Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– «Великие короли Ирландии»? Какая-то особая причина, по которой ты решила исследовать истории мистического Изумрудного острова этим прекрасным вечером?

Его коричневый твидовый костюм был наименее примечательной частью его внешности. Он объездил весь мир и отыскал несколько легендарных реликвий, включая копье Геракла. Он вёл себя, как завоеватель, с тёмными колкими глазами, всегда готовыми к новой битве.

– Я почти закончила с ней, если тебе интересно прочитать о Балоре Зловещем Глазе. Он ведь твой предок, не так ли?

Улыбка скользнула по его лицу.

– Ты вся в своего отца, знаешь ли. Всегда с остротой на языке и ловкими руками.

– Он мне не отец, – холодно ответила я. Мой взгляд скользнул к значку на лацкане Септимуса. Точно такой же всегда носил его приятель Эндимион: рука, сжимающая серебряную ветвь. Как мило. Версия дружеского браслета для богатеньких подонков.

Септимус на миг стал озадаченным.

– Ну, тогда опекун. Он украл мой боевой топор…

– Не уверена, что ты хочешь, чтобы я с этим сделала, – ответила я, стараясь держать голос ровным. – Ты же знаешь, как и я, что если он взял его, то унёс с собой в могилу.

– Ты уверена? – спросил Септимус, опираясь рукой на длинный рабочий стол и наклоняясь ближе к моему лицу. Я старалась не дрогнуть под его пристальным взглядом. – Где он оставил тебя и твоего брата?

Мои инстинкты насторожились. Пора было заканчивать этот фарс.

– Библиотекарь! – сладко позвала я. – Мистер Ярроу скучает и нуждается в вашей помощи, чтобы найти что-то интересное для чтения!

Библиотекарь защебетал в знак согласия, бросив стопку новых книг, которые сортировал, всегда готовый и весьма усердный в своей неумолимой полезности, даже если это означало бы часы, потраченные на рекомендации.

Септимус безрадостно рассмеялся, поднимаясь с моего стола, и крикнул:

– Не нужно, Библиотекарь.

Бросив на меня последний взгляд, он добавил:

– У тебя, кажется, серьезная рана на руке. Береги себя, котёнок. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой случилось что-то более серьёзное.

Укус на моём предплечье пульсировал под повязкой, когда я отмахнулась от него ленивым жестом пальцев. Я очистила рану настолько, насколько могла, и заклеила самые глубокие порезы, надеясь на лучшее. Большинство неглубоких порезов и синяков были скрыты под свитером, но при каждом движении они напоминали о себе.

Я потянулась к книге из цикла «Бессмертие» в своей стопке.

Это была старая любимая книга. В отличие от некоторых её сестер, чья жизнь была примерно столь же интересна, как пустой бумажный пакет, чародейка Гесперия была словно алмаз. Потрясающе острая и сверкающая, её хватало на целую личность.

Цезарь император Рима сотворён рукой щедрого бога. Его пронзительные голубые глаза следят за каждым моим движением в полумраке спальни…

Я сделала долгий глоток своего растворимого кофе.

Никто точно не знал, как создаются «Бессмертия». Я представляла себе, как слова покидают ум какой-то волшебницы, её кровь подобно чернилам капает из ушей, стекая на пол. Поток крови, скользящий к ближайшему листу бумаги, будь то тонкая салфетка, газета или пергамент. И как только он находил нужное, мысли начинали проступать на страницах, буква за буквой, пока буквы не становились словами, а слова не обретали память.

Одна за другой, пока вся её жизнь не обретала форму с её последним вздохом.

Но через час я закрыла и этот тяжёлый том, поморщившись от прикосновения к меховой обложки. Белёсые пушинки мягко поднимались в воздух, словно семена одуванчика, и я чихнула.

Раздражение стало мощным тараном, ударившим под рёбра, пока я сидела, закутавшись в свой пушистый синий кардиган. За последние четыре часа я прошлась по двум дюжинам компендиумов, архивам журналов Опустошителей, приложениям, «Бессмертиям» и другим древним справочникам. И не нашла совершенно ничего.

