Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10

Их боль действительно вытесняет мою. Я чувствую себя виноватой. Мне стыдно за мать. Ей просто нет и не может быть оправданий. Прощения тем более.

Вижу с какой любовью старушка смотрит на Аришку, а ведь у нее могли быть собственные внуки…

– Откуда вы знаете, что Матвей виновен в смерти отца? – спрашиваю, а перед глазами мое детство.

Отчим был всегда в моей жизни. Нет, он никогда не бил меня, не ругал, действительно когда болела приносил лекарства. Но я чувствовала себя лишней, хоть сама не могла объяснить причин. Он выполнял все механически. Мать же всегда твердила, что я старшая и должна во всем помогать сестре. Алену с рождения возносили до небес, а я же была… просто была…

А вот Рома маме сразу понравился. Она и ко мне стала лучше относится, гораздо теплее. Когда родилась Зоряна, сама напрашивалась посидеть с внучкой.

– Я видела, как Матвей зашел к папе в кабинет. А через час после его ухода отца нашли лежащим на столе… – Светлана сминает край вылинявшего коричневого свитера. – В кабинете стояли две чашки… только в одной был не чай… Я с Пашкой поделилась… я виновата, ничего бы не случилось, – закусывает губу и отворачивается.

– Ты все правильно сделала. Такая моя судьба, – мужчина подъезжает к ней на коляске берет ее руку и целует. – Когда Матвей меня избивал, он подтвердил, что отправил на тот свет Аркадия.

– Паша пошел разбираться и вот результат, – показывает взглядом на инвалидную коляску. – Но им этого было мало. Когда отец развелся, мы переехали на дачу. Правда, хорошую, добротную. А в квартиру нашу, он привел твою мать. Она была беременной и отец старался для малышки создать комфортные условия. А мы… мы выросли… нас можно на дачу.

– Мне жаль, – говорю, и понимаю, как ничтожно это звучит.

– Матвей с твоей матерью стали нам угрожать. Они говорили… такие вещи говорили… а Паша в больнице, избитый… тогда врачи не давали гарантий даже что он выживет. Мама ходить не может, тоже в больнице. А они требовали отказаться от наследства, ни на что не претендовать. Иначе… – всхлипывает. – Испугалась я. Знала, они выполнят свои угрозы. Мы отказались от всего. Коллеги отца по работе выбили нам комнатку, вот так мы тут и живем.

У меня волосы на голове шевелятся. А ведь это мои брат и сестра. Мать знала, в каких они условиях, она сама их к этому привела и продолжала спокойно жить?

Да, она в прошлом тяжело работала, иногда и на двух работах. Потому как Матвей, сколько его помню всегда сидел дома и смотрел телевизор или совершал набеги на холодильник. Мы не бедствовали, но и огромного достатка у нас никогда не было.

Профессорские огромные апартаменты в центре города и дачу мать давно продала. Купила на эти деньги две квартиры. Одну сначала сдавала, а когда Алена подросла, она там поселилась. Конечно, квартира записана на сестру. Я прописана у матери, мы с мужем не видели смысла это менять. А с Ромой мы жили в квартире, которая ему досталась от его деда.

Мать тогда сказала, что Алене нужнее, а у меня и так все есть. Заботливый муж, отличное жилье. Мне настолько с детства привили заботу об Алене, внушили, что она всегда на первом месте, что даже в голову не пришло возражать. Я любила сестру всегда. Как и Валю…

Теперь я кажусь себе такой наивной дурой. Жить в окружении гадюк, и не замечать этого… Они отлично носили свои маски, а я не видела, насколько они пропитаны чужой кровью.

– Не надо нам ни дач, ни квартир, целы остались и хорошо, – старушка продолжает с любовью укачивать Аришку. – Если человек главной целью в жизни ставит деньги, продает за них душу, то нечистый потом плату потребует. Да такую, что мало не покажется, – она говорит без злобы, просто констатирует факт, но мне слова ее кажутся пророческими. – Ты располагайся, Валерия. Места у нас хватит. Это ж надо, дожила! Дождалась! Внучку смогу нянчить, – по старушечьим щекам текут слезы.

