Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Эмрис стоял, глядя в котёл, его лицо было болезненно бледным. Я подошла ближе, готовясь увидеть что-то ужасное внутри.

Вместо этого я обнаружила, что смотрю в мерцающую массу расплавленного серебра.

Оно бурлило под каким-то незаметным ветром, образуя вихри. Запах металла исходил от котла, но, когда я подвела к нему руку, никакого тепла не ощущалось. Только обжигающий холод.

Когда я вгляделась в глубины котла, осколки воспоминаний невольно поднялись на поверхность, чтобы разбиться вновь. Бледное лицо Белой Леди на заснеженном поле, зовущей меня присоединиться к ней в смерти. Вспышка тьмы, камень, сталь маленького клинка. Единорог под мёртвым деревом, падающий, пронзённый стрелой.

Я отступила, заставив себя отвести взгляд. Эмрис выглядел ужасно, хуже, чем я когда-либо видела его – кожа без капли крови, влажная.

– Ты в порядке? – спросила я. – Эмрис?

Прошло мгновение, прежде чем он поднял глаза, и они были наполнены ужасом. Настоящим, чистым ужасом. Он словно не понимал, где находится, пока не отступил от котла, прижавшись к стене.

– Эмрис? – я повысила голос. – Что случилось? Что ты видел?

Он поднял руку, горло с трудом пропускало воздух, пока он сгибался пополам:

– Всё… нормально. Дай мне… секунду.

Ничего не было нормально. Я снова посмотрела на котёл, разум разрывался от тысяч мыслей. Я обшаривала память, ища любую зацепку – строчку из книги или легенду, в которой упоминался бы котёл в Авалоне.

– Что это? – прошептала я.

Расплавленное серебро побулькивало, пока я склонялась над котлом. Необъяснимое чувство пробежало по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, какой-то животный инстинкт, предупреждающий, что за этой зеркальной поверхностью есть нечто большее. Что кто-то смотрит с другой стороны.

Прежде чем я успела остановить себя, прежде чем успела напомнить, какая это глупая идея, я опустила самый конец держателя Игнатиуса в серебряную жидкость.

Сначала ничего не происходило. Несколько ударов сердца – и началась тяга.

Держатель потянуло вниз, серебро жадно засосало его, даже когда я пыталась вытащить обратно. На поверхности появились небольшие острые формы, всплывающие, словно…

Словно тянущиеся пальцы.

Глаз Руки Славы выпучился, её горящие фитили заскрипели, словно от ужаса, и забились диким пламенем. Эмрис тут же оказался рядом, помогая мне выдернуть руку и Игнатиуса из ловушки.

– Что ты делаешь? – едва выдохнул он.

Сильный порыв ветра ворвался вниз по лестнице, пронёсся мимо нас и окончательно погасил огонь Игнатиуса. Я подняла держатель перед собой. Его конец был покрыт затвердевшим серебром.

– Кости Детей… – прошептал Эмрис.

Они были такими же.

Я наклонилась, обошла котёл, проводя пальцами по его краю, пока не наткнулась на небольшой выступ. Казалось, он был стёрт до такой степени, что невозможно понять, что это было.

Почти невозможно.

Я видела это раньше.

Я потянулась к сумке и достала журнал Нэша. Впервые в жизни я хотела оказаться неправой. Мои руки дрожали – совсем чуть-чуть – пока я пролистывала страницы. Нашла страницу с символами, которые Нэш зарисовал и подписал, и подняла её рядом с меткой.

Это был спиральный узор с грубо очерченным мечом, прорезающим извивающиеся линии. Теперь было понятно, почему знак на руке статуи показался мне знакомым – он был частью этого узора.

– Скажи мне, что это не то, о чём я думаю, – прошептал Эмрис, его голос едва слышен.

– Это эмблема короля Аннуна, – ответила я.

Он выглядел немного бледным. Я осмотрелась по комнате – на ужасные скульптуры, на проклятые символы – и почувствовала, как холод, пробирающийся по моей коже, парализует тело.

Ни один из нас не осмелился назвать его имя вслух. Владыка Смерти.

