Текст книги "Серебро в костях (ЛП)"

Автор книги: Александра Бракен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Но не невозможно.

– Возможно, – сказала я, хотя в памяти всплыли слова Нив. Я всё ещё не вижу у неё мотива. – Разве Мерлин не говорил, что на острове есть ещё двое, подобных ему? Может, она – третья. Та, что… ждёт?

– Он ещё сказал, что одна из них пыталась подчинить себе смерть, но в итоге стала её служанкой, – напомнил Эмрис. – Возможно, она зашла слишком далеко и по ошибке вызвала проклятие.

– Или, – добавила я, – в итоге захотела служить Владыке Смерти. И отдать ему остров.

На лице Эмриса отразилась внутренняя боль:

– Мы всерьёз собираемся верить безумному болтливому друиду, запертому в дереве?

– Да. Нет. Я не знаю. – Я сжала ремень своей рабочей сумки и шагнула за порог башни, позволив ботинкам хрустнуть по снегу. Вид покрытого гнилью ландшафта тут же вызвал в памяти образ костей Нэша. – Думаю, главный вопрос – это как Верховная Жрица, этот ревенант, получила Кольцо Рассеивания. Это она убила Нэша?

– Боюсь, мы вряд ли сможем это выяснить, – сказал Эмрис. – Но… может, Нэш сам принёс его ей? Или она нашла его уже после того, как стала ревенантом, притянутая магией кольца. У неё явно были свои тайны. – Он протянул мне меч с озера. – Похоже, все его фокусы работают только на тебя.

Моё дыхание сбилось, когда я уставилась на клинок. Рукоять была инкрустирована слоновой костью, которую не смогла запятнать даже болотная вода. А то, как лезвие вспыхнуло огнём…

– Оставь его у себя, – сказала я, развязывая охранные чары.

Эмрис умел владеть клинком. Ему и носить. И пользоваться. Этот меч пришёл из моего сна, и я не хотела на него смотреть, если в этом не будет необходимости. Не хотела думать, что всё это могло значить.

Мы пошли в разные стороны вокруг башни, собирая глиняные таблички с вырезанными на них сигилами в аккуратные стопки. Встретившись у задней стены, он взял оба венка и убрал их в сумку. Я в который раз пожалела, что они защищают только места, а не людей.

– Эй, Тэмсин, – сказал он, переплетая пальцы с моими. – Мне тоже нормально, если пока это останется только между нами.

Я кивнула. И вместе мы направились на север.

***

Пушистый снег был одновременно и помощником, и помехой: он глушил наши шаги, но в то же время замедлял их. Остров вряд ли был больше пары миль в длину и ширину, но сейчас он казался бесконечным, пока мы брели вперёд.

Каким-то образом, почти невероятным, лес стал выглядеть ещё зловеще. Полузасыпанные снегом поваленные деревья невозможно было отличить от существ, зарывшихся в землю. Сосульки, почерневшие от копоти и гнили, свисали с переплетения ветвей, будто зубастые клыки.

Время от времени с ветвей срывались комья снега, с глухим стуком оседая на нас, забираясь под воротники курток и в волосы. Пальцы на ногах и руках уже одеревенели от холода, хотя мы шли всего около часа. Я так сосредоточилась на тропе перед собой, что чуть не пропустила следы у края безжизненного русла реки, вдоль которого мы двигались на север.

Следы, будто кто-то пересёк открытое поле по другую сторону воды и исчез не в лесу, а за снежной пеленой живой изгороди, напоминающей лабиринт.

И это были не следы Детей, которые передвигались на четырёх конечностях, царапая землю. В снегу пролегала тонкая линия – слишком чистая для любого земного существа. Она напомнила мне, как ревенант словно парила над землёй, и магия или жар, исходящий от неё, оставляли след в том, что она пересекала.

Я вцепилась в руку Эмриса и указала вперёд. Он прищурился, следуя за моим взглядом. Его губы приоткрылись, но сказать он ничего не успел – на щёку ему капнул горячий комок кровавой слюны.

Эмрис резко отпрянул, резко втянув воздух и вытирая лицо. Я подняла взгляд вверх.

