Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"
Автор книги: Александра Багирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Глава 77
Лера
Пробуждение тяжелое, тело ватное, болит каждая клетка тела, не могу пошевелиться. С трудом разлепляю веки, первое, что вижу – размытый силуэт Николая.
– Аришка, – то ли в голос, то ли мысленно.
Переживания за дочь набатом стучат в голове.
– Тшшш, не переживай, она под присмотром. Отдыхай, – мужская ладонь на моем лбу.
Гладит меня, словно тревогу забирает.
Хочу еще что-то спросить, но не могу ворочать языком. Такое ощущение, что я полностью парализована.
Перед глазами лицо Зоряны. То, как она смотрела, когда мне кололи гадость… в этих глаза был триумф. Она наслаждалась содеянным. Дикое осознание проходится невыносимыми спазмами по телу.
– За что… – болезненный стон срывается с губ.
– Ты поправишься, все будет хорошо, – а это уже голос Артема. Я его не вижу, но ощущаю присутствие. – Ты в безопасности, Лер.
Нет, я не в безопасности. И Аришка тоже… Надо решить, разобраться, встать…
Мысли обрываются, снова проваливаюсь в темноту. Там нет спасения, меня преследуют глаза Зоряны. Нет, не любящий взгляд моего ребенка, а расчетливые, злые глаза совсем чужого мне человека.
Там во сне в беспамятстве я словно теряю дочь… снова и снова, кадры ее предательства, ее слова в театре, все как на повторе. Ад для матери, кажется, нет этому конца и края.
Не знаю, сколько времени это длится. Краткие пробуждения, лица Николая, Артема, снова чернота, снова глаза Зоряны.
Хочется вынырнуть из этого мрака, прийти в себя, но тело меня не слушает.
Что они со мной сделали?
Когда в очередной раз открываю глаза, сознание более ясное, есть слабость, но тело так не выламывает.
– Проснулась, сейчас врача позову, – Артем едва касаясь гладит меня по руке.
– Аришка?
– Она со Светланой и охраной.
– Зоряна? Она опасна! – выдаю, охваченная ужасом своих кошмаров.
– Не опасна, по крайней мере, на данный момент, – отвечает, пряча взгляд.
– Что с ней?
– Полагаю, этот вопрос тебе надо обсудить с Романом. Он к тебе тоже приходил. Хотел и Аришку увидеть, но мы сказали, что это решать тебе. Вам многое надо обсудить. Но это потом, сейчас тебе поправляться надо, – продолжает легонько гладить мою руку.
– Это же еще не все? – голос дрожит.
– Не все, – вздыхает. – Есть много новостей. Все подождет. Главное – твое здоровье.
– Сколько я уже тут?
– Неделю…
– Неделю?! – меня аж подкидывает на кровати. Пытаюсь подняться. – Надо срочно идти…
– Лер, все под контролем, поверь.
– Но целая неделя…
– Тебе вкололи опасный и токсичный препарат. Тут хорошие врачи, поставят тебя на ноги.
– Зоряна… – имя дочери произношу с болью. – Ой! Лариса Эдуардовна, она же не остановится!
– Остановили. За нее не переживай. Отдыхай.
Артем еще пытается как-то меня отвлечь, рассказывает забавные случаи из жизни. Потом приходит врач, и я снова засыпаю. На этот раз без изматывающих кошмаров.
Очередное пробуждение – рядом Николай.
– Вы меня по очереди сторожите? – слабо улыбаюсь.
– Иногда вместе. Когда как получается. Но ты не одна, Лер, – его успокаивающий голос укутывает как теплое покрывало.
– Я же вам чужая… за что так… столько проблем на себя взвалили…
– Порой чужие, становятся роднее. А с тобой все как-то особенно с первой встречи. Да и не можем мы с Артемом бросить девушку в беде, – заботливо убирает с моего лица прядь волос.
– Спасибо, Коль. Не знаю, как бы я без вас справилась, – беру его за руку и сжимаю. – Аришка… когда я смогу ее увидеть… Я выпала из жизни, – всхлипываю.
