Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– Это останется тайной, – пообещал Эмрис.

– Я знаю, что Кейт может казаться такой же непреклонной, как её клинок. Что, когда она говорит, то сразу разит в самое сердце, вместо того чтобы смягчать удар красивыми словами, – продолжила Олуэн. – Но я прошу вас понять её положение. Она несёт на себе груз ответственности за наш образ жизни. И всё это ускользает, как бы она ни сражалась за его спасение. Она винит себя в каждой смерти.

Горечь встала у меня во рту. Я задумалась, каждую ли ночь она приходит сюда – и не здесь ли единственное место, где позволяет себе показывать боль. Я думала, что они отрицают происходящее, что это признак их слабости, но та сила, которая требовалась, чтобы просто прожить каждый день, не рассыпаясь на части, была почти непостижимой.

– А как насчёт статуй? – спросил Эмрис. – И котла, и клеток?

Камни за нами разошлись, и Кайтриона вошла в зал, подняв капюшон левой, неповреждённой рукой. Завидев нас, она замерла, её тело напряглось, готовясь к бою.

– Похоже, по подземным ходам пробежались любопытные мыши, – сказала ей Олуэн.

– Это были вы той ночью, да? – голос Кайтрионы охрип. – Я чувствовала запах дыма. Есть тайны, которые не для вас. Вы не имели права сюда приходить!

– Мы имели полное право, когда, как оказалось, вполне обоснованно, решили, что вы от нас что-то скрываете, – ответила я.

– Вы ставите под сомнение нашу честь? – спросила Кайтриона.

– Никто не сомневается в вашей чести или честности, но они всё видели, – сказала Олуэн. – Всё. И даже ты должна признать, как тёмно это может выглядеть для несведущих.

Кайтриона шумно вдохнула, её плечи опустились в безмолвной покорности.

– Оно всё ещё в лазарете?

– Да, – ответила Олуэн. – Я ещё не закончила с ним.

– Оно? – переспросил Эмрис, переводя взгляд с одной на другую.

Кайтриона направилась к массивным дубовым дверям.

– Идите со мной, я всё объясню.

***

Как оказалось, мы были не единственными, кто хотел поговорить с Олуэн. Нева уже находилась там, мерила шагами короткое пространство лазарета. Большой фолиант, Обряды Королевства, покоился рядом с небольшим стеллажом с бутылочками и склянками на рабочем столе Олуэн. Мерцающие свечи выхватывали из темноты вихревые движения воздуха.

При скрипе открывающейся двери Нева рванулась вперёд.

– Олуэн, почему ты не… – она замерла, окидывая нас взглядом. – Подождите, что здесь происходит?

– И тебе добрый вечер, Нева, – сухо ответила Олуэн. – Как удачно, что ты уже здесь.

Нева быстро оглядела Эмриса и меня, но её настоящее удивление вызвала Кайтриона, которая решительно закрыла за собой дверь.

– Выходи, Блоха, – сказала Кайтриона.

Нева вздрогнула, когда девочка выползла из-под нижних полок.

– Давно ты там сидишь? – спросила Нева, прижимая руку к груди.

– Достаточно, чтобы услышать, как ты бормочешь себе под нос, накачивая себя смелостью, как гусь перед боем, – ответила Блоха и зыркнула на старшую жрицу. – Да ни за что ты меня не видела, Кейт!

– В самом деле, не видела, – признала Кайтриона. – Но Беатрис пожаловалась мне, что одна из её молитвенных камней исчезла. И случилось это ровно в тот момент, когда ты пропала с её занятия.

Девочка надменно надула нижнюю губу и скрестила руки на груди.

– Это была не я.

– Нам обязательно устраивать этот спектакль каждую ночь, Блоха? – спросила Кайтриона, и сквозь её усталость прорвалось раздражение.

– Только потому, что ты меня заставляешь, – огрызнулась та.

– Опустоши карманы и докажи, что твои слова – правда, – велела Кайтриона.

Блоха лишь упрямо опустила голову.

– Я верну.

– Спасибо, – спокойно сказала Кайтриона. – Сделай это сейчас и извинись перед ней. Так поступать нехорошо, тем более с собственной сестрой.

– Но…

– Сейчас, Блоха, – Кайтриона открыла перед ней дверь.