Знакомый звук скрежета камней эхом донёсся снизу. Обменявшись полным ужаса взглядом, мы с Эмрисом развернулись, лихорадочно ища место, где можно спрятаться. За доспехами не было места, шкаф тоже не подходил. Полки были слишком открыты и прижаты к стене. Единственный путь – наверх.

Я пошла первой, выключив фонарик и убрав Игнатиуса в сумку. Верхний уровень оказался крытым помещением с четырьмя стенами и большими открытыми окнами, выходящими во двор. Мы были на самой вершине башни – на той, что я раньше считала всего лишь декоративным украшением.

Замок двери щёлкнул, открываясь. Я тут же упала на живот на одной стороне лестницы, отползая достаточно далеко от края, чтобы меня не заметили снизу. Эмрис сделал то же самое с другой стороны.

Не поднимайся, – думала я. – Не иди вверх…

Лёгкий топот шагов сопровождался шёпотом ткани, скользящей по камню. Очевидно, мне не хватало глупостей за эту ночь, потому что я придвинулась ближе к отверстию в полу, пытаясь разглядеть, кто вошёл.

Это была та же фигура в плаще. Светлеющее небо обнажило глубокий синий оттенок ткани, волочившейся за ней, пока она подходили к котлу. Теперь, когда я смотрела ближе, можно было заметить и другие детали.

Фигура подняла небольшой изогнутый кинжал, вонзив его острый кончик в свою ладонь и, с тихим шипением боли, провела вниз. Капли крови стекли с бледной руки в серебряное озеро.

Где-то в лесу вой Детей Ночи сменился пронзительным визгом. Этот звук пронзал уши, разрывал каждую мысль, пока я не захотела зажать ладонями голову.

Ими управляют. Эта мысль словно молотом билась в моём сознании. И если ими можно управлять, что мешало их создать – породить в тёмной комнате под нами?

Фигура в плаще задержалась у котла, прислушиваясь. Очевидно удовлетворённая, она направилась к двери. Проходя мимо доспехов, её движение заставило край капюшона сдвинуться, обнажая намёк на косу.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, почему так сложно разглядеть её в отражении на поверхности нагрудника.

Она была того же цвета, что и мутный металл.

Серебро.

Холодное, смертоносное серебро.

Глава 27

Зная, что наступит ещё один мрачный рассвет, а в главном зале вскоре начнут работать люди, мы с Эмрисом поднялись спустя лишь несколько минут и, не издав ни звука, направились вниз, в галерею смерти. Моё сердце колотилось в груди, пока мы пробирались через кладовую и в тоннель.

Тыльная сторона ладони Эмриса снова и снова касалась моей, когда мы спешили по коридору, переступая через корни. Я не могла отстраниться, как не могла подобрать слов, чтобы описать увиденное.

Мы вышли из потайной двери как раз в тот момент, когда в главный зал начали заходить женщины с ткацкими станками. Их брови удивлённо поднялись при виде нас вдвоём, но мне было уже всё равно. Пытаться что-то объяснять не имело значения. Всё, что имело значение, – это найти путь обратно в наш мир.

Наши взгляды встретились в последний раз на ступенях, ведущих во двор. Молчаливое обещание промелькнуло, между нами. С наступлением дня Дети утихли, но относительная тишина, лишённая даже пения птиц, казалась всепоглощающей. Это оставило во мне странную пустоту – тоску по обычной жизни, которой я раньше никогда не ценила.

– О, я как раз шла вас искать! – Радостный голос Олвен вывел меня из задумчивости, словно удар по нервам. Она появилась словно из ниоткуда, её серое платье и белый передник сливались с бесцветным утренним светом. Её сине-чёрные волосы колыхались вокруг, словно плыли в воде.

– Мы собираемся убрать камни, чтобы проверить, примет ли земля под ними посевы, – продолжила она. – Если, конечно, вы чувствуете себя достаточно хорошо для этого?

Эмрис колебался, но всё же изобразил улыбку.

– Конечно.

– Ты уверен? – Тёмные глаза Олвен сузились в пристальном разглядывании. – Ты выглядишь немного бледным.

– Просто плохо спал, – заверил он её.

Или не спал вовсе, подумала я.

