Текст книги "Дипломатическая академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Урусов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Хорошо, понятно, – удовлетворённо улыбнулся император. – Нынешние отношения Андрея с девушками необходимо держать на особом контроле.

– Конечно, государь, – начальник тайной канцелярии сделал пометку в своём блокноте и продолжил: – Следующие страницы в папке: общий обзор друзей и тех, с кем Андрей постоянно общался. Последние данные уточняются, но к данному моменту они в значительной мере полные.

– Я бы хотел обратить внимание Вашего величества на заключительную страницу материалов, где один из моих аналитиков ранжировал его друзей по уровню совместного времяпровождения и взаимной симпатии. Он, занимаясь составлением списка друзей Первозванова и анализируя их биографии, обратил внимание на необычайно высокие показатели магической инициации у всех, кто входил в ближний круг общения Андрея Андреевича. Вы видите столбцы, где указаны магические уровни родителей его друзей; предполагавшийся, на основе тысяч измерений, уровень инициации для данных юношей и девушек; и те показатели магической силы, которые их организмы продемонстрировали после инициации. Сбор информации об инициации его друзей продолжается, в том числе поступают новые данные о новых инициациях детей в семьях, с которыми у него были контакты, во время жизни во Владимире. Наше ведомство пока никаких объяснений данным фактам не находит. Я не могу, без Вашего указания, определить целесообразность обращения к какой-либо структуре за консультацией.

– Пока консультироваться нет необходимости. Надо вначале обдумать. А как родители, знакомые, да и чиновники во Владимире реагировали на случаи столь высокой инициации? – поднял глаза император Николай Петрович.

– Случаи, нечастые, резкого взрывного роста магической силы у инициируемых бывают. Обычно это называют красивым словосочетанием «зов предков» и считают, что такая аномалия возникает путём накопления в течение нескольких поколений, чтобы выплеснуться в наиболее достойном потомке. Так что все записывают высокие показатели себе в заслугу, или считают это подтверждением хорошей «породы», – сухо улыбнулся главный канцелярист.

– Благодарю Вас и ваших сотрудников за эффективную работу. Ко второму апреля, Дню тайной канцелярии, заблаговременно подайте списки на награждение.

– Искренне признателен Вашему императорскому величеству за высокую оценку канцелярии, – ответил, низко поклонившись, поднявшийся начальник.

Когда чиновник вышел, император вновь придвинул себе папку, в течение нескольких минут перечитывал страницу со списком инициировавшихся друзей Андрея Первозванова, потом встал, постоял у окна, глядя на зимний двор Кремля и повернулся к сыну: – С каждым разом доклады об Андрее всё чудесатее и чудесатее[27]27
  Известная цитата их книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране Чудес».


[Закрыть]. А ведь тайная канцелярия только-только копать начала. Что дальше-то будет?

Глава 32

Москва. Дом графов Гефтов.

Моя машина въезжает в знакомый двор, и Николай Артурович вместе с Артуром, супругой и детьми выходят меня встречать.

Опа! Как здорово! Февраль – учёба началась, и я думал, что Артура в этот раз не будет. Проходим в дом, традиционное кофечаепитие: они кофе, я чай.

После получасовой беседы Николай Артурович говорит, что нам пора ехать, иду в комнату Артура, там переодеваюсь в арестантскую робу и фуфайку, беру шапку. По коридору переходим в гараж и увидев меня в таком прикиде, генерал Гефт восхищается: – Какой лук[28]28
  Лук (английское Look) – законченный образ, гармоничное сочетание, создающее цельный образ, состоящий из одежды, обуви, аксессуаров, причёски и т.д.


[Закрыть]! Причёска длинновата для такого образа. А так – хоть сейчас на нары. И пять лет без права переписки в придачу.

Втроём смеёмся. Я развожу руками: – Ну, от тюрьмы и от сумы…

– Андрей, едешь между сиденьями. Я там для тебя место оборудовал. По дороге всё объясню.

Ну, по приказу генерала заключённый должен лететь пулей, обгоняя собственный визг. Укладываюсь между креслами, благо там выровнено, постелены матрасы и лежит покрывало.