У чародеек были свои силы, у лукавых – свои таланты, но я всегда могла полагаться на свою память. Раз увидев или прочитав что-то, я никогда этого не забывала. Я прочла почти каждый том в библиотеке гильдии хотя бы раз, и обычно одного раза было достаточно, чтобы запомнить книгу.

Обычно. Я видела эту фразу – «Приз Слуги» – где-то, и было удивительно и мучительно снова искать её. Даже Библиотекарь не смог отыскать её среди своих обширных запасов редких знаний.

Я перевернула телефон экраном вверх, чтобы взглянуть на него. Никаких сообщений. Ни одного ответа на сотню звонков или смс, которые я отправила Кабеллу, чтобы узнать, как у него дела.

«Приз Слуги… Приз Слуги…»

«Приз» мог означать что угодно – что-то, что было выиграно, или просто предмет, предоставленный как знак или в награду. Оружие, одежда, украшение, предмет силы, даже локон волос.

– Ох уж эти сложности, – пробормотала я.

Я потерла уставшие глаза и сделала долгий, выравнивающий вдох. Сладковатый, мускусный запах старых книг и кожи наполнил мои лёгкие, сглаживая острые грани раздражения. Витражное окно за моей спиной вздохнуло в ответ, и холодные щупальца осеннего воздуха проскользнули вокруг, заигрывая с пламенем свечей на длинном, пропитанном чернилами рабочем столе.

Я любила библиотеку нашей гильдии больше, чем любое другое место на свете. Её постоянство, тысячи выходов в миры, которые дарила каждая книга, неотъемлемое присутствие Библиотекаря, шагавшего по своему дневному маршруту. Она была, как звезда, видимая в любой сезон, не тускнеющая под облаками и не исчезающая на расстоянии – единственное обещание в моей жизни, которое было исполнено.

Библиотека – это дом для тех, кто мечтает о лучших местах, и эта не стала исключением.

Я покатала свой термос с растворимым кофе по столу, позволяя мыслям унестись.

На звук несколько библиотечных кошек вынырнули из щелей между книгами. Другие дремали в лужах света от свечей, мерно помахивая хвостами во сне. Ещё несколько охотились вдоль плинтусов на спрятанные проклятия и аппетитных маленьких мышек.

Кошки были такой же частью библиотеки, как и книги. Здание, бывшее некогда хранилищем чародейки, было изрыто тайными проклятиями ещё до того, как члены гильдии начали приносить сюда запечатанные «Бессмертия» и зачарованные реликвии. Поколения кошек бродили по этим коридорам с тех пор, и их сверхъестественная способность чувствовать магию часто служила последней защитной линией между Опустошителями и неизбежной, ужасающей смертью.

На едва различимое «пик-пик» я посмотрела в сторону полок возле камина и заметила, как одна из кошек, Тыква, толкает передвижную лестницу, чтобы убрать её с дороги, потеревшись о знакомую линию кожаных корешков книг.

Верхние полки, утопающие под самым потолком, были кладбищем повреждённых или устаревших книг, а нижние содержали те труды, что составляли основу ремесла Опустошителей: собрания фольклора, сказок и мифов.

Даже Нэш, этот образец халатного опекунства, сделал себе правило обучить Кабелла и меня этим книгам – как систематизировать сказания и, что ещё важнее, как использовать их, чтобы определить, может ли реликвия оказаться настоящей.

Может, я всё неправильно понимала. Я предполагала, что у приза могло быть другое, более распространённое название, но даже не подумала задуматься о «Слуге», которому он принадлежал.

Я взглянула на стопку энциклопедий, журналов и «Бессмертий» рядом со мной, а затем снова на полку.

Подошла к полке, ощущая взгляды, следящие за каждым моим движением.

Взяла наугад несколько сборников сказок – немецкие, русские, норвежские – в дополнение к тем, что знала, что мне понадобятся, и вернулась к столу. Почти сразу же Тыква прыгнула на стопку, возмущённо мяукнув из-за того, что я её игнорировала.

– Прочь, очаровательный вредитель, – сказала я, отодвигая её с книг, чтобы пролистать сборник немецких сказок. Братья Гримм никогда меня не подводили.

С диким криком, словно из самых глубин ада, Тыква метнулась по столу, обрушив свои когти на книги с такой силой, что они разлетелись по всему столу и упали на пол.

