Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Но если он был жив, почему он не вернулся? Почему он не использовал кольцо, чтобы снять проклятие с Кабелла?

Я закрыла глаза и сильно мотнула головой. Неважно, был ли Нэш жив, но без кольца, или мёртв и похоронен вместе с ним. Мне нужно было узнать его последнее местонахождение, чтобы найти след кольца, прежде чем это сделают другие.

Но для этого мне нужно было кое-что. В том числе, как напомнил мне Кабелл, Ясновидение.

И был только один способ получить то, что мне нужно…

Спокойствие овладело мной, когда я мысленно наметила первые штрихи плана. Когда каждый шаг начал обретать ясность, я почувствовала, что моё тело снова стало крепким, а мир вокруг обрёл устойчивость.

Наклонившись, собрала кучу почты, которую прежде проигнорировала, с пола.

Я развернула газету, бегло просматривая заголовки на первой странице. Растущие цены на газ. Аномальный ледяной шторм в Британии.

Последний привлёк моё внимание, и я быстро прочитала первые несколько абзацев:

За одну ночь дороги по всей Великобритании покрылись льдом, несмотря на отсутствие снега и неделю рекордных высоких температур…

Я отнесла всё это на кухню – и с ужасом выронила на столешницу.

– Флоренс, нет!

Я подняла свой маленький горшочек с суккулентом с подоконника. Едва прикоснулась к нему, как он драматично сбросил свои болезненно коричневые листья, оставив только голый стебель.

– Что случилось? – спросила я. – Ещё недавно ты был в порядке… Слишком много воды? Жара? Винстон справляется, так что с тобой не так?

Винстон был алоэ, которое я нашла в мусорном баке соседа вместе с Флоренс.

Краем глаза я заметила движение. Я подняла взгляд на окно передо мной и столкнулась с пристальным взглядом огромной жабы.

– О Боги, – вздрогнула я.

Жаба даже не моргнула, вместо этого издав громкий, раздражённый квак. И когда я не шелохнулась, квакнула снова.

Я наклонилась над раковиной и открыла окно. Жаба уютно устроилась в ящике с травами, где я выращивала немного розмарина для защиты от беспокойных духов с дурными намерениями.

– Ты давишь мою мяту, – пожаловалась я.

Жаба прыгнула на подоконник, и тут я заметила тонкую чёрную ленту, прикреплённую к её лапе. На ленте серебром было выгравировано изображение скрещённых ключей – знак колдуньи Гринды.

Наконец-то, подумала я.

Мы завершили её задание несколько недель назад, но она не захотела, чтобы я доставила вещь в её дом где-то в Италии, так как была занята «решением важных вопросов, связанных с Советом Сестер».

Я предполагала, что колдунья просто не хочет, чтобы смертная, а тем более Опустошитель, знала местоположение её основного жилища. Большинство колдуний так поступали. Другие же, как Мадригал, были настолько могущественны, что не боялись никого.

– У меня всё готово, – сказала я существу. – Подожди секунду.

Я рванула в маленький офисный уголок, замедлив шаг, когда подошла к карточному столику, который служил мне столом.

Моя половина уголка была хаотичной бурей из бумаг, кусков ткани, журналов, книг и различных сломанных инструментов, от которых я не могла избавиться, в то время как у Кабелла всё было аккуратно и безупречно. Большинство его кристаллов были бережно разложены в прозрачных контейнерах, а некоторые оставлены на подоконнике, чтобы зарядиться при свете следующей полной луны.

Я достала украшенный рубинами медальон из сейфа под столом, разворачивая шёлковую ткань, чтобы убедиться, что всё на месте. Камни приветливо засверкали, и я быстро снова укрыла его, чтобы не дать шансу какому-нибудь адскому проклятию, которое наверняка в нём таилось.

– Вот он, – сказала я жабе, но замерла, не зная, куда положить медальон.

Она преданно открыла рот, но я держала медальон чуть выше её бородавчатой головы, не позволяя его взять.

– Оплата должна быть при получении, – сказала я, – и мы принимаем только наличные или их эквивалент в золоте или драгоценных камнях…

Жаба квакнула и издала рвотный звук. Раз, два, три кусочка сапфиров упали в землю ящика, покрытые толстым слоем слизи. Жабье горло продолжало надуваться, издавая нетерпеливый звук.