Выезжаем со двора, Николай Артурович поясняет: – В этом районе расположены дома нашей службы; камер и прочих средств нашпиговано много; в твой прошлый приезд тебя сопровождала машина, вроде бы обычного гражданина, но с хитрой пометкой, не дающей её полностью пробить по базам. Думаю, это главное разведуправление нашей армии пытается за что-то зацепиться, чтобы реабилитироваться, так как они считают, что информацию по магическим устройствам мы добыли где-то за рубежом. Ну и ищут подходы ко мне и контакты отрабатывают. Так что моя семья сейчас занимается реализацией легенды прикрытия – через полчаса Артур выскочит из дома до ближайшего магазина, купит что-то и вернётся домой. И дежурная группа от военной разведки будет считать, что ты по-прежнему в доме и общаешься с нашей семьёй, а та машина что едет за нами, пребывать в уверенности, что я в автомобиле один и близко к нашему полигону не подъедет. Я бы и пораньше испытания организовал, но там снегу навалило – несколько дней расчищали.

– Понятно, – отвечаю я, не вылезая из-под пушистого покрывала.

Слышу, что мы притормозили, Николай Артурович зашуршал бумажником, видимо, показывая документы, сказал какую-то бессмысленную фразу про настольную лампу, и автомобиль снова тронулся. Останавливаемся. Генерал Гефт выходит, через минуту возвращается, въезжаем в какое-то тёмное помещение, включает свет, гремит воротами и обращается ко мне: – Ну всё. Можешь вылезать. Нам туда.

Проходим в дверь, начинаем подниматься по лестнице, этажей пять-шесть, не меньше. Николай Артурович останавливается, я жду его действий. Он нажимает какую-то кнопку, отрываются жалюзи и через большое окно я вижу лес, прочерченный прямой, как стрела, дорогой.

– Там, – показывает генерал Гефт рукой куда-то вдаль, – на расстоянии больше полутора километров, красная крыша. Под ней опоры, где установлены два больших шара – полуметровых. Через каждую четверть километра на просеке установлены столбы с красным верхом в середине. Видишь?

Я киваю – вдалеке какой-то красный треугольник виднеется.

– В перископ посмотри!

Ух ты! Точно – в помещении наблюдательного пункта стоит несколько перископов, направленных на лес под разными углами.

– Вот в тот перископ виден большой участок боковой просеки, а в этот – перпендикулярной, – поясняет Гефт. – Вдоль дорог, по просекам уложены заряженные шарики. При срабатывании из них выбьет магическую силу, а ты потом определишь, какие из шариков пустые и узнаем расстояние, на которое действует волна. Ты будешь смотреть глазами и опишешь мне, как ты умеешь, – Николай Артурович смеётся, изображая руками, как я кручу пальцы, изображая магические потоки.

– Готов? – спрашивает он.

Отвечаю: – Всегда готов!

– Ну, погнали наши городских! После того, как я нажму на кнопку, шар сверху должен упасть на второй через десять секунд.

Киваю головой. Жду. Наверное, чуть попозже прошла команда, но, может быть и нет: когда напряжённо ждёшь, время идёт по-другому. Картина, как и всегда при испытаниях «магических штучек», фантастическая: при срабатывании магических шаров разноцветный поток элементов начал расширяться во все стороны, образуя сферу. По кромке сфер клубились ленты, полосы, иглы и звёздочки, сама сфера переливалась всеми цветами радуги, как мыльный пузырь, периодически вспыхивая короткими фейерверками по всей поверхности. Соприкасаясь с титановыми шариками, она выбивала из них яркий столб из магических элементов, и подхватывала их, встраивая в сферу. Мне показалось, что сфера постепенно тускнела и становилась не такой яркой, как вначале. Она стала почти белой, как туманное молоко, в магическом зрении лес сквозь неё казался подёрнутым утренним туманом. И вдруг туман стал уплотняться, сгущаться и неожиданно по его поверхности побежали яркие огоньки и молнии, сфера вновь забурлила и как будто получив толчок, снова засияла и стала расширяться, словно и не спадала перед этим! Яркие лучи магической энергии, ленты и полосы вьются по её поверхности, летят, выбивая новые порции магии из титановых шариков… а потом всё заканчивается – сфера окончательно тускнеет и гаснет: быстро, как при испытаниях в прошлом году.

