Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Московская область. Имение графов Бутурлиных.

– Привет-привет! Рад тебя видеть! Чем живёт первопрестольная? – граф Денис Иванович Бутурлин по-братски крепко стиснул в объятиях друга, графа Бориса Борисовича Куракина, только что выбравшегося с заднего сиденья машины.

– Пьёт, пляшет и веселится: чем ещё могут заниматься русские в Великий пост? Тут же новогодние праздники на носу, а вот после Нового года, когда Рождественские праздники начнутся, все со свечками в храмы повалят, – в тон ему с улыбкой ответил Куракин.

Согласно покивав, Бутурлин улыбнулся: – Ну, об этом-то я в курсе: так у нас всегда, а раз ничего не изменилось, то это очень хорошо: стабильность – признак мастерства. Я три дня в Москве не был, думал, какие-то важные события происходят.

– Происходят, – подтвердил Куракин. – Но не быстро; как писал Карл Маркс в «Капитале»: «Крот истории роет медленно»[20]20
  В действительности эту фразу Карл Маркс использовал в работе «18-е брюмера Луи Бонапарта» (написана в декабре 1851 – марте 1852 гг.).


[Закрыть], и что мы сеем сегодня, всходы даст через годы. А то и только наши дети смогут воспользоваться плодами наших трудов. Главное, не оказаться на обочине исторического потока, или вообще – не стать удобрением для прорастания семейных древ других, более умных и расторопных родов.

– Судя по всему, – сделал заключение Денис Иванович, – речь опять об Андрее Первозванове пойдёт? Или нет?

– О нём, о ком же ещё. Ему и в салонах, да и просто на тусовках знати кости перемывают, всё никак не могут успокоиться, что он князя и княжича Радзивиллов на дуэлях победил. А потом к нему цесаревич на день рождения приехал… Ну, а уходящая неделя еще раз дала тему для кумушек, скучающих дам и мужских представителей знати, любящих попусту поболтать: на новогодний бал дипломатической академии, который опять же в комплексе «Галактика» проходил, прибыл не только цесаревич Александр, но и его сёстры Вера и Надежда, а также двое Романовых из ветки «Михайловичей» – Борис и Глеб. А княжичей там ещё с десятка два было, благо повод имелся основательный – там новомодное магическое шоу демонстрировали, эта группа, как её… ну, не важно… Так что на неделю разговоров хватит.

Выдержав небольшую паузу, Борис Борисович продолжил: – Но мало кто в курсе: когда Романовы впятером отправились немного отдохнуть в апартаментах в перерыве между танцами и магическим шоу, шестым с ними был никто иной, как Андрей Первозванов. Он единственный удостоился такой чести, чтобы находиться в течение почти часа среди пятерых Романовых.

– Солидно, – согласно кивнул Денис Иванович. – Я понимаю так, что на мероприятии в «Галактике» и лучший друг цесаревича княжич Тверской был, наверняка и Никита Татищев отирался, да и друзей по лицею и училищу тоже прибыло немало?

И дождавшись согласного кивка от Куракина, Бутурлин покивал головой: – А с собой цесаревич пригласил именно Андрея.

– Более того, – продолжил Куракин, – после просмотра шоу и танцев, Романовы опять уходили в подготовленные для них комнаты, но во второй раз с ними с полсотни аристократов было; и один не аристократ – опять-таки Первозванов. И как свидетельствуют ректор Дипакадемии Юрий Васильевич и студент Яков Куракин, вниманием со стороны Романовых простолюдин Первозванов обделён не был. А Яков даже утверждает, что слышал, как они обсуждали предстоящие поездки в Крым на зимних каникулах, которые по счастливой случайности у цесаревича Александра и у Андрея Первозванова совпадают. А вторая половина январских каникул у Первозванова будет в Москве проходить – там куча дипломатических приёмов и всяких форумов напланирована, ректор Дипакадемии, Юрий Васильевич Куракин, по счастливому стечению обстоятельств являющийся моим родственником и твоим другом, сообщил, что из министерства иностранных дел запросили помощи в сопровождении делегаций и переводах. Так вот, Первозванов на предложение откликнулся и согласился помочь МИДу и родной альма-матер. Яков Куракин тоже будет задействован. Есть возможность и Анну Ивановну Бутурлину, дочь твоего брата, включить в список этой синекуры.