– Она очень послушная и славная девчушка. Светлана и Зоя Ивановна от нее не отходят. А Павел…
– Что с Пашей? – воспаленный мозг сразу рисует картины одну хуже другой.
– Не переживай. Новость приятная, – в темных глазах Николая пляшут золотые искры. – Я временно переехал на дачу, чтобы помогать за Аришкой присматривать, ну и в целом ситуацию контролировать.
В этот момент от его слов в душе такая теплота разливается, столько благодарности, что никаких слов в мире не хватит, чтобы ее выразить.
– Ты не представляешь, как я тебе… вам с Артемом благодарна, – говорю хрипло, по щекам текут слезы.
– Ты улыбаешься, значит, это того стоило. А вот плакать совсем не надо, – Вытирает указательным пальцем мои слезы. – Так вот, вечерами беседовал с Павлом. У нас оказалось очень много общих увлечений. Я тоже в детстве рисовал, и сейчас обожаю живопись. Но все же пошел в медицину. В одной из бесед мы затронули его диагноз. Оказывается Павел уже и не помнит, когда его последний раз обследовали. Он на себе крест поставил. А зря. Я уговорил его съездить на прием к моему знакомому. Так вот, рано, конечно, давать прогнозы. Но шанс есть!
– Шанс? Он сможет ходить?
– Медицина развивается, и что не могли вылечить тогда, сейчас можно попробовать, – его голос напоминает спокойную мелодию. Приятно слушать, будто исцеляюсь от своих кошмаров.
– Коль…прости, но а Паше-то, зачем тебе помогать?
– Лер, я б сказал, что по доброте. Но слукавлю, – межу бровей пролегает складка. – Сам не пойму, просто что-то не дает пройти мимо. Представляешь, мы даже жили в детстве в одном доме, – усмехается. Паша, правда, съехал оттуда еще до моего рождения. Точнее, отец их выгнал.
– И привез мою мать, – вздыхаю.
– Да. Так что и с тобой какое-то время мы были соседями. Вот такие совпадения в жизни бывают.
– А где ты жил? – какая-то мысль крутиться в голове и не дает мне покоя.
– В квартире напротив. Дом был старый, элитный по тем временам, там одна профессура и жила. Ми родители тоже врачами были. Я очень поздний ребенок в семье. Мать родила меня, когда ей уже сорок пять тукнуло. А отец на пять лет старше. Жаль, что твоя мать квартиру продала, так бы познакомились гораздо раньше, соседка…
Глава 78
Надежда
Она вздрагивает от хлопка двери. На душе неспокойно, и здоровье последнее время подводит.
– Надька, ты где? – голос мужа хриплый, взволнованный.
– Тут я. Сейчас, Мотенька, – с трудом поднимается с кресла. Она смотрела любимую передачу.
Но даже перемывание чужого грязного белья в телевизоре не приносит Надежде былой радости. Операция прошла не так удачно, ее постоянно мучают боли, слабость в теле. Еще и дочери от рук отбились окончательно. Что-то творится, нехорошее, опасное, а у Надежды нет сил выйти из дома и все выяснить.
Несколько дней назад звонок от Алены, ее расспросы, не к добру…
Не понимает, дурочка, что мать лучше знает. Если бы Алена ее слушала, то давно бы жила как королева, и дети были бы от достойных мужчин. К сожалению, мозгами дочь не блещет. Еще и мать в чем-то винит… А ведь благодарить должна! Надежда так для нее старалась!
Это все пагубное влияние Лерки. Вот чем обратилась доброта Надежды к старшей дочери. А ведь воспитывала, поила, кормила, сопли подтирала… Где благодарность?
Надежда тяжело вздыхает. Дочери не спешат матери помочь, копеечку подкинуть. Как заболела, так кроме любимого Мотеньки никому не нужна стала.
– У нас проблемы, – муж бросает на нее быстрый взгляд и идет на кухню. – Димка на занятиях?
– Да… скоро забирать…
– Хорошо. Не для его ушей разговор.