На самых верхних ветвях старых деревьев, укрытые толстой коркой инея, цеплялись Дети. Один из них встряхнулся, и снег осыпался занавесом, шурша на ветвях. Он громко фыркнул, снова прижимаясь к стволу. Его лапа соскользнула вниз и пнула другое существо, сидевшее веткой ниже.

Разряд адреналина вспыхнул во мне, когда второе существо зашипело и с раздражённым рёвом ударило первого. Я крепче сжала руку Эмриса. Мы оба застыли, не смея дышать.

Ветер хлестал деревья. Когда он стих, его сменило урчащее, дрожащее гудение. Вокруг нас шевелились снежные насыпи.

Эмрис сделал шаг назад, осторожно повторяя свой путь. Я последовала его примеру, стараясь не издавать ни звука на хрустком снеге. Когда он снова взглянул на меня, вопрос был написан у него на лице: Бежать?

Я покачала головой. Ещё нет.

Прищурилась в сторону реки, в голове лихорадочно перебирая варианты. Под снегом скрывались листья и мусор, но у меня не было сомнений – под ним спали Дети. Мы осторожно двинулись вдоль берега, выбираясь из-под деревьев, и тогда я заметила шанс. Примерно в полумиле отсюда узкий каменный мост соединял наш лес с полем и странной закруглённой живой изгородью за ним.

Мы обменялись взглядом.

Готов? – беззвучно спросила я.

Он кивнул.

На деревьях Дети начали шипеть и плеваться друг в друга, тормоша соседей, пока вся ветвистая конструкция не превратилась в клокочущий клубок серой кожи и когтей. Те, кто падал вниз, тут же вновь карабкались наверх, визжа от восторга, пока потасовка не перешла в настоящую бойню.

Оторванные конечности и кровь разлетались по белизне снега. Мой пульс бил тревожную дробь в висках. Мы с Эмрисом пригнулись и прижались к берегу, пробираясь мимо безумной свалки Детей. Я не смела ни оглянуться, ни вдохнуть полной грудью, пока шум схватки не начал стихать и моя рука не коснулась инея, покрывающего камни моста.

Тогда мы рванули. Сильнее прежнего, продираясь сквозь сугробы по колено, пока мои ноги и щиколотки не начали гореть от боли от ударов о скрытые под снегом камни. Мы следовали за свежими следами вплоть до того места, где нас уже поджидала живая изгородь. Как только добрались, метнулись за неё, прижавшись спинами к бурым листьям и спутанным ветвям. Я напрягла слух, стараясь уловить хоть какой-то намёк на то, что нас учуяли и преследуют.

Никто не пришёл.

Я с силой выдохнула, чувствуя, как горят лёгкие. Эмрис прижал руку к груди и нервно усмехнулся. Его пальцы сжали рукоять меча до побелевших костяшек.

До белизны… такой же, как и массивная, выбеленная солнцем кость, на которую он опирался.

Увидев выражение моего лица, он обернулся – и тут же отшатнулся.

– Да чтоб его… что это такое?

– Не знаю, – ответила я. – Но, по крайней мере, оно мертво. – А потом, вспомнив, что в этом Иномирье мертвое может значить совсем не то, добавила: – Мертво-мертво.

Кости окружали нас, образуя арки, перекидывающиеся через живую изгородь и соединяющиеся в суставы, напоминающие…

Позвонки и рёбра гигантского скелета.

– Нам стоит…? – начал он, указывая мечом на следы.

Живая изгородь вела в лабиринт, но до центра было не так уж далеко, и там, в сердце его, пряталось нечто.

Я оказалась права. Огромное существо свернулось кольцом и умерло здесь, а его тело дало жизнь зелени. Позади нас по-прежнему виднелись тонкие кости сложенных крыльев, поддерживаемые изогнутыми ветвями. Череп, почти такой же крупный, как стоящий рядом каменный коттедж, был утыкан рядами зубцовидных клыков.

Дракон, – пронеслось у меня в голове. Марис не шутила.

Мы с Эмрисом пригнулись, обходя последний угол. Перед нами открылся коттедж с засыпанной снегом соломенной крышей – будто сошедший со страниц сказки.

Следы вели к плотно закрытой двери. Единственное окно было занавешено, так что невозможно было сказать, есть ли кто внутри.

Я перехватила взгляд Эмриса и пожала плечами. Он тоже пожал плечами в ответ, но скользнул мечом по снегу ко мне с выразительным взглядом.