– Тут у соседей дочь подросла, можно у них коляску взять. Я с работы многое могу принести, – Светлана улыбается мне.

– И на стол накрой! Легендарное событие, воссоединение семьи! – поддерживает ее Павел. – Добро пожаловать домой, сестра!

А мне от этих слов так тепло на душе становится. Крохотная комнатушка такой уютной кажется.

– Только у меня ничего нет… ни денег… ни одежды… Вам и так сложно, а тут я на голову свалилась…

– Справимся, родные люди ведь. Ты нам вон какое чудо принесла, – указывает головой на Аришку. – Как новую жизнь в эти стены вдохнула.

Они мою веру питают, заставляют с колен подняться, отряхнуться от грязи и в будущее посмотреть.

– Не убивайся за тем, кто этого не достоин, – Паша подъезжает ко мне ближе, и шепчет на ухо, – У тебя живой пример, – кивает в сторону матери, – К чему это приводит.

Светлана накрывает на стол. Все простенько, но так вкусно. У меня аппетит просыпается, а тревоги наоборот прячутся, боль отступает. Уютно мне с этими людьми, словно всю жизнь их знаю.

Но долгого застолья не получается. Усталость, нервное напряжение дают о себе знать. Кормлю дочь, и сама засыпаю. Светлана мне на кухне постелила. Пробежалась по соседям, одеял гору принесла, королевское ложе мне устроила. Тепло мягко… и спокойно.

А на утро, едва открываю глаза, получаю сообщение от Зоряны:

«Мам, с бабушкой беда приключилась. Она в больнице. Все очень плохо. Ты нам нужна!».

Глава 11

После сна еще плохо соображаю. События вчерашнего дня, не сразу дают о себе знать.

«Что с ней?».

Отправляю сообщение. Вскакиваю, лихорадочно ищу одежду. Маме плохо. Надо бежать к ней.

Программа, заложенная мной с детства. Зовут – беги на помощь. Все для них. Ради них.

А потом, как удар грома, все события вчерашнего дня. Моя прошлая жизнь – ее больше нет. Все разрушено. Маски сброшены.

Сажусь на одеяла. Массирую виски. Голова гудит. Снова проживаю все.

«Ее скрутило, она упала, скорая увезла. Мамочка, мне так страшно. Я так переживаю!».

Читаю ответ, любящая дочь во мне, которая просила мужа, вместо подарка ей на день рождения, купить матери новую стиральную машину, рвется туда, где она нужна матери.

А новая я, которая еще только зарождается, она только вылезает из кокона боли и с удивлением оглядывается по сторонам, напоминает мне, что пора подумать о себе. От меня зависит Аришка, ей нужна здоровая мать.

«Что врачи говорят?».

Все равно переживаю. Они сделали мне очень больно, только любовь, устоявшиеся привычки из сердца просто так не выкинуть.

«Не знаю, мам! Я у тети Алены, ей тоже очень плохо. Встать с постели не может. Мамочка, помоги нам!».

И снова что-то дергает меня мчать сломя голову. Но тут подает голос Аришка. Ее надо кормить. Дочь снова останавливает меня.

«Там есть папа и Матвей. Они разберутся».

Отвечаю и мысленно даю пинка «хорошей дочери», которая смотрит в моем подсознании на меня с укором.

«Как ты можешь быть такой жестокой! Из-за какой-то ерунды ты оставляешь нас в беде! Мама! Твою семью! Меня, твою дочь! У меня выступление через три дня! Я пять месяцев к нему готовилась. Тоже не придешь? Просто забудешь, что у тебя старшая дочь? А папа, как он страдает! Бабушка может не выжить! Решила просто так перечеркнуть все! Бросить нас! Мне стыдно за тебя, мама!».

Перечитываю ее сообщение снова и снова. Зачем? Боль снова течет по венам, снова меня адски выкручивает. Она даже не понимает, ни капли…

«Мне за тебя тоже стыдно. Перечеркнули все именно вы. Ты осталась там, где хотела. Сами разберетесь. Удачи».

