Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

– Ты всё ещё жрица Авалона, – сказала я ей.

– Я жрица ничего, – ответила Кайтриона, поднимаясь. – И ничем иным я уже не стану.

***

Мы уложили тела на поле во дворе – там, где могли бы вырасти посевы, если бы у нас было на это время. Кайтриона запела, вызывая огонь, её голос был хриплым, словно пропитан пеплом. Но когда Олуэн взяла её за руку и начала напевать низкий, протяжный мотив, Кайтриона резко отдёрнулась.

Искры закружились над телами, вырастая в маленькие языки пламени, подпитанные соломой и обломками мебели, сложенными нами как растопку.

– Я не стану молиться богине, которая допустила такое, – сказала Кайтриона.

Олуэн словно хотела к ней прикоснуться, но, в конце концов, лишь склонила голову и запела молитву одна.

– К тебе, Мать, мы отправляем тех, кто был любим сердцем…

Её песня растворилась в шипении огня, который вспыхнул и разросся, поднимаясь всё выше, обволакивая обломки, сено, тела – окутывая их, пусть на краткое мгновение, чистым светом.

Четверо из нас стояли плечом к плечу, глядя, как дым становится серебристым на фоне тьмы и исчезает в нависающем тумане. Краем глаза я увидела, как Кайтриона сделала шаг вперёд – словно собиралась взойти на погребальный костёр.

– Если бы мы должны были умереть… – выдохнула она. – Если бы нам было суждено умереть, мы должны были умереть вместе. Эта боль… Я не вынесу мысли, что никогда больше не встречу их.

Воздух дрожал от жара. Сквозь пламя и дым, на другой стороне, стояло бледное существо, смотревшее на нас. Его рог поблёскивал, когда оно склонило голову. Я вытерла пепел с лица, моргнула, не веря глазам – и увидела только огонь.

Олуэн обвила руку вокруг локтя Кайтрионы – то ли чтобы утешить, то ли чтобы не дать ей шагнуть вперёд, я не знала. Нив посмотрела на меня, и в её взгляде открыто читалось разбитое сердце.

Они.

Я не смогла спасти Кабелла. Ни одного из них. Но я могла помочь тем, кто остался. Могла заботиться.

– Выберите меня.

Слова вышли хриплыми, рождёнными из самой глубины той части, которую я годами пыталась заглушить. Изнутри той, что была отдана. Брошена снова и снова.

– Выберите меня, – повторила я, голос дрожал. Остальные обернулись ко мне. – Выберите меня, потому что я выбираю вас.

– Тэмсин… – прошептала Нив.

– Я не смогу быть для вас тем, кем были они, я знаю. И я никогда не была хорошим человеком, – сказала я, чувствуя, как пламя раздувается позади. – Но я стараюсь. И знаю, что бы ни случилось – я выдержу. Я выживу. Если мы будем вместе. Так что, пожалуйста, выберите меня… просто…

Я шагнула назад и прижала ладони к лицу, но кто-то мягко отнял их – Кайтриона. Её ладони были шершавыми и мозолистыми, когда она сжала мои.

– Я выбрала тебя в тот момент, когда узнала, что ты отправилась за афамом, – сказала она. – То, что ты рискнула собой ради нас всех, было проявлением мужества и надежды. Пока я жива, я буду твоей подругой. И пусть ничто не разорвёт эту клятву, что мы даём здесь.

Олуэн и Нив встали с двух сторон. Руки Олуэн обвили нас мягко, тепло, и Нив сомкнула свои ладони на наших. Что-то во мне оттаяло, ослабив хватку на сердце. Будто лёгкие, сердце, всё тело наполнились чем-то большим – как будто это обещание действительно было запечатано магией.

– Если мы будем вместе, мы выживем, – сказала Олуэн сквозь слёзы. – Но нам нужно решить, что делать дальше.

– Вы пойдёте с нами в мир смертных? – спросила Нив, глядя на них. – Вы сможете открыть путь. Мы пересечём его вместе.

Я удивилась, когда Кайтриона просто сказала:

– Да. Думаю… думаю, теперь у нас нет иного выбора.

– А как же ритуал? – спросила я.

– А что с ним? – откликнулась Олуэн.

По их лицам я поняла, что шок явно отразился на моём лице.

– После всего… разве не стоит хотя бы попытаться?