– Ты неисправимый зверь, – прошептала я. – И после всех угощений, что я тебе тайком приносила!

Тыква просто свернулась клубочком на книге японских легенд, самодовольно облизывая лапу. Я одарила её сердитым взглядом, а затем наклонилась со стула, чтобы собрать разбросанные тома. Большинство из них были в порядке, но задняя обложка Легенд болот теперь украшалась свежим шрамом от когтей взбесившейся кошки, а Сказания Камелота приземлились лицевой стороной вниз.

Я поморщилась, поднимая книгу. Страницы, хрупкие, словно высушенные кости, были изогнуты под жесткими углами или частично порваны по краям.

Осторожно разгладила глубокие складки на страницах, пальцы скользили по гравюре, изображающей женщину в изящном платье, с длинными волосами, струящимися по плечам, словно потоки солнечного света. Рыцарь стоял на коленях перед ней, протянув одну руку. Под иллюстрацией крошечными буквами значилась подпись Леди Озера, известная как La Dame du Lac во французских рукописях, вручает Ланселоту магическое кольцо в Авалоне.

Кто-то тёмной чернильной чертой добавил апостроф между L и a в имени Ланселота: L’ancelot. Маленький знак, раскрывающий происхождение имени и намекающий на его значение.

Я знала французский лишь поверхностно, но этого было достаточно для догадки. Достала телефон и, сохраняя как можно более спокойное выражение лица, проверила своё подозрение.

Ancelot. Слуга. L’ancelot. Слуга.

Мои губы сжались, пока я старалась не выдать своих эмоций. Эта история мне была знакома. Это было одно из последних сказаний, которые рассказывал нам Нэш, прежде чем однажды ночью он ушёл и больше не вернулся.

Верховная Жрица того времени воспитывала Ланселота в Авалоне с детства. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы встретиться с опасностями двора короля Артура, она дала ему кольцо от имени своей богини, известное как Кольцо Разрушения или Кольцо Рассеивания.

Эта реликвия была способна разрушить любое проклятие или заклятие, но уловка – а она всегда была – состояла в том, что, чтобы завладеть кольцом, его нужно было забрать силой.

Иными словами, убить текущего владельца и затем провести оставшуюся жизнь в ожидании той же участи.

Чёрт бы тебя побрал, подумала я, потирая переносицу.

Я считала Кольцо Рассеивания как возможное средство от проклятия Кабелла несколько лет назад, но Нэш, одержимый сокровищами, настаивал, что оно было уничтожено ещё до того, как Авалон отделился от нашего мира.

Но если Эмрис Дай искал кольцо Ланселота от имени Мадригал, значит, оно не только не было уничтожено, но и Мадригал верила, что его можно найти.

Это означало, что у меня появился шанс – настоящий шанс – разрушить проклятие Кабелла и положить этому конец.

В «Бессмертиях» волшебниц, пришедших из Иных Земель, имелись многочисленные упоминания о кольце, но только одно за последние сто лет. «Бессмертие» чародейки Ровенны.

Я заставила себя, делая вид, дочитать немецкие сказки, а затем пролистать русские легенды. Всё это время мой ум лихорадочно работал, вспоминая строки из «Бессмертия» Ровенны, пока я не смогла вызвать в памяти нужную страницу.

Как жаль, что я потеряла Кольцо Рассеивания из-за этой мерзкой коровы Миффанви. Теперь у меня не осталось ничего от Авалона…

К сожалению, в библиотеке не было «Бессмертия» Миффанви, но был шанс – такой же хороший, как и любой другой, – что семейство Дай хранило его в своей личной коллекции, расположенной в подвале библиотеки.

Но прежде мне нужно было кое-что подтвердить.

