Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 15

Москва. Московский университете МВД.

Помощник дежурного по университету, заглянувший в аудиторию, дождался вопросительного кивка от преподавателя и негромко произнёс: – Слушатель Подчередниченко, к первому заместителю!

Преподаватель, ни слова не говоря, молча ткнул указательным пальцем в Павла и показал ему на выход. Подчередниченко, выбежав из учебного корпуса, бодро преодолел плац, войдя в административное здание отдал честь знамени и направился по коридору к кабинету первого зама. Секретарша тут же перенаправила его в соседнюю комнату и войдя, он увидел незнакомого майора в форме Следственного комитета.

– Товарищ майор, – приложив руку к шапке, начал он стандартный рапорт, – слушатель старший лейтенант Подчередниченко по Вашему приказанию прибыл!

– Присаживайтесь, Павел Павлович, – показал ему рукой на стул напротив себя майор.

То, что «следак» обратился к нему не «слушатель» или «старший лейтенант», а по имени-отчеству, Подчередниченко воспринял за добрый знак: майор вообще мог его стоя оставить и так провести «душевную беседу».

С доброй улыбкой майор начал: – У Следственного комитета появилась необходимость прояснить ряд вопросов по старой операции в монастыре; ну, Вы должны помнить, когда ожидали ограбления ризницы.

– Так точно, помню! – пока Павел добирался до кабинета, он составлял список того, что ему могут вменить в вину: не так же просто его срочно выдернули с занятий. Ничего достойного такой реакции не находил; себя он считал, да и был дисциплинированным. Но кто не грешен? Так что напрячься успел. Теперь же он полностью успокоился и даже немного улыбнулся при ответе.

– Интересуют последние дни вашей работы в ЧОП, точнее даже самый последний день, когда расформировывали и дела сдавали.

– Там в последний день и работы толком не было, – подумав с минуту, ответил Павел. – Утром отключили аппаратуру, передали её, наша охрана погрузилась и уехала; а я ещё в монастырь сходил.

– А в монастырь зачем? – вопрос майор Осташев, одетый в форму Следственного комитета, задавал спокойно, но надежда в его душе проснулась; все предыдущие его собеседники ничем не могли ему помочь: они или не дежурили в последний день, либо уехали сразу же после смены.

– У меня в монастыре в это время матушка была, она из Владимира приехала на службу; праздник как раз был – Троица. Я её встретил, вместе службу отстояли, и потом домой поехали.

– И там ничего необычного не было? Что-то такое, что Вы видели или запомнили? Нестандартное?

– Нет, – отрицательно покачал головой Подчередниченко. – Служба как служба, всё по канону: с чувством, с толком, с расстановкой. А так… там, в монастыре, после службы, мальчонка из приюта едва не умер. Слава Богу, откачали.

– Что за мальчонка? – как можно равнодушнее спросил Николай Аркадьевич. Ему нужно было как-то оправдать дальнейший интерес к этой теме, и он дополнил вопрос: – Не могла быть имитация, чтобы внимание отвлечь? Или знак подать какой-то?

Задумавшись немного, Павел ответил: – Не думаю. Мальчонка местный, хороший, богобоязненный, на службах много помогал. У Андрея, мальчишки, сердце остановилось; ему помощь оказывал Анатолий Дмитриевич, который долго за «ленточкой» был и опыт соответствующий имеется. Ну и другие помогали. Но все, вроде, свои. Посторонних не припомню. Думаю, что обратил бы внимание, если бы кто-то чужой затесался.

Подчередниченко начал рассказывать те подробности происшествия с ребёнком, которые смог вспомнить.

– А потом, когда скорая Андрея забрала и увезла, мы с мамой в собор прошли, свечку за его здравие поставили.

– Дай Бог, – согласно кивнул Осташев.