Пока я любовался на разлёт магический сферы, Николай Артурович терпеливо ждал: он-то ничего не видел.

Рассказываю ему, что видел и сам смеюсь: я сразу же начинаю изображать руками сферу, а пальцами рисовать «волны» на её поверхности. А ещё – надуваю щёки и со звуком «пух-пух» выстреливаю воздух, чтобы изобразить второй «рывок» магической сферы.

– Сейчас соберут шарики с первых испытаний, уложат новые, установят конструкцию в центре и взорвём ещё раз – констатирует Гефт.

«Ещё раз» взорвали через полчаса. И ещё три раза. Результат всегда был одинаковым.

На вышке мы дождались, пока в автомобиль Гефту загрузят отработавшие титановые шарики и поехали домой.

– Полигон теперь называется «Объект 'Снежинка» – начинает рассказывать мне Николай Артурович, когда мы выезжаем с базы. – Сверху он в самом деле выглядит как трёхкилометровая снежинка: восемь просек под равными углами пересекаются в центре, а на концах ещё дополнительно сделали ответвления, как у настоящих снежинок. А старый полигон – круг на конце одного из лучей снежинки. Легенда прикрытия для полигона – подарок богатого жениха своей невесте. Чисто полюбоваться с вертолёта. Так-то и земля считается его собственностью.

– А вот относительно необычного поведения больших шаров, что ты мне рисовал руками, – генерал Гефт на минуту задумывается. – Больше всего под то, что ты описал, подошло бы определение «вторичная детонация». Но дома ещё порисуем. К тому же в обычном, не магическом мире, для вторичной детонации должно откуда-то новое взрывчатое вещество появиться, чтобы было чему взрываться. А тут – попробуй пойми.

Добрались без приключений. Меня накормили домашним ужином, поигрался с мелкими, ещё раз рассказал Гефтам, но уже «под карандаш», об увиденном и по заснеженной Москве поехал домой.

– Вот же, «Снежинка», – думал я по дороге…

Москва. Российская императорская дипломатическая академия.

За последние две недели институт превратился в «клуб заговорщиков»: парни собирались по углам и о чём-то оживлённо разговаривали или даже тихо переругивались, а при приближении девушек делали равнодушные лица и начинали обсуждать погоду. Благо, она благоволила людям, уставшим за зиму – снег стремительно таял. Меня это радовало, наверное, больше всех – чем раньше оттает земля, тем быстрее начнутся работы с фундаментами объектов. Рабочие активно разбирали ненужные конструкции заброшенного завода и старые бетонные блоки и готовили их для использования в фундаменте новых зданий и забора вокруг комплекса. Вот классно в Крыму – там, у Крейзера, стройка в бывшем дворце Радзивиллов идёт полным ходом; там тепло, там солнце и море.

Очередной мозговой штурм не тему «1001 способ развлечь девушек на 8 марта» был назван «последним»: сроки поджимали, а ничего «дельного», во всяком случае, на взгляд Якова Куракина, не появилось. Так что остановились на загородном отдыхе – снимаем санаторий, устраиваем пикник на природе. Веселимся в коттедже… С меня – вертолёт туда и обратно.

Владимир. Дворянское собрание.

Губернатор Владимирской области Григорий Семёнович Волхонский подъехал к Дворянскому собранию и заметил среди встречающих военкома. Поздоровавшись с ним за руку, он поинтересовался: – Рад Вас видеть. Какие-то вопросы есть по предстоящей церемонии? Или рабочие проблемы?

Генерал, довольный что губернатор приветствие встречающих начал с него, ответил: – Мне позавчера доставили её одну награду, вчера я перепроверил наличие награждаемого в городе и убедился, что он во Владимире и сегодня присутствует. Прошу Вас также произвести вручение.

– А что за награда и кто награждается? – спросил губернатор, поднимаясь по ступенькам к входу.