– Дети этой ночью были беспокойны, а под утро с ними вообще стало что-то не так, – сказала Олвен, покачав головой.

– Они… что-нибудь сделали? – спросила я.

– Они не двигались совсем, – ответила она. – Кейт предложила попробовать рассеять их огнём и стрелами, если они всё ещё будут там к ночи.

– И это сейчас невозможно, потому что…? – подтолкнула я.

Лицо Олвен стало жёстче.

– Потому что у нас мало стрел, чтобы ими разбрасываться.

Мне оставалось лишь пробормотать жалкое:

– Понятно.

– Я готов засучить рукава – и буквально, и фигурально, – вмешался Эмрис, плавно переводя тему. – У вас найдётся для меня ещё одна лопата?

– Конечно, – сказала Олвен, уводя его прочь. – Я попросила остальных собрать всё, что есть из золы…

Её голос становился всё тише, пока они присоединялись к растущей группе мужчин и женщин у кузницы. Эмрис оглянулся на меня, беззвучно шепнув:

– Позже?

Я кивнула.

Кабелл и Нева, напомнила я себе, разворачиваясь к башне и множеству ступеней, которые отделяли меня от спален. Им нужно знать, что мы нашли, – а, возможно, у Невы будет идея, для чего использовались те скульптуры.

Звон металла привлёк моё внимание обратно на улицу. Я решила рискнуть и направилась туда. Ожидала увидеть очередную группу нервных новичков или хотя бы кого-нибудь из Девятки, но там были только Кабелл и Бедивер.

Мой брат отрабатывал серию блоков и парирований, на этот раз с двуручным мечом, а не с тупым тренировочным оружием.

Я замерла, почти не веря своим глазам. Кабелл всегда оживал по ночам, и не раз возвращался домой после ночных гуляний по улицам Бостона или собраний гильдии в то время, как я только вставала. Для него рано встать означало проснуться в полдень.

Но сейчас он был здесь достаточно долго, чтобы успеть взмокнуть от пота. Его лицо покраснело, а в глазах читались настоящие эмоции, когда он улыбнулся какому-то замечанию Бедивира.

– Да, хорошо, хорошо! Молодец, парень! – похвалил его пожилой мужчина, хлопнув Кабелла по спине, когда тот остановился передохнуть. Стремление заслужить одобрение, отражавшееся на лице брата, его ответная улыбка – это было почти больно видеть.

Я чувствовала себя странно отстранённой, словно туман уносил меня куда-то прочь, делая бесплотной и исчезающей. Кабелл поднял меч вновь, но, заметив меня, замер. Его лицо напряглось от беспокойства.

Я прижала два пальца к ладони. Позже. Затем сложила руками небольшой квадрат. Библиотека.

Он кивнул, поворачиваясь обратно к Бедивиру, чтобы продолжить тренировку. Старый рыцарь поднял руку в приветствии, и я ответила тем же жестом, изо всех сил стараясь изобразить улыбку.

Я могла бы попытаться поговорить с Кайтрионой или хотя бы следить за ней, но это лишь окончательно настроило бы остальных против меня. Нет, лучшее, что я могла сделать сейчас, – это продолжить собирать информацию и убедить Кабелла и Неву взглянуть на комнату собственными глазами. Возможно, это наконец заставило бы их искать другой выход из Авалона.

Возможность представилась в виде мягкого вздоха удивления позади меня на ступенях. Лицо Мари, цвета листвы, выглянуло из-за груды сложенного белья в её руках.

– Прошу прощения, я вас не заметила.

– Не понимаю, как вы вообще что-то видите, – сказала я. – Вам помочь?

Лицо Мари напряглось, и я задумалась, не вспоминает ли она сейчас мои резкие слова из библиотеки.

– В библиотеке я была с вами груба, – продолжила я, быстро обдумывая, что сказать. – Хотела бы загладить вину…

Через мгновение её выражение лица смягчилось, но она всё ещё избегала смотреть мне в глаза, позволяя взять у неё половину простыней из её неустойчивой стопки. Ткань всё ещё была холодной после того, как её сняли с верёвки на южной стене.