– Девятка не полна. И уже никогда не будет, – сказала Кайтриона.

Я крепче сжала её руки, не позволяя ей отстраниться:

– Всё просто. Мне кажется, вы не совсем верно истолковали текст. Нигде не сказано, что обряд могут совершить только девять жриц.

– «Сомкните руки с Сёстрами и вновь станьте едины в сердце и силе», – процитировал Нив. Её взгляд стал задумчивым. – Вы лучше нас знаете, но я понимаю, к чему ведёт Тэмсин. Возможно, требуется лишь единство намерений.

– «Вновь станьте едины в сердце и силе», – повторила я. – Это звучит как поэтический оборот, не более.

Кайтриона по-прежнему качала головой, в её чертах читалась внутренняя борьба.

– Это хотя бы восстановит землю, – сказала Олуэн. – И очистит туманы.

– Богиня уже покинула нас, – прошептала Кайтриона. – Она покинула Авалон.

– Я в это не верю, – сказала Олуэн. – Иначе как бы здесь оказалась Нив? Как бы Тэмсин? Их привели к нам не случайно. Я должна верить, что именно ради этого.

Борьба всё ещё отражалась на лице Кайтрионы, но я чувствовала: она готова изменить мнение.

– Пожалуйста… – умоляла Олуэн. – Они не могли умереть напрасно.

И, наконец, в свете погребального костра Кайтриона развернулась к башне и повела нас в Большой зал в молчаливом шествии.

Глава 47

Пока Олуэн и Кайтриона готовили алтарь в Большом зале, очищая его благовониями и маслами, мы с Нив поднялись наверх, чтобы переодеться в чистую одежду и собрать свои вещи. Небо на востоке начинало светлеть, и всё, о чём я могла думать, – это то, что оно точно такого же цвета, как дым, всё ещё поднимающийся от погребального костра. Запах горящих тел выворачивал желудок, но в нём уже ничего не осталось.

Нив в последний раз закрыла за нами дверь и наблюдала, как я направляюсь к комнате, которую делили Кабелл и Эмрис.

Я остановилась, чувствуя, как внутри поднимаются слова. История, которая, наконец, хотела быть рассказанной.

– Ты была права, – сказала я. – У меня действительно есть отметина смерти.

– Тэмсин… – тихо прошептала она.

– Кабелл и Нэш оставили меня одну в лагере. Они отправились на поиски кинжала Артура в хранилище другой волшебницы, а я им была не нужна. – Я с трудом сглотнула комок в горле. – А потом я услышала её… Услышала голос на ветру. Мне показалось, что она зовёт меня. Это была Белая Дама.

Женщина, убитая своим любовником и оставленная сторожить его сокровище, пока не убьёт кого-то ещё, чтобы занять её место.

– Я была просто глупым ребёнком, – прошептала я. – Злой и обиженной, что меня бросили. Хотя я знала, что так нельзя, хотя Нэш рассказывал нам кучу историй о призраках, всё, о чём я могла думать, – Она зовёт меня. Меня. Я знаю, это прозвучит абсурдно, но… часть меня даже надеялась, что это моя мать. Что она, наконец, пришла за мной.

Мы стояли тогда одни, на открытом, припорошённом снегом поле, и когда она протянула руку, чтобы коснуться кожи у меня на груди, чтобы заморозить моё сердце, я всё ещё гадала – а вдруг то выражение на её лице было любовью?

Нив обняла меня сзади, прижалась щекой к моему плечу. Вместо того чтобы оттолкнуть, я обмякла, уткнулась в неё.

Когда она отпустила меня, то подождала, пока я обернусь, и тихо сказала:

– Я поднимусь в библиотеку. Хочу напоследок всё осмотреть.

Я кивнула:

– Я подойду через минуту.

Я дождалась, пока её шаги затихли на лестнице, прежде чем снова повернуться к двери и толкнуть её.

Соседняя комната была точной копией нашей. Холод пробирался куда глубже теперь, когда здесь больше никто не жил. Кроме сумки Кабелла, оставленной на краю кровати, ничего не говорило о том, что кто-то спал здесь.

Во мне поднялась свежая горечь. Эмрис не мог знать, что мы найдём кольцо, но сам факт того, что он не оставил здесь ни следа… заставлял меня задуматься.

Мне всё равно, подумала я, прижимая сумку Кабелла к груди. Мне всё равно.

