Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Иван представляет меня. Первой, как ни странно, меня обнимает и целует в лоб хозяйка – Наталья Андреевна, а уже следом жмёт руку отец – Михаил Никитич. Дружной кучкой поднимаемся в дом, Иван снова работает за гида, представляя свою жену Варвару Николаевну. Рядом с нею мальчик и девочка.

– Дети, подходим, здороваемся, – распоряжается Иван. – Андрей, поздоровайся с дядей Андреем.

Худощавый мальчик с удлинённым лицом и прямым носом, как и у всех Ушаковых, делает два шага от матери, вежливо и с достоинством кланяется: – Для меня честь быть знакомым с Вами, Ваше сиятельство!

Отвечаю: – Искренне рад знакомству!

Забавно, он меня к «сиятельствам» отнёс. Видимо, есть у пацана какая-то собственная классификация, нам, взрослым, не понятная.

– Андриана, теперь твой подход, – улыбается Иван девчушке, стиснувшей мамину руку.

Девчушка присела «свечкой» и что-то пропищала.

Все улыбаются. Но поклон девочке засчитан. Отвечаю: – Для меня честь быть знакомым с Вами, сударыня.

В целом, ужин получился светским – я у них первый раз, а вот дальше общение быстро вышло за полуформальный уровень: семья отнеслась ко мне душевно, восприняв «за своего».

* * *

Возвращаюсь домой – благо, машину я вызвал заранее, и она на автопилоте припарковалась возле дома Ушаковых. Давно у меня не было такого хорошего настроения, и даже мелкий моросящий дождик, под которым я ехал домой, его не испортил: и семья оказалась на удивление приветливой и простой, и я впервые в «реале» увидел результаты своей первой «работы»: Иван, вылечившись, смог и дальше оставаться «морпехом» и жить полноценной жизнью. Даже больше – воевал и получил награды, поступил в академию, в его семье новые карапузы появляются. Он и дальше воплощает в жизнь свои мечты. Вот интересно – может ли быть мечтой «просто жизнь» – с работой, домом, детьми? И не «приедается» ли такая мечта, если человек годами спокойно живёт в таком состоянии? Или люди обречены уставать от однообразия и им непременно хочется чего-то больше – новых вершин, достижений, ощущений?

Я ведь примерно о такой жизни и мечтал: с работой, семьёй, общим отдыхом; но думал, что моей работой будет служба в армии. И найду ли я другую работу, которая может стать моей мечтой? Как-то не очень воспринимаю я руководство ресторанами и гостиницей как «работу мечты».

И можно ли «придумать» себе мечту? Или, например, можно ли решить полюбить? Моя детская мечта появилась сама собой и внезапно, и она меня увлекла и потянула за собой помимо моей воли. Я даже не помню, когда решил, что хочу быть офицером. А потом как дополнение к этому – имперский триатлон. Сейчас у меня мечты нет. В триатлоне я победил, но не пройдя инициацию, мечтать об армии – бесполезно. Не может же быть мечтой учёба в академии? Это ведь всего лишь ступенька к мечте, а не она сама. И какой должна быть моя мечта там – в будущем, после окончания дипакадемии? И обязательно ли она должна быть? Или есть люди, которые живут без мечты? Просто живут…

* * *

Дождь моросил, автомобиль бесшумно скользил по московским улицам, даже в вечернее время наполненными транспортом и меня несло мимо небоскрёбов и одноэтажных домиков, через залитые светом проспекты и затемнённые переулки. Мимо людей, которые жили в столице. Точнее, они не жили – они спешили. Даже сейчас, в вечернее время, было видно: москвичи торопятся, подбегая к остановкам транспорта или быстро переходя дорогу. Хотя, может быть им не нравится этот мелкий дождик, неожиданно испортивший вечер и им всем хотелось быстрее попасть домой – в тепло, уют, к своим близким; к собакам, которые виляя хвостом встречают их на входе….

Автомобиль резко тормозит и останавливается. Вроде бы слышу негромкий стук. Механический голос автопилота сообщает: – Впереди препятствие, идентифицированное как человек.

Все мысли вылетают из головы, открываю дверцу автомобиля и выхожу под накрапывающий дождик. Перед машиной, на «зебре», в самом деле лежит мужчина. Подхожу, присаживаюсь рядом, задаю вопрос: – Вы в сознании? Не пострадали?