– Включай, будем благодарны, – тут же широко улыбнулся Денис Иванович.

Удивлённо взглянув на него, граф Куракин спросил: – А с родичами тебе посоветоваться не нужно?

– Я, конечно, посоветуюсь, точнее сообщу им, – на лице Бутурлина вновь засияла улыбка, – но на совете рода мне дали карт-бланш по этому направлению, проблем и возражений не будет. А если ещё получится сделать так, чтобы Анька побольше работала с теми же делегациями, что и Первозванов, то отдельно будем благодарны.

Глава 25

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

– Заходи, заходи, что там у тебя за срочный разговор? Хоть поужинал? Может на стол накрыть слегка, пока поговорим, и червячка заморить успеем? – Константин Михайлович Романов легко похлопал брата Михаила по спине, вместе с ним направляясь к кабинету.

– Можно слегка и перекусить, – согласно кивнул Михаил Михайлович. Ему есть не хотелось, но он видел, что брат только что приехал, и не было уверенности, что в министерстве он мог пообедать – хоть и князь, но то задёргают, то выезды, а то и срочный разговор с каким-нибудь восточным регионом с разницей по времени в несколько часов с Москвой, мог забрать весь обеденный перерыв.

Прислуга быстро заставила стол кабинета салатами и нарезками. Князья даже немного коньячку пригубили, и Михаил начал: – Новость не так, чтобы очень. Но очень неожиданная. Вчера вечером внуки мои, Борис и Глеб, поехали посмотреть новое магическое шоу – им цесаревич сообщил, что представление вообще, на их языке «огонь!». С Александром были великие княжны Вера и Надежда. Но там в окружение цесаревича затесался один интересный персонаж по имени Андрей Андреевич Первозванов. Из простолюдинов, сирота, родом из Владимира. Так вот, когда внуки отчитывались перед отцом, то упомянули, что Первозванов очень волновался в присутствии высокородных князей и у него изредка и почти незаметно подрагивало веко на левом глазу. Ну, ты Антона моего знаешь, голова у него – дай Бог каждому! Сразу заподозрил, что дело нечисто и стал сыновей аккуратно расспрашивать насчёт этого «простолюдина». А потом полночи просидел у компьютера, скачивая документы с правительственных серверов и собирая данные в открытом доступе. И утром меня огорошил – никакой это не Андрей Первозванов, а выживший после ритуала усиления и инициации цесаревича его брат Алексей.

Видя, что брат намеревается вскочить, Михаил Михайлович приподнял руки и слегка потряс ими: – Сиди, сиди. У меня такая же реакция была. Материалы все в папке, ещё сегодня за день собрали кучу всего, что подтверждает эту версию. Первозванов не только похож на Александра, хотя, разница во внешности есть, но более того, крайне похож на юношеские портреты нынешнего императора. К тому же: он левша; подрагивающее при крайнем волнении веко; а его голос, когда он в ступоре, я тебе сейчас продемонстрирую.

С этими словами Михаил Михайлович запустил трансляцию со своего смартфона на панель плазмы: на экране высветилось какое-то мероприятие. Цесаревич Александр жал руку одетому в спортивный костюм молодому парню с пучком длинных волос, собранных на затылке и что-то спрашивал его. Отчётливо прозвучала пара фраз из ответа: «…тренировалЬся много… удивлёнЬ таким резулЬтатом».

Константин Михайлович встал, подошёл к экрану телевизора и ещё раз прокрутил видео: – Нет слов! Я охреневаю, дорогая редакция! Как такое могло быть? Там же ритуал расписан по шагам и для усилителя два варианта – или погибнуть, когда его отринут, или – когда у усиляемого инициацию проведут.

– Всё так, но не совсем, – наполовину поддержал брата Михаил Михайлович. – Здесь, как в банке при заключении кредитного договора, надо читать что микроскопическим шрифтом в самом низу написано: там, как правило, самое интересное содержится. Вот я сегодня и перебирал бумаги и выписки по ритуалу, отдельные высказывания старцев и провидцев и вообще: всё, что собрано. И попалась фраза, и помню, что её мы обсуждали, когда собирались государя на ритуал склонять: «Аще невольно около умирающего отрока соберутся дева и три праведника, то совокупной молитвой спасут его»…

– Может, и обсуждали, – повёл плечами Константин Михайлович. – Но это же случайно должно произойти. У нас что, праведники взводами по улицам ходят, чтобы каждого случайно спасать? Да ещё и деву в придачу надо где-то найти? Точнее, сама должна явиться, и тоже случайно. Вон Москва, двадцать миллионов – попробуй одного праведника найди. А тут – три плюс дева.