Я сунула руку в карман куртки, сжала в кулаке гладкий деревянный обломок. Я сжимала его до тех пор, пока края не начали впиваться в кожу, пока острая боль не заглушила накатывающее чувство.

А потом, глубоко вздохнув, я подошла к кровати, положила вырезанную из дерева птичку на подушку – и ушла.

***

Я нашла Нив не среди дубовых полок библиотеки, как ожидала, а в самом её конце – она задумчиво рассматривала гобелены, закрывавшие окна. На одном из них был изображён человек, увитый ветвями, с поднятым мечом, противостоящий рыцарю в остролисте на другом.

Нив обернулась, когда я подошла.

Я коснулась вышитой фигуры, покрытой дубовыми листьями:

– Ты знаешь эту легенду? Король Остролиста и Король Дуба?

– Нет, – покачала головой она. – Но могу предположить – это что-то о смене времён года?

– В целом, да, – кивнула я. – Это персонификации зимы и лета, тёмной и светлой половины Колеса Года. Они сражаются друг с другом вновь и вновь, их сила то возрастает, то угасает, когда приходит их время. В некоторых версиях говорится, что Король Остролиста – это Владыка Смерти, и что они сражаются из-за женщины, которую оба любят… или даже из-за самой Богини.

Это было неожиданно – увидеть их здесь, но, учитывая размеры библиотеки и разнообразие хранящихся в ней манускриптов, неудивительно, что авалонцы собирали легенды со всего света.

– Нам пора спускаться? – спросила Нив, с трудом поднимая свою набитую сумку. Заклинание увеличивало её вместимость, но никак не облегчало вес.

– Да, – сказала я и, поддавшись внезапному порыву, коснулась её руки. – Спасибо, что была моей подругой… даже когда я этого не заслуживала.

– Ты, правда, не облегчала задачу, – усмехнулась она. – Но всё хорошее в жизни даётся нелегко.

Из лестничного пролёта донеслись шаги. Я повернулась, ожидая увидеть Олуэн или Кайтриону – но никого не было.

Я нахмурилась и подошла ближе, заглянув вниз. Пусто. Мы с Нив переглянулись, спустились на этаж ниже и принялись изучать тёмный коридор.

Там что-то двигалось.

– О, – прошептала я, приседая. – Иди сюда, шалун.

Из теней выскочил дрожащий серый котёнок, его шерсть была в пятнах крови. Он буквально прыгнул мне в руки, вцепившись когтями в куртку и пытаясь обвиться вокруг шеи.

– Это кот Мари, – объяснила я Нив. Его хвост щекотал мне лицо и неожиданно напомнил о доме.

Нив протянула руку, провела по мягкой головке:

– Где же ты прятался, маленький Грифлет?

И что ты видел? – подумала я.

– Хочешь жить в библиотеке? – спросила я котёнка, когда мы с Нив направились в Большой зал. – В окружении таких же милых и коварных друзей?

Олуэн вышла нам навстречу на лестнице.

– Я как раз шла вас искать.

Я откинула волосы с лица, чтобы она могла увидеть котёнка. Её лицо стало акварелью эмоций – ни одна не задержалась надолго.

– О, Благословенная Мать…

Осторожно она освободила коготки Грифлета от моей куртки и прижала его к себе. Он довольно замурлыкал.

– Вы готовы? – спросила Нив.

– Да, – ответила Олуэн, почесав Грифлета за ухом. – Ритуал нужно провести на рассвете, у нас нет ни минуты лишней.

В Большом зале всё ещё ощущался запах крови, и тёмные пятна на полу были видны, несмотря на наши попытки их отмыть. Над алтарём возвышалась статуя Богини, её белоснежное каменное тело было в кровавых брызгах. В центре груди всё ещё горела свеча.

Кайтриона стояла к нам спиной, глядя на предметы, разложенные перед ней: атам, жезл, чаша, миска с землёй и кувшин, наполненный светящейся родниковой водой. Когда Грифлет жалобно мяукнул, она обернулась, глаза её расширились.

– Как? – прошептала она.

– Тэмсин и Нив нашли его наверху, – объяснила Олуэн. Она прижала мягкую мордочку котёнка к щеке, а затем уложила его в корзину с сосудом Вивиан. Грифлет уютно свернулся на пледе, укрывающем его.