Я замялась, жестом предложив обойти дом сбоку, но он только указал на меч и извлёк из своей сумки складной топор.

Пальцы сомкнулись на рукояти – и по клинку вспыхнуло синее пламя. Эмрис уставился на него с изумлением, покачав головой.

Пока мы не успели струсить, мы бросились к двери. Эмрис приготовился выбить её, а я заняла как можно более боевую стойку – но ударить нам не пришлось. Дверь распахнулась сама, и к моему горлу тут же прижался нож.

Нет, не нож – жезл.

Глава 41

Мы с Нив вскрикнули в унисон, выронив оружие. Пламя меча тут же погасло, утонув в снегу, а жезл покатился к ногам Эмриса, в тот самый миг, когда мы кинулись друг другу в объятия.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула я, голос дрожал от потрясения.

Кайтриона стояла в шаге позади неё с мечом наготове, а Олуэн, ещё дальше, закручивала в ладонях клубок туманной магии. Обе расслабились, увидев нас, но совсем чуть-чуть.

Нив отступила на шаг, не выпуская мои плечи из рук, и посмотрела на меня с полным недоумения видом.

– Мы пришли найти вас. Обоих.

– Зачем? – Я почувствовала, как в груди начинает подниматься тревога. – Что-то случилось?

Олуэн приложила ладонь к лицу – то ли в досаде, то ли от смеха.

– Пойду заварю чай, – пробормотала она.

– А случилось вот что: ты покинула охраняемую башню, ты, круглая дура, – хрипло бросила Кайтриона. – Живо внутрь. Оба.

Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать:

– Вы пришли за нами.

– Конечно! – воскликнула Нив, раздражённо. – А что ты думала мы сделаем, когда вы не вернулись до наступления темноты?

Ничего. Это слово ударило в голову, как колокол. Я уставилась на неё. Моя жизнь не стоила того, чтобы они рисковали своими. Ни Эмрис, ни тем более остальные не должны были идти за мной. Я хотела им это сказать, но что-то происходило в груди, в горле, и слёзы подступили слишком быстро.

Эмрис наклонился, чтобы поднять меч, потом положил мне руку на плечо и мягко подтолкнул внутрь, чтобы можно было плотно закрыть и запереть дверь.

Внутри коттедж оказался неожиданно уютным: кровать в дальнем углу, обеденный стол перед очагом и пара мягких кресел возле полки, набитой, судя по всему, записями или журналами.

– Что это за место? – спросил Эмрис, почти рухнув в одно из кресел.

– Этот дом принадлежит смотрителю садов, – ответила Кайтриона, убирая меч в ножны. Тихо поправилась: – Принадлежал.

– Вот это подача новостей, – пробормотала я. – То есть… это дракон?

– Это была Карон, последняя из своего рода, – пояснила Олуэн. – Она была близким другом одного из смотрителей много лет назад.

Нив усадила меня в другое кресло, прижимая ладонями к плечам, заставляя сесть. Я скорчила ей недовольную гримасу, она ответила мне вдвойне.

Вас не должно быть здесь, пронеслось у меня в голове с отчаянием. Никого из вас. Весь смысл моего задания заключался в том, чтобы обезопасить остальных, и теперь они были в куда большей опасности. Это было последнее, чего я хотела.

Лицо Нив стало серьёзным, как будто она видела поток мыслей, пронёсшихся у меня в голове.

– Ты правда думала, что мы бы не пришли?

Я опустила взгляд.

– Вы не должны были рисковать собой.

– Слишком поздно, – твёрдо сказала Нив. – Это не тебе решать. Сожалею, что должна тебе сообщить, но, несмотря на все твои усилия, людям не всё равно. Мне, в том числе.

Повернувшись к Олуэн, которая магией разогревала маленький чайник, Нив сказала:

– Я закончу. Лучше ты взгляни на этих двоих.

– Начни с Тэмсин, – вставил Эмрис. – И не суди меня слишком строго, Олуэн. Я старался.

Я сбросила куртку, подставляя рану для осмотра. Олуэн вымыла руки и подошла ко мне, прищурившись, когда увидела швы и мазь. Она принюхалась.

– Эхинацея и тысячелистник? – одобрительно уточнила она.

– И капелька масла орегано, – подтвердил Эмрис.