Военный комиссар области, заглянув для надёжности в листок, начал рассказывать историю героя и его биографию.

– Ну надо же, – покачал головой Григорий Семёнович и обращаясь к организаторам распорядился: – Орден и удостоверение положите отдельно, вручу в конце церемонии. И читать ничего не нужно; сам скажу, семью знаю.

Заиграли фанфары, караул синхронно распахнул половинки дверей и под шум встающей знати Григорий Семёнович вошёл в зал Дворянского собрания. Процедура была стандартной; после короткой речи началось награждение, и губернатор на два десятка минут превратился в придаток слаженного военного механизма: гвардейцы, угловато, с рывками, двигаясь, как деревянные человечки, подавали ему ордена и медали, а изредка и цветы для награждаемых женщин; он их вручал, жал руки, говорил несколько фраз, поворачивался для совместного фото; коротко аплодировал каждому награждённому…

Когда очередные аплодисменты стихли, Григорий Семёнович подошёл к микрофону: – Каждый из нас работает на благо нашей Отчизны и области. Все мы порой ошибаемся. И лучший способ осознать ошибку – припасть к родной земле и попытаться услышать, что она хочет, и она отзовётся. Земля – наша мать. Она не может не отозваться своему сыну.

Сделав короткую паузу, губернатор зычным голосом продолжил: – Я хочу пригласить сюда уроженца нашей области, недавно удостоенного звания «гвардии младший лейтенант», Эдуарда Валентиновича Полуэктина.

По залу прокатился лёгкий шум: громкая история ареста главы рода и наследника, лишение семьи дворянства уже подзабылась, но событие было недавнее, да и Эдуарда многие с детства знали.

Полуэктин, сидевший с матерью в конце зала, услышав свою фамилию, немного растерялся. Приглашение ему передали только накануне: статус человека, удостоенного государственной награды, позволял ему присутствовать на «военных» награждениях, но он не думал, что военком озаботится «отпускником», только что получившим офицерский чин. Сочтя приглашение из военкомата добрым знаком, Эдуард решил сходить на церемонию, так как впервые после страшных ударов, обрушившихся на семью, ему получилось вывести маму в свет.

Бодро прошагав через зал, шагов за десять до Волхонского, младший лейтенант Полуэктин перешёл на полустроевой шаг и становившись в трёх шагах от Григория Семёновича, вскинул руку к фуражке: – Товарищ губернатор Владимирский! Гвардии младший лейтенант Полуэктин по Вашему приказанию прибыл!

Губернатор протянул ему руку, после рукопожатия поставил его рядом с собой и негромко заговорил в микрофон: – Эдуард Валентинович подал прошение государю-императору о подписании контракта с вооружёнными силами и направлении в зону локального пограничного конфликта. Его императорское величество Николай Петрович Романов, да продлятся годы его благословенного правления, прошение удовлетворил. Вы видите боевые медали на кителе гвардии младшего лейтенанта Полуэктина, а совсем недавно он получил и первый офицерский чин, что свидетельствует: не посрамил он ни своей чести, ни чести земли Владимирской. Я хочу поздравить с первым офицерским званием и боевыми наградами нашего земляка!

Губернатор первым захлопал в ладони и зал дружно подхватил овацию. Пока аристократия хлопала, Григорий Семёнович шагнул к столу, взял лежащую на нём коробку и вернулся к микрофону: – Пока Эдуард Валентинович находился в отпуске, Его императорское величество удостоил его ордена Мужества.

Волхонский достал орден из коробки, показал его залу и прикрепил на грудь младшего лейтенанта.

Под аплодисменты и взгляды всего зала Эдуард вернулся к матери.

Спускаясь по лестнице Дворянского собрания, мать, которую Эдуард придерживал рукой, стиснула его локоть и почти не разжимая губ, прошептала: – Ты же говорил мне, что не воюешь!