Мари не любила пустых разговоров. В течение нескольких минут стало очевидно, что моя обычная тактика – позволить собеседнику заполнять тишину нервной болтовнёй – здесь не сработает; казалось, Мари наслаждается этим редким покоем. Мне пришлось искать подход к ней на её условиях.

– Итак… – начала я, лихорадочно подбирая слова, чтобы хоть что-то сказать, пока торопливо следовала за ней. Для такой маленькой она двигалась с грацией и скоростью кошки. – Что вы знаете о единорогах?

Сон маячил где-то в глубине сознания, умоляя признать его значимость, но мне было немного стыдно, что этот бессмысленный вопрос оказался лучшим, на что я была способна в данный момент. Вот почему я не люблю вести пустые разговоры.

Брови Мари удивлённо приподнялись.

– Вы их встречали?

– Нет, – ответила я, чувствуя раздражение из-за собственной неловкости. Я ведь могла бы справиться лучше. – Просто подумала, что… в библиотеке вы столько узнаете о легендах. Мне было интересно, существуют ли они на самом деле. Или они выдуманы… ну, знаете, из снов.

– Сон о единороге – это чудесное предзнаменование грядущей удачи, – сказала Мари, начиная отворачиваться, но затем обернулась, не удержавшись от объяснений. – Они когда-то существовали. Одни из самых любимых созданий Богини, такие же кроткие, как и свирепые.

– Когда-то? – переспросила я. – Что с ними стало?

– Никто точно не знает, только то, что они перестали являться жрицам и больше не помогали исцелять больных, – ответила Мари, снова двинувшись по коридору. – То же самое случилось с драконами.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

– Постойте… драконы? – окликнула я, поспешив за ней.

После того как мы сняли постельное бельё в зале и оставили чистые простыни, мы понесли грязное бельё к священным источникам. Их стирали в отдельном бассейне, глубоко в пещере. Именно там я увидела первую настоящую возможность получить ответы.

– Есть ли под башней другие комнаты или тоннели, как этот? – спросила я у Мари, когда мы поднимались по ступеням обратно во двор.

– Конечно, – ответила она своим мелодичным, словно парящим, голосом. – Их столько же, сколько у тела вен. Некоторые обрушились с течением времени, другие просто забыты, ожидая, чтобы их вновь нашли.

– И нигде не сохранилось упоминаний о них? – спросила я, следуя за ней через двор. Она была такой хрупкой – словно росток по сравнению с остальными из нас. Неудивительно, что остальные авалонцы едва замечали её, когда она спешила мимо с опущенной головой.

– О, как бы я хотела, – вздохнула Мари. – Эти знания умерли вместе с верховной жрицей Вивиан. Она была… – Она замялась, собирая мысли. – Она была верховной жрицей, когда волшебницы восстали против друидов, и именно она научила меня почти всему, что я знаю о магии, ритуалах и истории Авалона.

– Блоха говорит, что теперь ваша верховная жрица – Кайтриона, – заметила я. – Успела ли она чему-нибудь научиться у последней перед её смертью?

– Да, но не слишком долго. – В этот момент в Мари что-то изменилось. Она выпрямилась, расправив плечи, ведя нас вверх по лестнице. Даже голос её прозвучал яснее. – Кейт была первой, кого призвали из нашей Девятки, но мы выбрали её, потому что она лучшая из нас.

– Никто не идеален, – выдавила я.

– Кейт – идеальна, – возразила Мари, бросив на меня дерзкий взгляд. – Она самая храбрая душа из всех, кого я знаю, и самая добрая.

– Она не была доброй к Неве, – заметила я.

– Только потому… потому что она так хорошо знает древние истории, – возразила Мари, убирая за ухо прядь белых волос. – Предательство сестёр нелегко забыть и простить.

– Вы думаете, верховная жрица могла научить её чему-нибудь о магии Повелителя Смерти? – спросила я.

Мари уставилась на меня, её широко посаженные глаза выражали чистое изумление.

– С чего вы это взяли?

Мой желудок сжался, наполняясь чувством вины за всё, что я должна была сказать, но так и не произнесла. Не рассказать ей, зная, какая угроза нависла над жрицами, казалось неправильным. Я всего лишь хотела посадить зерно сомнения в её сознание, чтобы оно проросло и заставило её самой искать ответы, но теперь это ощущалось жестоко до невозможности.