Зелёным зрением осматриваю участника ДТП и волнение немного отступает: у него нет ни переломов, ни ушибов. Но пострадавшая сторона не так спокойна, приподнявшись на руках он выдаёт тираду: – Ты меня чуть не угробил! Понакупят прав, а ездить не умеют! Я по «зебре» шёл, никого не трогал. Тебе кранты – ты чуть человека не задавил; повезло мне, что жив остался; у тебя права отберут, штрафище влупят.

Я теряюсь, не понимая, что сейчас надо сделать. Точнее, понимаю, что без Виктора Дитерихса с его юридической поддержкой мне не разобраться. Звоню ему, объясняю ситуацию.

– Полицию вызывай! Прямо сейчас! С этого всегда надо начинать! – Виктор даёт мне указания.

Звоню, прошу прислать ближайший патруль ДПС. Пострадавший продолжает возмущаться: – Дождь, туман, нельзя гонять в такую погоду. Патруль тебя сейчас закроет в кутузку. Лишат прав года на три, лучше их не вызывать в такой ситуации.

Мужчина медленно поднимается, он постоянно морщится от боли и придерживает свой бок; второй рукой опирается на капот моего автомобиля.

Мелькают проблесковые огни, машина ДПС тормозит, из неё выходят полицейские и начинают задавать мне вопросы.

Трансляция на Виктора Дитерихса идёт, переключаю его на громкий звук. Виктор говорит: – Мой клиент сидел на заднем кресле, машиной управлял автопилот. Все претензии в данном случае должны предъявляться разработчику программного обеспечения.

Лейтенант полиции согласно кивает и обращается ко мне: – Запись автопилота имеется? Как её получить?

Отвечаю: – Фиксация ведётся автоматические всеми камерами. Сейчас настрою передачу.

Пока картинка с камер передаётся, полицейских садится за руль моего авто, я – рядом. Запускаю ему трансляцию с камер на дисплей.

– На нижнюю переключи, – просит он меня.

Нажимаю на иконку и воспроизведение с камеры, установленной под бампером, заполняет весь экран. Запись показывает, как человек в плаще резко бросается вперёд, затем, начинает падать, а когда машина уже остановилась, ударяет рукой по бамперу.

Полицейский понятливо кивает и подходит к «пострадавшему»: – Вы обвиняетесь в инсценировке ДТП. Гражданин Первозванов, к Вам вопросов не имеется. Как только запись с Ваших камер полностью сольётся. Можете быть свободны.

Оставляю полиции свои контакты и уезжаю.

Опять мне мошенник попался. Хоть бы неделя прошла без их звонков и попыток развода.

Глава 9

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром вышел из дома в академию с небольшим запасом, так что и около амбулатории оказался за пять минут до расчётного времени. Возле кабинета с табличкой «Начало осмотра» мялся Никифор Воронихин, приветливо мне улыбнувшийся: – Я тоже десяток минут в резерв заложил, – сообщает он. – Один студент вышел, один зашёл, я следующий.

Над дверью вспыхивает зелёная надпись «Входите», и, постучавшись на всякий случай, Воронихин приоткрывает дверь и исчезает на нею. Подходит ещё один студент, здоровается за мной и сообщает: – Я тогда за тобой.

Согласно киваю. Дальше по коридору открывается ещё одна дверь; у вышедшего студента, закатан рукав рубашки, руку он сгибает, а пальцами второй прижимает в месте сгиба. Видимо, кровь сдавал… Проходя мимо нас, он коротко кивает и уходит: в дипакадемии заведено, что часто между собой здороваются даже незнакомые студенты. И не возбраняется просто подойти и познакомиться, поинтересовавшись курсом и группой. Демократия, одним словом.

Зелёная надпись загорается, и пару раз слегка стукнув по двери, вхожу.

Внутри немолодой сухонький врач в халате и белом чепчике. Представляюсь.

– Так-с. Студент Первозванов Андрей Андреевич, – с удовлетворением смотрит он на меня, перелистывая бумаги. – На весы вставайте.

Подхожу, встаю. Медсестра надиктовывает врачу цифры. Дальше рост, объём груди. Жму эспандер, со всей мощи выдыхаю в трубку – врач удовлетворённо кивает головой: – Объём лёгких у Вас хороший господин студент, стеклодувом можете работать. Остальные показатели также в норме.