Девочка напоследок зыркнула на меня с ноткой самодовольства в улыбке, но подчинилась. Когда дверь захлопнулась, Кайтриона заперла её и с тяжёлым вздохом прислонилась к косяку.

– Я знаю, зачем я здесь, – сказала Нева, переводя взгляд с одного на другого. – А вы-то все что здесь забыли?

– Ждём объяснений, которые нам давно должны, – ответила я, усаживаясь на край рабочего стола.

– Значит, вас, наконец, поймали за шпионажем? – догадалась Нева.

– Это была бы самая мрачная трактовка событий этого вечера, да, – кивнул Эмрис.

– С чего мне начать? – спросила Олуэн. – С костяных скульптур, как вы их называете?

– Вполне меня устраивает, – сказала я.

Олуэн присела на корточки, откинула занавеску из потрёпанной ткани, закрывавшую нижние полки, и извлекла оттуда корзину. Поставив её рядом со мной, она осторожно развернула несколько слоёв льняной ткани, обнажая одну из скульптур.

Основанием служил перевёрнутый череп, из которого веером расходились длинные тонкие кости, образуя жуткий, устрашающий цветок. Нева ахнула, и было невозможно понять, было это удивление или восторг. Она наклонилась ближе, вглядываясь в выгравированные узоры.

– Можно? – тихо спросила Кайтриона.

Нева отступила, позволяя ей поднять скульптуру и поставить её на деревянное основание, покрытое застывшими восковыми каплями. Олуэн протянула ей небольшую свечу, и Кайтриона осторожно установила её внутрь. Проведя ладонью над фитилём, она зажгла огонь.

Пальцы её скользнули по краю подставки, и вокруг разлился туман, закружился, закружился, закручивая её верхушку. Пламя внутри костяной чаши металось, отбрасывая на стены пляшущие тени и мерцающие магические знаки.

– Наши воспоминания живут не только в разуме, но и в крови, и в костях, – сказала Олуэн. – После смерти старшего друида его кости превращали в подобный сосуд, чтобы его память сохранялась и к ней можно было обращаться в грядущие века. Когда форма готова, её кладут в котёл, который вы видели, чтобы напитать ещё большей памятью и магией. Это сосуд нашей Верховной Жрицы Вивиан.

– Его создал последний из друидов, владеющих этим искусством, – добавила Кайтриона. – И по милости Великой Матери он успел научить нас пользоваться им всего за несколько дней до собственной гибели.

Я повернулась, пытаясь разобрать символы, струившиеся вокруг нас.

– Эти знаки… они не такие, как у чародеек. Что они означают?

– Увы, я не имею ни малейшего представления. Это язык магии друидов, – ответила Олуэн. – Они принесли его сюда вместе с котлом, когда покинули смертный мир.

– Значит, кости в этих скульптурах принадлежат друидам? – уточнила я.

– Да, – кивнула Кайтриона. – Мы храним их, потому что в них заключены важные воспоминания – как об острове, так и о вашем мире.

– Но среди них только сосуд Вивиан принадлежит жрице, – заметил Эмрис.

– Да, – Олуэн посмотрела на него с едва заметной мягкостью. – Он не такой искусный, как остальные, потому что я боялась, что если сохранить слишком много её костей, это может сделать её останки… тем, чем стали Дети.

Нева наклонилась над сосудом, её тень упала на мерцающий свет.

– Как он работает?

Олуэн ответила вопросом на вопрос:

– Что бы ты хотела узнать о жизни Вивиан?

– Я не знаю… как она стала Верховной Жрицей? – предположила Нева.

– Закройте глаза, – велела Олуэн.

Мы подчинились, и вскоре из её груди вырвалось глубокое гудение, переходящее в незнакомый мне язык. Гортанный, тягучий звук, будто рождённый самой землёй, а не горлом девушки. По спине пробежал холодок, когда в моём разуме сложился образ.

Юная девочка, светлая, как лунное сияние, поднимается с постели, словно во сне, нараспев выводя незнакомую мелодию. Её силуэт мерцает жемчужной дымкой, когда она проходит мимо спящих родителей и направляется к приоткрытой двери. За порогом её ждёт изумрудный лес, деревья склоняются перед ней…

Я резко распахнула глаза и судорожно вдохнула. Эмрис и Нева ещё на мгновение задержались в воспоминании, прежде чем вернуться в реальность.