– Швы требуют доработки, – сообщила она после осмотра и руки, и лодыжки. Мягко похлопала меня по ладони: – Я всё прочищу и нанесу то, что ускорит заживление. Откуда такая глубокая рана? Один из Дитя?

– Не… совсем, – выдохнула я.

Позади неё Кайтриона остановила шаг, дав Нив пройти с чашкой ароматного отвара. Сушёные яблоки и травы плавали на поверхности.

– Бедивер рассказал нам про атам, но как только мы добрались до озера, налетела буря, и мы потеряли ваши следы, – сказала Кайтриона. – Ты нашла его?

Из-за повязки на лице было трудно уловить её выражение, но надежда в голосе сжала мне грудь. Я не подумала об этом – о том, что придётся рассказать, что стало с их любимой Верховной Жрицей. И о том, как она прокляла их всех.

Когда я сделала первый глоток настоя, то, наконец, поняла, что испытала Нив той самой первой ночью. Тёплое, золотистое сияние разлилось по телу, моментально уняв ломоту в мышцах и боль в животе. Этот восстановительный эффект – не иначе как знаменитые яблоки Авалона, исцеляющие и питающие одновременно. Именно они дали мне ту последнюю каплю решимости, что была нужна.

– Я нашла его, – сказала я. Олуэн подняла глаза от моей лодыжки, которую она аккуратно бинтовала, и резко вдохнула. В её облегчении было столько же боли, сколько в надежде Кейтрионы.

– Но вам совершенно не понравится, где он.

Когда я закончила рассказ, Олуэн уже плакала, а Кейтриона опустилась в одно из кресел у стола, сжав голову в руках. Я почти физически ощущала, как её разум перебирает детали истории, которую я поведала, пытаясь решить – можно ли в это поверить.

– Как это вообще может быть правдой? – спросила Олуэн, смахивая слёзы с лица. – Ревенант, из такого малого количества костей… Кто мог наложить на неё такое проклятие?

– Только она сама, – мрачно ответила Кайтриона. Она откинулась на спинку стула, и в её чертах застыла безысходность.

– Нет, – покачала головой Олуэн. – Этого не может быть.

– А кто тогда? – Кайтриона говорила с тоской. – Наша Верховная Жрица была единственной во всём Авалоне, кто точно обращался к магии смерти. Я годами отказывалась верить в такую возможность, но теперь…

– А вдруг это была ошибка? – осторожно предложила Нив. – Она могла неправильно понять одно из заклинаний друидов.

– Или она больше не служила Богине, – тихо произнесла Кайтриона, свернувшись в кресле, – и приняла в себя высшую магию смерти.

– Нет, – упрямо повторила Олуэн. – Нет. Я готова поверить во многое, но не в это.

– Олуэн, – сказала Кайтриона. – Ты ведь знаешь, как она говорила о своём желании вернуть Морган к жизни. Хотела всего лишь один день рядом с ней. Может, она искала магию воскрешения – и именно это погубило нас.

Олуэн покачала головой:

– Нет. Она бы не нарушила баланс таким способом.

– Верховная Жрица когда-нибудь рассказывала вам, как создаются ревенанты? – спросила я.

Олуэн закинула густые тёмные кудри за плечо.

– Совсем немного. Лишь отдельные фрагменты, обрывки воспоминаний.

– Для того чтобы сформировался ревенант, нужно всего лишь сильное магическое присутствие в теле и желание жить дальше, – объяснила я. – Иногда ревенанты не бывают злыми. Они просто слишком упорно хотят закончить начатое и не дают никому себя остановить.

Эмрис кивнул:

– Если это было неосознанно, её стремление продолжить существование могло быть ничем иным, как желанием защитить Авалон.

– Или, – сказала я, – она действительно служила Владыке Смерти и знала, что, став ревенантом, станет почти неуязвимой.

Олуэн прижала ладони к лицу, пытаясь взять себя в руки при одной этой мысли. Позади неё Нив откинула голову назад с явным раздражением.

– У тебя невыносимый ум, – заявила мне Кайтриона.

– Послушайте. – Я попыталась снова. – Мне самой эта идея не нравится, но у озера казалось, что она управляет Детьми. Думаю, мы должны хотя бы допустить возможность, что она позволила себе стать таким существом, чтобы продолжать действовать втайне или стать по-настоящему непобедимой.