В соседнем кабинете быстро читаю нужные буквы офтальмологу, в следующем «дышу»-«не дышу». Ещё дальше быстро укладываюсь на кушетку и мне прикрепляют защёлки на руки и ноги и кладут плоские металлические «таблетки» на грудь. Перехожу дальше, сажусь около стола, закатываю рукав и медсестра, пережав мне руку узкой розовой резинкой, улыбается: – Вначале из пальчика!

Наполнив две пробирки, она берёт кровь из вены, вынув иглу, накладывает ватку на «прокол» и сообщает: – Все анализы будут готовы завтра, сможете посмотреть в своём кабинете в «Госуслугах», если интересно.

Благодарю и выхожу.

В коридоре меня дожидается Никифор Воронихин, идём из медицинского блока к лекционному залу, по пути выбрасываю вату. Воронихин констатирует: – Хорошо организовано, без толкучки и очередей. За час легко человек тридцать пройти может, и лекцию не прогуляем.

Согласно киваю головой: – А какой медперсонал вежливый и дипломатичный! Одно слово – дипломатическая академия.

Навстречу нам спешит пара парней – видимо, следующие в очереди.

* * *

Едва за Андреем Первозвановым закрывается дверь, медсестра вскакивает, но аккуратно, как величайшую драгоценность, берёт подставку с пробирками и заходит за ширму. Сидящий там и наблюдающий за комнатой майор Николай Аркадьевич Осташев отключает видеокамеру от записи, принимает пробирки с кровью и тщательно укладывает их в термобокс, опечатывает его и осторожно укладывает в портфель.

– Благодарю, – произносит он с неширокой вежливой улыбкой и направляется на выход.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Зал заполнен не более, чем на четверть: не так много студентов учится в дипакадемии. Даже большие делегации гостей не смогли существенно увеличить число участников действа; по периметру зала установили столы с закусками и напитками, отгороженные стойками и высокими арками из разноцветных шаров. Пока все больше кучкуются в центре танцпола. И если парни в основном в рубашках и джинсах, то девушки – в ярких платьях всех фасонов, с причудливыми причёсками и в блестящих украшениях. Помимо первокурсников в зале полно ребят и девчат со старших курсов, делегация МГИМО, ещё нескольких дружественных «структур», идёт бурное знакомство.

В вип-зоне, расположенной в торце зала и возвышающейся над танцполом на полтора метра, появляется руководство академии, и толпа внизу рукоплещет. Ведущий даёт слово ректору, и Юрий Васильевич Куракин с широкой улыбкой «доброго препода» начинает выступление. Как и в первый день учёбы, Куракин говорит коротко и образно, пару раз пошутив, а его «Поздравляю!» совпадает с грохотом на потолке, откуда на собравшихся сыплются конфетти, вспыхивающие разноцветными искрами в свете прожекторов. Одновременно с потолка падают небольшие голубоватые картонки, на которых крупными буквами написано «Зачётная книжка». Кто-то даже подпрыгивает, чтобы поймать их в воздухе и визжит от восторга. Хотя, что визжать – это же не настоящая. Настоящие раздадут в понедельник, что очень правильно – мало ли как будут студенты отмечать посвящение после окончания официальной части. А при бурном отмечании зачётку и посеять можно.

Звучит первый вальс; у меня договорённость станцевать с Ушаковой, направляюсь к ней, вежливо приглашаю. Марина в синем платье, на груди колье, в ушах серёжки в тон. Не могу удержаться от комплимента, а если бы смог, думаю, она бы мне потом припомнила; поэтому говорю: – Как всё гармонично подобрано; впечатление, как будто стою на берегу океана.

Марина вежливо улыбается – в их семье культ моря и любой намёк на морскую тематику тут же засчитывается в плюс.

После танца вежливо раскланиваюсь и к Ушаковой тут же подлетает новый кандидат в партнёры по танцам и после быстрого поклона, увлекает её на паркет. Девушек в дипакадемии немало, но среди гостевых делегаций в основном парни и они явно простаивать не намерены. Ну и наши многие рвутся в бой.

Чтобы оправдать свой невыход на поиск очередной партнёрши, беру бокал в руки. Как бы теперь я «пью», то есть занят делом. Рядом небольшая кучка парней из нашей группы, присоединяюсь к ним. Прислушиваюсь: так, трёп ни о чём, тоже можно не участвовать.