Мы с Нив поставили свои сумки рядом и приняли из рук Олуэн тонкие венки, сплетённые из зелени и лозы.

– У меня нет магии, – сказала я, вдруг осознав это.

– Поверь мне, – только и ответила Олуэн.

Кайтриона жестом пригласила нас подойти ближе к алтарю. Когда я замешкалась, Олуэн мягко подтолкнула меня вперёд, поставив между собой и Кайтрионой. Я застыла на месте, пульс с гулом отдавался в висках, пока я смотрела вниз, на глянцево-чёрную поверхность алтаря. Вкрапления золота и серебра в полированном камне напоминали звёзды в ночном небе.

Клинок атама поблёскивал. Чаша была серебряной, простой по форме, но украшенной сверкающими сапфирами и изумрудами по краю. Но именно жезл привлёк моё внимание. Он был длиннее моей руки, длиннее даже, чем у Нив, и походил на прямую ветвь, завершённую серебряным наконечником.

Пока Олуэн облачалась в церемониальные одежды, Кайтриона этого не сделала. Она наклонилась и подняла массивный том, лежавший у её ног.

Я с трудом втянула воздух, когда она пролистала страницы, мельком открывая залитые красками иллюстрации. Нив переступила с ноги на ногу, прочистила горло. Я краем глаза увидела, как она принимает решение – она отложила жезл к нашим сумкам, освобождая руки, чтобы позволить магии течь естественно.

– Да будет хвала Тебе, Мать всего сущего, сердце мира… – голос Кайтрионы дрогнул, но вновь окреп, переходя в пение. Слова были торжественными и пронизанными яростью. – Земля Твоего тела.

– Земля Твоего тела, – повторила Олуэн, облизывая пересохшие губы, пока Кайтриона добавляла горсть земли в чашу.

– Вода Твоей крови.

Олуэн вновь отозвалась, вливая родниковую воду в чашу.

– Дыхание Твоей дочери.

Олуэн наклонилась и вдохнула в чашу.

Жёлтый туман подкатил к ступеням, будто вызванный их пением. Он начал растекаться по Большому залу, как корни по тёмной почве, ощупывая пространство, стремясь к нам.

Кайтриона зажгла другую свечу от пламени у статуи.

– Огонь Твоей души.

– Огонь Твоей души, – откликнулась Олуэн. А затем, вместе они сказали:

– Мы призываем Твою силу.

Кайтриона закрыла книгу и взяла атам, продолжая петь, пока надрезала ладонь и сжимала кулак над чашей, позволяя крови стекать в её пасть.

– Да познает умершее Твой свет и возродится вновь.

Олуэн взяла ритуальный кинжал, порезала ладонь быстро и аккуратно, добавила свою кровь. У наших ног сгущался туман.

– Да познает умершее Твой свет и возродится вновь.

Следующей была Нив. Она повторила слова:

– Да познает умершее Твой свет и возродится вновь.

И вот настала моя очередь. Я почувствовала их взгляды, когда подвела острый кончик клинка к ладони. Рука заныла в предвкушении боли, и перед глазами вспыхнул образ Верховной Жрицы. Я заставила себя открыть глаза. Сделала глубокий вдох и провела лезвием. Оно было настолько острым, что кожа только слегка жгла.

– Да познает умершее Твой свет и возродится вновь. Я добавила свою кровь в чашу. Влажный туман уже касался моих ног, поднимался к бёдрам. В центре груди защекотало, и искры побежали по телу, как фейерверки, которые Нэш покупал Кабеллу и мне на Новый год.

– Избавь Своё сердце от тьмы, как избавила нас. Мы призываем Тебя, Мать, быть возрождённой, – закончила Кайтриона и подняла жезл, закрыв глаза.

Туман последовал за ним, словно паутина, зацепившаяся за серебряный наконечник, поблёскивая в свете свечи у статуи. Она удерживала его на весу, молча, неподвижно.

Пока её рука не начала дрожать.

Пока Олуэн не закрыла глаза, сломленная.

Я не знала, что именно должно было произойти, но было до боли ясно: ничего не случилось. Ритуал не сработал.

Кайтриона опустила жезл на алтарь, выглядя так, будто ей больше всего на свете хотелось бы разбить его в щепки об камень.

– Я же говорила, – сказала она с презрением. – Богиня не даст нам своей силы. Её сердце отвернулось от Авалона – если оно вообще у неё когда-то было.