Михаил Михайлович слегка цыкнул губами, вздохнул и ответил: – Нашлись, похоже. Первозванов в монастыре воспитывался, под Владимиром. Там его инициация и застала, как раз на Троицу ритуал проводили, после службы. Наверное, было в монастыре стариков и старушек немало, вот они и засчитались за праведников. И они общей молитвой Алёшку, ну теперь-то, Андрея, спасли.

– Если он во Владимире рос, то, думаю, младенца туда Осташев отвозил: у его жены младшая сестра замуж вышла и во Владимир уехала, бывал он там неоднократно и его поездки подозрений не вызывали. Мы-то тогда так и не вычислил, когда и куда младенца отправили, – резюмировал Константин Михайлович; он по-прежнему стоял около плазмы заложив руки за спину и слегка покачиваясь назад и вперёд.

– Поужинаешь? Или вначале бумаги посмотришь? – Михаил Михайлович кивнул на толстую папку.

– Давай поедим. С документами, думаю, надолго засядем; там, судя по толщине папки, часа на два, а то и дольше.

Браться направились в столовую, вернувшись откуда через полчаса, углубились в документы. Услышав открывающуюся дверь и заглянувшего в кабинет сына, Константин Михайлович спросил: – Что-то срочное?

– Антон Михайлович звонил, – ответил сын, не переступая порога. – Сказал, если вы не расходитесь, то он минут через пятнадцать подъедет.

– Не разойдёмся, пусть едет, – Михаил Михайлович ответил за брата: он документы за день успел изучить, а вот Константин открывал сейчас перед собой удивительный мир.

Сын Михаила Михайловича, Антон, и в самом деле скоро постучался в кабинет.

– Тут такое дело, – начал он с порога, – отправил я своего человечка поинтересоваться Андреем Андреевичем Первозвановым. Да не подскакивайте вы, мужик грамотный, пятнадцать лет нелегалом за границей отработал. У него знания и умения в разведке и контрразведке уровня «Бог!». Так вот. Сунулся он к академии, чтобы проследить маршруты, зафиксировать контакты, что Первозванов имеет. Сунулся, но почти сразу заметил, что не один он нашего студента пасёт: сопровождают его какие-то мужики на авто. И номер этой машины в секретных базах помечен звёздочкой, то есть числится как неприкосновенный. Он тут же слинял оттуда и запросил документы, что у нас по Первозванову имеются и стал их изучать. Его версия: пасёт нашего сироту-простолюдина тайная канцелярия: когда бывший разведчик стал копаться в бумагах, то обнаружил, что при нападении на Первозванова по заданию Адама Радзивилла, первыми на месте преступления оказались два сотрудника тайной канцелярии, а спустя несколько минут появились ещё три. И бывший нелегал почти уверен – двое в тот вечер вели Первозванова от академии до дома, а трое – ночная смена, которая должна была студента у них принять. И первые допросы нападавших, а также потрошение их смартфонов тоже выполнялось тайной канцелярией – наверняка, выискивали, не попал ли кто-то из их сотрудников случайно на фото слугам Радзивиллов. Пока всё. Копаем дальше. Но по всему получается, император приказал тайной канцелярии Первозванова охранять.

Пока Антон Михайловича излагал новую информацию, Константин Михайлович вышел из-за стола и слушал, стоя у окна. Дослушав племянника, он развёл руки: – Картина Репина «Приплыли»[21]21
  В действительности картина (в оригинале называющаяся «Монахи. Не туда заехали» (написана в 1879 г.) принадлежит Льву Соловьёву; это полотно демонстрировалось на выставке среди работ Репина и посетители по ошибке перепутали авторство, запустив идиому в массы).


[Закрыть]!

Москва. Кремль.