Отправляю ответ. По душе, будто кто когтистыми лапами проходится, безжалостно царапает, раздирает ее. Но я делаю то, что кажется единственно верным – выключаю телефон.

Зоряна продолжит писать. Могу сорваться. Я еще слишком слаба морально, а привязка к семье осталась. Привычка всегда бежать к ним. И… любовь… не вычеркнуть прошлое по щелчку пальцев. Даже прозрев, мне надо время, чтобы излечиться от них…

– Пишут, – в кухню входит Светлана и ставит чайник.

– Мать в больнице, – вздыхаю.

– Ты все правильно сделала. Не стоит сейчас их видеть.

– А если что-то серьезное? А я так… – совесть все равно не дает покоя, поедом ест изнутри.

– Все с ней нормально будет, – пожимает плечами, отворачивается. Будто пытается свои эмоции скрыть.

– Откуда ты знаешь?

– Такие, как твоя мать, живучие особи. А могли и придумать.

– На свое здоровье наговаривать, – хмурюсь. – Тут же вспоминаю мамины «подвиги». Хотя… ты права, уже ничему не удивлюсь.

Занимаюсь с дочерью, Светлана готовит завтрак. Раннее утро, Павел и старушка еще спят.

– А откуда ты знала, кто я?

– Я следила за твоей жизнью. Не пристально. Иногда. Издалека, – рука дрожит, кипяток мимо чашки проливает. – На свадьбу твою смотрела… Красиво было очень, и ты такая нарядная, – она пытается говорить ровно, но нотки грусти не удается скрыть.

Неловко становится. Светлана всю жизнь была лишена личной жизни. Ее личная трагедия. И время ушло. Ничего назад не вернуть.

– Ты меня ненавидела?

– Нет… но всякое в голову лезло… бывало, – ей неловко говорить.

– Прости, Светлана. Я ничего не знала, – хочется помочь, только я сама сейчас повисла у нее на шее.

– Ты добрая, Лер. Я это поняла давно. Нет у меня сил на злость, – машет рукой. – Мне бы со всем успеть управиться, за мамой с братом проследить, лекарства им купить. Мы с тобой похожи, ты тоже для семьи все делала, а муж твой с этой, – хлопает дверцей холодильника.

– Ты знала? – кивает. – Все были в курсе, кроме меня, – снова глаза жгучими слезами наполняются.

– Кто я такая, чтобы в твою жизнь вмешиваться, – в ее голосе столько грусти, она у меня на языке горечью отдает.

– Почему ты меня тогда в роддоме отговаривала выписываться? – не могу остановиться. Хочу узнать всю правду, какой бы она ни была.

– Я же постоянно за подработки хватаюсь. Роддом, где ты рожала, там я на полную ставку. А еще в одном уже давно у меня несколько смен в неделю, или когда кого-то заменить надо. Алена твоя там рожала первенца. И снова пару месяцев назад с твоим мужем пришла договариваться про второго малыша.

– Дима от Ромы? – хватаю ее за руку, в глаза заглядываю.

– Не уверена, – смотрит растерянно. – Там много кто захаживал, о здоровее ребеночка спрашивали. А муж твой ее привез рожать, денег заплатил и укатил. Насколько помню, он даже на выписку не приехал, когда вы всей семьей ее забирали.

Глава 12

– Не приехал, – киваю. – У него тогда на работе завал был. А кто к Алене приходил?

Та жизнь мне такой далекой кажется, словно и не со мной было. Я полюбила мужа с первого взгляда. И столько лет была уверена, что это взаимно.

Сестра действительно первая познакомилась с Ромой. Она зимой возвращалась с тренировки, поскользнулась и угодила под колеса его машины. Он испугался, выбежал, предложил ее отвезти в больницу, но Алена отказалась. Муж проводил ее домой. Сестра предложила ему зайти, а мы как раз собрались праздновать мое восемнадцатилетие.

Я вышла из комнаты, нарядная, улыбающаяся и тут он с моей сестрой на руках. Черноволосый, накачанный, с зелеными колдовскими глазами. Я пропала сразу.