Я осторожно наклонилась над раковиной и бережно вложила медальон в её ожидающий рот.

– Постарайся не подавиться.

Существо развернулось и исчезло в ночи.

– Да, и мне тоже было приятно иметь с тобой дело, – пробормотала я, выковыривая сапфиры из земли и промывая их под слабо журчащей струёй воды. Я оставила окно открытым, нуждаясь в прохладном воздухе.

Тишина вновь обволокла дом, нарушаемая только громкими звуками из телевизора соседей, пробивающимися сквозь стену.

Я налила себе стакан воды и бессмысленно вылила немного в горшок Флоренс. Вид увядшего растения причинял мне странную боль, которую я ненавидела признавать. Оно выглядело… мертвым.

Слова Кабелла снова всплыли в моей памяти, вплетаясь в ночную тишину кухни вместе с холодным осенним сквозняком.

Что такого хорошего в этой жизни, чтобы я должен был за неё бороться?

Я прижала край стакана к губам, мой взгляд скользнул обратно к двери. Если это было то, чего хотел Кабелл – отпустить, – имела ли я право вмешиваться?

– Да, – прошептала я.

Не осознавая, что делаю, я вытащила колоду Таро из сумки и освободила карты из их бархатного мешочка. Я не стала их тасовать, просто положила рядом с Флоренс и перевернула верхнюю карту.

На ней была изображена женщина в белом платье, с завязанными глазами, держащая два перекрещённых меча перед собой. За ней бурное море. Над ней – полумесяц. Символ баланса. Взвешенных решений. Совет. Двойка мечей.

Взвесь варианты. Не спеши. Прислушайся к своей интуиции.

– Что же я делаю? – выдохнула я, отпуская карту.

Снаружи послышался шорох в кустах – неясное пятно движения и цвета, что встряхнуло листья, когда что-то пронеслось мимо. Я поднялась на столешницу, частично высунувшись в окно, чтобы увидеть, что или кто это был. Но там было только несколько следов, которые могли принадлежать кому угодно и когда угодно. Вероятно, это была просто дикая кошка.

Тем не менее, я закрыла окно и заперла его.

Мой взгляд снова упал на карту Таро.

Если я не могла заставить брата бороться… хотеть жить… то я, по крайней мере, могла дать ему настоящий выбор.

Я собрала всё, что, как думала, мне понадобится для поездки, положила сапфиры в конверт для Кабелла и оставила их на его столе, а затем отправила ему последнее сообщение: Уезжай из города, как только сможешь.

И выключила телефон. Никто не сможет использовать его, чтобы отследить меня. Бросив последний взгляд на квартиру, я вставила ключ от библиотеки в дверцу шкафа как раз в тот момент, когда небо начало светлеть от рассвета, который мне не суждено было увидеть.

Глава 7

«– и здесь Ричард, граф Корнуэльский, один из богатейших людей в стране, построил свой замок с мечтой превзойти даже легендарный Тинтагель, каким он когда-то был. Сотни лет назад это поселение вело торговлю по всему Средиземноморью и, возможно, даже принимало древних королей, служа местом их коронации…»

Я уже слышала эту экскурсию трижды: гида словно не покидало вдохновение ни в солнечный день, ни теперь, когда над горизонтом собирались грозовые тучи, а холодный ветер поднимал волны, предупреждая о надвигающейся буре.

Настоящая корнвеллка, не смутившаяся даже при виде бушующего шторма, медленно подступающего к берегу, она лишь твёрже упёрлась ногами в землю и начала кричать ещё громче. За последние минуты её слова становилось всё труднее расслышать сквозь воющий ветер и грохот беспокойного моря внизу.

Плотнее закутавшись в свой слишком большой фланелевый плащ, я последний раз взглянула на тёмное, беспокойное море, а затем отступила глубже в руины некогда величественного замка Тинтагель.

Сквозь холодный воздух заморосил мелкий дождь, и стальной небосвод придал зловещий блеск влажному лишайнику и мху, цепляющимся за осыпающиеся стены. Из земли, как тревожные призраки, поднимался туман, клубясь вокруг нас в непостижимых узорах. Мороз пробежал по моей спине, когда я ощутила, как это место обволакивает меня, увлекая в свои туманные глубины.