Сев, начальник тайной канцелярии, снял со своего портфеля сургучную печать, достал из него три папки и передал одну императору, а вторую наследнику. Дождавшись, когда Николай Петрович и Владимир Николаевич откроют подшивки, он заговорил: – Материалы в отношении Андрея Андреевича Первозванова составляются в трёх экземплярах и хранятся под грифом «особой важности». Вам представлен доклад, подготовленный нашими аналитиками на основе отчётов по ежедневному сопровождению и охране Первозванова. В докладе, помимо этого, учтены материалы, полученные нами из информационных баз государственных структур, паутины, средств массовой информации, а также добытые оперативным путём во Владимире и других местах, где бывал Первозванов. По мере получения новых данных справка корректируется, но не думаю, что её содержание, особенно в части психологического портрета, изменится существенно. Однозначно можно сделать вывод, что Андрей Андреевич Первозванов обладает ярко выраженными лидерскими качествами, крепкой волей и настойчивостью. Физическое развитие идёт с опережением возраста. Его умственные способности определяются как аномально высокие.

– Даже так? – не то спросил, не то удивился Николай Петрович.

– Да, государь, – начальник тайной канцелярии вежливо склонил голову. – Например, мы не смогли точно установить число языков, которое он знает.

Увидев изумлённое лицо наследника престола, оторвавшегося от бумаг, начальник ещё раз подтвердил: – Именно так. Проблема в том, что сам Первозванов засчитывает себе так называемый «базовый язык», а другие близкие языки считает за диалекты и, например, при поступлении в дипакадемию их не указывал. Поясню: он выучил языки тюркской группы и себе в актив записал один язык, хотя говорить может на турецком, азербайджанском, казахском, татарском. И ещё нескольких тюркских языках, а на скольких, – мы не знаем. Это же касается славянских языков, арабских и иранских наречий. И так далее. У меня в подразделении нет лингвистов, которые могли бы обоснованно сосчитать, поэтому мы и написали: «много».

– Когда Вы изучите доклад, я буду готов дать пояснения. Сразу хотел предупредить, об одном недостатке доклада, который мы постараемся исправить в последующем: в связи с тем, что основную информацию мы получили на основе публичных материалов и имеем крайне мало информации, касающейся личной жизни Андрея Первозванова и его поведения в быту, общая картина представляется несколько более жёсткой, чем она является в действительности; обычно именно в бытовой обстановке наиболее выпукло проявляются человеческие качества, а данными о его «обычной» жизни мы пока располагаем в недостаточной мере. С каждым днём информация становится более объективной: помимо ежедневных справок от наших сотрудников, тайно охраняющих Первозванова, мы начали получать сведения из монастыря во Владимире, где Первозванов провёл детство.

Император поблагодарил начальника тайной канцелярии, и когда он покинул кабинет, Николай Петрович предложил сыну: – Володь, давай почитаем. С полчаса или час, а потом обсудим.

Наследник согласно кивнул головой и углубился в чтение. Дочитав, они больше часа обсуждали биографию Андрея. Наконец, император подвёл черту: – Думаю, скоро и новые данные будут. Так что потом продолжим. Параллельно продумаем, как Андрея в свет выводить и куда потом пристроить.

Отложив папку, Николай Петрович вздохнул: – Ладно. Это всё дела семейные. Теперь о работе: ты две недели перед Новым годом с Минфином и Минэкономики разбирался. Результат какой-то есть, как там финансисты-экономисты реформы видят?

– Как обычно, – ответил Владимир Николаевич, – у двух экономистов три мнения. Один до того ловко расписывал два взаимоисключающих варианта изменений в экономике, что я у него прямо спросил: Вы, говорю, за какой вариант? А он отвечает: Это же концептуальный доклад.

Император рассмеялся.

Наследник исподлобья посмотрел на него: – Ну, ты же говорил, чтобы я действовал умеренно, по возможности избегая кровопролития[22]22
  «Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития». М. Е. Салтыков-Щедрин. История одного города. 1869 – 1870 гг.


[Закрыть]. Ну, так и действовал. Озадачил их разработать механизм поквартального финансирования государственного заказа. Причём, предусмотреть, чтобы платежи предприятиям от государства направлялись в первой декаде первого месяца квартала. Щёки они, конечно, недовольно надули, но делать нечего – указ императора. Так что в начале января предприятиям начнём платить за заказы авансом за квартал. За год у пары десятков стратегических предприятий выкупим долги, а через год введём для надёжных поставщиков опережающие квартальные платежи, чтобы финансирование выполнялось до начала квартала. Так вот, шаг за шагом, с драками и кровью, приходится отбирать у финансистов свои деньги.