– Так и не воюю, – шёпотом ответил он. – Мама, я же рассказывал, я солдат учу. И если они хорошо сражаются, то часть их заслуг приписывается мне, как бонус. Ну, как с банковским депозитом – если трейдер грамотно распоряжается деньгами, и они приносят прибыль, то ему платят премии. Я солдат учу хорошо, особенно ценится магическая подготовка, а она у меня на уровне. И арифметика простая: десять моих солдат наградили – одиннадцатая награда мне. Как в банке: десять процентов годовых.

Мама заметно успокоилась. Эдик ещё в детстве нашёл способ, как наиболее доступно донести до матери нужную мысль: она имела финансовое образование, и поэтому её малолетний, но сообразительный сын, в отличие от всех ровесников не просто отпрашивался в кино, а предлагал «сделать инвестиции в культурное развитие».

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

Кадры – самая большая проблема. Их не хватает даже заполнить вакансии руководителей на работающем кирпичном заводе около Владимира, конюшне и доме отдыха под Дмитровом, строящихся объектах на севере Москвы. Вот она во всей красе – болезнь взрывного роста, которой я так боялся: можно роту переформатировать в батальон, и он практически сразу будет боеготов – большинство командиров взводов смогут командовать ротами, а для взводов и толковые сержанты подойдут; а вот преобразовать роту в полк не получится, сколько солдат в это не влей – нужны толковые офицеры, минимум, на большинство командных и штабных должностей, и в роте столько в принципе не наберётся. И ещё больше – толковых сержантов, которые сольют полк в боевую единицу. Так и у меня, с той только поправкой, что два моих основных рекрутинговых агентства – Анатолий Дмитриевич Губкин из монастыря и «главноуправляющий» Александр Александрович Рябов вербуют, где только можно, своих проверенных сослуживцев, выдвигают на разные должности выпускников монастырского приюта, подыскивают перспективных сотрудников на наших предприятиях. Но мало, слишком мало. Я расхаживаю по квартире, смотрю через панорамные окна на вечернюю Москву. Миллионы людей за окном – а сотню нужных не найти.

Набираю номер, после четвёртого или пятого вызова слышу в трубке: – Добрый вечер, Андрей Андреевич. Чем обязан?

– Прошу прощения Станислав Филиппович, что отвлекаю в нерабочее время, но впереди выходные и я бы хотел, чтобы Вы подумали и к понедельнику приняли решение по важному для меня вопросу: Вы хорошо знаете, так как ведёте документы, что мы начинаем масштабное строительство в Москве. Из Владимира руководить этим процессом, а тем более – управлять, когда всё введём в строй, слишком бюрократично и громоздко. Я намерен полностью разделить управленческие структуры Владимира, Москвы и Крыма, создав что-то типа трёх самостоятельных структур внутри холдинга. В связи с этим я хочу предложить Вам должность главного бухгалтера в московском отделении холдинга, чтобы Вы могли уже сейчас начать подбирать людей и вникать в особенности организации работы и управления.

В трубке воцарилось недолгое молчание, затем Стас Шиманский отвечает: – Вы уверены, Андрей Андреевич?

– Уверен. Думаю, что Вы на эту должность подходите оптимально и сможете с нею справиться.

– Я подумаю, Андрей Андреевич, и утром в понедельник сообщу.

– Спасибо, буду ждать, – отбиваю вызов. На листке, лежащем на столе, ставлю галочку. Это пока не плюс, но надеюсь, что в плюс она превратится.

Владимир. Квартира дворян Шиманских.

Стас Шиманский, прежде чем ответить на звонок Первозванова, выключил плазму, крикнул «Тихо!» и подозвал отца. Они ещё в конце прошедшего лета решили, что Андрей его неизбежно уволит и вот теперь, похоже, момент наступил. И Станислав рассчитывал, что отец, с его большим житейским опытом, может дать ему какие-то советы по ходу беседы. Если, конечно, будет беседа, а не простое извещение об увольнении. Установив смарт на подставку, Стас приложил палец к губам, ещё раз призывая родственников к тишине, включил громкий звук и нажал на клавишу ответа…

… разговор закончился, экран смартфона погас, Филипп Анжеевич с недоумением смотрел на сына; рядом стояла Галина Мартиновна, прибежавшая с кухни и теребившая цветастый передник.