– Вы можете увидеть, как стены великого зала были реконструированы после того, как более ранние постройки рухнули в море…

Ещё один гид, одетый в жёлтый плащ, поспешил к группе, громко выкрикивая:

– Прошу прощения, на этом всё на сегодня. Если ветер усилится ещё хоть немного, вас всех сдует с острова.

Эта фраза вызвала у туристов несколько нервных смешков. Ветер уже закручивался вокруг нас с такой силой, что чуть не сбросил пожилую женщину в море.

– Следуйте за мной, – крикнул гид, – назад к мосту!

Я пришла сюда ещё утром, чтобы освежить в памяти это место после почти десятилетнего отсутствия. Гуляла среди руин, вдыхала сырой солёный воздух, прислушивалась к звукам волн и крикам чаек.

Вспоминала.

Мы бывали здесь пару раз, прежде чем произошла та роковая ночь, когда Нэш ушёл, не устояв перед этим краем легенд больше, чем мог бы перед очередной артурианской реликвией.

Уверенный, что Экскалибур вернулся в Авалон, прежде чем пути к Иным Землям были закрыты, он поставил перед собой более скромную цель – кинжал Артура. Он исследовал руины здесь, прежде чем мы продолжили поиски в других уголках Англии.

Нахождение кинжала чуть не стоило мне жизни, и тогда я научилась распознавать его присутствие по едва уловимому запаху – резкому, как небо перед снегопадом.

Теперь, вернувшись сюда… я ощущала странное чувство, словно что-то внутри меня распутывалось, ослабляя узел, о существовании которого я даже не подозревала. Мой желудок был сжат так сильно последние несколько часов, что я не могла ничего есть.

Я присоединилась к туристам, которые шли к современному мосту, соединяющему две части руин. Узкий естественный мост, делавший замок почти неприступным в прошлом, давно обрушился, и теперь сюда вели два моста – верхний, современный, из стали, дерева и сланца, и древний, деревянный, который находился ниже, на месте, где узкий перешеек был смыт водой.

Я ухватилась за перила современного моста и пересекла его, не сводя глаз с женщины в ярко-жёлтом плаще, которая показывала нам путь. Ветер подгонял меня в спину, пока я не ступила на твёрдую, хотя и скользкую землю.

Я последовала за остальными вниз по старым извилистым ступеням, высеченным в суровой каменистой земле. Естественный цвет камня, сочетающийся с дикой травой, делал тропинки похожими на серебристых змей, скользящих по холмам.

Это было прекрасное место для рождения легенды.

Согласно Истории королей Британии Джеффри Монмутского – книге, которую Нэш называл «пикантной бессмыслицей Средневековья», – король Артур был зачат здесь, в стенах старого замка. Его отец, Утер Пендрагон, воспылал страстью к Игрэйне, супруге герцога Корнуэльского Горлоя. В хитроумной уловке, достойной самого Зевса, Утер с помощью великого друида Мерлина, впоследствии ставшего советником Артура, изменил свой облик, чтобы походить на Горлоя, и таким образом проник в замок и возлежал с женой другого мужчины. А бедный Горлой погиб в битве спустя несколько дней.

Джеффри Монмутский писал не правду – он собрал мозаику из народных преданий и откровенной выдумки, но в его рассказе всё же была крупица истины, хотя и украшенная до неузнаваемости.

Тем не менее, легко было понять, почему Тинтагель и соседняя деревня пленяли воображение. Эти места были дикими и драматичными – идеальные для встречи с колдуньей, чтобы обменяться чем-то важным.

Я оглянулась через плечо, когда дождь усилился, почти хлестая по мне своей яростью. Руины замка выделялись на фоне вздымающихся тёмных облаков.

Отдалившись от туристов, медленно создавая дистанцию, пока они шли обратно к деревне, я свернула с главной тропы и шагнула на сырую траву, морщась от ледяной воды, которая моментально пропитала мои носки и джинсы.