Только зачем мать все перекручивает, обвиняет меня?! Алена, наоборот, помогала нам сойтись с Ромой. Говорила, что мы идеальная пара. Да и малая она тогда была, все мысли о балете, не до мальчиков ей было.

Я была уверена, что радуется за нас она искренне. У нас с сестрой всегда хорошие отношения были. Мы дружно жили, хоть я всегда ощущала, что она в семье на первом месте. Но Алена располагала к себе, она шла на контакт, была искренней, улыбчивой, всегда со мной делилась своими переживаниями.

Что с ней случилось? Неужели всегда была маска?

– А я почем знаю. Мужики при деньгах. К врачу ходили, медсестрам конфеты, конверты заносили, – Светлана пожимает плечами и с подносом уходит в комнату.

Действительно, у Алены всегда было очень много ухажеров. Сестра очень красивая, блондинка с серебристыми огромными глазами, утонченная, общительная, живая.

Зачем ей понадобился Рома? Если она могла себе найти мужчину гораздо состоятельней? И такие у нее были. Она мне многое рассказывала. Или мой муж – один из… многих?

Не вяжется это все с моей сестрой. До вчерашнего дня у нас были замечательные отношения, как мне казалось. Она была частым гостем в нашем доме, много времени проводила с Зоряной, со мной моталась по магазинам, любила посплетничать, рассказать последние новости.

Что я упустила из виду?

А Рома… он был образцовым мужем. Он так красиво за мной ухаживал. Галантно, ненавязчиво. Мы могли сутками болтать и не замечали, как пролетает время. Были так счастливы, когда я забеременела. Потом свадьба. А как мы ждали появления Зорянки, дни высчитывали. Строили планы на будущее. И ведь все планы сбывались… Мы уверенно реализовывали все свои цели. Практически никогда не ссорились. Рома работал много, но особо никогда не задерживался, старался всегда вовремя возвращаться. Наоборот, если проект горел, то работал дома, говорил, что тут ему и стены помогают.

Каждый день приходил с цветами. Часто просто так дарил мне подарки. Никогда не жалел денег, только стоило мне заикнуться, сразу же покупал, игнорируя мои протесты. Каждый день восхищался мной и не уставал повторять, как он счастлив. Мне казалось…Нет, на тот момент я была уверена, что наша любовь, наши чувства с годами крепнут.

Он мечтал еще о сыне, стойко ходил со мной по врачам, интересовался анализами, и всегда меня подбадривал, говорил, что у нас все получится. А как он визжал от восторга, когда узнал о моей второй беременности. Сразу окружил меня еще большей заботой.

Перед глазами проносятся шестнадцать лет… Счастливых и лживых.

Как же хочется понять. За что они так со мной? Как могли так долго притворяться?

От этого еще больнее… Потому что еще сутки назад я была самой счастливой, а сейчас меня окунули на самое дно самого грязного и вонючего болота.

Во мне еще живет любовь к мужу, к родным. Я всех их люблю, хоть понимаю, что я должна любыми способами вырвать с мясом и кровью это чувство из своего сердца. В моем случае любовь – это отрава, смертоносный яд. Я обязана справиться.

На протяжении дня рука так и тянется включить телефон. Постоянно на него поглядываю. Сдерживаюсь. Общаюсь с Зоей Ивановной и Павлом, узнаю только, что обретенных родственников. Помогаю им, чем могу и пытаюсь отвлечься от телефона. От мыслей о маме. Все равно переживаю за нее.

Вечером Светлана возвращается с работы с коляской и огромным количеством пакетов для Аришки. Есть кое-какая одежда и для меня. Плачу от счастья и от горя… От благодарности… И ведь отплатить мне им нечем…

Стук в двери, обрывает мои слова благодарности.

– Ой, это, наверное, Дарья соседка, она обещала кое-что подкинуть для Аришки, – Светлана открывает дверь.

Сердце в груди гулко стучит о ребра. Прижимаюсь к стене. Крик отчаяния застревает в горле.

– Любимая, что за клоповник! – муж бесцеремонно отталкивает Светлану и врывается в квартиру.