Она отвернулась и направилась к собранным нами вещам, остановившись рядом с сумками. На лице её застыло выражение ожидания, но оно едва скрывало то, как близко она была к слезам. Я шагнула к ней, кровь капала с моей ладони на алтарь и пол.

– Подожди.

Голос Нив пронзил меня, остановив на месте. Она смотрела на чашу, заворожённая тем, что увидела внутри.

В её чреве закружилась тёмная жидкость. Из центра поднимались нити тумана, всё гуще, всё выше, сплетаясь в воздухе и вьясь между нами. Кайтриона медленно вернулась к алтарю, растерянная, не веря своим глазам, даже когда жидкость из чаши вырвалась наружу, расползаясь с яростью, окрашивая туман.

– Что происходит?! – закричала я.

Туман стал ураганом, давлением и ветром, всё нарастая, пока не потянул за волосы и одежду. Инстинктивно я схватила Нив за руку. Она – за руку Олуэн, та – Кайтриону, и, наконец, Кайтриона сомкнула пальцы с моей свободной рукой. Мы образовали замкнутый круг вокруг алтаря.

Земля задрожала, заколыхались люстры и сдвинулись столы. Я изо всех сил держалась за остальных, сопротивляясь вихрю. Столб тьмы и тумана поднялся, нависая над нами, распространился по залу, срывая знамёна, опрокидывая скамьи.

Ветер за пределами башни нёс голос, отчаянно стремящийся пробиться внутрь. Я закрыла глаза, пытаясь расслышать слова.

Это была песня. Голос – мягкий, чистый, нежный, как материнская колыбельная. Он становился всё сильнее, всё прекраснее, резко контрастируя со штормом. Это был голос тёплого солнечного света, прохладной воды из родника, росы на лепестках и дыхания леса. Он был снаружи – и внутри меня. Он звал.

Пой.

Остальные подхватили призрачную мелодию, сперва запинаясь на незнакомых словах, пытаясь уловить пульсирующую в крови красоту мелодии. Это было опьяняюще, неотразимо – даже если бы у меня была воля сопротивляться. Чужие слова, не переводимые, но полные чувства, как вкус мёда на языке.

Туман и ветер вспухали с нашей песней, и мир вибрировал вместе с ней. За всю свою жизнь я никогда не ощущала подобной силы – магии, настоящей и чистой. Она пронизывала меня молнией, зажигая каждое чувство, пока я не стала ею.

Вот каково это – быть в ладони божества. Призвать его силу и впустить её в мир. Переродиться вместе с ней.

Ритуал работал. Я уже кричала песню, стремясь перекричать ветер и давление, скапливавшиеся вокруг. Слёзы катились по щекам, и я была переполнена всем, что чувствовала. Радостью, болью, освобождением.

Я заставила себя открыть глаза, пытаясь впитать всё, чтобы сохранить в памяти до последнего дыхания. Сквозь дикий, расширяющийся мрак вспыхивали белые ленты света. Сила поднимала нас с земли, и я вдруг оказалась на носочках – потом полностью в воздухе.

Сквозь бушующий ветер проявлялись лица – светящиеся, переливчатые. Их черты становились всё яснее, чем дольше я смотрела, не в силах отвести взгляд, даже когда туман хлестал по глазам. Лоури. Арианвен. Рона. Серен. Мари. Бетрис.

Фли.

Сердце моё вот-вот должно было разорваться при виде этих призраков. Я сжала руки Нив и Кейтрионы, пытаясь заставить их посмотреть, горло разрывало от усилий. Но призрачные глаза были прикованы ко мне; их губы шевелились, но голос не мог пробиться сквозь песню и грохот ветра. Они пели с нами. Соединяли свою силу с нашей.

Нет. Радость испарилась так же внезапно, как появилась. На их лицах не было любви – только ужас. Все они кричали. Выкрикивали одно и то же слово.

Я заставила себя замолчать, резко дёрнула Кайтриону и Нив, но было слишком поздно.

С раскатом пронзительного грома остров взорвался под нашими ногами.

Глава 48

Воздух наполнился странным светом.

Серебристый и неуловимый, он проник сквозь завесу пыли и тумана, ложась на меня прохладными пальцами. Я уставилась на землю, на кровь и грязь, засохшие на рукаве моего пиджака, не понимая, что происходит. Звон в ушах был резким, пронзительным. Я попыталась приподняться – и не смогла.