– Где же ты… – пробормотала я, прикрывая глаза рукой. Если узел развязался…

Наконец, я нашла промокшую жёлтую ленту, натянутую на густом пучке вереска, к которому я её привязала. Плечи расслабились от облегчения. Я протянула руку, нащупывая цепочку деревянных табличек, окружавшую лагерь.

Сигилы, вплетённые в гирлянду, манипулировали воздухом и светом, скрывая то, что находилось внутри, от человеческих глаз.

К сожалению, это включало и мои глаза.

Ненадолго, подумала я, ощущая, как сердце болезненно сжалось в груди.

Территория для туристических палаток располагалась севернее моего лагеря. Если я здесь, чтобы выяснить, куда пропал Нэш, мне придётся заново пройти его путь. Нэшу нравился этот маленький ровный участок земли – он был не особо защищён от ветра, но с него открывался отличный вид на руины.

Протянув руку вперёд, я пошла, пока мои ботинки не наткнулись на камни, которые я оставила, чтобы отметить вход. Обычно такие вещи устраивал Кабелл, направляя нас обратно…

Что-то острое сжалось в моём животе, когда я повернулась спиной к потокам дождя. Лицо обжигал холод, я не чувствовала ни пальцев, ни ног, и даже не была уверена, что из этого хуже.

Я собиралась развязать узел гирлянды, когда вдруг в поле зрения возникла другая палатка.

Голубое чудовище из нейлона и полиэстера, ультрасовременное и предназначенное для целой семьи, а не для одного самодовольного подростка, стоявшего у входа.

– Добрый вечер, соседка! – прокричал Эмрис сквозь дождь. – Нашла что-то интересное в руинах?

– Нет, – ответила я. – Это моё место. Я была здесь первой.

Он наклонил голову, глядя на меня с наигранной жалостью.

– А как ты это докажешь? Я мог быть здесь всё это время, спрятавшись за своими чарами, и ты бы ничего не заметила. Жаль, что у тебя нет Ясновидения.

Я зарычала, чувствуя, как ветер подхватывает подол моей куртки, пока выдираю колышки своей палатки из земли, удерживая хлопающий красный материал, чтобы он не улетел.

– Ну что ты, Птичка, не злись! – крикнул он мне вслед.

Собрав свой раскатанный спальный мешок, рюкзак с припасами и сумку с инструментами, я проскользнула дальше вниз по склону, выбрав новое место за выступом больших валунов, которые хотя бы скроют меня от его глаз, пока я не найду лучшего укрытия после шторма.

Мои ботинки едва цеплялись за грязь и мёртвую дикую траву, пока я вбивала колышки в твёрдую землю. Когда палатка, наконец, была установлена, я бросила внутрь все свои насквозь промокшие вещи и попыталась руками вычерпать лужу, которая образовалась на дне старой палатки.

Я потянулась, чтобы застегнуть молнию на входе, но замерла. Крик застрял в горле.

Палатка Эмриса снова была рядом с моей, как будто он каким-то образом сложил её, положил в карман, а затем снова развернул. На этот раз он сидел на складном стуле, с батарейным – или, что более вероятно, магическим – обогревателем у ног и чашкой чего-то горячего в руках.

– Супа? – предложил он.

– Уходи, – прорычала я.

– Без шансов, – сказал Эмрис. – Ты и правда думаешь, что я позволю тебе скрыться из поля зрения? Твой приезд сюда доказывает мою теорию, что это Нэш обменял кинжал на кольцо. Именно он охотился за кинжалом Артура…

Я застегнула молнию на палатке, отрезая его слова.

Моя палатка безнадёжно трепетала под напором ветра и дождя. Водоотталкивающий материал давно сдался, и обшарпанные заплатки покрывали её многочисленные дыры, но сейчас это было неважно, ведь все мои вещи уже промокли.

Надо было использовать монеты Мадригал и снять комнату в деревне поблизости. Я могла бы уютно устроиться рядом с камином, слушая, как дождь стучит по окнам. Но я оставила деньги для Кабелла, на случай если ему понадобится снять жильё в другом месте, пока всё не закончится.

Я подставила под сильные протечки котелок и жестяную кружку.

– Идеально… – пробормотала я. Хватит минут на пять.

Вздохнув, стянула ботинки и мокрые носки, а затем насквозь промокшую фланелевую куртку. Быстро растёрла руки, пытаясь разогнать кровь.