– Помог Господь, уберегла Богородица! – откликнулся Павел. – Первозванова, который Андрей, потом очень хороший род под опеку взял, Перловы. Я этого не знал, но на него как-то местные мальчишки напали, он их побил и в полицию привёл сдавать, в моё отделение. Ну я его и узнал. И дальше у него всё сложилось хорошо: лицей закончил, учился хорошо; летом был триатлон в Москве, он первое место занял; а до этого во Владимире победил. На днях ребята в академии показывали нарезку, как Андрей на дуэли с княжичем Радзивиллом стрелялся. И победил. Вот же, православный верующий, грех на себя взял. Попробуй отмоли такое, хоть наши курсанты из москвичей про Радзивиллов всякое рассказывают, но для Бога все мы – чада.

Москва. Студия телеканала «Северный ветер».

– Спасибо, Сокольники! Хорошего вам отдыха! – диктор в студии благодарит интервьюируемого и улыбается зрителям.

– А мы продолжаем обзор вечерних новостей столицы, – снова улыбается она. – Только что одна из наших съёмочных групп, возвращаясь с редакционного задания и проезжая по историческим районам, заметила необычное оживление. Они сейчас пытаются выяснить, что за события происходят и просят дать им прямое включение. Послушаем коллег. Ребята, вы в эфире.

На экране появляется парень с микрофоном, стоящий на улице, на противоположной стороне которой, за небольшим сквером, видно трёхэтажное, ярко освещённое здание: – Добрый вечер студия, добрый вечер москвичи! Наша группа сейчас находится около имения князей Радзивиллов, их дворец прямо за моей спиной. Оживление, царящее здесь, объясняется тем, что сюда прибыл Андрей Первозванов, на которого месяц назад напали слуги семейства Радзивиллов. Две недели назад Андрей Андреевич предъявил претензии за нападение младшему сыну главы рода – Адаму. Тот в ответ вызвал Андрея на дуэль и погиб в поединке. Как сообщили находящиеся здесь охранники Андрея, за прошедшие две недели княжеский род не пытался связаться с Первозвановым и сегодня он намерен высказать своё неудовлетворение сложившейся ситуацией, так как считает, что затягивание Радзивиллами урегулирования конфликта умаляет его честь. Получить комментарий у Андрея Первозванова мы не смогли, так как он совещается со своими юристами. Вот сейчас мы видим, что совещание, вроде бы заканчивается, Первозванов выходит из автомобиля, берёт мегафон, переходит на противоположную сторону улицы…

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Ужин в семье Радзивиллов закончился, не начавшись: князь Ян Кристинович и наследник Гедеон традиционно обсудили дела ходящей недели и направились в сторону столовой: жизнь постепенно входила в привычное русло, и если поначалу глава семейства просто имитировал стандартный ритм и обычную деятельность, то постепенно интерес к делам у него возвращался.

Князь и наследник не спеша вышли из коридора к лестнице, когда навстречу им, торопливо перебирая ногами ступеньки, выскочил помощник наследника и торопливо кланяясь, начал махать рукой в сторону автомобильной дороги, проходившей невдалеке от дворца.

– Первозванов… Первозванов… – повторял он.

– Что Первозванов? – нахмурившись, спросил Ян Кристинович. – В карты проигрался, умер, письмо прислал, юристы от него приехали?

– Он сам. Там, – вновь махнул рукой помощник.

Князь, уже начавший спускаться по лестнице, вернулся на третий этаж и подошёл к окну. Немного приоткрыв штору, Ян Кристинович взглянул на ярко освещённую улицу и от радости улыбнулся: – Точно. Сам приехал.

Он довольно оскалился и с присвистом продолжил: – Не виноватая я! Он сам пришёл[12]12
  Знаменитая фраза женщины с пониженной социальной ответственностью Анны Сергеевны (героиня Светланы Светличной) из кинокомедии «Бриллиантовая рука» (1968 г., автор и режиссёр Леонид Гайдай).


[Закрыть]!

Обернувшись к сыну, князь прошептал: – Всё и решим за три минуты!

Наследник, вглядываясь в «карман» у противоположной стороны улицы, прокомментировал увиденное: – Там телевизионный микроавтобус и две камеры стоят. Они, похоже, трансляцию ведут.

– Он что, боялся, что я к нему не выйду? Или просто на публику играет? Славы захотел? Будет ему слава – посмертная!