– Слушай, – задумался император. – А может лет через десять Андрея поставить на реформу экономики? Он на экономической специальности в РИДА, да и со своим хозяйством, я смотрю, поднаторел. Помнишь, как-то обсуждали создать Казначейство вместо Центробанка, а Минфин и Минэкономики объединить?

– Бать, скажешь тоже, – не согласился наследник. – Ему через десять лет будет всего четвертак. Да он их там всех поубивает через две недели: останемся и без финансистов, и без экономистов. Или, чего доброго, возьмется переделывать то, что есть, в то, что должно быть в идеале. Я-то, вроде как много чего повидал и немало мне мозги выносили, но периодически закипал, общаясь с повелителями денежных потоков и столбиков цифр. Так что ему эту реформу, пока сороковника не достигнет, доверять нельзя.

– И вот ещё что, Володь, – посуровевший император с прищуром посмотрел на сына. – Тайная канцелярия сообщила, что ты три раза инкогнито к дипакадемии ездил. Не езди больше, засветишься, слухи поползут. И Андрею можешь хуже сделать. Найду я способ, как его на какие-то мероприятия допускать, сможем его вблизи увидеть и в глаза заглянуть.

– Хорошо, не буду, – сник наследник.

– Увидел хоть его? Как он? – участливо спросил император.

– Один раз, мельком – вздохнул Владимир Николаевич. – Он же быстро ходит, спешит постоянно: просвистел задумчивый мимо машины за несколько секунд. Я его, вообще-то, на триатлоне видел, когда награждал. Но там конвейер – надел медаль, пожал руку, пара вопросов. И следующее награждение. Не до того было. Да и не узнал я его. К тому же, мозги были основательно забиты подготовкой к испытаниям магических гранат. А ведь мог бы рассмотреть…

В небе над Россией.

Если бы самолёт изредка не подрагивал, да в иллюминаторе облака не сменялись солнцем, было бы незаметно, что мы летим: настолько плавно и тихо скользил лайнер цесаревича в небе. Александр Владимирович и я сидим напротив друг друга в креслах и неспешно разговариваем.

– Международная конференция с восточными странами ценна не только сама по себе, а ещё и как прикрытие для личного знакомства индийского принца Фервана Ганди со старшей сестрой Верой. Но, тссс, – цесаревич приложил указательный палец к губам, – пока это государственная тайна. По условиям брака и приданому договорились, так что на Красной горке о помолвке должны объявить официально, а уже летом – свадьба. Планируется, что летом у меня будет первый государственный визит – еду с папой в Индию, там же и свадьба пройдёт. Натаскивают меня потихоньку на монаршие обязанности. Понятно: работа есть работа, под присмотром папы проще протокол осваивать. Но жалко будет, если, в связи с этим свадебным переполохом, летом в Крыму не побываю. Прилетим, я тебе свою яхту покажу – «Надежду». И подводную лодку тоже. Увы, не сбылись мои надежды на мореходку – дед и отец как отрезали: только пехотное. А по выпуску – или в штаб какой, или сразу в министерство; так и будут перебрасывать каждые два-три года, чтобы поднабрался опыта. Ну и где-то там – женитьба. А у тебя с планами на будущее как?

И тут я понял, то попал: и не ответить честно цесаревичу я не могу, особенно с учётом того, насколько он всегда был расположен и откровенен со мной, а особенно сейчас. Но сказав «а», мне придётся ещё что-то рассказывать в пояснениях и отвечать на вопросы и во что это может вылиться – предсказать невозможно. Это опасно. И лгать Александру я тоже не могу, да и не хочу: он открыт и искренен, и обманывать откровенность и доверие я не привык.

Вздохнув, выдаю: – Все мои планы полетели кувырком полтора года назад, а окончательно прошедшим летом, в конце августа. Я с детства рос мечтой о победе в имперском триатлоне и о последующей военной службе. В детстве же всё просто и понятно: взрослею, инициируюсь, выиграю что-то на триатлоне и для меня, простолюдина, открывается путь в военное училище, по окончании которого я лейтенант и служу в армии. Но я не инициировался…

Вижу, что цесаревич удивлённо приподнимает брови, и сокрушённо киваю головой: – Я, наверное, уникум: единственный человек на планете, у которого приборы не фиксируют магию. Вообще. Полный ноль. И служба в армии, как вариант для моего будущего отпала – без приемлемого уровня магии я бы был белой вороной в офицерской среде, где все на магии помешаны. И психологически я тогда, перед шестнадцатилетием, очень тяжело перенёс, что не инициировался…

На насколько секунд отвлекаюсь от изложения своей судьбы, смотрю в иллюминатор. Цесаревич негромко произносит: – Извини, брат, если в очень личное влез. Ей-Богу, не знал и не хотел; был уверен, что у тебя и с магией всё на суперском уровне и показатели зашкаливают.