Внутри палатки было не тише, чем снаружи, – буря яростно хлестала по брезенту, грозя вырвать колышки из земли. Но запах влажной земли, капли воды, чистый воздух… это всё, как ни странно, согревало меня, напоминая о чём-то знакомом. Тем не менее, между Эмрисом и воспоминаниями, что пробуждал Тинтагель, я чувствовала напряжение. Ничто не могло прогнать ощущение, что под кожей что-то ползает.

Включила светодиодный фонарь и развернула спальный мешок, пытаясь его просушить. Заставила себя пожевать немного вяленого мяса и черствых сушёных фруктов, которые нашлись на дне моего рюкзака для путешествий.

Я лежала, глядя на потолок палатки, и мысли сами собой начали блуждать. Думала о том, что делает Кабелл. Послушался ли он меня и уехал из города?

Он не хотел ехать с тобой, напомнила я себе. Он тебе не нужен.

Я отложила остатки вяленого мяса, ощущая, как желудок сжался слишком сильно, чтобы я могла проглотить ещё хоть кусочек. Дождь стучал по палатке, заставляя её трепетать и дрожать. Я понимала, что нужно найти способ почистить зубы и умыться, но теперь, когда, наконец, легла, не было сил даже пошевелиться.

Закрыла глаза, возвращая себе воспоминание, которое старалась похоронить долгие годы.

Та ночь была, как сотни других. Я потушила маленький костёр, и мы зашли внутрь палатки, чтобы съесть немного супа. Я видела Нэша так же ясно, как если бы он сидел рядом со мной сейчас: окаменевший отпечаток лица, которое, возможно, когда-то было красивым, но теперь покрасневшее от солнца и выпивки; светлые волосы и щетина, сверкающая серебром; искривлённый мост носа, сломанный раз, возможно, сто. У него были глаза подростка – небесно-голубые и сверкающие, когда он рассказывал одну историю за другой.

Ложись, Тэмси, – сказал он, отрывая взгляд от своего дневника, куда записывал свои заметки. Поспи, пока можешь. Мы уходим на рассвете.

Мы уходим. Худшее обещание, которое он когда-либо нарушил.

Я прокручивала это воспоминание сотни раз, стараясь отыскать какой-то мельчайший, незамеченный прежде нюанс.

Открыла глаза и положила руки на живот, чувствуя, как он поднимается и опускается с каждым вдохом. Даже несмотря на шум ветра снаружи, тишина внутри палатки была угнетающей. Я постучала пальцами по своим ладоням, пытаясь ослабить ощущение, что под кожей что-то ползает.

Одиночество обвивало меня. Только этим можно было объяснить, почему я потянулась к знакомому комочку в своей сумке.

– Ну, хорошо, – пробормотала я. – Это по-настоящему жалкий поступок, Ларк.

Веки Игнатиуса с трудом приоткрылись, когда я положила его рядом со спальным мешком и зажгла его фитили. Вокруг нас вспыхнуло лёгкое мерцание, когда магия распространилась с теплом маленьких огоньков. Глаз лениво перевёл взгляд с меня на крышу палатки, кожа вокруг него сморщилась с явным презрением. Пальцы Игнатиуса заскрипели, когда он попытался их согнуть, словно собираясь потушить огонь или улизнуть, как краб.

– Только попробуй убежать, – предостерегла я. – Помни, для работы тебе нужны всего три пальца, а если я тебя поймаю, первым делом отрежу средний.

Игнатиус выпрямил пальцы, но, чтобы показать своё недовольство, уронил каплю воска прямо на мой спальный мешок. В конце концов, молчаливая дуэль с рукой и глазом маньяка-убийцы не уменьшила пустоту в душе и вообще не сделала ничего, кроме того, что внезапно заставила меня бояться, что он может попытаться поджечь мои волосы.

Был момент – точнее, много таких моментов – когда я едва не бросала его. Вести его на прогулку по Тинтагелю в поисках магии на виду у туристов было бы безумием, да и… я не хотела верить, что он мне может понадобиться. Не после тех договорённостей, что я сделала с Косторезом.

Жаль, что у тебя нет Ясновидения.