– Святая Мать, – прошептала Олуэн, прижимая руку к груди.

– А что, если дело в Кольце Рассеивания? – неожиданно спросил Эмрис. – Я весь день думаю, как оно оказалось у неё. А вдруг Мари была права, и кольцо действительно развращает носителя? Может, оно подтолкнуло её ко всему этому?

Олуэн покачала головой:

– Единственное кольцо, что она носила, – это было кольцо с лунным камнем… но… возможно, она прятала другое при себе. Не стану отрицать, у неё были тайны. Ей, безусловно, нравилось собирать чужие.

– Или кольцо вообще ни при чём, – вставила Нив. – Возможно, ревенант просто наткнулась на него где-то в лесу.

Мои собственные догадки были пока слишком зыбкими, чтобы их озвучивать, да и в конечном счёте это не имело значения. Афам и кольцо были где-то рядом. Осталось лишь понять, как найти ревенанта и отобрать их у неё.

Что, как показывали мои раны, было проще сказать, чем сделать.

– Ревенант – это паразит, – сказала я. – Чтобы сохранить физическую форму, он должен питаться магией. Есть ли к северу от нас место, где до сих пор хранится древняя, сильная магия? Высшая магия – такая, что призывается с помощью обряда через Могущественную Богиню, ведь такая существует?

Олуэн и Кайтриона переглянулись.

– Да, – осторожно произнесла Кайтриона. – А что?

– Потому что именно за такой магией она и отправится, – ответила я. – Это то, что ей нужно.

– Значит, чтобы уничтожить ревенанта, его сначала нужно лишить доступа к источнику магии? – переспросила Нив, в голосе которой смешались страх и заинтересованность.

– Верно. Нужно снять старое заклинание. – Я снова обратилась к жрицам: – Это место далеко отсюда?

Кайтриона поднялась со стула:

– Это не твоя забота. Ты возвращаешься в башню вместе с остальными.

– Что? – выдохнула я. – Нет!

Кайтриона начала вновь надевать доспехи из стали и кожи, упрямо избегая смотреть в нашу сторону. Нив села на подлокотник моего кресла, тяжело вздохнув и бросив на меня тревожный взгляд.

– Ты не уйдёшь отсюда без нас, – твёрдо заявила Олуэн.

– Кто меня остановит? – спросила Кайтриона с той горделивостью, которую она по праву заслуживала.

– Никто, ты, великолепная, славная дурочка, – отозвалась Олуэн. – Но я тоже знаю, где находится это место. И если понадобится, приведу их туда сама.

Косы Кайтрионы хлестнули воздух, когда она резко обернулась к Олуэн, глаза вспыхнули. Но Олуэн даже не вздрогнула.

– Я не такая уж хрупкая, Кейт, – сказала она тихо. – И она была моей Верховной Жрицей так же, как и твоей. Ты не должна идти туда одна.

– Это была моя ошибка, – хрипло ответила Кайтриона. – Я должна была…

– …Остановить сэра Бедивера от того, что он скрывал до вчерашнего дня? – предложила Нив. – Как именно? Расскажи нам – и тогда, может, мы позволим тебе пойти одной.

Пальцы Кейтрионы застыли на краге, челюсть сжалась.

– Все здесь понимают, насколько это опасно, – сказала я. – Но если мы объединимся, мы найдём способ остановить ревенанта и вернуть афам с кольцом.

– Ты по-прежнему хочешь завладеть Кольцом Рассеивания? – удивилась Олуэн. – Несмотря на всё, что теперь знаешь о нём?

– Если ритуал обновления не подействует, это может стать последней надеждой для моего брата, – ответила я.

Ноздри Кайтрионы раздулись от тяжёлого выдоха:

– Идём, если уж надо. Но только после того, как Олуэн закончит свою работу и восстановит силы у воды.

– Я в порядке, правда, – сказала Олуэн. – Я не чувствую усталости и точно не собираюсь растапливать целую бадью снега.

– Будешь, – твёрдо сказала Кайтриона. – Я не позволю тебе или кому-либо ещё пострадать.

Она вернулась к доспехам, поморщившись от боли, когда сдвинула плечо. Подняв руку к лицу, она попыталась затянуть ремешки зубами.

