Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 25

– Здравствуйте, Максим Валерьевич, не ожидала вас тут увидеть, – отвечаю растерянно.

Что начальник мужа забыл тут? Стою в недоумении и не знаю, что думать. Пока память не подбрасывает мне обрывок разговора, который я услышала накануне. Лариса Эдуардовна его позвала? Зачем? И откуда она вообще его знает?

– Цветы нашей Валерии, – командует свекровь. – Жест я оценила.

Максим тут же суетливо вручает мне букет. Принимаю огромную охапку желтых роз, зарываюсь в них носом. Прячу свои эмоции.

С начальником мужа я знакома поверхностно, мы виделись в основном на корпоративах, несколько раз в год. Там все ограничивалось дежурными, вежливыми фразами. Рома всегда хорошо отзывался о Максиме. Называл его жестким, хватким и справедливым руководителем.

Видела я и жену Максима. Молодая очень миленькая девушка, скромная. Мила постоянно краснела и чувствовала себя не в своей тарелке на мероприятиях. Я с ней несколько раз беседовала, и у меня в памяти она осталась нежным, отзывчивым и хрупким цветочком.

– Спасибо, – непривычно получать цветы, не от своего мужа.

Это всего лишь обычная вежливость, и я не вижу причин отказываться.

Максиму сорок один год, но выглядит он моложе, голубоглазый блондин атлетического телосложения.

– Макс наш с мужем старый друг, – поясняет свекровь. – Только, к сожалению, в последние годы видимся реже, чем бы хотелось.

– Как Игорь? Лучше не стало? – интересуется у Ларисы Эдуардовны. – Он жук мне правды не скажет.

– Боюсь, только хуже, – разводит руками. – Мы боремся… но сам понимаешь…

А вот я ничего не понимаю. О том, что муж Ларисы Эдуардовны болеет, я не знала. Конечно, я старалась избегать разговоров с ней. Но Рома регулярно созванивался, делился новостями, а про болезнь ни слова.

Свекровь вышла второй раз замуж, через несколько лет после развода с Вениамином. У них счастливый брак, насколько могу судить по рассказам мужа.

Спросить ее при Максиме не решаюсь. Стыдно признаться, что я ни сном, ни духом.

Но позже, непременно поинтересуюсь.

Мы втроем обходим здание театра, направляемся к черному входу. Именно там должна была нас встретить Зоря. Еще в машине я ей написала, что еду. При этом промолчала про наличие бабушки.

«Я на месте».

Отправляю сообщение.

«Уже бегу».

Получаю мгновенный ответ.

– Если я чем-то могу помочь, – Максим хмурится. – Могу спецов пробить, лучших.

– У нас они и есть лучшие. Мировые светила. Был бы толк, – свекровь общается с начальником мужа, а я словно не у дел.

Реально как в розовом замке жила, а когда замок рассыпался, и я выглянула наружу, то каждый день новые открытия и новости. Прозреваю. Узнаю. Удивляюсь.

– И вам, мои соболезнования. Валерия, простите, конечно, не мое дело, – Максим обращается ко мне. – Я еще не говорил с Романом, не представляю, что на него нашло. Обещаю, мозги ему вправлю.

– Поздно, – горько усмехаюсь. – Но спасибо.

– Ромчик и от мамы получит. Так что надолго запомнит, – глаза Ларисы Эдуардовны хищно блестят.

– Он всегда рассказывал, какая у него замечательная жена. Ни слова плохого о вас. Домой спешил всегда, даже отпрашивался. А когда узнал, что ребеночка ждете, так неделю не ходил по офису – летал, – глубокая складка пролегает между его бровями. – Кстати, примите мои поздравления. Как доченька? Все хорошо? Здорова? Если моя помощь требуется, то я всегда готов.

– Спасибо. С Аришкой все хорошо. Мы справляемся, – от его слов горечь во рту.

Сам того не понимая, Максим прошелся по открытым ранам, снова разбередил душу.

– Возможно, это случайная, глупая связь, в которой он глубоко раскаивается?

– Связь не случайная, Максим Валерьевич. Длилась она долго и имеет вполне реальные последствия в животе моей сестры, – вот зачем я это говорю, практически незнакомому человеку?

Ответ у меня есть. Подсознательно хочу хоть так отомстить Роме. Опозорить его на работе. Так этого хочется, что сдержаться невозможно.

– В животе вашей сестры? О чем вы? – Максим странно дергается, рот искривляется.

– Они давно встречались. Теперь Алена от него беременна, – вываливаю грязную правду.

Испытываю какое-то дьявольское удовольствие, раскрывая гнилое нутро мужа, сдирая его лживую маску добропорядочного семьянина.

– Алена? – Максим произносит ее имя с надрывом, почти болезненным криком.

– Да, обрюхатил мой сынок сестру Валерии, – подтверждает мои слова свекровь.