Глава 13

Алена

Она сидит, глядя на огромную плазму, слезы крупными каплями катятся по щекам. На коленях у нее подушка, в руке нож, Алена медленно втыкает его в подушку. И продолжает неотрывно смотреть на экран, на свое самое грандиозное выступление.

Зал аплодировал стоя, ее имя выкрикивали с обожанием, на нее смотрели как на богиню. Исключительный талант – так говорила все, кому доводилось тренировать Алену. Она взлетала вверх. Мировая слава – это был только вопрос времени.

Алена смотрит, как она, еще молодая, воздушная, стройная кружит по сцене. Она парила, легко совершала немыслимое, самые сложные движения давались ей легко и непринужденно.

Это выступление – точка ее отсчета вниз. После… а нет этого после, ее карьера оборвалась, ее мечты, жизнь, все растоптано, уничтожено. Вместо того чтобы блистать на сцене, она прожигает жизнь в балетной школе. А ее соперницы, у которых не было и десятой доли ее таланта, сейчас блистают на мировых сценах. Там, где должна была быть она! Только она!

Камера выхватывает в вип-ложе мать и Леру, они улыбаются и хлопают ей. Валерия, ее обожаемая старшая сестра, добрая, отзывчивая. Она всегда приходила на помощь, ей Алена доверяла свои первые девичьи секреты.

Тем больнее, что именно Лера отобрала у нее все. Сестра украла жизнь Алены, забрала у нее мечту. Да, что там мечту, ее жизнь! Она обрекла Алену на ничтожное существование, где больше нет и не будет просвета. Если оторвать бабочке крылья – она погибнет, и Лера сделала именно это с сестрой.

Не только балет, не только ее блистательная карьера, Валерия уничтожила ее шанс на личное счастье. Оставила ее гнить заживо, при этом продолжая играть в любящую сестру. Любовь… именно Лера трансформировала это слово в ужасающего монстра. Именно она виновата, что теперь этот монстр будет беспощадно кромсать и саму Валерию.

Алена со всей силы вонзает нож в подушку. Лера за все заплатит. Она захлебнется страданиями. Алена долго шла к своей мести. Она вынашивала ее, как дитя, продумывала до мелочей, учитывала форс-мажоры.

Ей больше не о чем мечтать, только о мучительной агонии для своей сестры. Чтобы Лера на собственной шкуре ощутила, как это смотреть на осколки собственной жизни под ногами.

– Теть Ален, ты как? – кричит Зоря с порога. Она сама дала племяннице ключ.

– Плохо, – отвечает ни капли не кривя душой.

На экране Алена из прошлого феерически парит на сцене, даже не верится, что это была она…

Алена всхлипывает, снова вонзает нож в подушку. Какая у нее была фигурка, точеная, идеальная, природа наградила, без усилий и операций ей удавалось всегда поддерживать себя в идеальной форме.

А теперь… Алена презрительно смотрит на свой округлившийся живот. Еще один бесполезный ребенок, безжалостно уродующий остатки ее фигуры. Снова мальчик. Зачем?

– Чем я могу помочь? – Зоря вбегает в комнату, лицо испуганное.

– Иди ко мне, моя девочка, – она утыкается носом в плечо племянницы и позволяет себе завыть в голос.

Почему с каждым днем все больнее? И самое обидное, даже отомстив сестре, за уничтоженную жизнь, Алена ничего не сможет вернуть назад. И за это ей хочется причинить Валерии еще больше страданий. Во всем виновата она, ее горячо любимая сестра! Та, от кого Алена никогда не ожидала удара!

– Не плач! – Зоря гладит ее по голове. – Хочешь, чаю сделаю?

– Лучше расскажи мне, как твои успехи? – всхлипывает и улыбается племяннице.

Нет, уж Зоряну она никогда и никому не отдаст, она единственное светлое пятно в ее беспросветном черном лабиринте жизни.

Алена не позволит Валерии загубить дочь. Она научена горьким опытом. Она непременно сделает из нее балерину, приведет ее к славе и воплотит в племяннице все свои мечты.