– Ииииии… всё? – в растерянности обратился отец к Станиславу.

– Походу, всё, – пожал плечами и сжал губы Стас. – Судя по всему, я через неделю, максимум две, перееду в Москву. Не сожрали бы только меня там столичные финансовые воротилы.

В своей комнате, уткнувшись в подушку, тихо плакала Эля…

Глава 33

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

– Пора!!! – просыпаюсь как будто от удара по голове. Привычные, но несколько подзабытые ощущения. Но не вскакиваю – вначале бросаю магическое зрение на округу. Всё спокойно. Поднимаюсь, начинаю быстро одеваться. Тянет на улицу, так что завожу автомобиль, чтобы он прогрелся, пока я спускаться буду. Прыгаю за руль, по ночным улицам «Москвич» мчится быстро – движения мало, хотя всё равно машины есть: Москва – город, который никогда не спит. Мне нужно на север: там у меня «Галактика», конюшня и новая стройка. Всё яснее понимаю, что опасность, ставшая причиной моей побудки, находится на территории конного клуба. Сердце замирает в тревоге за Ветра, сжимаю зубы чуть не до хруста. Соберись… Вроде немного мобилизуюсь и меня осеняет: у меня же круглосуточно компьютерщики во Владимире дежурят и дистанционно контролируют ситуацию, благо, камер натыкали в и «Галактике», и на территории конного клуба. Набираю «пультовую», практически сразу же слышу: – Приветствую, Андрей Андреевич! Это Виктор, он же Муравей. Всё в порядке?

– Есть смутные сомнения, что нет. Присмотрись к ситуации в конном клубе, я туда еду, так как привык своим ощущениям доверять. Как проверишь, сообщи.

Еду дальше, хотя не еду – гоню. Тревога нарастает, колокольчики в голове звенят не так громко, но настойчиво – они стихают не от уменьшения опасности, а чтобы не мешать мне соображать.

Буквально через две минуты раздаётся звонок: – Андрей Андреевич! Это Муравей. Докладываю: пролистал записи. Пять минут назад дежурный на пульте конного клуба покинул своё место, вскрыл конюшню, сейчас он переносит из подсобки кипы сена и раскладывает их… Также неподалеку от ограды конного клуба находится неизвестная машина, в ней, вроде бы, два человека.

Отвечаю: – Понятно.

А про себя думаю: плохо. Конюшня на ночь опечатывается и её вскрытие должно проводиться группой из трёх человек. Если бы оставшийся на дежурстве охранник что-то заподозрил, он должен был разбудить начальника смены и дальше действовать по его командам. Но никак не самостоятельно покидать пост.

– Виктор, включай сигнал тревоги в расположении охраны конного клуба. Рядом «Галактика», её охрана из владимирских, пусть срочно своих тоже пошлют – там буквально пять минут ехать. Вызывайте полицию к той машине, что стоит у ограды и еще один расчёт – непосредственно в конный клуб; если вызовы будут признаны ложными – заплатим.

Надиктовываю порядок действий, а у самого по спине бегут мурашки: я же Ветра туда две недели как перевёл. Думал, простора побольше будет для выгула, да и не вечно же гостеприимством Анохиных злоупотреблять. И остальных коней жалко – их там всего-то полтора десятка, но каждый конь почти как человек – умный и красивый; а Радзивиллы предпочитали ездить на ахалтекинцах и орловцах. В конюшне есть ещё пара малопольских лошадей гнедого окраса, очень благородных.

Выезжаю из центра. Вроде команды отдал и меня опять начинает потряхивать… Вот же, твари! И кто это? И тут проносится мысль: Господи, лишь бы Ваня Штерич не был к этому причастен – я же людям тогда перестану верить! Ну не мог же он… Он так коней любит!

Немного колеблюсь, ночь всё-таки, но всё же решаюсь ему позвонить. Иван отвечает почти сразу: – Привет Андрей. Что-то случилось?

Отвечаю: – Возможно. Непонятная активность в конном клубе.

– Ты где сейчас?