Девятка были преданы Кайтрионе и друг другу, возможно, непоколебимо, после всего, что им довелось пережить вместе. Впервые, глядя на Мари, я начала сомневаться в том, что вижу собственными глазами.

Почему Кайтриона вообще пошла бы на это, зная, что это угрожает её сёстрам и унесло жизни сотен, если не тысяч авалонцев?

Может, она служит другому, подумала я, а всё это – их замысел…

Но эта мысль лишь породила ещё больше вопросов, с которыми мой усталый разум уже не мог справиться. Вместо этого я спросила:

– Что дальше?

– Боюсь, если я скажу, вы не захотите помогать, – с улыбкой ответила Мари.

Я уже слишком хорошо знала гардеробы – по сути, средневековые уборные, выступающие из задней части башни. Они представляли собой всего лишь отверстие в деревянной скамье, которое вело к зловонному, застоявшемуся рву внизу. И, к моему нескончаемому удовольствию, мне пришлось осмотреть каждую из них, опустошая ночные горшки и выливая использованную воду.

Мари всегда держалась на краю – лестницы, стены комнат, двор. Чем дольше я за ней наблюдала, тем яснее понимала: она была невидимым двигателем башни, тихо распределяя дневные задачи между всеми и беря на себя самую неблагодарную, незаметную работу. В её природе эльфинки было заботиться о животных, и, казалось, это распространялось и на людей.

Несколько часов спустя Мари перешла к своей последней задаче дня – учёту запасов пищи и других припасов, а затем распределила их среди тех, кто готовил вечернюю трапезу. Среди них оказалась и Олвен, которая пришла за припасами сама.

Кладовая находилась в комнате в глубине зала для сна, где всё ещё сновали люди, приветствуя Олвен, пока сворачивали матрасы и складывали одеяла в дальнем конце комнаты.

Улыбка жрицы стала шире, когда она заметила меня. Простое платье цвета увядшей розы облегало её пышные формы, его свободные рукава-колокола были закатаны и закреплены, чтобы не мешать работе.

– Просто любуюсь видами, – весело сказала я.

Олвен передала маленькую корзинку Мари, которая подняла её с явным удовольствием. Внутри, свернувшись калачиком, сидел лохматый серый котёнок, который смотрел на неё с таким же интересом, как и она на него, внимательно изучая её лицо своими необычайно яркими голубыми глазами.

– Я подумала, что вам может пригодиться новый мышелов для кладовой или просто друг, который будет составлять вам компанию, – сказала Олвен с улыбкой. – Не знаю, что случилось с его матерью и братьями. Он просто пришёл на кухню и выпил немного козьего молока.

– Ох, какой же ты милый, – пробормотала Мари, поднимая котёнка из корзинки. – У него есть имя?

– Раби? – предложила я. Но, глядя на его очаровательную мордашку, я с невыносимой тоской вспомнила проказливых котов в библиотеке гильдии.

– Странное имя, – заметила Мари, заметно расслабившись, когда прижала котёнка к себе. Тот с мягким мурлыканьем с готовностью принял ласку. – Мне кажется… да, ты больше похож на Грифлета. Спасибо, Олвен!

– Не забудьте что-нибудь поесть перед вечером, – напомнила Олвен. – Вы оба. Если придётся, я вас найду и покормлю кусочками сыра.

– Для справки: вы можете делать это в любое время, – сказала я.

Кладовую освещали три стеклянных окна, сквозь которые открывался безжалостный вид на происходящее внутри. Я оглянулась.

Комната была такой же просторной, как спальни, и пахла сладостью сушёных фруктов, но еда была сложена только на одной стене с полками. Мой желудок сжался при этом виде.

– А где вы храните остальное? – спросила я.

Мари поставила котёнка на пол, позволяя ему исследовать комнату. Олвен быстро закрыла за нами дверь и прижала палец к губам.

– Они не знают? – вырвалось у меня. Я снова обвела взглядом полки. – Этого хватит на недели, а не на месяцы.