Подходит Яков Куракин, с ним ещё несколько человек и он говорит мне, хотя, вроде бы, обращается ко всей нашей группе: – Мы отвечали за развлечения и сообща подготовили особенный сюрприз. Тебя не дёргали. Ты и так солидно вложился, больше всех. Так что пока не уходите, скоро будет что-то интересное. Надеюсь, понравится.

Ждём. После нескольких танцев объявили паузу и в это время на центр установили большой и высокий, сантиметров в пятьдесят, круглый двухступенчатый помост, собрав его из блоков. На нескольких площадках в разных концах зала места занимают музыканты.

Ведущий провозглашает: – Дорогие друзья! Для вас подарок: шоу «Времена и стихии!» от танцевально-магического коллектива «Генезис».

Под негромкую музыку через живой коридор выходят девушки в лёгких длинных платьях с длинными рукавами и многочисленными складками… босиком!!!… идут к подиуму. Понимаю, что их зелёные, голубые, красные и белые платья – символы стихий. Животы оголены, но рукава и юбки – в несколько слоёв тонкой полупрозрачной ткани. Они что, восточные танцы будут исполнять? Их сопровождают парни и девушки в балахонах, рассаживающиеся вокруг помоста, звучит музыка – заунывно поёт саксофон, протяжно подпевает скрипка, негромко рокочут барабаны…

Девушки, в руках у каждой ваза, поднявшись на подиум и двигаясь по кругу, начинают небольшими горстями разбрасывать из них разноцветный песок. Они перестраиваются, и в первом ряду остаются девушки в белом и голубом; медленно танцуя, двигаются по кромке подиума. В воздухе начинают кружиться снежинки, сверху сыплется искрящийся иней. А в центре, за спинами девушек, вырастает дерево – его ветки покрыты льдом, на стволе и ветках – крупный иней. Снежинки продолжают сыпаться; студентки в зале иногда даже подпрыгивают, чтобы поймать руками кусочек зимнего чуда – вне круга, чуть дальше подиума, где температуру не поддерживают магией, снежинки сразу превращаются в капельки воды или пара. Подиум уже на несколько сантиметров завален пушистым снегом. И вдруг по кругу, по самому краю подиума, пробегает котёнок. За ним ещё два.

В зале всеобще оживление, а я замираю от удивления: котята не живые – они творение «земляных» и «воздушников». В энергетическом зрении видно, насколько сложно их удерживать в виде «котят» и заставлять двигаться: больше десятка парней и девушек, сидящих по кругу, заняты этой работой и от них к «котятам» протянулись магические нити, которые переплетаются, накладываются, заставляя «котят» держать форму и двигаться. Причём, когда я наблюдал за «работой» Луки или военных на учениях в Бурятии, лепивших снежки, там нити были довольно тонкими, скорее даже шнурки или верёвочки. Здесь же нити буквально паутинки, пучками протянувшиеся от сидящих по кругу к объектам, которые они сделали и контролируют. А вообще, котейки как живые – даже глазки блестят и усики дёргаются! Один котёнок оступается, падает на живот и едет по снегу, собирая небольшой сугроб и забавно фыркая. Бегущий за ним кувыркается через своего друга, а третий прыгает в сторону.

Слышен восхищённый шёпот… И неудивительно – другую реакцию у девушек на котиков ожидать невозможно.

Между тем, в первый ряд на подиуме выдвигаются девушки в красном, они танцуют и над ними вспыхивают небольшие красные шарики, медленно летящие по кругу. Они постепенно разгораются, становятся больше и от их лучей снежинки в воздухе тают, исчезает иней на дереве, а сквозь снег на подиуме вытягиваются небольшие зелёные шипы. Когда они становятся побольше, видно, что это травинки. «Дерево» в центре окончательно сбросило с себя иней и льдинки, почки на нём набухают и из них вытягиваются первые листочки.

Заунывная музыка оживляется, становится ярче и динамичнее… К ней приплетается капель и шелест листьев.

– Весна! – летит шёпот по залу.

Растаявший снег превратился в небольшой ручеёк, текущий по краю подиума с отчётливым журчанием. Трава разрастается, как и листья на деревьях. На подиуме в первом ряду девушки в зелёных и красных платьях; танцуя, они наступают на травинки, но когда делают следующий шаг, травинки упрямо разгибаются и продолжают расти. Энергетическим зрением я вижу, что сидящие по кругу бдительно следят за каждым шагом танцующих и как только их нога начинает уходить, они протягивают нити магической силы к травинкам и распрямляют их.