Развожу руками: – Увы… И с девушкой не получилось. Я минувшим летом совсем на женитьбу настроился, но пока был в Москве на триатлоне, у неё другой появился. Не знаю: изначально не любила, или разлюбила, или я для неё был чем-то вроде забавной зверюшки – неинициированный спортсмен. Так что пока будущее у меня не ясное. Доучусь в дипакадемии, нужно будет выбирать: или своими предприятиями и имуществом управлять; или… – немного помедлив, решаюсь, набираю воздуха в грудь, – лечить людей буду. Это моя тайна и мало кто знает – я не инициировался, но у меня есть особая способность – я человеческий организм вижу в энергетических потоках и владею способом специфического лечения. Например, у Вас, Ваше императорское высочество, в детстве был сломан указательный палец на левой руке.

Вижу ошеломлённое лицо цесаревича, который выдыхает: – Откуда ты знаешь? Как можно такое видеть? Я и сам этого не помню – совсем малой был!

– Срастили очень хорошо, трещины нет, но энергетический след всё равно остаётся, – показываю рукой Александру место перелома.

Цесаревич кладёт свою руку поверх моей: – Андрей, я для тебя просто Саша, или Александр. Максимум – цесаревич, как показатель моей специализации. Ты мой друг и брат, давай уже перейдём на нормальные обращения, без официоза. А титулы и отчества останутся только для обращения в присутствии посторонних. На мероприятиях сёстры ко мне обращаются «Ваше императорское высочество», как и я к ним. Но это только для посторонних. Давай уже, привыкай. Иначе я при обращении к тебе тоже начну «Выкать».

Несколько секунд помолчав, Александр хитро улыбается: – По имуществу ты что-то говорил про проблемы с развлекательным комплексом «Галактика». Удалось разрешить?

Отвечаю: – Более чем! После двух посещений Вами…

Цесаревич слегка хлопает мою руку, лежащую на столике…

Продолжаю – … тобой…

Александр удовлетворённо кивает.

Справившись с непривычным волнением: всё-таки, я впервые обратился к цесаревичу на «ты», улыбаюсь: – Заполняемость площадей «Галактики» из проблемы превратилась в головную боль – арендаторы выстроились в очередь, и даже повышение цены на двадцать процентов не помогает: готовы снимать у нас площадь за любые деньги. На свадьбы и вечеринки очередь до лета расписана.

Александр Владимирович смеётся: – Я этот трюк ещё в детстве просёк: стоит на что-то обратить внимание, и товар тут же в разы лучше продаётся. В прошлый раз я это проделал весной…

Вижу, что по лицу цесаревича пробежала тучка, он на пару секунд перенёс взгляд на иллюминатор и продолжил: – Мне девочка нравилась, лицеистка. Но было изначально ясно, что она для меня не партия, и чтобы её не дискредитировать, я даже вида не мог подать, что к ней расположен. Было понятно, что после выпуска из лицея мы и видеться не сможем. И я даже подарок ей сделать не мог – опять-таки, чтобы не привлекать внимание. А что-то хорошее на память о себе оставить хотелось. А у их семьи завод: мотоциклы делают и прочие, – цесаревич неопределённо крутит рукой, – средства мобильности. Вот я на прогулке на выставке и сел на их мотоцикл и погарцевал на нём по площади. В результате продажи всей их продукции выросли в два раза, а конкретно этой модели мотоцикла – почти в десять раз.

Цесаревич заливисто смеётся, прикладывает палец к губам: – Тсссс. Это наш маленький секрет. Не государственная тайна, но мало ли где может пригодиться.

Глянув в иллюминатор, Саша улыбнулся: – О! На снижение пошли, скоро садимся. Быстро время пролетело, готовимся на выход. Нас встречать должны…