Сообщаю ему позиционирование и Иван тут же отвечает: – Сманеврируй на параллельную. Я через пять минут буду стоять на улице около дома, подхватишь.

Притормаживаю. Иван садится сзади и поясняет: – Снарягу надо проверить.

Он начинает рыться в большом рюкзаке, который приволок с собой, аккуратно стучит меня по локтю: – Возьми, может пригодиться.

Принимаю предмет, подношу к глазам. Офигеваю – пистолет.

– Мало ли что там, – поясняет Штерич. – Я ещё складной «Калаш» упаковал и несколько гранат. Точнее, даже не упаковал – они у меня всегда комплектом в рюкзаке лежат. Ну, на всякий случай.

Я по-прежнему гоню. Далековато еще. Хотя, вроде бы, «звонок» в голове стал тише.

Замигал входящий от Муравья. Активирую, слышу его бодро-позитивный голос, надеюсь и новости будут такие же. И точно, компьютерщик докладывает: – Ситуация полностью под контролем. Ничего плохого не произошло. Полиция прибыла, сейчас они осматривают конюшню. Охранника, который вскрыл конюшню и ходил там с бутылками, скрутили и увели в дежурку, сейчас он сидит под присмотром. Там ещё стояла машина неподалёку от запасного выхода. Туда полицейские подъезжали, видимо, разговаривали с водителем и пассажиром, выясняя личности и принадлежность, и машина сразу после этого уехала. Я сейчас пытаюсь вытянуть номер машины с камер и отследить, куда она держит путь.

Москва. Конный клуб «Галактика».

Приезжаем на место. Только вышли из машины, подбегает начальник смены, отдаёт честь. Я махаю рукой: – Рапорт не нужен. Докладывайте по существу.

– На стадии приготовления пресечена попытка поджога конюшни. Сотрудник караула, готовившийся к совершению преступления, задержан. Полиция начала допрос. Также проводится изучение улик.

В конюшне здороваемся с полицией и сразу идём к лошадям. Увидев меня, Ветер подпрыгивает в загоне, приветливо ржёт. Захожу, он кладёт мне голову на плечо. Слышу голос Вани Штерича: – На, я из дома прихватил.

Он протягивает мне небольшой тканевый мешочек с сахаром, достаю оттуда несколько кусков, даю их Ветру. Увидев сахар, Ветер благодарно всхрапывает и аккуратно берёт их с ладони. Прохожу конюшню… в самом деле, буквально всё на грани было и, если бы не этот «звонок» в голове, неизвестно бы как вышло.

Штерич, «пообщавшись» со своим конём, включается в процесс: – Лошади напуганы, а им завтра, точнее, уже сегодня, работать. Нужно удалить всех лишних и уменьшить свет.

Захожу в расположение охраны. Суматоха, если она и была, уже улеглась. Задержанного допрашивают в отдельной комнате. Прохожу туда, спрашиваю: – Я могу присутствовать?

Я знаю, что могу, но жест вежливости в отношении полиции считаю для себя обязательным – у них чуть не каждую ночь что-то подобное типа сегодняшней нервотрёпке.

– Да, это Ваш объект, мы здесь находимся по вашему вызову, – согласно кивает старший. – Это Ваш сотрудник и Вы можете сами или Ваш представитель находиться при всех процессуальных действиях. Давать информацию и задавать вопросы. Сейчас идёт первичный допрос. Ну, как идёт, пока не очень…

Сажусь на стул рядом, обращаюсь к охраннику: – Тебя взяли с поличным. Ты всё расскажешь. Я потом я тебя убью на дуэли.

– Я не при чём. За что убивать? Это всего лишь лошадь!

– Чем больше я узнаю людей, тем больше уважаю лошадей и собак. А о том, причём ты или ни причём, мы быстро выясним. И о дуэли: ты совершил должностное преступление, готовил диверсию, совершив подготовку к преступлению, действовал вопреки интересов работодателя, обманул доверие. Я могу ещё долго перечислять, но имеющихся оснований уже достаточно, чтобы тебя вызвать на дуэль «здесь и сейчас».