Мысль о том, что Эмрис мог наблюдать за мной всё это время, посмеиваясь над моей убогой экипировкой… Новая волна гнева пронзила меня, сжигая последние остатки сомнений и страха.

Если он хотел соревнования, он его получит.

На дне моей сумки лежал маленький свёрток из коричневой бумаги, который был доставлен в библиотеку. Я проснулась на чердаке и обнаружила, что Библиотекарь оставил его у подножия лестницы. Косторезу понадобилось всего четыре часа, чтобы достать то, что я просила.

Внутри помятой бумаги находилась деревянная коробочка, размером не больше пачки сигарет. Я легко поддела её отсек большим пальцем, и он сдвинулся, открыв небольшую склянку внутри. Развернув длинный лоскут пергамента, я отложила его в сторону и подняла бутылочку. Она была сделана из прозрачного стекла, украшенного серебряными узорами, похожими на виноградную лозу. Стеклянная пипетка едва касалась тонкого слоя алой жидкости, зловеще мерцающей, как масляная плёнка, в свете Игнатиуса.

Яд василиска.

Я глубоко вдохнула через нос, чувствуя, как руки дрожат то ли от холода, то ли от нервов, а может, от того и другого. Я прочла о способности яда даровать смертному Ясновидение ещё много лет назад, когда завидовала магии Кабелла. Но теперь, когда василиски вымерли, их яд стал ужастно редким.

Более того, как и в случае со всеми другими «решениями», которые я исследовала, яд был хуже самой проблемы.

Я снова взяла в руки записку, щурясь на элегантные завитки букв, написанных фиолетовыми чернилами.

Дорогая мисс Ларк,

Как прекрасно, наконец, получить заказ, который не касается ключа Жил. Я достал яд, как вы и просили, но должен напомнить вам о его опасности. Если вам удастся выжить после введения яда в тело, последующие часы будут, вероятно, самыми неприятными в вашей жизни. Говорят, что те, кого кусал василиск, страдали от агонии, лихорадки и галлюцинаций, и, следовательно, я могу представить, что то же самое случится с вами, как и возможность необратимой, а не временной слепоты. В соответствии с вашей целью, как я её понимаю, нанесите по одной крупной капле в каждый глаз.

Процедура означает, что вы осознаёте, что я не несу ответственности за вашу смерть, изменение рассудка или любую утрату функций, и так далее. Как всегда, оплата в виде услуги будет взыскана позже, в выбранный мною день. Для вас я оставлю особую услугу.

Как всегда,

Ваш покорный поставщик.

Ещё один долг, но он стоил бы тяжести на моей душе, если это означало, что я смогу спасти Кабелла.

Я знала о боли, лихорадке, галлюцинациях и слепоте от яда, и не боялась их. Конечно, всё это случалось только в том случае, если яд не убивал тебя. Даже Нэш не осмелился бы испытать такую судьбу.

С тобой всё в порядке, Тэмси, говорил он, когда я упоминала яд. Если у тебя нет дара от рождения, значит, такова твоя природа.

Очевидно, что-то со мной было не в порядке. Иначе он не бросал бы меня, снова и снова.

– Ты никогда не была трусихой, – сказала я, сжимая склянку в руке. – И не собираешься становиться такой сейчас.

Я взяла Игнатиуса за его подсвечник, задула фитили и завернула его в кусок шёлка.

– Пора спать.

Когда он был надёжно спрятан в сумке, с её ремнями, завязанными двойным узлом, я снова улеглась на спальный мешок. Одного лишь движения, чтобы отвинтить пипетку, хватило, чтобы выпустить в воздух поистине злосчастный запах.

Дважды подумав, я потянулась к толстой кожаной лямке моего дорожного рюкзака и прикусила её, держа пипетку над правым глазом.

Одинокая капля алой жидкости дрожала на кончике пипетки, вибрируя, пока моя рука тряслась.

И вот она упала.

Я застонала, стиснув ремень зубами, когтями вцепившись в спальный мешок, тело сжалось от нестерпимого жжения яда.

Я не могла капнуть в другой глаз – не могла…

Ты должна, ты должна, ты должна, – твердил мой разум. Ради Кабелла.