– Что стряслось, Мотенька? Ты голоден? Прости, я толком ничего приготовить не успела. Погано мне, родной…
– В общем… тут такое дело… брата моего за одно место взяли, – тяжело опускается на стул.
– Как? За что? Почему?
– Проверка, а там сама понимаешь, есть за что. Все летит в тартарары… Ох, Надька, полетят головы. Там новое начальство, будут братца моего распинать…
– Что ж он так неосмотрительно. Надо было хвосты подчищать, – Надежда садится напротив мужа.
– Поумничай мне тут, – раздражительно фыркает. – Дела таковы, если не откупимся, он и нас сдаст. А у нас с тобой…
– Что у нас? То дело давнее, не доказуемо. Срок давности давно истек.
– Ага, а авария? А сколько еще он нас прикрывал? Ты понимаешь, что при желании еще и навесит многое, чтоб с себя скинуть! Нельзя его злить.
– Что ты предлагаешь? У нас сбережений нет… Ромка-паршивец платить тоже перестал…
– Квартиру на человечка от моего брата перепишем.
– Нет! Где жить-то, Мотенька?! Ты что?!
– За решеткой жить будем, если не подпишешь! – достает из кармана несколько смятых листов.
– Эта квартира потом и кровью заработана! Ты что! Сколько натерпелись! Мотенька, должен быть другой выход! Дай мне несколько дней, я что-то придумаю.
У Надежды в глазах темнеет. Сколько она натерпелась, жила с мерзким стариком, двух детей от него родила. К счастью, вовремя от одного спиногрыза избавилась. Но ведь рожала! Слишком высокая цена за их с Мотенькой комфорт. И то минимальный. Вон как Лариска-хапуга устроилась!
Но Надежда не хотела более богатого мужа искать, как увидела Мотеньку, так и поняла – ее это мужик. Раз и на всю жизнь полюбила.
Бывало, по молодости любовники богатые пробегали. Но это с разрешения и ведома Мотеньки. Чтобы ему на хлеб с маслом хватало и на икорку сверху. Надежда и тяжелых работ не боялась, главное, чтобы мужик доволен был.
Еще и двух дочек содержать, думать про их будущее… На Аленку такие надежды возлагала…эх…
С Лерки и то больше толку, там порой и с Вениамина и Ларки можно было урвать, а Ромка вообще каждый месяц приносил… Но мало, все равно состояния не нажили.
А сейчас здоровье подводит. Наде бы уже просто тихо-мирно старость проживать с любимым мужем. И вот тут такая беда…
– Нет этих дней! Сейчас надо решать! Люди приехали.
– Какие люди?
Матвей кряхтит, встает, идет в прихожую, открывает дверь. Возвращается в сопровождении таких громил, что они едва в квартире помещаются.
– Надь… если не подпишешь, не жить мне, – берет ее за руку и, пальцы целует. – Родная моя, кто, как не ты поможет…
– Куда ж мы? Как же мы? – бормочет растерянно.
– Я все продумал, на улице не останемся. Верь мне, Надь. Ты ж знаешь, что я для тебя все делал, всегда. Жизнью рисковал. Не оставляй меня!
Она верит. Всегда верила. Сколько они с Мотей прошли.
– Не оставлю тебя, Мотенька! Никогда! – восклицает Надежда, хватает бумаги, дрожащей рукой ставит подпись.
– Сговорчива старушка, – издает смешок один из «гостей». – У вас сутки, чтобы освободить жилплощадь, – забирают бумаги, разворачиваются и уходят.
Надежда закрывает лицо руками и причитает.
– Это семейное гнездышко. Сколько радостных моментов… сколько счастья рядом с тобой… а теперь что? Вот куда нам податься? Ты говорил, что нашел для нас комнатушку? – поднимает наполненные отчаянием глаза на мужа.
– Ты, Надька не знаю как. А я да, нашел, – Матвей проходит мимо жены и направляется в спальню.
– Ты снял нам квартиру? Подумал о нас? – Надежда идет следом.