– Папа, может не стоит рисковать? Мы уже потеряли Адама…

Ян Кристинович отрицательно покачал головой: – Такую возможность упускать нельзя. Адама жалко, до сих пор сердце не успокоилось. Но на мою точность это не повлияет. Адам считался одним из лучших среди юных стрелков, но только среди юных; а я сейчас – однозначно лучший в Москве среди всех возрастов. И я уже чувствую, что проходит мой пик: и глаза уже не те, и рука. Дальше будет хуже – ничего не поделаешь, неизбежные биологические изменения. А Первозванов пока в силу не вошёл, и если его сейчас не убрать, то лет через десять против него тягаться будет сложно. Его приезд сюда сегодня – это как флэш-рояль[13]13
  Флеш-рояль – главная комбинация карт, которая выпадает крайне редко, но при этом является негласным символом покера. Флеш-рояль состоит из пяти карт одной масти, от десятки до туза.


[Закрыть] на руках. Надо вскрываться, больше так не повезёт.

Первозванов стоял как раз напротив ажурной ограды дворца. Он находился на «общественной территории» и прогнать его прав у князя не было. Да и зачем прогонять: это такая же глупость, как отказаться от партии, когда козырная карта сама идёт в руки. Приглядевшись, Ян Кристинович увидел в руках у Первозванова какую-то широкую трубу и спросил помощника: – Это же мегафон? Он что-то говорил?

Помощник вновь согласно закивал и кинулся открывать окно – качественные стеклопакеты не пропускали ни звука, и как только широкая балконная дверь отворилась, вместе с холодным воздухом во дворец проникли шум проезжающих невдалеке машин, обрывки резкой музыки, шелест веток, качающихся под осенним ветром.

Первозванов поднёс мегафон ко рту и заговорил.

* * *

– Удачи, Андрей, – Михаил Генрихович Дитерихс хлопает меня по плечу. Последние наставления я от него получил – Дитерихсы всё-таки настояли на том, что они должны присутствовать для обеспечения «юридического сопровождения» и проговорив какие-то нюансы, он меня отпускает.

Я уверенно шагаю с мегафоном в руках, делаю несколько шагов с проезжей части на тротуар и останавливаюсь у незримой черты: клумбы с пожухлой травой и стебельками сухих цветов – это уже территория, куда заходить нельзя – здесь собственность Радзивиллов. Так что встаю около бордюра, подношу мегафон и произношу заученные фразы

Ничего выдающегося. И не должно быть ничего такого, что позволит княжескому роду «обидеться». Зацепить – да, обидеть – нет. Поэтому просто констатирую факт: – Глубокоуважаемый Ян Кристинович! Месяц назад слуги вашего рода внезапно, подло, со спины, втроём, напали на меня. До сегодняшнего дня я не получил удовлетворения. В связи с этим я вызываю Вас на дуэль.

Краем глаза вижу, что рядом со мной вьётся беспилотник с эмблемой телеканала «Северный ветер». Ещё раз мысленно благодарю Никифора Воронихина за идею: не уверен, что мои слова на ветру долетают до дворца. Но вот в том, что телевизионную трансляцию доведут до Яна Кристиновича – не сомневаюсь: по периметру ограды установлены камеры видеонаблюдения и все они сейчас повёрнуты в сторону скопления людей и машин и наверняка рассмотрели эмблему телеканала и во дворце знают, на какую кнопку на телевизоре нажать, чтобы услышать мои слова.

Несколько минут не понятно, будет ли какая-то реакция.

Я ещё раз повторяю текст, практически слово в слово.

Вижу, что к вышедшему из дежурки охраннику, искоса посматривавшему на меня, присоединились ещё двое, и становится понятно, что хозяева о моём прибытии извещены.

Еще через минуту у них захрюкали рации, охранники уверенно пошли в сторону дома, и вернулись уже шествуя по бокам от наследника князя Радзивилла – Гедеона Яновича.

Гедеон остановился на расстоянии нескольких шагов перед оградой и торжественно произнёс: – Его сиятельство князь Радзивилл Ян Кристинович принял Ваш вызов на дуэль. В качестве оружия он выбрал наган. Ян Кристинович предлагает сразиться здесь и сейчас. Я являюсь его секундантом. Вам понятны условия, вы с ними согласны? Вы можете назвать своего секунданта?