– Теперь вы понимаете, почему так важно вырастить урожай во дворе, – сказала Олвен, бросив взгляд на Мари, которая хлопотала с почти пустой банкой сушёных ягод. Вид этих ягод напомнил мне о почти излишне сладком хлебе, который они подали нам вчера вечером.

Угроза нависла надо мной, словно тень. Не было никакой возможности, чтобы эти запасы продержались до появления съедобного урожая. Если только…

– Вы можете использовать магию, чтобы ускорить рост урожая? – спросила я.

– Да, – ответила Олвен. – Но мы избегаем этого, учитывая, что магия острова сейчас такая… нестабильная.

Я быстро прикинула в уме, сколько еды потребуется двумстам людям каждый день.

– Думаете, они смогут созреть полностью за две недели?

Зачем ты это делаешь? – прошептал мой внутренний голос. – Это ведь не твоя проблема…

А разве нет? Я не собиралась дать нам умереть от голода до того, как мы найдём путь обратно в наш мир.

– Возможно, – сказала Олвен. – А что?

– Вам повезло, – заявила я, потянувшись к первой корзине с зерном. – Потому что, если есть что-то, что я умею, так это растянуть немного еды, чтобы она продержалась как можно дольше.

А если понадобится, я буду юлить и врать, пока не погаснет последняя искра их надежды.

Глава 28

Неудивительно, что Нева снова вернулась в библиотеку. К тому моменту, как я с трудом дотащила своё уставшее тело наверх, чтобы поговорить, стопка книг рядом с ней выросла настолько, что я чуть было не прошла мимо, не заметив девушку за столом.

На ней были наушники, и её мечтательная синтезаторная музыка словно бродила между рядами полок, любопытствуя, какие книги ей встретятся.

Я рухнула на стул прямо напротив неё.

С тяжёлым вздохом Нева нажала на паузу и опустила наушники.

– Мне каждый раз приходится морально готовиться к этому вопросу, – сказала она. – Но всё в порядке?

– Готовься радоваться, – ответила я. – Всё ещё хуже, чем ты можешь себе представить.

– Я представляю, что ты выяснила: Материнское Дерево погибнет через несколько дней, лишив мир последних крох магии, и мы останемся лёгкой добычей для Детей и всех червей, что копошатся в почве, – сказала Нева.

– Окей, – выдохнула я. – Вау. Я… даже не уверена, что у меня новости хуже.

– Ты расскажешь мне? – спросила Нева. – Или я должна угадывать? Потому что следом в моём списке – высыхание священных источников.

Я вывалила на неё всю историю так быстро, что к концу мне пришлось ловить дыхание. Всё это время Нева молча смотрела на меня, её хмурый взгляд становился всё тяжелее.

– Что думаешь? – спросила я.

– Думаю, ты убеждена, что видела кого-то с серебристыми волосами, – сказала Нева. – И ты предполагаешь, что это Кайтриона, так же как предполагаешь, что всё это связано с друидами и Владыкой Смерти.

– Ты вообще слышала про статуи из человеческих костей? – возмутилась я. – И про метку короля Аннвна?

– Эти «статуи» могли быть чем угодно, например, памятниками умершим, – Нева вытащила из стопки одну из книг. – А котёл мог быть подарком.

– Ты не чувствовала ту комнату, – сказала я. – В ней было что-то не так. Что-то тёмное. А котёл…

– Смотри, – Нева подняла палец. – Легендарных котлов немало, как ты, полагаю, знаешь. И не все из них несут тьму. Есть, например, тот, что наполняется едой без конца. Кстати, интересно, где он… Как думаешь, он мог бы делать кислые мармеладки? Или макароны с сыром? Я бы отдала за это палец на ноге. Только не большой.

– Это должна быть она, – я упрямо покачала головой. – Её рост, движения… это она.

– Почему ты так уверена, что это Кайтриона? – спросила Нева.

– А почему ты так уверена, что нет? – парировала я. – Не понимаю, зачем ты её защищаешь, после всего, как она с тобой обращалась.

– Почему бы и нет? – рассеянно сказала Нева, снова уткнувшись в книгу. – Я ведь защищаю тебя перед другими.

Она осознала, что сказала, через мгновение и посмотрела на меня.