– Дай я помогу, – сказала Нив, подойдя ближе. – Я умею.

Кайтриона внезапно замерла, будто лиса, пойманная за хвост.

– Нет, правда, я могу сама…

Но слова её затихли, когда Нив мягко повернула её запястье и начала привычными движениями затягивать кожаные ремешки, будто делала это сотни раз.

Склонив голову над делом, Нив была так сосредоточена, что не заметила, как застыла другая девушка, как её жёсткое выражение лица смягчилось. Казалось, она даже не дышит – боясь, что Нив растворится, стоит ей пошевелиться.

Палец Олуэн ткнул мне в швы на руке, резким уколом вернув меня к реальности.

– Ай! – ойкнула я.

– Батюшки, – сказала Олуэн с выразительным взглядом. – Прими мои глубочайшие извинения за грубость.

Я подняла брови. Она подняла свои в ответ.

Эмрис наклонился ко мне через плечо, наблюдая, как она прикладывает к ране масло – по резкому запаху это было орегано – а затем втирает в кожу мягкую восковую мазь, разогретую между пальцами.

– Рана глубокая, – начала Олуэн, в голосе её прозвучала лёгкая дрожь. – Должно быть, тебе было ужасно больно, когда она… когда ревенант тебя порезала. – Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. – Вивиан никогда бы так не поступила, если бы оставалась собой. Мне очень жаль.

– Я знаю. Но тебе не за что извиняться, – ответила я, поймав взгляд Эмриса. Он подарил мне тёплую, ободряющую улыбку – и я поняла, что больше не могу молчать об ещё одной важной вещи, узнанной в кургане. – Есть кое-что, что вы должны знать. Обо мне.

Все слушали с разной степенью ужаса. Олуэн пару раз казалась вот-вот прервёт меня вопросом, но сдержалась – до поры.

– У тебя действительно была серебряная кость? Это была не просто видимость? – спросила она, пристально глядя на швы.

Я напряглась:

– Блестела как начищенная монета. Видимо, я прогнила до самого основания.

Эмрис сжал мне плечо, но первой заговорила Нив:

– Это совсем не то, что ты себе надумала, – сказала она строго, подходя ближе. – Так что перестань себя жалеть.

Я раскрыла рот от возмущения.

– Да, ты жалеешь себя, и это понятно. Но это не делает твои худшие мысли правдой, – продолжила она. – А я-то думала, что волшебный огненный меч хоть немного поднимет тебе настроение.

– Ну… – вздохнула я. – Тут есть ещё кое-что, что я должна сказать.

Олуэн кивнула, когда я рассказала о снах, впитывая информацию с той же невозмутимостью, к которой я уже привыкла. Кайтриона отступила в тень, с выражением лица, которое я не смогла прочесть.

– Почему ты раньше ничего не сказала? – спросил Эмрис, обеспокоенный.

– Не знаю. Просто… не была уверена, что это вообще что-то значит. – Я повернулась к Олуэн. – Ты думаешь, это как-то связано с серебром?

– Думаю, объяснение куда проще, – сказала она, обменявшись ещё одним многозначительным взглядом с Кайтрионой. – Богиня говорит с нами через туман – песней, сном, видениями. Возможно, Её воля – чтобы ты услышала. И Она обращается к тебе так, как ты способна услышать.

– Посылая мне видения единорогов? – простонала я. – Ей стоило бы поработать над навыками общения.

– Возможно, это просто образ, в котором Она пожелала предстать перед тобой, – мягко сказала Олуэн.

– Признаюсь, часть меня боялась, что я сама всё это нафантазировала, – прошептала я.

Олуэн скользнула взглядом к мечу у двери – тому самому, что я достала из озера:

– Интересная мысль. Иногда туман и правда порождает предметы, но я почти уверена, что этот меч появился задолго до твоего прибытия на Авалон. – Ты его узнала? – спросила Нив.

– Он напоминает мне историю, которую Мари как-то рассказывала, – задумчиво ответила Олуэн. – Но я не могу сейчас вспомнить её полностью.

– Тогда обязательно спроси у неё, когда вернёшься в башню, – сказала Кайтриона. – Её обрадует такое сокровище.

– У меня есть одна догадка насчёт серебра, если хочешь послушать, – предложила Олуэн, доставая из сумки рулон бинта.