– Мы называем это эхом памяти, – пояснила Олуэн. – Хотя многие наши обряды записаны, иногда мы обращаемся к прошлому таким образом.

– Думаю, ты уже пыталась отыскать в её воспоминаниях хоть какое-то упоминание о проклятии острова? – спросила Нева.

– Я изучила всё, что связано с событиями Падения, – кивнула Олуэн. – И даже искала её воспоминания о Моргане, но тщетно. Именно она возглавила восстание против друидов, и я надеялась, что могла поделиться с Вивиан чем-то о их магии.

– Всё, что знала Моргане, умерло вместе с ней, – фыркнула Кайтриона. – Она окончательно отвернулась от Богини и своих сестёр.

– Она герой, – возразила Нева, с вызовом вскинув голову. – Она спасла Авалон от захвата друидами, и именно так её должны помнить.

– Прошу вас, – перебила их Олуэн, поднимая руки в примиряющем жесте. – Дайте мне договорить.

Кайтриона и Нева отвернулись друг от друга, словно зеркальные отражения.

– После того как она едва не уничтожила Мерлина, Моргана была убита другим друидом в последнем бою, – продолжила Олуэн. – Она умерла на руках Вивиан. Наша Верховная Жрица так и не оправилась после этого… Они были любовницами.

Я кивнула. Тёмная магия рождалась и из меньших ужасов.

– Наша проблема в том, – Олуэн вздохнула, – что сосуд утратил несколько лет воспоминаний, включая саму битву между чародейками и друидами. Последнее, что сохранилось, – её ссора с Морганой.

Олуэн остановила вращение пьедестала рукой и задула свечу внутри. Осторожно вынув её и отложив в сторону, она перевернула сосуд. На дне черепа зияло неровное отверстие, частично залитое воском свечи.

– Когда это случилось? – спросила Нева.

– Трудно сказать, – ответила Олуэн. – Я знаю только, что он был таким с самого первого раза, как мы попытались вызвать эхо.

– Так же, как невозможно сказать, было ли это случайным повреждением, нанесённым создателем, который теперь мёртв, или же кто-то намеренно разрушил его, чтобы эти воспоминания никогда не были возвращены, – заметила я.

Остальные посмотрели на меня с разной степенью тревоги.

– Только не говорите, что я одна подумала об этом, – сказала я. – Мерлин упомянул её, кто пытался подчинить смерть, и это звучит как завуалированное указание на кого-то, кто изучал магию смерти друидов. Возможно, Кайтриона и не управляет Детьми…

Жрица вся словно напряглась от негодования.

– Ты думала, что это я контролирую их?

– Да, – призналась я.

– Прости, – добавил Эмрис.

– А я так не думала, – вставила Нева.

Глаза Кайтрионы метнулись к ней, но тут же отвернулись. Она покачала головой и заставила себя глубоко вдохнуть.

– Ещё раз повторю, Мерлин – это всего лишь болтливый призрак прошлого, – сказала Олуэн. – Он мог говорить о Моргане, ведь, в конце концов, она действительно погибла в попытке победить друидов.

– Последнее воспоминание, оставшееся в сосуде о том времени, – это Верховная Жрица Вивиан, говорящая Моргане, что нет магии сильнее, чем магия смерти, – сказала Кайтриона, обернувшись к Неве. – Возможно, ты считаешь её трусихой, но Вивиан искренне верила, что противостояние друидам – это проигранная битва.

– Тогда как же чародейки победили? – спросил Эмрис, приближаясь к сосуду и внимательно его разглядывая. – Как они смогли так легко одолеть друидов?

– Точно сказать нельзя, – ответила Олуэн. – Когда дошло до решающей схватки, чародейки подавили численное превосходство врага с поразительной лёгкостью, как будто друиды просто не успели призвать свою магию смерти, чтобы дать отпор. Либо же дело было в ярости этих женщин.

– А это, поверь, немалая сила, – заметил Эмрис. Уловив мой взгляд, добавил: – Что? Я совершенно серьёзен.

– У меня ещё один вопрос, – сказала Нева. – Как вы слышали, Тэмсин и Эмрис считают, что Детьми управляет кто-то живой, кто ещё находится на Авалоне. А возможно ли, что это сам Мерлин создал их?