Муж достает сумку и начинает быстро складывать туда свои вещи.
– Хата хорошая. И баба мировая. Молодая, фигуристая, здоровая. Ухожу я от тебя, Надька.
– Мотенька, не время так шутить, – она мотает головой. В подобное не верит. Это не может быть правдой.
– А зачем ты мне нужна? На тебя лучшие годы угробил. И что в итоге? Бабла нет нормального. Дочь… припадошная истеричка, с чужими детьми да внуками вожусь. А какой грех из-за тебя на душу взял. А благодарность где она? – выдвигаете ящики комода, сгребает все оттуда.
– Матвей, да я всю жизнь ради тебя жила! Старалась, чтобы у нас все было!
– Плохо старалась. Достала ты меня. Я себе бабу нормальную нашел. Дай хоть напоследок пожить. Сколько лет с тобой угробил, – машет рукой, окидывает Надежду пренебрежительным взглядом. Застегивает сумку.
– Матвей! Я не могу без тебя! – виснет у него на руке. – Не бросай меня! Я же так тебя люблю!
– Отвянь, – морщится, отцепляет ослабевающие руки жены. Застегивает сумку. – Все, бывай здорова! Димаса я сегодня заберу. А ты собирай манатки. Парни с тобой нянчится не будут.
Хлопок двери… Внутри Надежды все рвется, она слышит с каким треском рушится все, для чего жила. Боль… Ее так много… Она не справляется… В ушах шум… Перед глазами пелена…
Из последних сил она подползает к телефону. Вызывает скорую…
И все повторяет:
– Мотя… Мотенька… Мотяяя…
Глава 79
Лера
Рассматриваю в телефоне фотографии, присланные Светланой. Провожу пальцем по личику дочери, как же я соскучилась. Так хочется домой. А меня пока не выпускают. Малышку мы решили не приносить в стены клиники. Не место здесь для маленького ребенка. Но разлука с Аришкой дается мне непросто.
Хоть Светлана и старается. Постоянно мне пишет, рассказывает, как прошел их день. Очень хвалит Николая, называет настоящим мужчиной. Особенно ее покорил его поступок с Павлом. Первичное обследование показало, что шанс есть и довольно неплохой.
Неужели спустя столько лет брат сможет ходить?
Как бы я ни желала вырваться, больница оказывает на меня положительное влияние. Тут хорошая атмосфера, вежливые врачи, медсестры, мне становится спокойнее. Хоть раны в душе продолжают кровоточить. Снится мне и Зоря, ее предательство. С этим мне жить.
Роман интересуется как я, через Артема. Но сам не пишет, ждет, когда я наберусь сил для разговора. Понимаю, насколько это будет сложно. Снова проходить через этот ад.
– Привет, красавица! – в дверном проеме показывается голова Артема.
Он приезжает каждый день. В палате уже столько цветов, что и негде ставить.
– Привет! – улыбаюсь.
– А я не один! – хитро подмигивает, открывает дверь шире и пропускает двоих парней. – Решил познакомить с сыновьями. Хорошие эмоции – это путь к скорейшему выздоровлению.
– Добрый день! – парни заходят у каждого в руках букет и пакет с фруктами.
– Очень приятно, – сажусь удобнее на постели. – Валерия.
– Василий, Семен, – парни по очереди вручают мне подарки. – Выздоравливайте.
– Спасибо мальчики. Давно хотела вас увидеть, вы так выросли.
Парни, правда, очень рослые, возмужавшие. Мое сердце наполняется нежностью, та трагедия связала нас непостижимым образом.
– Мы помним вас. Спасибо! Если бы не вы…
– Так! Нечего вспоминать плохое! Лере нужны положительные эмоции! – одергивает сыновей Артем.
– Лучше расскажите, чем увлекаетесь, ваши планы на будущее, – говорю с улыбкой.
– Врачом буду, – уверенно заявляет Сеня, поправляя очки. – Пару лет осталось, но уже готовлюсь к поступлению.