Моя рука оказалась зажата под грудой обломков. Застонав от боли, я вывернулась, вытянула её, сдвинув с места крупный кусок. Белая мраморная плита покатилась вниз и замерла рядом со мной.

Я повернула голову – и обнаружила напротив бледное, белое лицо. Его спокойное выражение не сочеталось с брызгами крови, стекшими по щеке. Неподалёку на земле догорала маленькая свеча, пламя её дрожало, пока, наконец, лёгкий ветерок не задул его.

Когда туман и пыль поднялись и унеслись прочь с ветром, я поняла, откуда лился свет.

Луна.

Полная, прекрасная, венчанная звёздами, она сияла над головой, как россыпь драгоценных камней на бархате ночного неба. Я смотрела на неё, ошеломлённая, с такой же разбитой душой, как и телом, пока не вспомнила.

Ритуал.

Я была в большом зале, но над головой не было ни потолка, ни ветвей Матери-древа. Только небо. Материнское дерево и верхние уровни башни исчезли – будто неведомая великая сила просто вырвала их прочь.

Ужас накрыл меня с головой, в горле встал вкус желчи и крови. Я проигнорировала вспышки боли в спине и шее, изо всех сил поворачиваясь, чтобы отыскать взглядом Нив, Олуэн и Кайтриону.

– Эй?.. – выдавила я хрипло. Меловая пыль покрывала язык и горло, заглушая голос. – Здесь кто-нибудь есть?

Мир закружился, когда я встала на четвереньки рядом с разбитой статуей Богини.

Стены большого зала напоминали челюсть со сломанными зубами, грохот их обломков эхом отдавался в грудной клетке. Один из длинных столов ещё стоял, но его вторая половина была смята под тяжёлой аркой, обрушившейся с потолка. Я карабкалась по щебню и камням, хватая ртом воздух, стараясь звать остальных.

Они падали, словно лепестки, там, где стояли. Одна из плит потолка рухнула прямо на алтарь, но камень – возможно, сам алтарь – удержал удар и не дал обломкам раздавить моих друзей.

Пошатываясь, я добралась до первой – Олуэн. Перевернула её на спину, прижала ухо к груди, чтобы услышать сердцебиение. Она застонала, медленно шевельнувшись. Кожа и тёмно-синие волосы были покрыты толстым слоем сажи и пыли.

– Там… син? – прошептала она.

– Всё в порядке, – выдохнула я сквозь комок в горле. – Не двигайся. Я проверю Нив и Кейт, ладно?

Нив была без сознания, но Кайтриона уже начинала приходить в себя. Клуб пыли взметнулся из её волос, когда она встряхнула головой. Её глаза бешено моргали, пытаясь сфокусироваться на мне. Она приложила дрожащую руку к разбитой губе и открыла рот, собираясь что-то сказать, но опередил её чужой голос.

– …сказал, что с ней ничего не случится!

Я резко обернулась на источник звука, со стороны разрушенного входа в зал. Сердце с грохотом ударилось о рёбра.

Не может быть.

Ответил другой, более низкий голос:

– Я сказал, что она не умрёт. И она жива.

Сквозь завесу тумана проступили силуэты. Лица были в тени. Я вновь поднялась на дрожащие ноги и двинулась вперёд, пробираясь сквозь завалы. Перед глазами плыли тёмные пятна, но я не остановилась. Нужно было убедиться, что это не сон. Что я не умерла.

Мгла расступилась – и я вскрикнула. Радость боролась с растерянностью в груди, сжигая её изнутри: Кабелл стоял передо мной.

Живой.

Он был в незнакомой одежде. На предплечье – повязка, но в остальном он выглядел целым и чистым. Волосы были аккуратно убраны назад. Его глаза чуть расширились, когда он увидел меня.

– Как… как это возможно?.. – прохрипела я, шатаясь к нему.

Но Кабелл отступил, и выражение его лица стало жёстким. Я застыла напротив него, и эйфория, только что захлестнувшая меня, превратилась в тревогу.

Второй силуэт подошёл ближе, оглядывая меня с равнодушием. Он сбрил бороду и – у меня перехватило дыхание – на обеих его руках была кожа. Две живые, плотные руки, не скрытые железом. Он скрестил их на груди.

Но каким-то образом… это был Бедивер.