Согласно, с лёгкой улыбкой, киваю головой: – Условия дуэли понятны и полностью мной принимаются. Мой секундант – барон Штерич Иван Петрович.

Гедеон Радзивилл что-то говорит своему окружению. Ворота открывают, он выходит и обращается ко мне: – Пригласите своего секунданта, мы обговорим с ним детали поединка.

Я разворачиваюсь, машу рукой Штеричу и кричу: – Иван Петрович, Вас приглашают для уточнения условий.

Ваня Штерич отделяется от толпы, подходит к нам, слегка кланяется и протягивает руку Радзивиллу. Гедеон её пожимает.

Вместе со Штеричем подходят и нотариусы, и Иван предлагает: – Полагаю, присутствие нотариусов не помешает дуэли, а станет ещё одной гарантией её честного проведения.

Гедеон Радзивилл кивает: – Согласен!

Дальнейший разговор я не слышу, так как возвращаюсь в машину, припаркованную в кармане и стараюсь сосредоточиться и настроиться на поединок. Две недели, минувшие после дуэли с Адамом, я каждый вечер тренировался в стрельбе из нагана, причём уроки мне давали признанные московские специалисты и моё мастерство подросло. Будем надеяться и молиться…

* * *

– Итак, уважаемые зрители, – диктор с микрофоном немного пританцовывает то ли от холода, то ли от нетерпения. – Телеканал «Северный ветер» случайно оказался в эпицентре страстей и непримиримой вражды, возникшей между двумя родами. Похоже, что дело приближается к дуэли и мы все скоро станем её свидетелями. Вы видите, что секунданты и нотариусы огораживают площадку для поединка, устанавливают флажки и подсветку: сумерки становятся всё гуще, и хотя участок сквера, где будет проводиться дуэль, освещён неплохо, по дуэльным правилам каждому из участников должны быть видны все фигуранты поединка. По расстоянию между флажками можно сделать вывод, что предстоит стрельба из пистолетов, скорее всего системы «Наган», так как пятьдесят метров – это оптимальное расстояние для стрельбы именно из этой модели дуэльного оружия.

* * *

Пока сын Гедеон договаривался об условиях проведения дуэли, князь Ян Кристинович Радзивилл переоделся, проверил «ход руки» и «фокусировку глаза» и порадовался тому, насколько вовремя этот мальчишка приехал, чтобы ему нахамить. Ян Кристинович в последнее время не очень чувствовал себя с утра и на то, чтобы прийти в форму, требовалась пара часов. Вызови его Первозванов с ранья, пришлось бы тянуть время, пока князь не дойдёт до оптимальной кондиции. А вечер другое дело: организм князя был «разработан» и готов для поединка. Выходя из дворца, он всё-таки решил не выделываться и идти на дуэль не в костюме, а остаться в пальто; хотя Ян Кристинович уже почувствовал, как особый жар, вызванный нервным возбуждением и ожиданием предстоящего поединка, потёк по телу: сердце разгоняло кровь по организму. Лёгкой пружинистой походкой, в сопровождении ближайших родственников и помощников, он направился к воротам; лицо его порозовело, и сам князь подумал, что ощущает себя намного моложе своего биологического возраста.

– Хоть каждую неделю стреляйся, чтобы чувствовать себя молодым и поддерживать форму, – подумал Ян Кристинович.

Похожее состояние у него бывало ещё и за карточным столом, но там оно возникало мимолётно, лишь в самые напряжённые моменты игры, и быстро улетучивалось. Здесь же, как только стало понятно, что дуэль состоится, организм перешёл в режим «война». А для войны нужны двадцатилетние. Вот таким двадцатилетним, наполненным флюидами юности, но только с громадным дуэльным опытом, годами тренировок и спокойной холодной головой и чувствовал себя князь. Он терпеливо вынес присутствие рядом выскочки-Первозванова, отрицательно качнул головой, отвергая возможность примирения, выбрал наган и зашагал к своему флажку. По дороге он подумал, что в сабельном бою, у Первозванова, пожалуй, мог появиться шанс, если бы тот смог уклоняться от боя с князем минут пятнадцать и вымотать его благодаря молодости. Но только не в поединке с наганом.