Я открыла наугад страницу в «Легендах болот», досчитала до ста, затем притворно взвизгнула от неожиданности и, собрав свои вещи в спешке, оставила книги на столе, помчалась к атриуму, бросив через плечо:

– Спокойной ночи, Библиотекарь! – прежде чем изобразить открытие и закрытие двери «Все пути»

Рядом с ней находилась ещё одна дверь, скрытая, в панелях справа. Я надавила на неприметную лепнину, и дверь отворилась, открывая лестницу на чердак. Медленно поднялась, избегая ступеней, которые, как я знала, скрипели. Пыльное чердачное пространство, заваленное различными ящиками с припасами, встретило меня. Я не стала включать свет или оглядываться на наши старые спальные мешки, свёрнутые в углу. Легла на пол и приникла к трещине между досками, сердце бешено колотилось.

Септимус и его сообщники находились чуть в стороне от моего обзора, но я прекрасно слышала их, когда они подошли к моему рабочему столу, чтобы забрать «Легенды болот».

– …как мы можем быть уверены, что она действительно ищет его? – шёпотом спросил Гектор.

Я резко вдохнула, стараясь расслышать хоть что-то сквозь внезапный шум крови в ушах.

– Они примут любую работу даже от самой жалкой колдуньи, и если это нужно Совету, то значит, это нужно и всем остальным, – прошипел Септимус. – Награда будет слишком велика, чтобы они могли отказаться.

Крысинное дерьмо, подумала я.

Ничего из этого не могло быть случайным. Они точно говорили о Кольце Рассеивания.

Эмрис был не единственным Опустошителем, кто искал это кольцо; теперь звучало так, будто весь Совет вовлечён в это – и у них была фора. Горечь оставила неприятный привкус на языке.

– Может, стоило просто схватить её и покончить с этим, – проворчал Финеас. – Не хочу тащиться через все болота Англии в поисках его гниющего трупа. А что, если кто-то из них найдёт его раньше нас? Нам никогда не вытащить его из лап Совета, а потом нам придётся опасаться гнева Эндимиона…

– Замолчи, старый дурак, – резко оборвал его Септимус, захлопывая тяжёлую книгу и направляясь к двери «Все пути». – Хватит с нас. Мы не можем потерять ещё час.

Мой пульс ускорился в такт его быстрым шагам. Ужас наполнял меня медленно, но не менее ядовито, когда его последние слова эхом отдались на полированных каменных плитах подо мной.

Я перекатилась на спину, мысли вихрем закрутились в бурю тревоги и страха. Лежа там, в тёмной тишине, слова Септимуса всплыли в моём сознании, пронзая хаос.

Где он оставил тебя и твоего брата?

Я поднялась с пола, чувствуя себя так, будто продираюсь сквозь холодную, тёмную воду, и направилась обратно вниз. Проходя под мраморной аркой библиотеки, снова увидела послание, высеченное на ней:

ТЕ, КТО УКРАДЁТ СОКРОВИЩА, УМРУТ, ЗАБЫТЫЕ ПЕРОМ, ДРУЗЬЯМИ И РОДСТВЕННИКАМИ

Основатели гильдии договорились с одной из колдуний, чтобы наложить это проклятие, и его сигилы, вырезанные на стене, были спрятаны за стеклом над столом Библиотекаря, чтобы кошки не попытались его растерзать. Они по-прежнему собирались перед ним каждый день, шипя. Ждали, пока кто-нибудь из нас, глупых людей, не снимет эту долго созревавшую тёмную магию.

Но никто никогда этого не сделает. Это была единственная страховка гильдии, гарантирующая, что пожертвованные реликвии и книги останутся в здании, даже для Опустошителей, которые их принесли. Потерять доступ к этому храму информации – и быть проклятым в забвение, лишённым всех прав на похвальбу – оказалось слишком большим испытанием для большинства Опустошителей, чья жизнь зависела от их репутации.

– Библиотекарь? – позвала я.

Тяжёлые шаги раздались по полу, когда Библиотекарь появился из дальнего кабинета, к его металлическому корпусу прилипли случайные кусочки бумаги и упаковочной ленты. При виде его и знакомого мягкого жужжания внутренних механизмов я ощутила тёплое чувство.

Автомат двигался, словно был создан вчера, а не тысячи лет назад в мастерской Дедала – или самого Гефеста, в зависимости от того, какой легенде верить. Для большинства он, должно быть, выглядел как странный андроид или бронзовая статуя, внезапно ожившая и сошедшая с пьедестала.