Они оба были живы.

Я обернулась к брату, чувствуя, как подступает тошнота.

– Что происходит?

Он даже не взглянул на меня – только посмотрел на Бедивера. Ждал.

– Ты… – мой разум отказывался понимать происходящее. – Ты умер. Это ритуал?.. Он вернул тебя?

Уголок челюсти Кабелла дёрнулся, но он продолжал смотреть в сторону.

– Посмотри на меня! – выкрикнула я хрипло. – Я думала, ты мёртв! Почему ты притворился? Зачем?.. Разве только…

Меня вывернуло изнутри. Я почти согнулась пополам.

– Ты имел отношение к нападению? – прошептала я. Почти умоляюще. По тому, как он дёрнулся, я поняла – он услышал. – Как ты остался жив? Как?..

Бедивер выглядел до отвращения скучающим. Ветер рвал полы его плаща, шипя и завывая между нами.

– Сэр Бедивер… – начала я.

– Я не Бедивер, – перебил он. Голос его был, как мороз – жестокий, неумолимый. – Ему досталась честь умереть первым от моей руки. Я забрал тело короля. Как и положено.

– Ты… – у меня перехватило горло, – ты… Артур?

Он улыбнулся, оскалив зубы.

– Почти. Мне был нужен облик, и его плоть подошла как нельзя лучше.

Ответ пронзил меня, осел гарью на языке.

Я отступила на шаг.

Он сделал шаг вперёд. Я снова отпрянула, и ненавидела себя за это. Ледяной холод струился от него, будто сам воздух вокруг превращался в иглы. Из тумана и теней на его голову возник рогатый венец – тот самый, что я видела на статуе под башней. Он просто появился, будто всегда был там, незримый, но неизбежный.

– Назови моё имя, – сказал он, и голос его был холоден, как лезвие ножа.

Во мне отозвались слова Мерлина: Я один из трёх… Тот, кто умер, но может жить… Тот, кто жив, но жаждет смерти… И тот, кто остался, ожидая…

Король Артур. Мерлин. И…

Тот, кто остался.

Ответ дал Кабелл:

– Владыка Смерти.

Он оскалился шире:

– И как же я оказался здесь, если пути между мирами были запечатаны?

Ответ сплетался у меня в голове, медленно, как нить:

– Друиды…

– Нет, – отрезал он. – Сыграем в игру, дитя? За каждый правильный ответ ты получишь ещё одну часть истории. Ошибёшься – я заберу остальные. Хочешь попробовать снова?

Сердце с грохотом колотилось о рёбра.

– Жрицы, – услышала я свой голос. – Моргана и остальные привели тебя в Авалон.

– Верно, – сказал он, и в его словах слышалась язвительная снисходительность. – В мире смертных я дал друидам знание, как обращаться к магии Аннуина – великой силе смерти. Я подумал, что женщины, наконец, готовы отказаться от своей жалкой Богини ради той же силы. Что они хотят служить мне.

– Никогда, – сказала я с яростью.

Владыка Смерти склонил голову с тёмным весельем:

– Увы, да. Они предложили сделку: если я лишу друидов доступа к магии Аннуина, то они отдадут мне нечто, чего не смог бы дать никто другой.

Вот как Моргана и остальные смогли убить друидов – не используя магию смерти сами, а позволив Владыке Смерти отрезать их от неё.

– Ты предал своих же преданных последователей? – Это выходило за пределы капризов даже самых жестоких богов. – Что тебе могло понадобиться настолько?

– Я задаю вопросы, не ты, – произнёс Владыка Смерти, и его глаза впились в меня. В них не было ни искры жизни. – Когда настало время получить обещанное, эти предательские змеи попытались уничтожить меня. Скажи мне, дитя, что происходит, когда сжигают плоть, в которую воплотился бог, и разбивают его суть на осколки? Умирает ли он?

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как поднимается волна ужаса. – Ты был здесь всё это время. Ты никогда не покидал остров.

Смертельное семя, дожидавшееся, когда прорастёт.

– Понадобились столетия, чтобы собрать по кусочкам мою растерзанную душу. Столетия ужасной слабости, когда я мог существовать только как тень, наблюдающая из лесной тьмы, – голос Владыки был натянут, как лезвие. Он коснулся своего венца. – Со временем я вновь обрёл силу, и магия вернулась ко мне. Я перестроил остров по своему образу и создал Детей, чтобы они охотились на тех, кто предал меня. Представь моё разочарование, когда выяснилось, что предатели либо мертвы, либо скрылись в ином мире.