– Это он от Кольки заразился, они очень дружны, – говорит Артем.
– Не только пап, я людям хочу помогать. А вдруг маму можно было спасти. И я хочу, чтобы благодаря мне люди не теряли близких, – смотрю на подростка, а в глазах у него груз прожитых лет.
Не ушла та трагедия, навсегда след оставила.
– Я с боксом хочу жизнь вязать. Недавно снова одержал победу, а противник был куда опытней. Даже тренер сомневался, я смог, – Ваня другой, более подвижный, уверенный в себе, выглядит гораздо старше своих лет. – В этом мире надо сильным быть, защитить семью, девушку, отстоять себя, – и в его глазах трагедия оставила отпечаток. Но они справляются с ней по-разному.
За беседой не замечаю, как время проходит. Столько положительных эмоций. Парни мне очень нравятся.
– Ладно, мы прогуляемся, – говорит Сеня. – А вы тут пообщайтесь. Явно есть темы, не предназначенные для наших ушей.
– Да, тут парк отличный. Пап мы снаружи тебя подождем. Были рады знакомству, Валерия, – парни один за другим целуют мне руку.
– Ты отличных сыновей воспитал, Артем, – говорю, когда за ними закрывается дверь.
Вздох, переполненный болезненного разочарования, не удается скрыть.
Зоряна… я ведь тоже ей гордилась…
– Матери им не хватает. Я даю все, что могу. Но этого порой мало. Они помнят мать, тоскуют за ней.
– Неужели претенденток не было? – вырывается совсем нескромный вопрос.
Просто не могу не оценить привлекательность Артема. Он явно не обделен женским вниманием.
– Никто не сравниться с моей женой. Мы так долго были вместе, столько всего прошли, что я закрылся. Да, случайные связи изредка случались, но после них только гадкое ощущение в душе, – от его слов оттает горечью. Он откровенен, а это для меня значит очень много.
– Вы и работали вместе. Понимаю, когда в один миг все рушится, – закусываю губу.
Рома жив, но так сложно стоять на осколках былого и начинать все с нуля.
Разные ситуации… но боль Артема мне слишком близка.
– Супруга была той еще авантюристкой. Ходила по минному полю. Специально пошла работать к продажному судье, чтобы вывести его на чистую воду. Как я ее тогда останавливал, ругались не раз, но она как танк перла к своим целям. Я поначалу думал, что авария – это происки рук судьи, желание ее устранить. – В ней было столько огня, – смотрит вдаль, воспоминания уносят его. – Как мог, помогал, оберегал от новых авантюр, но ей нравилось ходить по острому лезвию. Кто знал, что ее огонь погаснет так внезапно…
– Она оставила тебе самое большое сокровище – двух замечательных парней.
– Да, ты права, – мотает головой, словно прогоняя прошлое. – Жизнь продолжается, – улыбается.
– А ты меня с ними знакомить не хотел!
– Лер, – взгляд не прячет, но вижу, как тщательно подбирает слова. – Врать не буду, у тебя и так достаточно лжи в жизни. Я просто не хотел, чтобы они знакомились с Зоряной. Она девушка красивая… а учитывая все, что я о ней узнал…
– Зоря… – горький комок подкатывает к горлу. – Спасибо за честность…
Он прав, моя дочь опасна. Я должна это признать и научиться, как-то с этим жить.
Все же визит Артема оставляет приятные впечатления, хоть и с горьковатым послевкусием.
Он так и не смог создать новую семью, не отпустил прошлое. Неужели и меня ждет жизнь с вечной болью от предательства? Я так измучилась… А сколько всего еще надо пройти.
Знаю, что меня ждут новости, которые пока мне не сообщают. И порой хочется закрыть глаза и ничего не знать, уберечь себя от новых страданий. Но так нельзя. Я должна пройти этот путь. Довольно жить во лжи.
Телефон вибрирует, сообщая о звонке.
Долго раздумываю, брать ли трубку. Вначале решаю не поднимать. Но звонки не прекращаются.
Что-то случилось…
– Доченька! – всхлипывающий голос матери. Едва его узнаю.