Древняя, странная живительная ртуть текла через промежутки в его металлических суставах и вокруг глаз. Его металлическое, неподвижное выражение в детстве казалось мне пугающим, но теперь я находила в его постоянстве утешение.

– Да, юная Ларк? – пробормотал он на древнегреческом.

В своей прошлой жизни, когда библиотека ещё была хранилищем чародейки, автомат охранял сокровища внутри, хотя сам являлся самым ценным экспонатом её коллекции. Гильдии удалось перепрограммировать его так, чтобы он стал хранителем библиотеки и беспристрастным исполнителем её правил. Но, хотя автомату можно было показать, как пользоваться пылесосом, обучить его современному языку оказалось невозможно.

Кабелл, эта вечная загадка, почти мгновенно овладел тремя древними языками, которыми мы чаще всего пользовались в нашей работе, когда нам было всего по двенадцать лет – что меня безмерно раздражало. Даже с фотографической памятью мне понадобились месяцы, чтобы выучить древнегреческий, латынь и древневаллийский, и я до сих пор говорила на них с трудом.

– Ты знаешь, у Даев есть «Бессмертие» колдуньи Миффанви? – услышала я собственный голос.

– Нет, – ответил Библиотекарь. – У них его нет.

Я уже собиралась вернуться к своему рабочему столу, когда странный голос Библиотекаря заставил меня остановиться.

– Его нет, потому что оно было уничтожено вчера. Молодой Дай попросил меня избавиться от него.

– Уничтожено, – повторила я, стиснув зубы.

– Да, из-за протечки, – сказал Библиотекарь, явно повторяя ложь, которую ему сообщил Эмрис. – Настоящая трагедия.

Библиотекарь даже не подозревал, насколько правдивы его слова. Эмрис забрал воспоминания колдуньи о Кольце Рассеивания себе, лишив всех остальных возможности их увидеть.

Но это лишь подтвердило мне, что Приз Слуги и Кольцо Рассеивания были одним и тем же. Здесь скрывалось нечто большее. Подозрение зудело в моей голове, словно шершень.

Я снова села за свой стол. Моя кожа была ледяной, как окна позади меня, когда я достала дневник Нэша и открыла последнюю запись.

Закодированное сообщение было окружено десятками слов, которые Кабелл и я пробовали, чтобы разгадать его тайну. Взяв листок черновой бумаги, я добавила ещё одно слово в этот список: Ланселот. И ещё одно. Рассеивание. И ещё одно. Кольцо.

Я глубоко вдохнула и попробовала ещё одно слово: Миффанви.

Имя малоизвестной колдуньи, с которой у нас никогда не было дел, которая почти не сделала ничего примечательного со своей магией, которой суждено было стать лишь сноской в чужой истории.

Использовав имя Миффанви в качестве ключа, я переставила буквы алфавита и начала заменять их на те, что были написаны. Из букв сложилось слово. Затем предложение. И, наконец, ответ на тёмный вопрос, преследовавший нас почти семь лет, внезапно обрел форму. Призрак прошлого материализовался перед моими глазами.

Это было не сообщение и не воспоминание, а заметка самому себе.

Нужно идти одному и убрать оружие перед встречей – чародейка хочет доказательств, что это кинжал Артура, перед обменом – как? Тинтагель, без четверти полночь. Использовать фразу «У меня есть твой дар» для опознания.

Меня окатила странная волна спокойствия.

Тинтагель.

Место, где мы разбили лагерь после недель поисков кинжала Артура, Карнвеннана.

Место, где Кабелл и я легли спать в палатке, чтобы проснуться и обнаружить, что наш опекун исчез.

Место, где Нэш встретился с колдуньей под покровом ночи, чтобы обменять кинжал на Кольцо Рассеивания.

Глава 6

После того как я перевязала его раны, насколько могла, я оставила Кабелла отдыхать в его комнате и отправилась в библиотеку. Но, выскочив из шкафа с бельём, воодушевленная своим открытием, я застыла при виде его открытой двери и пустой кровати.

– Каб? – позвала я. Он уже убрал следы нашей схватки. Резкий, лимонный запах пятновыводителя поднимался вокруг, пока химикаты старательно впитывали кровь с ковров.

– Здесь, – послышался тихий ответ.