Я снова подняла склянку, втягивая последнюю каплю яда в пипетку. Сила воли и смелость были недостаточны; я вынуждена была удерживать левый глаз открытым, чтобы не дать телу инстинктивно моргнуть и сбросить яд.

Мои ноги подскочили, зубы разорвали ремень. Яд пробрался в сознание, погружая корни мыслей во тьму, прежде чем поджечь их все огнём.

Вокруг меня всё померкло. Я вцепилась в лицо, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать крик.

Не вижу, подумала я в отчаянии, хотя чей-то спокойный голос, низкий и уверенный, прошептал: это побочный эффект. Он пройдёт.

Сказала ли я это вслух? Кто-то был в моей палатке?

Кровь закипела в моих венах, вызывая образы, которые я не хотела видеть, но не могла забыть. Огни. Места – близкие и далёкие, и уже не существующие. Лица давно ушедших.

Лица мёртвых.

Незваный голос Нэша возник в моей памяти.

Ну же, Тэмси, всё не так уж плохо.

Что-то было в этом воспоминании, всплывающем на поверхность. Золотой свет. Песок. Но затем это исчезло, вытесненное тенями, собирающимися за пределами моей палатки. Попыталась отползти прочь, когда вход в палатку задрожал, медленно раскрываясь. В темноте мелькнули золотые глаза, горящие голодом, только чтобы вспыхнуть и рассыпаться искрами.

Я дышала так же часто, как колотилось моё сердце, но никак не могла вдохнуть достаточно воздуха, не могла остудить огонь в груди. Пот заливал лицо, жёг потрескавшиеся губы. Как только я начала рвать, остановиться уже не могла, даже когда желудок свёлся от боли. Я царапала веки, отчаянно пытаясь выцарапать осколки стекла, жгущие мои глаза, и выпотрошить глазницы. Жар заполнил меня, и я была уверена, что кожа скоро начнёт пузыриться изнутри.

Сна не было, как и пробуждения – только это. Часы мелькали, как секунды, секунды длились, как часы. Видения сыпались, как чёрный призматический дождь, каждое следующее делая всё меньше смысла. Хранилища. Проклятые сигилы. Меч, разрубающий кости. Пёс, бегущий по небу. Фигура в капюшоне, ступающая в неизвестные глубины чёрной воды.

Но видения начали замедляться, сливаясь в одно. Я увидела себя на краю океана, с двумя мечами, скрещёнными у плеч, с растущим пятном крови на подоле моего белого платья, пока прилив снова и снова хлестал его.

– Птичка?

Я повернула голову к тени у входа в палатку. Её форма дрожала, двигаясь в круг света от одинокой лампы. Что-то тяжёлое и ледяное прижалось ко лбу, и я попыталась отползти.

– Что за адское зелье ты приняла? – Раздался звук, будто кто-то рылся в моих вещах, и затем он снова выругался.

Вор, подумала я. Он был вором. Нет – не настоящий. Галлюцинация, как и все остальные. Воспоминание о чём-то, что никогда не случится.

Жар пожирал меня изнутри, распространяясь по мышцам, как лезвие. Я корчилась, пытаясь освободиться от него.

– Прекрати… прекрати…

Тень снова исчезла, впуская поток холодного воздуха, только чтобы вернуться. Я боролась с ощущением рук на плечах, с чувством, что меня удерживают.

– Нет, – умоляла я. – Пожалуйста…

– Всё в порядке, ты в безопасности…

Ложь. Ложь… темнота снова захлестнула меня, чистая и всепоглощающая. Следующее, что0 осознала, – я лежала на спине, растянувшись на чём-то мягком. Воздух наполнился сладковатым, зелёным запахом, и моя кожа впервые за долгие часы начала остывать. На глаза легло что-то лёгкое и влажное.

Боль исчезла; моя голова была тяжёлой, но при дыхании я ощущала лёгкий запах мяты, и тело расслаблялось, словно семя, пытающееся найти путь, чтобы проникнуть глубже во тьму под поверхностью.

Эмрис?

Должно быть, я произнесла его имя вслух, потому что он ответил.

– Здесь.

Темнота снова плыла перед глазами, и я не могла понять, открыты ли мои глаза или закрыты. Единственное, что я знала наверняка – был голос.

– Я здесь.