Глава 14

– Я не ходила сегодня на занятия, – кладет палец Алене на губы, видя ее недовольство. – По двум причинам, первая – тебя там нет, а ты знаешь, кто тебя заменяет, она ноль, – морщит нос в точности как тетя, – Ну и вторая – бабушка. Мама же не поехала, так я с папой ездила.

– Что с ней?

– Желчный будут удалять. Я тебе писала, папа звонил, ты не отвечала, – Зоряна бросает взгляд на изрезанную подушку. – Тебе нельзя так себя изводить.

– Рома денег врачам дал? Все проконтролирует? Я с ним утром говорила… а потом, – Алена вновь смотрит на экран, как же она хочет туда, вновь парить на сцене.

Реальность, она никогда к ней не привыкнет. Нет тут для нее места в примитивном и прогнившем мире.

Еще и мама слегла. Желчный… горько усмехается, как парадоксально. Алена никогда не строила иллюзий, всегда знала, что за человек ее мать.

– Я знаю, – племянница осторожно забирает из рук тетки подушку. – Папа с врачами договорился. Там Матвей остался и Дима. Его не с кем оставить, а ты сказала папе, чтобы его домой не привозили.

– Вот мне точно сейчас не до Димки, – Алена фыркает, воспоминания о сыне только раздражают.

Не мужчиной растет. Размазня. Другое дело Зоряна, боевая и умная девчушка. Она себе дорогу зубами прогрызет, и Алена ей в этом поможет.

– Мама еще совсем с катушек слетела. Папа вычислил ее, как ты его и просила. Ты права, она домой и не собиралась. Но ума не хватило спрятаться нормально, папа только что звонил, говорит под общежитием бомжей уже. Но пока не заходил еще. Ему плохо стало, к тараканам новорожденную дочь отнесла. Теть, мне так обидно, – надувает губы, старается точно повторить так, как это делает Алена, – Почему мама у меня такая глупая. Кому она нужна? Ни работы, ни денег… а внешность, – качает головой. – Папа у нас герой, любит ее вопреки всему. А она из-за такой ерунды трагедию развела. Не знает мама, где реальная трагедия, беды не нюхала, – сжимает руку тетки.

– Рома ее вернет. Я дала ему утром указания. Не переживай, – Алена вытирает слезы тыльной стороной ладони. – И не надо так о матери, она вполне симпатичная и еще молодая женщина. Она тебе жизнь дала.

– И как мне с ней общаться? Как ей в глаза, предательнице смотреть? – восклицает Зоряна.

– Как обычно, Зорь. Ты что мать свою не знаешь.

– Изменилась она. Чувствую, – протягивает задумчиво. – Что-то мне подсказывает, не пойдет она с папой. Обиделась сильно, а то, что она с тобой сделала, так в этом она своей вины не видит. Все же эгоистичная она, хоть и любим мы ее. Ты совсем другое дело, – долго с обожанием смотрит на тетю, – Я бы не смогла так, возродиться после всего…

– Она никогда не увидит вины, – Алена машет рукой. – Не в духе твоей матери это, она же всегда правильно поступает. Но такая она есть, – Алена встает с дивана, бросает взгляд на свой живот, стискивает зубы до скрипа. – Говоришь, может не пойти с папой?

– Ага, – Зоря кивает.

– Что ж сейчас подстрахуемся, – подмигивает племяннице.

Берет в руки телефон. Находит нужный контакт.

– Захар Ярославович, привет, свет очей моих, – мурлычет соблазнительно.

– Привет, неземная дева. Чем обязан твоему звонку? – на том конце раздается грубый мужской голос.

– Тут просьба к тебе одна есть. Надо помочь Ромке жену образумить. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

– Какие вопросы, богиня. Выкладывай. Чем, смогу.

– Я тебе телефончик сброшу, вы детали обговорите, – томно вздыхает. – Целую, – выключает вызов.

– Ты золото! – Зоряна подбегает к тете и расцеловывает ее в обе щеки.

Алена быстро набирает сообщение:

«Ром, от меня тебе сейчас человечек позвонит. Без него к ней не иди. Дождись».