Я двинулась по короткому коридору в тёмную гостиную, затем повернула к кухонному уголку и вдруг поняла, что тень на диване – это мой брат. Я включила верхний свет, и моё дыхание перехватило при мысли о том, сколько времени он провёл здесь в одиночестве.

Кабелл поморщился от резкого света. Открытая бутылка пива стояла перед ним на журнальном столике, всё ещё полная. Он смотрел на свои скрещённые руки, взгляд расфокусирован на сигилах проклятия, вытатуированных на коже. Кроме нескольких порезов и синяков, он выглядел целым. Только вот это был не совсем он.

Я села на пол с другой стороны столика, напротив него. Не задумываясь, закатала рукава, опираясь на стол.

– Это я сделал?

Кабелл всё ещё не смотрел на меня. Слова сорвались с его губ так, будто их пришлось выскрести из самого горла.

Я не любила лгать брату, поэтому вместо этого спросила:

– Что ты помнишь?

В его глазах не было света – вообще ничего не было. Его плечи поникли.

– Достаточно.

– Можешь пояснить?

– Всё. До последней секунды. Это то, что ты хочешь услышать? – Его ногти были темнее и длиннее, чем обычно, а на тыльной стороне ладони всё ещё оставалась густая шерсть. Я вглядывалась в него, кровь стучала в ушах.

Невозможно, подумала я. Остаточные эффекты проклятия никогда не держались на нём так долго.

– Прости, – сказал он через мгновение. – Я злюсь на себя, не на тебя.

Что-то тёмное нарастало в его выражении, как тучи, собирающиеся в грозу. Воздух словно сгустился вокруг нас, бурля от напряжённых мыслей. Я боялась пошевелиться, дышать, чтобы не выпустить первый удар ливня.

– Это была не твоя вина, – сказала я. – Ты же понимаешь это?

– Почему я не смог это остановить в этот раз? – спросил он. – Что, если в следующий раз я не смогу вообще вернуться? Что, если в следующий раз… – слова застряли в его горле, – что, если в следующий раз я убью тебя? Думаешь, я смогу жить с этим?

– Не обязательно должен быть следующий раз, – ответила я. – Вот что я хочу обсудить с тобой.

Кабелл издал звук, что-то между вздохом и коротким смешком, но молчал.

– Возможно, есть способ найти Кольцо Рассеивания, – прошептала я.

– И что?

На мгновение я потеряла дар речи.

– И что? – повторила я. – Ты слышал, что я только что сказала?

– Разумеется, – спокойно ответил он.

– Дело не только в этом, – сказала я. – Мадригал наняла Наследника, чтобы найти его, и я выяснила сегодня, что другие колдуньи тоже его ищут. И Септимус Ярроу с его шайкой тоже. Я, наконец, разгадала последнюю запись в дневнике, Каб. Нэш пытался обменять кинжал Артура на кольцо той ночью, когда исчез. Вот почему он привёл нас в Тинтагель.

По моей спине пробежал холод при виде его безразличного выражения. Никакого удивления. Никаких эмоций. Темнота, настолько густая, что никакой свет не мог её пробить.

– Да, – сказал он. – Я знаю.

Мир вокруг меня начал отступать. Шум с улицы за окном исчез под громовым стуком моего сердца, пульсом, бьющимся в моих висках.

И тут всё обрушилось на меня волной давления и ужаса, такой же удушающей, как и болезненной.

– Ты знал? – потребовала я. – Всё это время?

– Он сказал мне той ночью, когда ты заснула, – ответил Кабелл.

Мои губы приоткрылись, но звук так и не сорвался с них.

– Он заставил меня пообещать, что я не расскажу тебе, – продолжил Кабелл, пожав плечами.

Я знала, что Нэш доверял ему больше – обучал его так, как никогда бы не обучил простую смертную, как я. Но это был Нэш, не Кабелл. Нас оставили дважды: сначала наши семьи, а затем Нэш. Мы были друг у друга, и чтобы выжить, у нас не должно было быть секретов. Я это понимала, и думала, что Кабелл тоже.