– Нет, – твёрдо сказала Кайтриона. – Древо-Матерь держит его слишком крепко, чтобы его воля могла проявиться.

– Но мы видели друидский символ… – попыталась возразить я.

– Если ты говоришь о клетках в подземельях, то уверяю, у этого есть объяснение, – сказала Олуэн. – И оно гораздо менее зловещее, чем ты себе представляешь.

– Проверим, – сказала я.

– Первых Детей поймали и спрятали, чтобы избежать ненужной паники, – пояснила Кайтриона. – Верховная Жрица Вивиан пыталась всеми доступными ей знаниями вернуть их к прежнему облику.

Эмрис скрестил руки на груди.

– Зачем же ей было пытаться отделить их души от тел?

– Когда Вивиан поняла, что наша магия не в силах обратить их обратно, – сказала Кайтриона, её осанка напряглась, – она прибегла к тому, что знала о магии смерти друидов, чтобы освободить их души из чудовищных оболочек и вернуть их Великой Матери.

Возможно, она так тебе и сказала, подумала я, но это ещё не значит, что это правда.

– И вы уверены, что недостающий фрагмент черепа не был похоронен вместе с её останками? – спросила Нева.

– Нет, – ответила Кайтриона. – Когда она… когда Вивиан… – Она заставила себя глубоко вздохнуть и подняла на нас глаза. – Когда Вивиан погибла, нам пришлось сжечь её тело, чтобы она не стала одной из Детей.

Горе на лице Олуэн было невыносимым; смерть Верховной Жрицы стала для неё рваной раной в самом сердце, а необходимость сжечь тело, а не предать его земле, чтобы та приняла её душу и дала ей новую жизнь, лишь усиливала эту боль. В глазах Девятерых Верховная Жрица Вивиан была уничтожена без следа, и остров больше никогда не увидит её душу.

– Олуэн объяснила, что кровь хранит память, – сказала я Кайтрионе, – и теперь мне понятно, что именно я видела в комнате с костями. Но если никто не умеет создавать сосуды, зачем ты каждую ночь режешь себе руку и проливаешь кровь в этот жуткий котёл?

Она ответила не так уверенно, как обычно.

– Я верю, что придёт новый создатель сосудов, рождённый с этим знанием, нашёптанным ему свыше. Котёл сохранит мою память до того дня, когда появится мой собственный сосуд, чтобы испытания, через которые мы прошли, не были забыты.

– Но вот чего я всё ещё не понимаю, – я провела языком по пересохшим губам, обдумывая слова. – Ты так была уверена, что проклятье – дело рук чародеек. Тебе правда никогда не приходило в голову, что виноваты могут быть друиды, когда ты каждую ночь капаешь кровь в клубящийся металл цвета серебра, точно такого же, как кости Детей?

Кайтриона резко напряглась.

– В котле нет серебра.

– Ты забыла, что Эмрис и я видели его собственными глазами? – спросила я.

Лоб Олуэн нахмурился.

– Нет, Тэмсин, Кайтриона права. Содержимое котла, если оно вообще есть, невидимо для глаз. Даже наша кровь исчезает в его темноте.

Тревога пронзила меня, пробежала ледяной дрожью по позвоночнику. Я сдвинулась на столе, который скрипнул подо мной, и посмотрела на Эмриса.

– Он не был пуст, – подтвердил он, подходя ближе. Его слова, его близость странным образом придали мне уверенности. – Внутри была серебряная жидкость, будто туда расплавили целые слитки.

Кайтриона и Олуэн обменялись взглядами. Между ними пронеслось что-то неуловимое.

– Вы оба были вымотаны, – сказала Нева. – Вы и так были расстроены и сбиты с толку из-за сосудов…

– У нас не было никакой общей галлюцинации, – твёрдо сказала я. – Я знаю, что видела. Более того, у меня есть доказательства.

Я расстегнула застёжки на своей сумке и извлекла Игнатиуса, бережно завернутого в шёлковую ткань. Развернула её, обнажив рукоять, и выставила клинок, чтобы все могли увидеть.

Но железо было таким же чёрным, как и всегда.

– Я не… – слова замерли у меня на губах вместе с уверенностью. – Я не понимаю… Я опустила его в котёл. Он стал серебряным. – Я посмотрела на остальных, отчаянно желая, чтобы мне поверили. – Он был серебряным.