– Даже не думай смягчить это или взять слова назад, – сказала я. – Я заслужила. И, если что, мне правда жаль, что мы не сказали тебе правду. Но, зная, как передаётся кольцо, ты можешь меня винить?

– Я не виню тебя за желание защитить своего наставника и тем более не виню за попытку помочь брату, – сказала она, с шумом захлопнув книгу. – Но я злюсь из-за того, что меня выставили дурой, хотя ты и я прекрасно знаем, что я ей не являюсь.

– Я понимаю, – сказала я.

– И что ещё хуже, даже после того, как ты меня узнала, ты всё равно считала, что я способна убить Нэша ради своей выгоды, – продолжила Нева. – Так кто я для тебя? Безмозглая марионетка, которой можно манипулировать, или безжалостная колдунья?

Под столом мои руки сжались в кулаки.

– Ни то, ни другое. Я знаю, что порой бываю…

– Сложной? Колючей? Упрямой? – подсказала она.

– Всем этим, – согласилась я.

– И ты этим гордишься, – покачала головой Нева. – Почему? Я знаю, ты считаешь, что я слишком доверчивая, слишком мягкосердечная или что-то там ещё. Но что героического в том, чтобы отталкивать всех, кто приближается слишком близко?

– Я думаю, ошибка – пытаться помочь всем подряд. Нужно ставить себя на первое место, потому что никто другой этого не сделает, – возразила я. – И хотя в твоей доброте нет ничего плохого, рано или поздно каждому приходится закаляться, иначе мир найдёт, чем его разрезать.

– Тэмсин, у тебя не закалённая кожа, у тебя броня, – сказала Нева. – И броня, конечно, защищает от ударов, но и не даёт никому разглядеть, кто ты под ней на самом деле.

– Это неправда, – возразила я, чувствуя, как сердце в груди забилось слишком быстро.

– Со временем все перестают пытаться, не так ли? – продолжила она. – Думают, что ты к ним равнодушна. Устают от твоего негативизма. И что в итоге? Чувство безопасности? Или пустота?

Я хотела отодвинуться, выйти из комнаты, но её слова будто вдавили меня в кресло. Я не могла вдохнуть достаточно глубоко. Холодный пот выступил на груди и спине.

– Знаю, в это трудно поверить, но я тебя понимаю, – сказала Нева. – Если показать, что тебе кто-то или что-то небезразлично, это делает тебя уязвимой. Мир получает ещё один способ тебя ранить. Но наступает момент, когда нужно решить, что лучше: пустота или риск быть сломанной.

Она протянула мне руку, ладонью вверх. После всего, что я сделала, она всё ещё предлагала.

Я замялась, но всё же протянула руку в ответ, сжав её предплечье так же, как она сжала моё.

Нева улыбнулась. В свете свечей зелёные крапинки в её карих глазах сверкали.

– Ты умная, преданная и заботливая, – сказала она.

Её хватка чуть усилилась, наигранно, почти поддразнивающе, и улыбка стала шире, когда я попыталась не заёрзать.

– Вот так. Ты примешь этот искренний, сердечный момент и будешь мучиться от него, хотя внутри тебя всё будет умирать, да?

Я поморщилась.

– Ага.

– Отлично, – сказала она с деланой строгостью и, напоследок сжав мою руку, отпустила её. – В качестве искупления тебе придётся вынести ещё несколько таких трогательных моментов и смириться с тем, что ты моя подруга.

– Сжалься, – взмолилась я. – Может, я просто украду для тебя что-нибудь, что ты сможешь отнести в Совет Сёстриц, и мы будем квиты? Может, им впечатлит одна из этих жутких костяных статуй…

– Тэмсин! – Она метнула в меня перо. – Даже не думай.

– Почему? – удивилась я. – Меня же ни разу не поймали. Ну, кроме того раза. Но там был форс-мажор, попугай выдал меня с потрохами.

– Послушай, – начала она, но запнулась, словно подбирая слова.

– Ты хочешь узнать про попугая, да? – спросила я.

– Да, – призналась она с виноватым видом. – Ничего не могу с собой поделать. Расскажи всё.

– Его звали Каррот, и он жил в антикварной лавке в Праге, – сказала я. – И он был предателем, хоть и красавцем.