– Он встречался с колдуньей, – объяснила я. – Она выжила после их встречи, а затем умерла и создала «Бессмертие», которое потом уничтожили. Но я думаю, что, если мы вернёмся в Тинтагель, то можем найти что-то, что упустили в прошлый раз. Нэш мог оставить там подсказку для нас.

– Прекрати, – резко сказал Кабелл. – Просто… прекрати. Ты хоть слышишь себя? Подумай, Тэмсин. Всё очевидно. Колдунья забрала кинжал, а потом убила его. Вот почему он не вернулся. Единственный вопрос – что она сделала с его телом. Я не рассказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты жила с мыслью, что мы могли его спасти – как живу я все эти годы.

Он был прав. Это было самое логичное объяснение. Но я не собиралась уступать логике без борьбы.

– Это не причина, чтобы молчать, – сказала я. – И это не единственное объяснение. Нэш мог быть проклят, мог потерять память или быть заточён где-то. Если есть хотя бы шанс, что он жив, мы должны найти его и кольцо первыми, иначе кто-то другой убьёт его ради этого кольца.

– Он мёртв, – отрезал Кабелл. – Повторю ещё раз: он. мёртв.

Эти слова задушили ту крохотную искру надежды, которую я хранила.

– Пусть так, он мёртв. Но это не значит, что Кольцо Рассеивания не существует. Мы можем попробовать проследить его шаги, выяснить, кто убил колдунью. – Кабелл покачал головой, и от этого жеста у меня сжалось горло, голос стал дрожать от отчаяния. – Мы могли бы найти кольцо и договориться с Мадригал, чтобы она использовала его на тебе.

– Договориться с колдуньей? – хмыкнул Кабелл. – Повзрослей, Тэмсин. Это не сказка. Нет счастливых концов, нет волшебных спасителей и счастья навсегда. Есть только это.

Он указал на густую шерсть на тыльной стороне своей руки. Я смотрела на него, и по мере того, как тишина между нами затягивалась, у меня в животе всё скручивалось и пустело.

Наконец, он выпустил сухой смех, лишённый всякого тепла.

– Ты не понимаешь. У меня даже нет выбора, чтобы сдаться. Всё это было ясно уже давно, но ты была слишком упрямой, чтобы это принять.

– Это не очевидно! – возразила я. – Я знаю, что сложно верить в возможность, но это самая лучшая зацепка из всех, что у нас были.

– Ты ничего не понимаешь, – огрызнулся Кабелл. – Скажи мне, что такого в этой жизни, что я должен бороться, чтобы остаться в ней, Тэмсин?

Я резко вдохнула, стараясь не позволить гневу вскипеть в крови.

– Если ты знал о кольце всё это время… если ты чувствовал это годами… зачем позволял мне искать способы снять проклятие? – потребовала я. – Зачем позволял мне проверять на тебе одну теорию за другой?

– Я так и не понял, зачем тебе было перечитывать все эти книги, когда у тебя и так идеальная память, – пожал он плечами, и это был самый бездушный жест, который я когда-либо видела от него. – Но это занимало тебя и, казалось, делало тебе лучше.

– Меня? – переспросила я, отстраняясь.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – сказал Кабелл, будто наслаждаясь моим дискомфортом, пока делал долгий глоток пива. – Ты думаешь, что можешь контролировать всё, и это убережёт тебя от плохих вещей. Но мир так не работает, Тэмсин. Ты такая же бессильная, как и все остальные. На самом деле, даже ещё более бессильная, что делает это ещё более жалким.

– Так, просто уточню: тебе всё равно, если я отправлюсь искать Нэша и кольцо? – сказала я. – Тебе всё равно, что Опустошители и колдуньи будут охотиться на нас, чтобы найти его? Ты не хочешь принимать в этом участия, и тебе абсолютно безразлично?

– Неважно, – сказал Кабелл, поднимаясь на ноги и направляясь к входной двери, – ведь я сомневаюсь, что ты продвинешься в этом деле, учитывая, что у тебя нет Ясновидения. Но, пожалуйста, попробуй. Посмотрим, как далеко ты сможешь уйти с Игнатиусом. Живи своей жизнью как тебе вздумается, а мне уже давно пора начать делать то же самое.