– Слушаю, – отвечаю холодно.
– Беда приключилась! У меня инсульт. Едва спасли врачи… Правая рука и нога отнялись… Лерочка, помоги мне…
– А Матвей что?
– Ой… беда… бросил он меня, квартиру забрал… Доченька, ты мне так нужна, – говорит, коверкая слова, медленно, так что едва получается ее понять. – Другую бабу себе нашел. А меня, как ненужный хлам выбросил, обобрав до нитки… А у меня денег на лекарства нет, а там еще реабилитация впереди… А я двигаться почти не могу, – продолжает причитать. – Доченька, мне так плохо! Ты права была, Ромка твой предателем оказался! Сказал, что ни копейки не даст! Так еще заявил, что я это все заслужила! Лерочка, ты моя опора, я знаю, ты не бросишь мать!
Глава 80
– Алене звонила? – протягиваю растерянно.
Правильная дочь во мне паникует, хочет вскочить с постели и мчать на помощь матери. Но вместо этого я тяну время, задаю вопросы и успокаиваю разбушевавшиеся эмоции. Вспоминаю Светлану, Павла, Зою Ивановну… то, что и у меня не было отца именно по ее вине.
Сложный выбор. Мучительный.
– Еще нет. Лерочка, тебе звоню, любимке моей.
«Любимке» … слово больно режет. Это когда я таковой стала?
Лицемерие остужает мой пыл. Она снова использует. Не любит. Никогда не любила…
Во мне просыпается нечто новое, ядовитое.
– Алена же в больницу попала. Беременность тяжелая. Так что из нее сейчас помощница, сама понимаешь, – продолжает вздыхать.
– Я тоже в больнице. Едва жива осталась. И как ты помнишь, я без денег и жилья.
– А у тебя что стряслось? Чего в больницу загремела?
– Лариса Эдуардовна постаралась. Заманили в ловушку, вкололи опасный препарат, – обрисовываю картину в общих чертах.
– Ларка все не успокоится. Но ничего дочь. Мы ей покажем. Ничего не получит. Мама с тобой! Поверь, у тебя положение финансовое просто сказка. Ты у нас богатая наследница!
– Мам, что ты говоришь? – морщусь.
Может, действительно инсульт на ее мозговой активности отразился? Такой бред нести.
– Правду, Лер! Я такое знаю! Заживем и еще всем им покажем! – голос гораздо живее становится.
– Расскажи мне про брата, – пользуюсь случаем, чтобы выведать правду. Не дает мне покоя та история.
– Ой, не бери глупости в голову, – тут же замыкается.
– Если хочешь, чтобы я помогла, рассказывай все. Иначе я кладу трубку. И больше не подниму, – говорю жестко, отрезаю ей пути к отступлению.
Даже угрызений совести за шантаж не испытываю.
– Твой папка помер, а я беременная ходила, – вздыхает. – И зачем тебе это, – фыркает. – У тебя сестра родная есть. А то… – столько презрения в голосе.
– Если хочешь помощи, то я хочу откровенности, продолжай, – отвечаю грубо.
Чем дольше длится разговор, тем сильнее растет мое презрение к родной матери.
– Я осталась вдовой. Пузатая. Зачем мне тот ребенок? Что с ним делать? Твой отец не так много денег оставил, чтобы еще одного ребенка поднимать. Да и Мотенька не в восторге был, упрекал меня, что понесла от другого…
Ох, как мне много хочется высказать, про ее измены отцу, про убийство. Но молчу, нельзя спугнуть ее откровенность.
– А тут сама судьба мне идейку подкинула. На нашем этаже жила стареющая пара врачей, душные, тошнотворные люди. Они дружны были с твоим отцом, а меня от одного их вида тошнило. Помешаны они были на детях, всю жизнь лечились, мечтали своего ребенка иметь. А ничего у них не выходило. Вот я и предложила им мою не рожденную обузу забрать.
– Продать, – поправляю мать.