Эмрис сжал моё запястье, заставляя меня посмотреть на него. В его взгляде было столько веры, что я смогла зацепиться за неё, удержаться на плаву.

– Я знаю, что мы видели.

– Вы можете присоединиться ко мне завтра, чтобы я убедила вас в обратном, – сказала Кайтриона.

– Тогда и я пойду, – добавила Нева. – Ни Тэмсин, ни Эмрис не стали бы лгать в таком серьёзном деле.

Кайтриона склонила голову.

– Если хотите.

– Это мы тут делали, – сказала я, поворачиваясь к Неве. – А ты зачем ждала Олуэн?

– У меня был свой вопрос, – ответила она, поднимая оставленную на столе книгу. – Почему вы не попытались провести ритуальное очищение острова?

Губы Кайтрионы приоткрылись, но прежде чем она успела ответить, за дверью лазарета послышалось движение. Олуэн быстро убрала сосуд в корзину, и когда он был надёжно спрятан, Кайтриона отперла дверь.

Неподалёку стоял Бедивер, задумчиво почесывая седую бороду. Впервые с момента нашей встречи он выглядел нерешительным.

– Сэр Бедивер, – сказала Кайтриона. – Что-то случилось?

– Ах, простите, я позволил беспокойству взять верх, – сказал он. – Просто хотел узнать, не требуется ли вам сопровождение обратно в ваши покои, чтобы положить конец ночным странствиям.

Кайтриона слабо улыбнулась.

– Вы слишком добры, но у нас всё под контролем.

– Входите, – пригласила Олуэн. – Этот разговор касается и вас, нам потребуется ваша мудрость.

Я сжала пальцы на краю стола чуть крепче, когда старый рыцарь вошёл. Эмрис незаметно придвинулся ближе, его ладонь лёгким, ободряющим жестом скользнула по моему плечу, потом по позвоночнику.

– Нева только что спросила, почему мы не попытались провести ритуальное очищение острова, – сказала Олуэн.

Рыцарь медленно прошёлся по комнате, но остановился как вкопанный, когда услышал о ритуале. Я не видела его лица, но ощущала прожигающий взгляд у себя за спиной.

– Да, – сказала Кайтриона, глядя на Олуэн. – И как замечательно, что книга с описанием ритуала вдруг оказалась в библиотеке, где кто угодно мог её найти.

– Действительно, – с безмятежным видом согласилась Олуэн. – Поистине загадочны пути Великой Матери.

– И коварство Олуэн, – проворчала Кайтриона.

– Что делает этот ритуал? – спросил Эмрис.

Нева открыла тяжёлый том на странице, помеченной лентой.

– Когда земля запятнана тёмной силой, а надежда покидает её, укрывшись в тенях… – начала она. – Звучит знакомо, не так ли?

– Прямо наш портрет, – сказала я.

– Остров должен быть обновлён через призыв девы, юной и цветущей, дабы пробудить великую силу, что спит в туманах, – продолжила Нева. – Лишь Её обновление изгонит всё проклятое и гнилое из почвы и из тех, кто ступает по ней, ибо нет силы большей, чем сила перерождения.

Моё сердце затрепетало, будто пойманная в силки птица.

– Это значит то, о чём я думаю? – выдохнула я.

– Да, – ответила Нева, встречая мой взгляд с пламенной решимостью. – Этот ритуал не просто очистит землю. Он снимет все проклятия, что на ней лежат.

Глава 34

Каждое проклятие.

Не только то, что сковывало землю и Детей Ночи. Каждое.

Даже проклятие Кабелла.

Нева, должно быть, увидела, как эта мысль отразилась у меня на лице, потому что кивнула, подпитывая мою надежду. Бедивер обошёл стол, вставая напротив нас, его выражение оставалось непроницаемым.

– Похоже, что речь идёт об очищении острова через своего рода перерождение, – сказала Нева. – Этот ритуал призывает Богиню вернуться на остров, чтобы восстановить его и запустить новый цикл жизни.

Она и Эмрис размывались по краям моего зрения, пока я смотрела на Олуэн и Кайтриону. Во мне снова поднялась жгучая отчаянная потребность в ответах, и я не стала с ней бороться. Было уже всё равно.

– Так почему вы его не провели?

Олуэн необычно долго молчала, глядя в окно лазарета.

– Нева ещё не сказала вам, что требуется для ритуала, – ответила Кайтриона.

