции озвучивается, что-то надо и самому читать

С благодарной улыбкой киваю. Минут через десять наш разговор прерывает очередная гостья – высокая фигуристая девица с короткой чёлкой, которая войдя, удивляется: – Какие-то в этом году экономисты неправильные: что-то вы слишком рослые и по-взрослому выглядите. Я уже подумала, что аудитории перепутала и на третий курс забрела.

Мы все, а особенно Сажин, приосанились.

С очаровательной улыбкой девушка продолжила: – Я Людмила, из спортивного комитета РИДА. Наша академия активно участвует в городских соревнованиях и выставляет свою команду по многим видам спорта. Среди студентов есть спортсмены, являющиеся чемпионами страны и даже мира. Практически каждые выходные что-то проводится. Те, кто пройдёт отбор в команды от академии, на физической подготовке будут тренироваться по отдельному графику, предусмотрены дополнительные занятия и всякие бонусы типа поездок в другие города.

Новые буклеты ложатся на наш стол.

– Жду вас в спортивном комитете, – ещё раз блеснув очаровательной белозубой улыбкой, девушка уходит.

– Вы видели, как она на меня смотрела? – восторженно произносит Сажин. – Только не облизывалась. Наверняка, запала. Надо куда-то записаться, где она тоже участвует и замутить. Ух, какая! Как её найти, а? – с надеждой он смотрит на Куракина.

Яша отвечает: – Посмотри на портале список оргкомитета, там они все с фото. Если нет – то на соревнованиях где-то должна быть или среди участников, или в обеспечении засветиться.

Сажин исступлённо стучит по клавишам и пару минут спустя раздражённо произносит: – Вокруг неё постоянно парни вьются, как мухи вокруг… э… варенья.

Наконец, почти после двух часов ожидания появился и начальник первого отдела.

– Прошу прощения, призывная молодёжь, – начал он свою речь. – С «дипломатами» провозился, очень много у них было дополнительных вопросов. Самое главное, что я хочу до вас довести: вы все военнообязанные, и весь период обучения обязаны проявлять военную бдительность. Следующее – по своему статусу вы приравнены к кандидатам на государственную службу и часть учебного материала относится к категории «для служебного пользования». Её распространение запрещено. И в целом советовал бы почаще держать язык за зубами, особенно в отношении представителей потенциально враждебных государств. И имейте в виду: государство, которое сейчас нам как бы дружественное, в любой момент может стать потенциально враждебным и не менее быстро – враждебным.

Ещё минут пятнадцать особист рассказывал нам о сложной международной обстановке и необходимости в связи с этим осторожно заводить знакомства, особенно с представительницами других государств…

Пока он бубнил о признаках вербовки, Никифор Воронихин шёпотом выдаёт: – Там шпионки с крепким телом // Ты их в дверь – они в окно! // Говори, что с этим делом // Мы покончили давно[7]7
  Владимир Высоцкий – «Инструкция перед поездкой», 1973–1974 гг.


[Закрыть].

Мы негромко прыснули, а начальник особого отдела так и продолжал читать свои записи, не поднимая глаз.

Глава 6

Западная зона локального пограничного конфликта.

– Слабоватый объект на этот раз они для себя выбрали. Да и взвод что-то у них слишком велик для взвода: под сорок человек приехало, – командир батальона майор Генрих Головин, только что «сопроводивший» прибывших к нему «гостей» к линии соприкосновения, задумчиво почесал затылок.

Между тем, «майор Вадим» – командир взвода спецназа, чьё подразделение заняло позицию в селе, бывшем почти полностью за нашими солдатами, и лишь на окраине которого поляки закрепились в бывшей школе, убедился, что штурмовики из батальона Головина покинули участок соприкосновения, приказал готовиться к операции.

Спецназ СВР начал занимать исходные позиции для атаки и прикрытия флангов. Солдаты тут же сняли с транспортной тележки длинный ящик, достали из него трубу, установили её на плоский тяжёлый диск, развели опоры и направили в азимут стрельбы. Поколдовав с прицеливанием, начальник расчёта доложил: – Миномёт к стрельбе готов!

Дождавшись докладов от всех групп о готовности, «Вадим», на самом деле подполковник СВР Василий Дмитриевич Михайлов, подал команду: – Выстрел – произвести!