Встав на позиции, князь приготовился к стрельбе, и услышав хлопок стартового пистолета, резко вскинул наган, направил его повыше левой брови Первозванова, построил линию из своего прищуренного глаза, прорези на стволе нагана и мушки, выбрал свободный ход курка, замер и нажал на спуск.

* * *

Готовясь быть секундантом ещё на первой дуэли Андрея – с Адамом Радзивиллом, Иван Штерич основательно проштудировал дуэльные правила. Но в тот раз его помощь Первозванову не потребовалась – поединщики согласились обойтись нотариусами. Так что сегодня Иван впервые реально выступал в роли секунданта во «взрослом» поединке. И скорее всего, не только взрослом, но и смертельном. Иван не сомневался, что Гедеон знает дуэльные правила на зубок – князья Радзивиллы стрелялись часто, и несомненно, дуэльные порядки и обычаи изучили в совершенстве; Ивану не хотелось попасть перед ними впросак или вообще упустить что-то важное и то, что Гедеон Радзивилл не стал возражать присутствию нотариусов и их параллельной работе, Штерича обрадовало – если он что-то забудет или сделает не так, нотариусы его поправят.

Когда Гедеон Радзивилл сообщил, что князь Ян Кристинович вышел из дворца и скоро будет, Иван вызвал Андрея – нельзя заставлять князя ждать, он это может воспринять как оскорбление. Когда глава рода появился, их поставили неподалеку друг от друга и Гедеон, как старший по возрасту из секундантов, задал вопрос о возможности примирения. Оба дуэлянта отрицательно покачали головами и подтвердили словами, что на мир они не настроены. Вручив пистолеты и распределив позиции, секунданты с помощью нотариусов развели поединщиков по точкам стрельбы.

Иван встал рядом с нотариусом, наблюдавшим за князем Радзивиллом.

Штерич в напряжении ждал хлопка стартового пистолета и когда он прозвучал, увидел, как Ян Кристинович быстро вскинул руку.

Сливаясь в один, прогремели два выстрела…

Как опытный военный, Иван Штерич следил за рукой князя, и смог увидеть, что она слегка дёрнулась при выстреле – отдача повела её немного в сторону и вверх.

Иван замер, не в силах посмотреть в противоположную сторону, туда, где стоял Андрей Первозванов: князь Радзивилл был одним из лучших стрелков Москвы и Штерич знал, что доселе Ян Кристинович не мазал.

Глава 16

Москва. Возле дворца князей Радзивиллов.

– Андрей Андреевич, Вы состоянием сестрорецкого изделия удовлетворены? – повторяет нотариус для меня вопрос, который он только что задавал князю Яну Радзивиллу. Я уже привык, что некоторые нотариусы стараются не употреблять «неприятных» терминов, поэтому часто заменяют их эвфемизмами. Вот и сейчас вместо слова «наган» звучит вполне нейтральное «сестрорецкое изделие».

Киваю головой, отвечаю: – Пистолетом удовлетворён.

– Пройдёмте к флажку, – приглашает он меня. Вновь, вместо «позиции для стрельбы» звучит весёленькое «флажок».

В сопровождении нотариуса и Гедеона Радзивилла занимаю место для стрельбы и жду сигнала для начала поединка.

Слышу крик нотариуса, стоящего в середине дистанции: – После хлопка разрешается сближение и стрельба!

Я даже не смотрю на него, сосредоточив взгляд на князе Радзивилле. Расслабиться. Успокоиться. Есть я и есть он. Пистолет и цель. Мир исчез – остался только узкий коридор между деревьями и кустами с целью на противоположном краю, ярко подсвеченном фонарём… Слышу хлопок стартового пистолета, который в холодном сухом воздухе разлетается по округе; мгновенно, гораздо быстрее чем на дуэли с Адамом, выбрасываю руку в горизонтальное положение, замираю, и соединив мушку с целью, нажимаю на курок. Выстрел бьёт по ушам, рука дёргается от лёгкой отдачи от нагана. Прислушиваюсь… Мне показалось, что вслед за моим выстрелом прозвучал ещё один, или я отражение звука моего выстрела принял за стрельбу противника.