Рука Эмриса всё ещё лежала у меня на плече – тёплая, ободряющая. Мне пришлось спрятать свою под бедро, чтобы не коснуться его в ответ.

– Весь во внимании.

– Я думаю, – глаза Олуэн загорелись энтузиазмом, который, пожалуй, я оценила бы в других обстоятельствах, – кость становится серебряной при контакте с огромным количеством магии смерти. Ты уверена, что никогда не сталкивалась с проклятием или заклинанием? Может быть, через предмет, к которому прикасалась?

Перед глазами вспыхнул призрак той женщины в заснеженном поле. Холодное пламя её прикосновения, когда она пыталась утащить меня с собой в смерть. Метка над сердцем зажглась воспоминанием.

Нив коснулась моего плеча – она угадала. По выражению лица Эмриса я поняла, что и он всё понял.

Я глубоко вдохнула и кивнула:

– Наверное, в этом всё дело.

Олуэн завязала бинт:

– Не давит?

– Всё нормально, спасибо. Но теперь сложнее всего – вы правда готовы сделать всё необходимое, чтобы уничтожить ревенанта, зная, что в ней есть частичка вашей Верховной Жрицы?

– У нас нет другого выбора, кроме как вырвать её тёмную магию с корнем, – спокойно ответила Кайтриона. – Нам нужно получить афам, чтобы провести ритуал очищения.

Олуэн кивнула:

– Если ритуал восстановит землю и вернёт Детей к их прежнему облику, хоть что-то хорошее ещё может выйти из этой боли.

– Ну, уничтожить магию, которой питается ревенант, должно быть несложно, верно? – сказала я.

Кайтриона и Олуэн переглянулись. Долго. И ужаснулись.

– Верно? – повторила я.

– Может, мы просто… захватим её и перенесём куда-нибудь, прежде чем убьём? – спросила Кайтриона, в голосе которой зазвучала мольба.

– Это ты сейчас мягко намекаешь, что не можешь уничтожить магию, к которой она теперь привязана? – уточнила я.

– И Кайтриона, и я способны это сделать, – сказала Олуэн. – Только жрица Авалона может пересечь охраняющие её чары.

– Тогда в чём проблема? – спросил Эмрис.

– Дело в самом месте, – слабо ответила Олуэн. – Это живая гробница короля Артура.

Глава 42

Слова Олуэн будто вытянули весь воздух из хижины.

Кайтриона вновь начала расхаживать по комнате, прижимая травмированную правую руку к груди, чтобы зафиксировать плечо. Лицо её было напряжено – она изо всех сил пыталась распутать узел, который только что перед ней завязала Олуэн.

– Одна из обязанностей Девяти – охранять спящего короля, – проговорила Кайтриона скорее себе, чем нам. – Мы унаследовали её от сестёр древности. Если мы снимем защитную магию с гробницы, Артур умрёт окончательно.

Эмрис тихо выругался себе под нос.

Я оказалась единственной, кто решился задать очевидный вопрос:

– А это имеет значение?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Олуэн.

– Имеет ли значение, если он наконец умрёт? – повторила я. – Его хранили живым, чтобы он пришёл на помощь смертному миру в момент наивысшей нужды. А он даже не удосужился проснуться, чтобы помочь самому Авалону. Может, нам и не нужна его помощь.

Кайтриона стояла к нам спиной, её тело застыло в жёсткой позе, отражающей внутреннюю бурю.

– Ты не понимаешь. Не можешь понять.

Олуэн взглянула на нас, её глаза умоляли о сочувствии:

– Это одна из немногих клятв, которые мы смогли сдержать с тех пор, как остров погрузился во тьму. Мы дали обет.

Кайтриона была лишь отчасти права. Я могла не понимать, зачем держать Артура при жизни, пока мир вокруг рушится, но я видела, что он что-то значил для них – так же, как значил что-то для Нэша, и для всех, кто хотел верить, что легенды – правда. Роль Девяти в его защите была одним из последних чистых обетов, которые ещё не успела растлить гниль этого мира.

– Хорошо, – сказала я, бросив взгляд на Эмриса и Нив, чтобы убедиться, что мы трое едины. – Тогда попробуем увести ревенанта от гробницы. Если не выйдет – придётся разрушить магию, от которой она питается. Даже если для этого придётся отпустить Артура. С этим вы хотя бы можете согласиться?