– Прекрати, – сказала я, еле выдавив слова. – Ты говоришь точно, как…

– Как кто? – рявкнул Кабелл, натягивая ботинки. – Как Нэш?

Я вздрогнула.

– По крайней мере, он умер, занимаясь тем, чем хотел, – сказал Кабелл, потянувшись за кожаной курткой, которую унаследовал от нашего опекуна. – И, если мне осталось немного времени до того, как проклятие заберёт меня, я тоже собираюсь заняться тем, чем хочу. Я устал тратить время и делать вид, что это всё что-то значит только потому, что ты до смерти боишься остаться одна.

Я прикусила язык, пока не ощутила привкус крови.

– Ты и правда весь в него, – сказала я, вставая. Если он собирался меня ранить, я могла ответить ему тем же. – Ты сдаёшься при первых же трудностях.

– И всё же это ты гоняешься за ним, – отпарировал Кабелл. – Притворяясь, будто делаешь это ради меня. Ради кольца.

Я застыла.

– Конечно, это никак не связано с твоим желанием найти его, – продолжал Кабелл. – Это никак не связано с тем, что мы остаёмся в Бостоне, хотя он утверждал, что именно здесь тебя бросили. На что ты надеялась? Что кто-то из твоих нерадивых родителей увидит тебя на улице? Узнает? Пожалеет, что когда-то…

Резкая, горячая боль пронзила грудь.

– Не смей, – предостерегла я, – заканчивать эту фразу.

Кабелл сжал ручку двери, но не двинулся с места.

– Ты моя единственная семья, – сказала я ему. – Я отправлюсь за кольцом, как только колдунья Гринда пришлёт кого-то за медальоном, который мы достали для неё. Она сказала, что это будет сегодня вечером.

Кабелл никак не отреагировал на мои слова.

– Слишком многие охотятся за кольцом, чтобы ждать, – продолжила я, – и слишком многие подозревают, что Нэш был последним, у кого оно было. Если ты не хочешь помочь мне, хотя бы собери вещи и постарайся скрыться, пока всё это не закончится.

– Я сделаю даже лучше и не вернусь вообще. – Он открыл дверь и вышел. Либо он прошептал, либо я только вообразила его последние слова, когда он прошёл мимо: – Люблю тебя.

– Не умирай, – сказала я ему в ответ, хоть он уже и ушёл.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Мои колени будто стали песчаными. Я тяжело села на край деревянного журнального столика и допила его пиво.

Я знала, что ему больно; я видела это каждый день, как свет, преломляющийся на гранях призмы. Он стал чуть более безрассудным, чем обычно, но я думала, что это вызвано его раздражением и нетерпением найти решение.

Мне и в голову не приходило, что он мог захотеть уничтожить себя раньше, чем проклятие успеет это сделать.

Я должна была остановить его, не дать ему уйти. Заставить его остаться и обсудить всё со мной. В это время ночи бродить по улицам было не лучшей идеей, даже если у тебя есть маленький нож на связке ключей и соль в карманах.

Повзрослей, Тэмсин. Это не сказка.

Сказки – оригинальные, а не их приукрашенные пересказы – были полны боли и страданий, являясь правдивым зеркалом человеческой природы, которую не хотели замечать. Но для Кабелла вести себя так, будто я ребёнок, увлечённый несбыточными мечтами, было почти невыносимо.

Проблема с братьями и сёстрами в том, решила я, что они годами накапливают кинжалы и знают, куда именно всадить их между твоими ребрами.

И к тому же, именно Кабелл был тем, кто хотел искать Нэша ещё долгое время после того, как стало ясно, что Нэш оставил нас, как последний глоток холодного кофе. Он был тем, кто цеплялся за идею, что Нэш всё ещё где-то там, пытается вернуться к нам. Он был тем, кто каждую ночь плакал по этому поводу в те первые месяцы, когда мы умирали от голода и усталости, спали на улице среди зимних лесов.

В Тинтагеле не было никаких признаков драки, ни следов проклятия, ни даже следов, которые могли бы показать, что Нэш, попьяне, шатаясь сорвался с края утёса у развалин замка. Холодное море так и не вернуло его тело к скалистым берегам. Единственные следы, что мы нашли в грязи и снегу, вели к замку и не вели обратно.