Мина просвистела и упала неподалеку от вражеских укрытий – как раз посередине между крыльями школы.

– Отклонение от точки прицеливания незначительное, в пределах допуска, – доложил начальник миномётчиков.

– Общий штурм подтверждаю, – резко проговорил «Вадим» и в тот же момент с близкого расстояния к зданию школы устремилось больше десятка ракет. Они ещё не долетели до цели, а на школу стали сыпаться бомбы и беспилотники – операторы штурмовиков «принимали» их и пользуясь прямой видимостью, «вели» до целей, умудряясь на высокой скорости управлять ими в оконных и дверных проёмах и коридорах и подрывая там, где аппаратура фиксировала тепловое излучение. Под прикрытием плотного огня группы наших штурмовиков проникали в здание. В школе завязались короткие, спорадические перестрелки.

«Вадим» недовольно цокнул языком: – Пленные, пленные нам нужны. Как мы ещё результат узнаем?

– Зачистку завершили. Нужно семь «Депеш», все не нам. План в полтора, – доложил руководитель штурмовиков.

– Ну, слава Богу, хоть не нам. Значит, ни убитых, ни серьёзно раненых среди моих ребят нет, – подумал «Вадим». – А вот то, что «план» взять в плен пять поляков перевыполнен в полтора раза – это очень неплохо. Чем больше пленных – тем надёжнее статистика.

Но главной заботой подполковника Михайлова была необходимость проведения эвакуации «мины», выпущенной перед атакой: она не взорвалась. Да и не должна была взорваться – её задачей было «выбить» магию из польских солдат и офицеров при срабатывании.

* * *

Приняв у «Вадима» захваченную школу и проводив гостей, комбат Головин вместе с офицерами торопливо осматривал полуразрушенный объект и надиктовывал заместителю список срочных мер по укреплению её обороны.

В этот раз «гости» проводили штурм ещё до заката; как понял комбат – чтобы дроноводам было удобнее «рулить» квадрокоптерами в узких коридорах. Да и новая разработка – сухопутные дроны «Курьер» – лучше распознавали местность при достаточной освещённости. «Работу» коллег Головин отчётливо видел повсюду: вот обломки квадрика в пулемётном гнезде, по следам крови понятно – удар был результативным; вот дверь, которую разнёс другой дрон; ещё два квадрокоптера разбирались уже с теми, кто прятался в кабинете за дверью. И, похоже, разобрались. Работа выполнена на высоком уровне, и лишь один вопрос о прошедшей операции майор Головин загнал в глубокие закрома мозга: когда «гости» прибыли, гружёными были лишь десять платформ «Депеш»; а когда убывали – все двадцать. Это они какой-то груз упаковали? Или это были пленные, которым вкололи снотворное?

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Первое занятие было «общим» – всех первокурсников собрали в большой аудитории на вводную лекцию по дипломатическому этикету. В отличие от вчерашнего дня, зал расцвёл сотней цветов – девушки смело перешли на свободный стиль, видимо, решив, что строгая форма РИДА – для официальных мероприятий. Так что блузки, платья и даже сарафаны вкупе с пышными причёсками и ярким макияжем оживляли зал. Парни выглядели не так ярко – большинство из нас всё-таки пришло в относительно строгих пиджаках и брюках.

Второй парой была экономика и мы перешли в свою аудиторию, где оказалось, что появилась отсутствовавшая первого сентября Марина Ушакова.

Выйдя перед трибуной, она представилась и продолжила: – Также сегодня приступили к занятиям ещё два члена нашего коллектива Шерали Шугарович Тураев и Иван Петрович Штерич. Прошу любить и жаловать!

Два парня, сидевшие на первом ряду, приподнялись, и развернувшись к аудитории, улыбнулись.

– Далее. Благодарю за доверие. Из деканата вчера звонили и поздравили, сообщив, то вы меня единогласно избрали старостой; утром у них побывала. Деканат обещал держать нас в курсе всех новостей. Пока информация такая: через две недели состоится посвящение в студенты РИДА. Традиционно оно проводится в форме вечера отдыха с дискотекой. Ваши идеи, предложения, а также желание и возможность по оказанию помощи в организации, сообщите мне. Я их доведу до студенческого совета.