Все взгляды обратились к чародейке. Нева посмотрела на Кайтриону, затем снова опустила глаза в книгу и зачитала вслух:

– Возьмите руки своих Сестёр и вновь станьте едины сердцем и силой. Ожидайте полнолуния, чтобы принять Её три дара, вручённые вам, и свяжите себя с Ней заново кровью и туманом.

Она подняла взгляд, нахмурившись.

– Что у этого человека было против чёткого изложения инструкций? – спросил Эмрис.

– Вивиан записала послания Богини, которые приходили к ней во снах, – объяснила Олуэн.

– Но если разобрать по частям, всё кажется вполне выполнимым, – сказала Нева, поворачиваясь к Кайтрионе. – Заклинание есть в книге, а ты наверняка знаешь, что означают эти три дара. В чём же проблема?

– Мы не обладаем полной силой, – ответила Кайтриона. – Нам нужны девять сестёр, чтобы провести церемонию.

Лицо Невы побледнело, когда она осознала то, чего пока не поняла я.

– И хотя Богиня призвала Блоху, её магия ещё не проснулась. Вот почему ваша Верховная Жрица прожила так долго, не так ли? Почему клятва не позволила ей уйти в следующую жизнь?

– Мы не станем едины в силе, пока это не случится, будь то через несколько дней или через несколько лет, – сказала Кайтриона. – Блоха тяжело переживает это, но вины её в этом нет. И, помимо этого, нам недостаёт одного из трёх даров.

Нева склонила голову в немом вопросе.

– Жезл и чаша у нас есть, но атам, наш ритуальный нож, был утерян много лет назад, и никакие поиски не помогли его отыскать.

Бедивер резко вдохнул, но ничего не сказал. Он нервно поигрывал ножницами, висевшими на крючке у стены. Я задержала на нём взгляд. Если бы это был кто-то другой, а не благородный рыцарь, я бы назвала эмоцию, промелькнувшую у него на лице, чувством вины.

– Разве нельзя просто сделать новый атам в кузнице? – спросила Нева.

Кайтриона и Олуэн выглядели так, словно Нева предложила им совершить святотатство.

– Почему бы хотя бы не попробовать? – спросил Эмрис. – Вам теперь уже нечего терять.

– Пожалуйста… – выдохнула я. Острая надежда, укол осознания, что всё может быть иначе, почти лишили меня слов.

– Это не сработает, – сказала Кайтриона. – Нам не удалось провести ни один другой ритуал с тех пор, как наши ряды уменьшились – ни благословение земли, ни очищение неба, ни освобождение душ, запертых в Детях. Нас восемь, а не девять. Пока Блоха не обретёт силу, мы не целостны.

Нева раздражённо покачала головой.

– Ну, вы можете ждать ещё несколько лет, пока это произойдёт, или же, я не знаю, закрыть глаза и попросить о помощи чародейку, которая прямо перед вами, – сказала она.

Я невольно ахнула, но не только я. Кайтриона тяжело опустилась на край стола, её лицо исказилось от безмолвных эмоций.

– Раньше в Авалоне было не девять жриц, а гораздо больше, – продолжила Нева. – И я – их потомок.

Бедивер снова поднял голову, повернувшись к жрицам. Олуэн прикусила губу, словно сдерживая себя, когда взглянула на Кайтриону. Я вспомнила слова, которые она сказала в ночь нашего прибытия: Если я в чём-то абсолютно уверена, так это в том, что Богиня привела вас к нам. Всех вас.

Длинная серебряная коса Кайтрионы мерцала в свете пламени, пока она смотрела на свою сестру.

– Вы и остальные боролись со мной на каждом шагу, и это… – Кайтриона судорожно вдохнула, словно что-то давило ей на грудь. – Это… непросто – стоять в одиночестве против всех вас и чувствовать, что я слишком упряма, что меня презирают… ненавидят за это. Я знаю лишь то, чему учила меня Верховная Жрица, и если я не смогу выполнить её просьбу, значит, я подвела её.

– Нет, моя дорогая, – Олуэн опустилась перед Кайтрионой на колени и крепко сжала её руки. – Никогда не думай так. Ты наша сестра. Даже если от этого мира ничего не останется, наша любовь к тебе сохранится, потому что нет силы, способной её разрушить.