– Кейт? – Олуэн посмотрела на неё в ожидании.

Когда Кайтриона повернулась к нам, лицо её было бледным, как снег за окнами.

– Мы теряем свет, – напомнила я ей.

– Тогда… – проговорила Кайтриона. – Нам лучше поспешить на север и довести план до конца.

– Ты уверена? – спросила Олуэн.

– Прошлое не может стоить больше, чем будущее, – ответила Кайтриона, голос её дрожал. – Один человек не может быть важнее целого острова.

Олуэн с облегчением расправила плечи и поднялась с пола:

– Я соберу наши вещи.

Кайтриона кивнула, поднимая меч с того места, где он лежал на столе. Больше она не сказала ни слова, но я знала, какой ценой ей даётся это решение – разрушить то, чему она поклялась служить и что оберегала всю жизнь.

И если она смогла вырваться из хватки своих прежних убеждений… возможно, и у меня ещё был шанс.

***

Путь на север оказался настоящим испытанием – почти час мы пробирались вперёд, по снегу, пронизывающему до костей, сквозь ледяную стужу. Чем выше мы поднимались, тем реже становились мёртвые деревья, среди которых мы скрывались: в конце концов, укрытием нам служили лишь обветренные каменные валуны.

К тому моменту, как мы добрались до гребня подъёма, мои ботинки промокли насквозь, пальцы на ногах и руках онемели, лицо застыло от холода. Кайтриона замедлилась, опустилась на живот и поползла вперёд. Мы последовали её примеру, выстроившись в линию вдоль скального выступа.

По ту сторону холма земля сначала уходила вниз на несколько футов, а затем выравнивалась в плоскую равнину. И тут меня осенило: мы достигли северной оконечности острова. Дальше – просто пустота. Мир этой Иной земли обрывался резким обрывом, уходящим в чёрную, туманную бездну.

Между этой бездной и нами высилось здание из серого камня – прекрасное и строгой формы, напоминавшее открытый храм.

– Да вы издеваетесь, – прошептала я. – Все Верховные Жрицы гниют в одной и той же яме, а ему отгрохали целый храм?

Нив одёрнула меня резким тычком в бок.

– Видите что-нибудь? – прошептала Олуэн.

Как по команде, Эмрис достал из сумки бинокль.

– Камни, – выдохнула Кайтриона.

Я перевела взгляд к западу от гробницы, где острые скальные выступы торчали из земли, образуя естественный барьер у самого края обрыва. Среди них стояла небольшая хижина с покосившейся крышей – судя по всему, раньше там жил Бедивер, до того как перебрался в башню.

Но вовсе не хижина привлекла внимание Кайтрионы.

Они раскинулись на земле, затаившись в тени камней и деревьев. Окрас Дитей был таким же блекло-серым, как мёртвая трава и грязь, и потому я сразу не заметила их – пока не раздался резкий, пронзительный крик. Без единого слова, но до боли знакомый.

Ревенант.

Дети повернули морды к гробнице в ожидании, залаяв и завыв, с капающей из пастей слюной. Они дрожали, шипели и выскальзывали из тени в оставшийся дневной свет.

Это было доказательством того, что ревенант ими управляет – по инстинкту они бы никогда не вышли на открытое. Только их хозяйка могла заставить их пойти против своей природы.

– И план А, и план Б только что стали куда сложнее, – прошептал Эмрис.

Он передал мне бинокль. Я насчитала около дюжины Детей – покрытых грязью, усыпанных сухими листьями. Я проследила за направлением их взгляда: по неровной земле, вдоль кольца из живой травы, которое очерчивало гробницу – граница защитной магии. Один за другим, они подходили к этой черте и начинали ходить вдоль неё, выжидая.

И вот, наконец, она появилась.

Ревенант вышла не из камней, а прямо из гробницы. Её тело, словно сложенное из земли и мёртвой листвы, двигалось по воле той самой магии. Рядом со мной Олуэн шумно вдохнула, но её испуг затерялся под восторженным воем Детей.

Она тащила кого-то за лодыжку.

– Это…? – прошептал Эмрис.

Нив прижала руки к губам, чтобы не вскрикнуть.