– Вот что значит аристократия, – шепнул мне сидевший рядом Никифор Воронихин. – Ей вроде маленькую пакость сделали, «оказав доверие» без её согласия, а она при этом радушно улыбается и благодарит.

Как-то получилось, что с Никифором мы сразу стали держаться вместе – видимо, нас сближало то, что по статусу мы были простолюдинами. Как выяснилось, единственными в группе. В принципе, академия «давила» на то, что все студенты равны и это всячески подчёркивалось. Так-то, конечно, да. Равны, но некоторые всё-таки ровнее: могут ли быть равны княжич, которому для жизни в Москве купили или построили небольшой дом, а обслуживало его несколько человек, и простолюдин, проживающий в общежитии? На занятиях – конечно. Но в целом «в потоке» студентов, двигавшихся по коридорам и лестницам, почти безошибочно можно было выделить как представителей высшей аристократии, так и мелкого дворянства и разночинцев. Манера держаться, речь, да и одежда – казалось бы незначительные нюансы складывались в картинку, сигнализировавшую о статусе студента. Мы с Воронихиным, видимо, были одного поля ягоды, что нас априори сближало. А возможно ещё и его открытость и где-то даже прямолинейность. С другими студентами и студентками отношения изначально были «на позитиве», но дружелюбие и вежливость пока ни о чём не свидетельствовали: поживём – увидим.

А ещё меня удивило, что я не то что популярен, но довольно известен – немало студентов интересовались спортом и прошедший месяц назад чемпионат по имперскому триатлону был, что называется, ещё на слуху. Вскрылось это, когда к мужской части группы подошёл Иван Штерич, чтобы познакомиться лично. Когда очередь дошла до меня, он, пожимая мою руку, произнёс: – Наблюдал на джигитовке во время тренировок и на соревнованиях. Шикарная методика! Ну, и, конечно, Ветер выше всяких похвал!

Как оказалось, Иван занял четвёртое место на джигитовке, лишь немного не «доскакав» до призового места.

– Да, заезды были впечатляющими! – отозвался Яков Куракин. – Особенно, когда Андрей на повороте рубил мишени. Там для коня очень сложный участок – тройной прыжок…Многие темп теряют…

– А мне больше понравился поединок против того, который с копьём, – вставил кто-то из девушек.

Остальные тоже начал высказываться и делиться своими впечатлениями от триатлона.

Но тут вошёл преподаватель и обсуждение прекратилось в ту же секунду. Как сказал препод экономики с порога: – Все по местам! Открыли конспекты! Время – деньги! Поэтому вступление будет коротким. Главное: экономика – наша «базовая дисциплина», преподавать её будут основательно, и спрос за неё будет серьёзный. В РИДА дипломы не продаются, признаётся только пот и труд, так что грызите гранит науки и вовремя ликвидируйте «хвосты». Теперь переходим непосредственно к лекции…

* * *

Идея предложить для посвящения в студенты дискозал «Галактики» у меня возникла сразу же. Но не хотелось, чтобы при моём разговоре с Ушаковой кто-то присутствовал, чтобы не подумали, что я хвастаюсь собственностью или набиваю себе цену.

А вот поговорить с Ушаковой оказалось той ещё засадой: Марина почти весь день находилась в обществе Анны Бутурлиной и Маргариты Нахимовой – или они ранее были знакомы, или просто быстро «сошлись характерами». Ну и в целом девушки держались кучками и о чём-то постоянно перешёптывались, изредка бросая косые взгляды в сторону парней. Надеялся подойти к Ушаковой в длинный перерыв после второй пары, во время похода в столовую, но девушки двигались небольшими щебечущими стайками, в одной их них была и Марина. Так что увидеть её одну удалось после занятий, напрявшуюся к автомобильной стоянке: – Марина Михайловна, можно Вас на минутку.

– Просто Марина. Слушаю Вас.

– Благодарю. Я Андрей Первозванов. Относительно подготовки посвящения в студенты могу предложить вариант с залом для проведения мероприятия.

Ушакова на несколько секунд задумалась: – Знаете, Андрей, предполагается, что помощь в организации будет безвозмездной, в том числе и аренда зала. Ну а там, где не получится – уже подключатся деньгами меценаты.