Нева закрыла глаза и мечтательно вздохнула.

– Каррот-попугай… Это гениально.

– Моё предложение в силе, – сказала я, скрестив руки и откинувшись на спинку стула.

– Ответ всё равно нет, – ответила она. – Но я ценю твоё рвение послужить Опустошителям.

Она осеклась слишком поздно.

– Я имею в виду… не то чтобы я считала Опустошителей ворами, просто… ну… ты понимаешь…

– Опустошители – воры, – сказала я. – Мы просто придумали себе другое название, чтобы спалось спокойнее.

Нева покачала головой и снова углубилась в книгу.

– Можно спросить? – начала я.

– Если это о том, чтобы сбежать из Авалона, прежде чем мы найдём способ помочь, то нет, – отозвалась она, даже не взглянув на меня, и перевернула страницу.

– Почему тебе так важно быть принятой в Совет Сестриц? – спросила я. – Я понимаю желание учиться, честное слово, уважаю твоё стремление, но ты и так добилась огромного успеха, обучая себя самостоятельно. А теперь у тебя ещё и Девятеро помогают. Насколько я знаю Совет, они скорее попытаются вытравить из тебя всю творческую жилку и доброту. Ты не боишься идти своим путём, так зачем тебе их одобрение?

– Всё не так просто, – сказала она, и её пальцы едва заметно сжались на книге. – В том мире – в нашем мире – я буду никем.

– Ты никогда не будешь никем, – резко сказала я. – Тебе не нужны их деспотичные законы и устаревшие заклинания.

– Нет, ты не поняла, – сказала она. – Я в буквальном смысле буду никем.

Я откинулась на спинку стула, обдумывая её слова, но она не стала объяснять. Вместо этого она залезла в лиф платья, вытянула цепочку и сняла её через голову, впервые показывая то, что всё это время скрывала.

Подвеску.

Она положила её между нами, глядя на неё с такой напряжённостью, будто перед ней затаилась змея. В простой серебряной оправе покоилась овальная белая… нет, не белая, а переливчатая, таящая в глубине россыпь цветов.

– Этот камень называют Глазом Богини, – тихо сказала Нева.

И память сама подбросила мне ответ.

– Ужасно редкий артефакт, способный усиливать магию.

Я едва удержалась, чтобы не взять его в руки и не рассмотреть поближе.

– Он принадлежал моей матери, – сказала Нева. – Я нашла его, когда помогала тёте убираться на чердаке. И сразу поняла: по выражению её лица, по тому, как она замерла. Я не должна была его находить. Как, впрочем, не должна была узнать, кто я такая.

Меня пронзил шок.

– Она скрывала, что ты ведьма?

– Не совсем. Меня подбросили к её дверям младенцем – классика, – усмехнулась Нева, но в её глазах была боль. – Тётя всегда утверждала, что не знает, кто меня оставил и кто была моя мать. Она чувствовала во мне магию, но не была уверена, проявятся ли у меня полные силы. Я могла с таким же успехом оказаться Одарённой, как и она.

– Но потом тебе исполнилось тринадцать, – мягко сказала я.

Нева кивнула.

– Это сложно объяснить… Однажды ты просто просыпаешься, и кажется, что тебя разрывает на части электрический ток. Если магию не обуздать и не направить в заклинания, она вырывается наружу. Пожары. Взрывное стекло. Проклятия, насылаемые на врагов…

– Последнее ты сказала слишком буднично, – нервно рассмеялась я. Но Нева не ответила тем же.

– Тётя… я не знаю, что она думала, – продолжила она. – Что если мы будем её игнорировать, она исчезнет? Но даже когда я положила подвеску обратно, она продолжала звать меня. Я чувствовала, что она должна быть моей. Клянусь, она шептала мне сквозь стены.

Я молчала, позволяя ей продолжать, когда она будет готова.

– Я не хотела расстраивать тётю и сопротивлялась целый год, убеждая себя, что не нуждаюсь в ней. Но однажды, когда она ушла на работу, я больше не смогла себя обманывать. Вернулась на чердак… и нашла не только подвеску. Там были книги моей матери. И её палочка.