Серые комочки появляются в воздухе, складываясь из почти невидимой песчаной взвеси; они формируются в двух птичек, которые, покружив над центром подиума, садятся на дерево и начинают вить гнездо. Подросшие котята забавными скачками несутся по зелёной травке. Котёнок останавливается возле цветка, нюхает его и смачно чихает! Улыбки по всему залу!

Я не улыбаюсь – я в прострации, потому что чихание котёнку «делало» три человека, сидящих в первом ряду и одна из девушек, танцующая на подиуме. Вокруг подиума порхает с сотню бабочек, лениво махающих крыльями, поблескивающими в свете прожекторов. Бабочки периодически садятся на дерево и цветы. Котёнок забавно подпрыгивает, стараясь дотянуться до бабочки, весело порхающей над стебельками травы.

Дерево зацветает – это же яблоня! Трава на подиуме тоже усыпана цветами. Гнездо достроено. Одна серая птичка выскакивает из гнезда и начинает петь: музыка, всё это время наполнявшая зал, неожиданно стихает, воцаряется полная тишина и в эту громогласную тишину врывается пощёлкивание и потом длинная соловьиная трель. Соловей выводит рулады, и к ним присоединяются тонкие попискивания птенцов, забавно высовывающих головы из гнезда и широко раскрывающих клювы! Яблоня отцветает, белые лепестки, опадают, кружась на ветру; завязываются и растут плоды, а птенцы выбираются из гнезда и тоже пробуют петь. «Солнечные» шарики, всю весну и лето летавшие по кругу, начинают тускнеть и угасают.

Листья на яблоне желтеют, ими играет ветер, и они срываются, закручиваясь в осеннем танце. Яблоки падают с негромким стуком, куда-то исчезают котята, на пожухлую траву под ногами танцующих девушек медленно опускаются жёлтые и красные листья. В магическом зрении картина вообще сюрреалистичная: к каждому листочку протянулось несколько нитей, которые аккуратно опускают, раскачивая его в воздухе и бережно укладывают на серо-коричневую траву. Соловьи, покружив, улетают. Ветер срывает листья и закручивает их; большая часть листьев не падает, а преобразуется в журавлей, кружащихся вокруг дерева. Птиц дополнительно «лепят» из состава, закачиваемого в них по стволу и веткам дерева. Снова стихает музыка, в зале раздаётся грустное «курлы-курлы» и журавли пролетают через зал и осыпаются у стены.

На несколько мгновений девушек окутывает туман; он сгущается и превращается в снежную крупу. С неба снова, как и в самом начале, медленно кружась, падают крупные снежинки.

Девушки расступаются и уходят с подиума. Когда они только начинают движение становится видно, что в центре подиума стоит не яблоня, а ель. Поражаюсь, что в зале отчётливо чувствуется хвойных запах. На дереве появляются гирлянды, ёлочные игрушки, на верху формируется и вспыхивает звезда.

Наблюдая это, я поражаюсь мастерству и согласованным действиям команды: всё материалы, необходимые для «строительства», находятся в подиуме и их «вытягивают» вверх по полому стволу дерева.

В музыкальный строй вплетаются новогодние мотивы, раздаётся бой курантов и под негромкие хлопки из подиума вверх устремляются петарды, они взрываются, разбрасывая конфетти в виде цветков, снежинок и кружков. Из длинных трубочек вылетают диски серпантина, раскрывающиеся на лету. Бенгальские огни вспыхивают на подиуме и ёлке. Звучат последние аккорды и музыка стихает.

Зал секунду молчит, приходя в себя и взрывается аплодисментами.

Во время перерыва, необходимого для уборки подиума, ко мне подошёл Яков Куракин с незнакомым парнем. Я, конечно, сказал, что в восторге от шоу и не мог даже представить, что может существовать такой уровень мастерского владения магией, способного воплотить подобную сказку: – Думаю, все, а особенно, девушки, под впечатлением от увиденного и надолго запомнят посвящение.

Яков согласно улыбнулся: – Я, когда увидел запись, посчитал, что это компьютерная графика. И лишь побывав на представлении убедился, что это не анимация. И также долго находился под впечатлением от увиденного представления. И сейчас ещё раз полюбовался.

– Кстати, – он кивнул в сторону подтянутого юноши, стоявшего рядом с ним, – Андрей Андреевич, представляю Вам моего друга по лицею княжича Всеволода Глебовича Тверского.