– Я разочаровала вас всех, – с горечью произнесла Кайтриона.

– Никогда, – поклялся Бедивер, прижав руку к груди. – Это дальше всего от правды.

– Всё так, как говорила Верховная Жрица, – добавила Олуэн. – Только глубокие корни переживают самые сильные ветра, и все эти годы ты помогала нам держаться. Мы лишь хотели, чтобы ты увидела и нашу сторону – что, возможно, пришло время открыть себя и остров для нового сезона, для новых путей. Богиня встретит нас там.

– Есть только тот путь, что записан, – твёрдо сказала Кайтриона. – А ритуалы требуют, чтобы жрицы были чисты сердцем и помыслами, ведь мы просим Богиню использовать ради нас её величайшую магию. Я не сомневаюсь в силе Невы, но Верховная Жрица говорила, что магия, которой пользуются чародейки, отравляет их души.

– Как ты смеешь– начала я, но Нева сжала мне плечо, заставив замолчать. Обида исчезла с её лица, оставив лишь непреклонную решимость.

– Судить меня будет Богиня, – сказала она. – Не Верховная Жрица, что никогда не видела меня. И даже не Кайтриона из Девяти.

– Кейт… – Олуэн снова попыталась достучаться до сестры, – я знаю, какая война идёт в твоём сердце, и что ты лишь желаешь почтить наших предков и сохранить верность Богине. Но если мы не сделаем того, что необходимо для выживания, старые пути исчезнут не просто как традиция, а будут утрачены навсегда. Если Нева готова попробовать, то в этом не может быть вреда.

– Вред будет, если мы потерпим неудачу, – хрипло ответила Кайтриона. – Тогда у нас действительно не останется надежды.

– Нет, моя леди Кейт, – тихо сказал Бедивер. – Тогда мы будем знать, что сражались изо всех сил. А в этом есть лишь честь.

Долгое время никто не говорил. В комнате слышалось лишь потрескивание огня в очаге и вой существ в мёртвом лесу.

Эмрис, казалось, ушёл в свои мысли. В конце концов, он сел на стол рядом со мной, уперев руку в поверхность совсем рядом с моим бедром. Вес его плеча, прижимающегося к моему, был словно якорем, удерживающим меня на месте, не позволяющим соскользнуть в бездну слов Кайтрионы. Его мизинец едва ощутимо скользнул по ткани моего одеяния, отчего кожа под ней запылала. Что-то во мне сдвинулось, когда я поняла, что не только я жажду прикосновения. Не только я нуждаюсь в том, чтобы за что-то – за кого-то – удержаться.

– Хорошо, – наконец сказала Кайтриона, склонив голову. – Мы попробуем и посмотрим, признает ли Богиня Неву своей. А если всё окажется напрасно… пусть нас простят.

Олуэн улыбнулась, с облегчением встретившись взглядом с Невой.

Кайтриона попыталась подняться, принимая руку Олуэн, которая тут же пришла ей на помощь.

– Я поговорю с Лоури и остальными, – сказала она. – Мы поищем что-то подходящее для нового атама.

– Сначала тебе нужно объяснить это Блохе, – услышала я собственный голос.

Они все удивлённо повернулись ко мне.

Я сглотнула.

– Ей будет больно, если она почувствует, что не нужна.

Если она почувствует себя бесполезной.

Кайтриона замерла в дверях, долго смотря на меня взглядом, в котором, возможно, было одобрение.

– Да, – наконец сказала она. – Я поговорю с ней.

Олуэн вывела нас остальных в коридор.

– А пока что больше никакого шастанья по ночам. Отдыхайте. Все. К утру путь – новый путь – станет ясным.

***

Я шла позади остальных, пока мы возвращались к башне, пытаясь разобраться во всём, что узнала. Бедивер обнял Кайтриону за плечи, что-то тихо говоря ей о том, что пора отдохнуть. Впереди Дэри всё ещё занимался подрезкой и уходом за Материнским Деревом. Эмрис остановился рядом с ним, указывая на что-то, чего я не могла разглядеть.

– Собрание без меня?

Я вздрогнула, услышав голос Кабелла, прорезающий ночную тишину. Оглянулась, всматриваясь в тени, пока не заметила его, прислонившегося к расшатавшемуся ограждению тренировочного двора.