Вижу, что князь Радзивилл упал. Ближайший нотариус отчётливо и громко произносит: – Андрей Первозванов выстрел произвёл.

Эхом ему отвечает нотариус, стоящий ближе всех к князю: – Ян Радзивилл выстрел произвёл. Ян Радзивилл упал. Дуэль завершена. Секунданту и врачам подойти к князю Радзивиллу.

Значит, я не ошибся: Радзивилл тоже успел выстрелить. Но всё закончилось… В горле мгновенно пересыхает, как и в прошлый раз меня накрывает лёгкая дрожь. Вроде холодно, но спина и ладони мгновенно потеют. Подскочивший нотариус на мгновение приклеивает на лицо улыбку и забирает у меня пистолет. Я стараюсь держаться, поэтому ровным шагом иду к Ивану Штеричу, который чуть ли не бежит ко мне с противоположной стороны улицы.

Подойдя, он меня обнимает: – Фу, переволновался. Мне показалось, что выстрелы были буквально одновременно и я боялся, что князь в тебя попадёт. Не был уверен, но и в самом деле оказалось, что и Радзивилл стрельнул. Пошли в машину.

На дороге меня встречают Дитерихсы, которые решительно отодвигают операторов с камерами и корреспондента, суетящегося рядом с микрофоном. Прикрывая меня со всех сторон, они усаживают нас с Иваном в мой «Москвич» и машина в сопровождении двух автомобилей охраны, выруливает со стоянки.

* * *

Как и после первой дуэли, Иван Штерич всю дорогу разговаривает со мной. Я понимаю, что он отвлекает меня от мыслей о поединке и благодарен ему – скорее всего, не будь его рядом, я бы изводил собственную психику анализом и размышлениями о добре и зле.

Уже на подъезде к дому, Иван интересуется: – У тебя на завтра какие планы?

– Стандартные для воскресенья: коня выездить, с делами разгрестись, что накопились за неделю, к занятиям готовиться. Ну и проблемы с княжеским родом висят, – показываю пальцем за спину. – Так что обязательно завтра съезжу на стрелковую подготовку. И если Радзивиллы и в этот раз промолчат, то через две недели придётся проводить очередную дуэль.

– Им сложно будет кого-то выставить на поединок, чтобы он хотя бы близко был к уровню князя, – Иван скептически поджимает губы. – Ян Кристинович считался в их роду лучшим. И реально лучшим был.

– Было бы хорошо, если бы они на переговоры пошли. Мне даже кровь проливать противно. А уж стреляться со смертельным исходом… все же Божьи творения.

– Я в прошлый раз побоялся твою коллекцию оружия посмотреть – думаю, звякну чем, ты и проснёшься. Может, сегодня? – Иван вопросительно смотрит на меня.

Согласно киваю, понимая, что он просто не хочет оставлять меня одного в квартире после дуэли: – Да, конечно. Если что-то присмотришь из сабель там или сёдел – дам потренироваться.

Снова приходит смс от цесаревича. А следом ещё одна: – Позвонить не могу. Смотрели всем курсом. Удачи. Обнимаю. Александр.

Задумываюсь. С одной стороны, внимание цесаревича, обратившего на меня внимание на награждении, льстит. А с другой стороны: где я – и где он…

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Врачи, прибывшие из семейной клиники Радзивиллов, ждали начала дуэли у ворот, вместе с охраной, и как только прозвучали выстрелы и им дали разрешение, бросились к хозяину. Но увидев князя, всё, что они могли реально сделать – это развести руками: пуля из нагана вошла в голову князя над правым глазом, вышла с противоположной стороны черепа и в связи с этим смерть Яна Кристиновича наступила мгновенно. Тем не менее, они минут пятнадцать изображали суету и «оказание помощи»: Гедеону и другим мужчинам, собравшимся около «раненого», требовалось время, чтобы осознать произошедшее. Князя перенесли в амбулаторию, располагавшуюся в одном из крыльев дворца, подключили к искусственной вентиляции лёгких, поставили капельницу. Гедеон и три его дяди находились постоянно поблизости и лишь через час наследник поинтересовался: – Надежда есть?