– Всеволод Глебович, – Яков слегка кланяется Максиму, – Андрей Андреевич мой добрый приятель и сокурсник, обладающий многими несомненными талантами и проявивший себя как в учёбе, так и в спортивных достижениях.

– Рад знакомству, Андрей Андреевич, – княжич Тверской приветливо улыбается и протягивает мне руку. – Наслышан, в первую очередь, о Вашем потрясающем успехе в имперском триатлоне. Даже не представляю, столько сил, терпения и таланта было вложено в этот результат.

В свою очередь отвечаю: – Для меня честь быть представленным Вам!

Видя, что знакомство успешно состоялось и разговор начался, Куракин слегка кланяется: – Позвольте вас оставить: девушки ждут. А они такие ветреные: отошёл на пять минут, смотришь, уже с другим танцует! И всё! Моё сердце разбито, – Яков ещё раз кланяется, на этот раз с широкой улыбкой, давая понять, что он шутит.

Улыбаемся, кивнув удаляющемуся Якову; княжич Всеволод Глебович Тверской задаёт какие-то вопросы о моих тренировках, выездке коня, экипировке. Вежливо отвечаю и сам задаю какие-то вопросы о спортивных пристрастиях княжича. Не сказать, что беседа оживлённая, скорее светский разговор двух малознакомых людей, стиснутых на ограниченном пространстве, которые должны отработать программу взаимной вежливости.

– Очень интересно и увлекательно. Я больше под парусом ходил, греблей занимался и плаваньем; но ещё немного Ваших живых впечатлений, и я, пожалуй, с корабля пересяду на коня. Или буду в море выискивать морских коньков, стараясь найти крупного, чтобы его запрячь, – княжич Тверской улыбается; его шутка вызывает улыбку и у меня: даже самые большие морские коньки не больше двадцати сантиметров, куда на таких ездить…

– Мой близкий друг, цесаревич Александр Владимирович Романов, награждавший Вас на триатлоне, – продолжает он, – также был впечатлён Вашими спортивными достижениями и хотел бы проконсультироваться по некоторым вопросам. Если Вы не против, он бы Вам позвонил в понедельник вечером.

– Искренне рад буду оказать помощь его императорскому высочеству по любой тематике, которой владею, – улыбаюсь и довольно глубоко кланяюсь. Этот поклон не только знак вежливости для Всеволода Тверского, но и подтверждение моего уважения к императорскому дому. Но сам я в лёгком недоумении и рад, что поклоном скрыл это: не может же быть, чтобы у цесаревича не было хороших тренеров.

Княжич коротко посвящает меня в технические детали и попрощавшись уходит.

Я задумываюсь: тот звонок в конце лета, он что, не от мошенников был? А от настоящего цесаревича? А я прервал разговор, при этом его ещё и высмеял. За такое цесаревич предъявить может и всего моего имущества не хватит, чтобы виру заплатить. Придётся, наверное, ещё почку продавать – благо, на недавнем медосмотре врач сказал, что организм у меня в идеальном состоянии. Это, конечно, шутка; но, если цесаревич Александр реально заинтересовался моими умениями и хочет лично поговорить или даже увидеть мою тренировку, то это запросто!

Москва. Кремль.

Вошедшему в кабинет сыну Владимиру, император Николай Петрович показал пальцем на отдельную папку: – Глянь на результаты генетического тестирования.

– О, анализы принесли, – обрадовался наследник престола. Он открыл папку, пробежал глазами по графикам и таблицам и согласно покачал головой: – Я примерно такие и ждал. Кровь у Первозванова корректно получили?

Николай Петрович оторвался от бумаг: – Корректнее некуда: я за нею Осташева отправлял, и его тоже контролировали; когда он из машины выходил, контейнер был пустой. Всю дорогу шла запись. Забор крови проводили под видеозапись. Медсестра сразу же пробирку передала Осташеву, и он с контейнером прошёл к машине. И дальше на всех этапах под контролем образец перемещался. Они вообще столько времени возились, потому что цена ошибки очень велика. И вывод по результатам исследования ДНК однозначный: ты – отец, а София – мать; вероятность составляет девяносто девять и четыре девятки после запятой.

Владимир Николаевич задумчиво посмотрел на отца и поджав губы, покивал.

Николай Петрович, побарабанив пальцами по столу, задумчиво произнёс: – Так что никакой он не Первозванов, а самый настоящий Романов. Кровь от крови, плоть от плоти; новый листок на императорском семейном древе.