Глава 8

Когда я снова проснулась, то лежала лицом вниз на своём спальном мешке, тело было тяжёлым, как камень.

Я глубоко вдохнула. Голова раскалывалась, как будто сейчас взорвётся, и я приподнялась на локтях, закрыв глаза, пока не прошла волна тошноты.

Жива, – подумала я.

Вокруг меня витал аромат мяты, пчелиного воска и чего-то, что не могла сразу распознать – благовоние? Я потерла глаза, но вздрогнула, осознав, что снова могла видеть.

Сработало? – пронзила меня мысль.

Я подняла руки к лицу, поворачивая их туда-сюда. На тыльной стороне левой ладони я заметила мазь, усыпанную зелёными листочками. То же самое было на груди и лице – прохладная на ощупь, с успокаивающим запахом мяты. Укусы на руке были покрыты другой мазью и перевязаны заново. Я приподняла грубую ткань и обнаружила, что раны почти зажили.

Тянусь к фляге у спального мешка, жадно пытаясь смыть ужасный вкус изо рта. Пусто.

И, наконец, вспомнила.

Я поднялась сначала на колени, потом на ноги и, дождавшись, когда мир перестанет кружиться, выбралась из палатки в сиреневое утро. Где-то рядом пахло кофе, но холодный, свежий воздух окончательно прояснил сознание.

Эмрис сидел, спиной ко мне, возился с маленьким костром в кольце наших объединившихся защитных гирлянд, превращая два лагеря в один. Он поднял котелок с огня и снова помешал его содержимое, прежде чем разлить тёмную жидкость по двум жестяным кружкам.

Он обернулся, протягивая одну мне.

– Взял пакетики кофе из твоей сумки. Надеюсь, ты не против.

Моё уставшее тело протестовало, но возмущение не ослабевало.

– Вообще-то, я против. У меня не так много!

Он всё ещё держал кружку, ожидая, пока я её возьму.

– Тем более выпей, чтобы не пропало.

Я подошла ближе, села на влажную землю и взяла кружку с раздражённым вздохом. Эмрис дул на пар, поднимавшийся от его кружки, затем сделал большой глоток.

– О, святые боги, – закашлялся он, хлопая себя по груди. – Ты добыла это в глубинах ада?

– Если тебе так не нравится, отдай назад. – Я попыталась выхватить кружку, но он поднял её выше.

– Словно сам Люцифер испортил мне кофе, – сказал он, глядя на кружку с упрёком.

– Очень смешно, – огрызнулась я, снова потянувшись за кружкой, – но я не позволю тебе тратить его впустую.

– Нет, нет, – ответил он с мученическим выражением лица. – Я готов потерпеть отраву ради кофеина.

Он снова сделал большой глоток и поморщился.

– Тебе лучше? – спросила я.

– Лучше? Нет. Радиоактивнее? Да. – Эмрис посмотрел на меня с явным недоверием. – Ты… правда получаешь удовольствие от этого?

– Да, – ответила я. – И пью его чёрным, без ложки нытья.

– Это не нытьё, – сказал он. – Я искренне удивлён, как твои внутренние органы ещё работают.

Я закатила глаза, когда он сделал ещё один глоток и содрогнулся.

– Извини, что не соответствую твоим стандартам, – проворчала я. – Не у всех есть личный бариста под рукой.

– Не у всех хватило бы ума попробовать яд василиска, чтобы получить Ясновидение, – парировал он. – Так что хотя бы в этом ты меня обошла.

Я сжала зубы.

– Я жива, не так ли?

– Едва, – ответил он. – Кстати, не за что. Я использовал весь свой охлаждающий бальзам, и у меня больше нет трав, чтобы приготовить ещё.

Мой рот раскрылся от удивления.

После лет, проведённых в том, чтобы мучить меня намёками и вынуждать гоняться за слухами… он, наконец, раскрыл свой дар, унаследованный через длинную череду предков из рода Кеннингов.

Эмрис оказался Травником.

– Ах, наконец-то до неё дошло, – произнёс Эмрис.

Я усмехнулась.

– Должно быть, папочка был весьма разочарован, узнав, что его единственный сын – цветочник. Неудивительно, что вы оба скрыли это от гильдии.