– Именно об этом и речь. Я уточнил, большой дискотечный зал развлекательного комплекса «Галактика» на эту дату не бронирован, и я могу договориться, чтобы его оставили для нас и взять расходы на себя. Зал для молодёжных дискотек в «Галактике» достаточно приличный, для руководства там можно оборудовать вип-зону на нижнем балконе; могу скинуть фото и презентацию.

– Да, будьте любезны.

Обмениваемся номерами телефонов, бросаю ей картинки.

Она пролистывает: – Я их перешлю в деканат, думаю, их устроит.

– Тогда ещё номер управляющего, – бросаю ей координаты. – Он будет в курсе – там же, наверняка кто-то захочет осмотреть зал; может, пожелания по аппаратуре будут. Ну и в целом для решения оргвопросов.

– Благодарю, – Ушакова вежливо улыбается. Но мне показалось, что посмотрела она на меня задумчиво.

Вечером раздался звонок от Уварова.

– О, вот и он! – подумал я. Вообще-то, насмотревшись на тот трепет, с каким он относился к оружию, я был уверен, что он постарается выставку подготовить побыстрее и захочет в начале сентября провести её презентацию. Так и оказалось. Причём, выставка была уже подготовлена, и он предложил открыть её в ближайшую субботу. Хоть я уже и начал планировать выходные, но, понимая, что откладывать нельзя, соглашаюсь – через полторы недели, и тоже в субботу посвящение в студенты в Дипломатической академии, а сдвигать готовую выставку на две недели – это слишком. Вдогонку высказываю мысль, которая появилась у меня сегодня, в РИДА, во время обсуждения прошедших соревнований: – На балу чемпионов я познакомился с княжичем Илларионом Викентьевичем Протасовым-Бахметевым и бароном Фёдором Николаевичем Вараниди. Беседа была дружеской, зла они на меня не держат…

Слышу, как граф Уваров негромко хохотнул в трубку.

…– Договорились общаться и даже обменяться уроками. Так что, если у Вас есть желание, могу постараться и их вытянуть на открытие выставки.

– Они будут. С ними договорённости есть, ещё несколько спортсменов – победителей триатлона тоже будут присутствовать. Так что Вам не придётся отдуваться в одиночестве, – поддержал меня Фёдор Семёнович. – У них я тоже кое-что из оружия и амуниции приобретал, и если Вы в ходе общения сможете с ними поговорить, чтобы они пошли мне навстречу и позволили купить у них ещё какие-то артефакты, вдвойне буду благодарен. Пока македонские сабли Протасова-Горского и копьё Вараниди я взял в аренду – это у Вас победного оружия, как и медалей много, а у них всё в одном экземпляре.

На этой позитивной волне разговор и закончился.

Англия. Лондон. Букингемский дворец.

Среди аристократии всегда считалось высшим пилотажем провернуть такую интригу, чтобы, оставаясь в тени, причём так, что никто тебя и не заподозрит, стравить двух своих врагов, которые с остервенением начнут войну на взаимное уничтожение, растрачивая людей и ресурсы в ставшей непримиримой борьбе. Короче: «сожрите друг друга»[8]8
  Русскому «Сожрите друг друга», прозвучавшему в фильме «Статский советник» (2005 г.), наиболее эквивалентны английское devour each other! («пожирайте друг друга») либо daft blood drinkers («обезумевшие любители крови»).


[Закрыть].

Елизавета, отдыхавшая в глубоком кресле в своей гостиной, не спеша перебирала в голове варианты дальнейших действий Алана Стюарта и ставших ему врагами клуба самых влиятельных семей планеты.

– Жаль, силы несопоставимы, – тяжело вздохнула королева. – Слишком мелок Алан, чтобы попытаться воевать с такой машиной. Слишком несоразмерный вес противников мгновенно превратил борьбу в простое избиение. И хорошо, что он не сразу это понял, а когда понял – сдавать назад было уже сложно. После разгрома группировки генерального прокурора самые умные сторонники Стюартов под благовидными предлогами стали отдаляться от Алана. А потом два его верных союзника в палате пэров тоже получили «чёрные метки» и с позором ушли из политики. И этот идиот, вместо того, чтобы вникнуть и смириться, пошёл на обострение. Но он просчитался, так как думал, что его врагом, как и обычно, является дом Виндзоров. Точнее: просчитался он сам, но ему в этом активно помогали несколько советников и пара из них, вовремя решивших сообщить королеве о своём желании сменить хозяина. Королева обещала их принять, а взамен потребовала помочь Стюартам сосредоточиться на борьбе. До победы. То, что победа будет, но не за Аланом, она не сомневалась.