– Да, продать. Мне тебя надо было поднимать! Я о семье думала! Они все устроили, мне деньги заплатили, до конца беременности за моим здоровьем приглядывали. Она жирная была, там и не поймешь, беременна иль нет, потом она еще подкладывать тряпки под живот стала. В общем, обставила для соседей все. А я уже тогда покупателей на квартиру подыскивала. Пацана рожать в другой город меня повезли, мне выписали справку, что он мертвый. А соседи уже дальше оформили ребенка как своего. Обо всем договорились, я в нюансы не влезала. И все ж довольны, Лерочка. Они ребенка боготворили. А я получила деньги и смогла семью содержать.
Она ни капли не сожалеет. Нет в ней ничего человеческого… Она бы и меня продала, если бы выгодно было. Сейчас как никогда это понимаю.
Но все отходит на второй план. От одной догадки… Николай может быть моим братом…
Слишком истории схожи. Или я просто очень хочу в это верить? В любом случае надо с ним поделиться и проверить. А вдруг?
– Где они сейчас?
– Лер, так померли давно. А так я бы сейчас к ним наведалась, пусть бы помогли. Я все же их самую заветную мечту осуществила, считай их фея.
От омерзения едва телефон из рук не падает.
– Выздоравливай… – хочу поскорее закончить разговор.
– А помощь? Ты приедешь? Дашь денег?
– Я же сказала, что в больнице. Если нужно какое-то лекарство… поговорю с врачами. Куплю. Мам задумайся о своей жизни…
– Ты обещала! Ты не посмеешь меня кинуть! В тех деньгах и моя часть! Только попробуй, такое тебе устрою! – орет не своим голосом.
Кладу трубку, больше нет сил это слушать. Слишком гадко на душе. Не могу даже думать о помощи ей. Конечно, позже разузнаю, что и как, поговорю с врачом… но пока не могу спасать ту, которая загубила столько жизней…
Встаю с постели. Мне надо пройтись. Стены давят. Разговор с матерью поднимает в душе эмоциональную бурю.
Иду по коридору. Замечаю у окна Николая вместе с моим лечащим врачом.
Вот кто мне сейчас нужен!
Неужели мои догадки верны?!
Перед моим носом открывается дверь в одной из палат. Из нее выходит женщина с каштановыми волосами. Я с ней несколько раз сталкивалась в коридоре. Еще обратила внимание, что необычайно красивая женщина, а глаза мертвые. В них абсолютно нет жизни. Пугающее ощущение.
Она замечает Николая с доктором у окна. Смотрит на него. Мне отчетливо видно, как ее тело содрогается, словно в припадке, по нему проходят волны, так что даже я ощущаю. Она смотрит неотрывно. С каким-то непередаваемым отчаянием.
Николай оборачивается, тоже замирает…
Вместе с ними не двигаюсь и я. И Врач, до этого усиленно жестикулирующий и что-то говоривший, замирает.
Такое ощущение, что время остановилось. И никто не смеет нарушить это жуткое молчание, ощущая непонятную нам, но невероятно сильную энергию.
Николай… его тут больше нет, он словно проваливается в неизвестную плоскость вместе с ней…
Он протягивает руку, делает шаг:
– Манюня… – скорее читаю по губам Коли, чем слышу.
– Вы ошиблись, – резко отвечает женщина, и с силой захлопывает дверь палаты.
Хлопок и мы все вздрагиваем, оцепенение спадает.
Николай замечает меня, что-то спрашивает у врача, показывая головой в сторону той палаты. Получает ответ, плечи опускаются, прощается с врачом и подходит ко мне.
– Лерочка, привет, я к тебе собирался, – продолжает коситься на дверь.
– Твоя знакомая? – спрашиваю тихо.
– Нет… показалось… – мотает головой.
– Ты аж побледнел.
– Тени прошлого и разыгравшаяся фантазия, не бери в голову, – берет меня под руку. – Лучше расскажи, как ты?
Мы идем в палату, ощущаю его внутреннее напряжение, ледяные руки, и глаза… они все еще не тут.