Семейный врач отрицательно покачал головой: – Одна на миллион. А князь уже не молод…

– Сообщишь утром результаты, – со скорбью на лице покачал головой наследник.

* * *

Утром воскресенья, уже на правах главы, Гедеон Янович Радзивилл собрал расширенный совет рода. Ему непривычно было занимать кресло отца в зале заседаний: Ян Кристинович был домоседом, в отпуска никуда не уезжал, свои обязанности исполнял без перерывов, плотно держа руку на пульсе хозяйственной и финансовой жизни семьи, так что и его кресло никогда не оставалось свободным.

Расширенный совет был необходим – вначале требовалось получить консультации у специалистов, а уже затем узким составом принимать решения.

Начали, естественно, со вчерашней дуэли. За ночь все успели отойти от удивления, что Ян Кристинович не просто проиграл, а был сражён пулей и теперь мужчин интересовали технические подробности поединка.

Семейный тренер, совместно с компьютерными специалистами по долям секунды расписывал ход поединка: – На экране вы видите двух дуэлянтов. Справа, как и при поединке, князь. Счётчик внизу показывает время. Итак, прошёл сигнальный выстрел от нотариуса. Первозванов начинает поднимать руку практически в тот же момент, что и князь; даже на сотые доли мгновения позже; но выводит руку в горизонтальную позицию он быстрее; Первозванов начинает прицеливаться, когда Яну Кристиновичу ещё нужно поднять руку на десять – пятнадцать градусов.

– Далее. В углу экрана укрупнённая совмещённая съёмка двух дуэлянтов, на ней заметно, что Первозванов начинает выбирать свободный ход курка на пистолете, то есть, приступает непосредственно к выстрелу, здесь же хронометраж; Ян Кристинович в это время прицеливается. Вот момент выстрела Первозванова; князь прицеливание ещё не закончил; выстрел Яна Кристиновича частично произошёл как реакция организма на толчок от пули Первозванова; при этом наган князя в момент выхода пули из ствола был направлен вверх примерно на восемь градусов и даже чисто теоретически поразить Первозванова таким выстрелом было невозможно.

Посыпались дополнительные вопросы. Дав возможность всем желающим переговорить с тренером, Гедеон Янович сформулировал вопрос, который интересовал его больше всего: – Две недели назад мы здесь же смотрели разбор поединка Первозванова с Адамом. Насколько изменился его уровень стрельбы за это время?

– Сложный вопрос, – подумав, пожал плечами тренер. – Однозначно могу сказать, что вчера Первозванов действовал гораздо увереннее и чётче по сравнению с первым разом. Хронометраж тоже изменился в лучшую сторону, хотя и незначительно. Но в дуэлях между противниками такого уровня зачастую решают всё миллисекунды.

Обед прошёл в тишине.

Совет рода Гедеон Янович решил тоже провести не в кабинете отца, а в зале заседаний, так что все мужчины рода расселись за столом напротив друг друга.

– Предложения, – Гедеон поднял голову на родичей. Именно так обычно делал отец, предлагая всем выговориться, а сам в это время анализировал поступавшие предложения, выбирая из них лучшие и стараясь оценить высказывавшиеся аргументы.

Сейчас «лучших» предложений не было. Нужно было или продолжать поединки и с высокой вероятностью терять людей, либо смирить гордыню и пойти на переговоры. Экзотику, типа «грохнуть в подворотне» Гедеон Янович в расчёт не брал: Первозванов дураком не выглядел и присутствие двух машин с охраной на вчерашней дуэли явно свидетельствовало, что меры он принял. Когда разговор пошёл по третьему кругу, Гедеон подумал, что настало время переходить к принятию решения: – Я поддерживаю предложение об установлении контактов с Первозвановым и начале переговоров. Если же кто-то хочет попытать счастья на дуэли ещё раз, я готов на две недели сложить с себя полномочия главы рода в его пользу.

– А почему всего на две недели? А не дольше? – поинтересовался один из дядьёв.