– В результате Алан Стюарт предпринял несколько неуклюжих акций, стараясь нанести «ответные удары». Десятилетия сидя на галёрке и наблюдая за сценой, где разыгрывался спектакль «Английская демократия в действии», он думал, что может сыграть лучше, чем опытные актёры: каждый мнит себя стратегом видя бой со стороны[9]9
  Цитата из поэмы «Витязь в тигровой шкуре» классика грузинской средневековой литературы Шота Руставели (1172 – 1216).


[Закрыть]. И чем более неуклюжими становились его действия, тем быстрее таяли ряды его сторонников и спонсоров. Ответ он всегда получал достойный и это бесило его ещё сильнее. А вот члены «клуба» наказывали его терпеливо и последовательно, и сильные удары стали наносить только когда неожиданно исчезли директор съёмочной группы американского канала Си-Эн-Эн и корреспондентка, раскопавшие тёмные делишки генпрокурора, а затем сделавшие несколько репортажей про семейство Плантагенетов-Стюартов: через несколько дней после пропажи полиция выловила директора съёмочной группы в Темзе с перерезанным горлом. А корреспондентку, как оказалось, вывезли за город, изнасиловали и убили. Такая показательная демонстрация «слабоумия и отваги» на кого хочешь произведёт впечатление. И клуб самых влиятельных людей тоже впечатлился, поняв, что королева была права, когда обвиняла Алана в недоговороспособности, и решил ударить уже по-серьёзному. Как по команде, хотя, почему «как»: именно по команде крупнейшие мировые СМИ и информационные платформы вылили на Стюартов столько помоев, что их бы хватило, чтобы смыть в океан Британию. В результате, Алан остался один – нет теперь у него ни своей партии в палате пэров, ни массы офицерской молодёжи, мечтающей о переменах и видящих её символом новую династию; ни спонсоров, на деньги которых дом Плантагенетов-Стюартов процветал десятилетия. Как же я была права, что в самом начале, когда только всё затевалось, сумела на уровне нарративов связать две династии: Плантагенетов и Стюартов, в одну. И теперь в общественном мнении что одни, что другие – это просто кучка проходимцев и преступников, – сама себе улыбнулась королева.

– С Аланом ещё не покончено, но мешать он уже не может, – ещё раз улыбнулась королева. – Пэры, ранее столь усердно служившие ему и часто мешавшие прохождению законопроектов, так как у действующего правительства большинство было минимальным, теперь готовы проголосовать за что угодно, лишь бы отмыть себя от связи со Стюартами. Известно ведь, что самые верные сторонники англиканской церкви – недавно обращенные бывшие католики и протестанты. Так и «новообращённые пэры» стали дополнительной опорой правительству в проводимых реформах. Но и это не главное – основным бастионом, на котором сосредоточила свои усилия «партия Стюарта» был отказ от направления на работу или службу отпрысков знатных семей. Когда земля под Аланом закачалась, разбегающиеся от него аристократы кинусь рассовывать своё потомство по армейским частям и заводам. Так что проблема кадров успешно разрешается. Ещё бы собственность у Стюартов немного пощипать, – помечтала королева.

Встав из кресла и направившись в столовую, на ходу королева продолжала размышлять: – Всё, что вылили на Алана, это пока ещё не катастрофа: нужно дождаться конца недели – где-то там, в самое «смотрибельное» время по Стюартам должны нанести очередной удар. Каким он будет – не важно. Но то, что будет нанесён – можно не сомневаться, как и в том, что он окажется весьма болезненным. И если этого окажется мало, через неделю по Стюартам ударят ещё раз. Интересно, а какой результат властители мира посчитают достаточным? Или они решили вообще уничтожить дом Плантагенетов-Стюартов? Для нас, Виндзоров, это было бы хорошо, но что-то я сомневаюсь, что они готовы на это пойти; ведь тогда в Англии не останется представителей вообще ни одной династии, кого бы они могли выставить в качестве противовеса Виндзорам, и в такой раж вряд эти столетние старцы впадут. Хотя и жаль, что не впадут; мне бы осталось меньше работы, – с грустью подумала королева.