– Вот ты где, – сказала я. – Я искала тебя раньше. Где ты был?

Он скрестил руки, когда я подошла ближе, и в его взгляде мелькнула жёсткость, которую я надеялась списать на игру теней.

– Ты правда думаешь, что люди хотят видеть, как я разгуливаю по двору после всего, что случилось?

Я знала, что в этом вопросе не было обвинения в мой адрес, но всё равно невольно дёрнулась. Его слова в конюшне всё ещё были свежи в памяти, остры, как лезвие: Ты обещала.

– Они понимают, что это не твоя вина, – сказала я. – Это проклятье.

– Конечно, – пробормотал он, глядя в землю. – Конечно.

Я забралась на забор рядом с ним, повернувшись лицом к башне.

– Ты был с Бедивером? Ты спрашивал его, правда ли, что Артур ушёл в Аннун?

– О, так мы всё ещё работаем над этим вместе? – сухо спросил он. – Может, сначала объяснишь, что это было за полуночное собрание?

– Да, – ответила я, вспоминая свой шок от услышанного ранее. – После того, как ты скажешь мне, почему выдал меня Бедиверу за поиски в подземных ходах.

– Мне было не по себе продолжать лгать ему, когда он помогал мне, – резко сказал Кабелл. – И отвечал на те вопросы, которые были важны для тебя. Может, если бы ты хоть раз подумала рассказать мне, что происходит, я бы успел тебя предупредить.

Я выдохнула.

Он имел полное право злиться. Мне следовало сначала найти его, убедиться, что он в курсе всех кусочков этого пазла, которые, наконец, начали складываться. На его месте я бы тоже обиделась.

– Прости, – сказала я. – Всё произошло так быстро, и я не подумала. Твоя сестра тоже бывает идиоткой, знаешь ли.

– Это у нас семейное, конечно, – его поза немного расслабилась. – Но что всё-таки случилось?

Он смотрел себе под ноги, пока я пересказывала ему всё, что узнала, лишь изредка кивая, как будто догадывался о чём-то из этого и сам. Я отметила это про себя, но больше беспокоила его полная отстранённость, когда речь зашла о ритуале.

– Что думаешь? – спросила я. – Если Нева сможет провести ритуал, это может решить всё. Это сможет исцелить тебя раз и навсегда, исправить всё.

– Исправить меня. – Его губы сжались в тонкую, безжизненную линию. – Да.

Я хотела объяснить, что имела в виду, но передумала, увидев, как он сгорбился. Я и правда была идиоткой – слишком рано после того, как он потерял след кольца и снова пережил превращение, пытаться дать ему надежду. Сколько раз можно надеяться на что-то?

– Ты правда думаешь, что чародейка сможет провести ритуал? – спросил он. – Их магия так же коварна, как и они сами.

Я на мгновение лишилась дара речи.

– Мы говорим про Неву. Неву, которая любит кошачьи рисунки, грибы и учёбу, которая создала заклинание чистого света. Почему ты так говоришь?

Кабелл резко выдохнул носом.

– Ты права. Нева другая. Просто я всё думаю… Всё это случилось из-за чародеек. Ничего бы этого не было, если бы они не убили друидов.

Включая, заполнила пробелы в его словах моя память, смерть Нэша.

Я прикусила губу, чувствуя привкус крови.

– Каб… Ты хочешь вернуться домой? Мы можем оставить всё это позади. Ради тебя я сделаю это в одно мгновение.

Он ничего не ответил. Кожа старой куртки Нэша скрипнула, когда он сжал руки в кулаки, сжимая её полы.

– Ты помнишь, – спустя минуту он заговорил снова, – ту ночь в Чёрном Лесу, когда Нэш устроил целый теневой спектакль, пересказывая последнюю битву короля Артура?

Я невольно рассмеялась.

– Боги, у него были просто ужасные звуковые эффекты. А его умирающий Артур… Это было кошмарно.

Кабелл хмыкнул, соглашаясь.

Это был редкий пересказ битвы при Камлане; Нэш никогда не любил финалы, особенно если в них гибли его герои. После того как Артур отправился сражаться на Континенте, его племянник Мордред узурпировал трон, вынуждая его вернуться в Британию. В битве Артур получил смертельное ранение, а почти все оставшиеся рыцари пали. Только Бедивер остался, чтобы сопроводить умирающего короля в Авалон.