– Ну так, если временный глава рода не намерен удовлетворять претензии Первозванова к княжескому роду Радзивиллов, то через две недели будет новая дуэль. Каков будет исход, думаю, предсказать не трудно: я не вижу за столом дуэлянтов уровня моего погибшего отца или даже моего погибшего младшего брата. Мои навыки не позволят мне победить Первозванова – сейчас такой вывод можно сделать уже уверенно: если первую победу над моим братом Адамом, мы, с подачи, в том числе и присутствующих здесь родичей, списали на везение Первозванова, то второй поединок в его пользу свидетельствует о закономерности его побед. Наши эксперты не обратили внимание, или не захотели акцентировать нашу заинтересованность на одной важной детали: оба выстрела Первозванов произвёл в одно место – в голову, над правым глазом. Если бы ему было нужно выстрелить ещё быстрее, он бы мог просто бить в центр головы, или вообще – в грудь, с расчётом попасть в сердце или печень. Раз он стреляет именно так – он показывает, что плевать он хотел на наш семейный почерк на дуэлях и у него есть что нам противопоставить.

– Можем ли мы стерпеть такое поведение Первозванова? Что о нас подумают в свете? Что мы испугались и пошли на примирение с простолюдином? – загомонили за столом…

– Я свою позицию высказал, – дождавшись, когда стихнет гвалт, проговорил Гедеон. – Мы, в принципе, подробно обсудили ситуацию и взвесили аргументы и у нас два варианта действий: мы либо продолжаем дуэльные поединки с Первозвановым, либо примиряемся с ним, принося извинения и выплачивая виру. Я за примирение, хотя понимаю, что нам это будет дорого стоить. Но второй вариант – гораздо хуже. Я остался единственным взрослым мужчиной в старшей ветви рода и моя главная обязанность – вырастить своих сыновей. И в связи с этим я готов уступить право героически умереть за честь князей Радзивиллов кому-то другому. Тогда через две недели мы соберёмся здесь же и ещё раз обсудим ситуацию и повторно решим: терять ли нам четвёртого мужчину в клане или идти на примирение? Кроме этих двух вариантов другие предложения есть?

Убедившись, что все молчат, Гедеон Янович побарабанил пальцами по столешнице, и развёл руками: – Ставлю на голосование. Кто за примирение с Первозвановым? Так, шесть. Кто за отказ выходить с ним на контакты? Трое. Решение принято. Я сегодня же организую юристов, чтобы они искали контакты с Первозвановым. Об их установлении и предполагаемом размере виры я сообщу дополнительно. Все свободны.

Члены рода молча покинули комнату совещаний.

Гедеон Янович молча кивнул двум сыновьям, всё это время молча сидевшим в углу на стульях. Сыновья подошли и старший, десятилетний Сигизмунд, спросил: – Много ли чести в отказе от дуэли?

Гедеон ласково улыбнулся сыновьям и погладил их по головам: – Дуэль – это сражение. О победе в сражении думаю солдаты. Полководцы на войне думают не об отдельном сражении, а о победе в войне. Стратеги, сидящие на тронах, думают о выгодном, прочном и долгом мире после войны. Мы с вами Радзивиллы, – древний царский род. Мы должны думать о том, что будет, когда война закончится и как сделать так, чтобы послевоенное устройство было долгим и выгодным для нас.

Московская область. Имение графов Бутурлиных.

Граф Денис Иванович Бутурлин под приезд в гости своего друга, графа Бориса Борисовича Куракина, приказал дополнительно размести тропинки в парке, чтобы они могли, прогуливаясь, идти рядом и не мешать друг другу: Куракина в гости он звал ещё неделю назад, обеспокоенный новостями, но тот предложил немного повременить, сославшись на занятость. А вчера вечером позвонил сам и сказал, что готов приехать.

Погода к прогулке располагала – ни дождя, ни ветра не было. Ну а то, что прохладно, так для русской осени это привычное явление и надеяться получить от погоды то, что она в принципе дать не может – это то же самое как включать избыточные требования в райдер и потом недоумевать, что в заштатной гостинице в глухой провинции твои хотелки не исполнили. Хочется теплее – не тупи и надень шапку.