Пододвигаю свой стул, сажусь напротив охранника. Простое, обычное лицо, и в целом выглядит как обычный, ничем не примечательный человек…

– В глаза смотри, – обращаюсь к охраннику.

Поднимает взгляд, немного старается его отводить, но мне это и не нужно. Я бы и с расстояния, и через стенку мог его достать, но сейчас мне нужно что-то сыграть для полиции…

– Я гипнотизёр. И сейчас ты это поймёшь. И всё расскажешь. Но вначале тебе станет страшно.

На самом деле, я использую дар и начинаю им слегка надавливать на участки в лобной части мозга охранника, где расположено миндалевидное тело, «отвечающее» за страх и панику. Сам страх я ему внушить не могу, а вот активировать нужный участок мозга – запросто. Вижу, что охранником овладевает тревога; продолжаю манипулировать малюсенькими подушечками, исследуя его мозг. Охранник вжимается в кресло и неожиданно бросается в угол и сжимается там в комок, поскуливая и прикрывая голову руками.

Интересный результат. Сам не думал, что смогу так быстро и эффективно разобраться. Вот уж воистину – всё есть лекарство и всё есть яд; тем или другим делает лишь доза. Сколько раз я лечил мозг, борясь с «серыми пятнами». И по реакции людей видел, какие чувства овладевают ими при активации того или иного участка. Теперь эти лекарские навыки пригодились.

Задаю вопрос: – Ты готов рассказывать, или ещё дальше пойдём в твои страхи и глубины памяти?

– Да-да… готов… – отвечает он, клацая зубами.

– Запись включите, – обращаюсь к лейтенанту полиции, ведущему допрос.

– Да, сейчас, – тут же кивает он.

– Почему ты собирался поджечь конюшню? – задаю я ему вопрос.

– Мне приказал это сделать князь Радзивилл…

Меня опять чуть не переклинило… Поубивать всех! До последнего! Затолкать в конюшню! Поставить в стойла и зажечь! Чтобы прочувствовали, что они готовили лошадям. Молчу, про себя считаю почти до сотни, прежде чем дальше смог говорить. Уточняю: – Гедеон Янович Радзивилл?

Охранник отрицательно машет головой: – Его дядя, Тадеуш Кристинович.

– По порядку, с самого начала. Как ты готовился и как всё должно было проходить?

– На зимних праздниках ко мне подошёл помощник Тадеуша Кристиновича и сказал, что пора расплатиться по долгам. И объяснил, что нужно сделать. Два знакомых охранника князя передали мне бутылки с керосином и порошок для лучшего горения… – охранник сглатывает слюну, облизывает губы, косит глаза на угол, видимо, вспоминая ужас, которым его накрыло и продолжает: – Я сегодня должен был зажечь конюшню, и пока не разгорится, сразу же, выбежать к запасному выходу, они бы меня забрали и спрятали, а потом легализовали с новыми документами.

Понятно… киваю полицейскому: – Продолжайте, товарищ лейтенант. Если начнёт запираться или недоговаривать, вызовите меня. Он у меня не только будет визжать в углу, но и обкакается от страха. И Вы понимаете, мои умения не являются публичными.

– Понимаю, – согласно кивает лейтенант. – Ваше содействие полиции в организации допроса в протокол не попадёт.

Выхожу, меня встречает Штерич: – В конюшне закончили осмотр, опечатали. Я распорядился наряд полиции покормить из запасов: в столовой консервы там всякие и супы в пакетах есть, вскрыли один ящик.

Согласно киваю. Здорово выручает Ваня. И мне сейчас немного стыдно, что я было подумал о его возможной причастности к попытке поджога. И о том, что его конь тоже здесь стоит, забыл. А он молодец, всё предусмотрел и всё помнит: и оружие, и покой для коней, и питание для полиции. Вот что значит хотя бы полгода за ленточкой.

Тяжело, с сожаление вздыхаю: дела надо делать, какими бы неприятными они ни были. Набираю номер, дожидаюсь в трубке ответа и ещё раз вздохнув, говорю: – Да, я. Приветствую. Извините за звонок среди ночи! Георгий Георгиевич, мне потребуются три нотариуса, оружие и комплект документов.