Моё сердце яростно колотилось. Я посмотрела на Кабелла, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Его взгляд был полон страсти – невыносимо.

– Нас привели сюда не просто так, Тэмсин, – сказал он с жаром, будто умоляя меня поверить. – Ритуал сработал бы только при участии волшебницы. Сестёр, соединённых общей целью. Верховная Жрица Вивиан знала это, но не верила, что ритуал когда-либо будет проведён.

Что-то во мне дрогнуло.

– Почему?

– Девятка ошибалась, – сказал Кабелл. – Все они ошибались. Не было никакого защитного заклинания, не пускавшего волшебниц в Авалон.

– О чём ты говоришь? – спросила я, снова пытаясь дотянуться до него. – Ты несёшь чепуху…

– Это волшебницы закрыли вход в Авалон из нашего мира, не наоборот, – сказал Кабелл. – Они не хотели, чтобы Владыка Смерти пришёл за ними. Он должен был изменить сам остров. Он не мог призвать Дикий Охот сюда – этому препятствовали древние защиты. Но он знал, что однажды придёт волшебница, и понял, что ритуал – его единственный путь обойти их заклинания. И теперь он может по-настоящему наказать их.

– Бедное дитя, – сказал мне Владыка Смерти, щёлкнув языком с притворным сочувствием. – При всей своей сообразительности ты всё ещё не понимаешь. Не видишь, как ты помогла мне.

– Я не… – хрипло прошептала я. – Я…

Но я знала. Знала.

– Да, – сказал Владыка Смерти, словно живое воплощение презрительного торжества. – Афамэ. Верховная Жрица подозревала меня и мои намерения. Она спрятала афамэ там, куда я не мог войти, чтобы ритуал никогда не был проведён.

То, как клинок стал частью её самой – даже после смерти. Как будто сама Вивиан удерживала его при себе, чтобы защитить. Воля, превратившаяся в призрачную охрану.

– Я не мог пересечь защитное заклятие кургана, и не мог отправить кого-то из Девяти, не вызвав подозрений. Я оказался в тупике, пока юный Кабелл не предложил блестящую мысль – отправить тебя, – продолжил Владыка. – Я был рад отплатить ему за услугу своей: я обеспечил, чтобы ты выжила и дожила до ритуала… и получила тот же шанс, что и он – занять место рядом со мной.

Я вновь повернулась к брату, и чувство было такое, словно я снова оказалась в озере. Будто тону в ледяной воде. Тьма сомкнулась надо мной, поглотила последний проблеск света.

– Кабелл… Посмотри на меня. Посмотри, – прошептала я.

Но он не смотрел.

– Все эти люди погибли… Ты просто стоял и смотрел? – голос у меня дрожал, срывался. – Пожалуйста… Я не знаю, что он тебе сказал, но…

– Он показал мне, кто я, – произнёс Кабелл. – После всех этих лет я, наконец, понял, кто я есть. Он может помочь и тебе найти свой путь, Тэмсин. Всё, что тебе нужно сделать теперь, – пойти с нами.

Я смотрела на его протянутую руку, и внутри всё переворачивалось. От ужаса, от боли за всех погибших. За ту роль, которую он заставил меня сыграть.

– Нет.

Его лицо исказилось от боли. Он отдёрнул руку, а глаза – эти чёрные, непроницаемые глаза – пронзили меня до самого сердца.

– Годами я внушал себе, что со мной что-то не так. Что я – проблема, которую надо исправить. Ты знаешь, каково это – чувствовать себя чудовищем рядом с тобой и Нэшем? – Его голос надломился. – Вы всегда держали меня на поводке, боялись дать мне по-настоящему контролировать свою силу. Из-за вас я сам начал бояться себя.

– Это неправда, – прошептала я, умоляя.

– Это никогда не было проклятием, – выдохнул он. – Это был дар. И я должен его использовать. Мой господин помог мне это осознать. Он поможет и тебе. Пожалуйста. Пойди с нами.

Я вгляделась в лицо древнего короля, в его глаза – но в них не осталось ничего человеческого. Владыка Смерти забрал это у Артура.

– Что ты с ним сделал? – потребовала я.