Максим бледнеет, потом зеленеет, пошатывается, глаза лихорадочно бегают, будто он ослеп, и ничего перед собой не видит.

– Мам… – двери открываются, просовывается голова Зори. Она что-то еще хочет сказать, но слова обрываются, а рот она так и не закрывает.

– Привет, внучка, – Лариса Эдуардовна ей подмигивает.

– Ты же обещала, – стонет Зоряна, глядя на меня затравленным взглядом. – Как ты могла! – потом ее взгляд спотыкается о Максима, который все так же стоит, будто ему по голове дали чем-то очень увесистым. – Нееет! Это слишком! Вы сговорились! – дочь выглядит так, будто смотрит на самого дьявола.

Глава 26

Максим растерянно кивает Зоряне в знак приветствия. Его явно не потрясла встреча с моей дочерью. Ему все равно.

Почему его так задела эта новость? Не верю, что настолько переживает за нашу семью.

– Зорь, мы все пришли поддержать тебя, – пытаюсь понять по лицу дочери, откуда этот панический ужас в глазах.

Мне тоже хочется крикнуть ей: «Как ты могла!». Поддерживать отца и их грязную связь с Аленой. Не позволяю себе этого.

– Не засчитывается, мам. Лицемерие так и прет, – заявляет очень цинично.

Смотрит на меня, как никогда раньше не смотрела, чужой, злой взгляд, пропитанный ядовитым отчаянием.

– Лицемерие?! – от ее наглости у меня дар речи пропадает.

Где та милая девочка, которая каждый час мне писала, спрашивала, как я себя чувствую, и рассказывала последние новости? Где моя Зоренька, которая каждое утро начинала с улыбки и слов любви?

– Я просила просто приехать и поддержать меня! Неужели ты не понимаешь, какой сегодня важный день! – бьет кулаком по двери.

– Я прислушалась к тебе и приехала.

– Алена где? – едва узнаю голос Максима, настолько он безжизненный и глухой.

– Там, куда посторонним вход запрещен! – огрызается.

Моя дочь, которая за всю свою жизнь ни разу даже голоса не повысила!

– Тетя Алена будет очень рада увидеть своего старого друга, – вступает в разговор свекровь, до этого наблюдавшая за сценой с ехидной улыбкой.

– Довольна, да, бабулечка? – жутко кривит губы. – Кто тебя звал? Ты обещала?

– Кто и что обещал? Так выкладывайте! – смотрю на свекровь, намеренно избегаю смотреть в сторону дочери. Я еще не могу осознать метаморфозу.

– Валерия, ты интересовалась, кто мне рассказал о связи Романа и Алены, она перед тобой, – указывает рукой на Зорю.

– Это была тайна! Наша с тобой тайна! – дочь вытирает злые слезы с глаз.

– Ты не рассказала мне, но поставила бабушку в известность? – у меня ощущение, что я стою на краю выгребной ямы, еще немного и упаду туда. Смрад уже витает в воздухе.

– За щедрое вознаграждение, разумеется, – Лариса Эдуардовна невозмутима. Даже скорее, наслаждается происходящим.

Мне стыдно, что посторонний человек это все слышит. Что за моей спиной свекровь платила за стукачество дочери! Она потакала ее черной стороне, прививала ложные ценности.

– Максим, прошу прощения. Вы не могли бы нас оставить. Мне жаль, что вы стали свидетелем данной цены, – говорю максимально вежливо.

– Вы правы, Валерия. Мне надо пойти внутрь, – говорит голосом робота, заходит в здание театра.

– А нам лучше отойти, – свекровь рукой показывает в сторону.

Зоряна пытается сопротивляться, но я беру ее за руку и едва не тащу за собой. Не знаю, откуда берутся силы, мне просто необходимо узнать правду!

– Почему вы не рассказали мне и Роме? Как вы могли способствовать подобным поступкам? Лариса Эдуардовна, вы понимаете, какие последствия у ваших действий! Вот, – показываю рукой на дочь.

– Инициатива шла от Зоряны, – ничуть не смутившись, отвечает свекровь. – Она позвонила мне и предложила любопытную информацию взамен на денежное вознаграждение. Я наблюдала, как далеко она зайдет. Слив был всего два раза. Вначале про Максима и Алену.

– Я не говорила про семейные тайны, мам! – Зоря пытается оправдаться.

– Второй раз она сообщила мне, что ты застукала Ромку с Аленой. Получив информацию, я сразу приехала, – свекровь пожимает плечами.

– Зоряна, ничего не хочешь объяснить? – спрашиваю, а сама не уверена, хочу ли услышать ее оправдания.

– Мам, все не так уж страшно, – она снова меняется в лице. Сейчас на меня смотрит милая девочка с огромными глазами. – Я расскажу, только, пожалуйста, не говорите тете Алене! Прошу! – складывает руке в молитвенном жесте и нежно улыбается. – И папе тоже!

– Говори, Зорь, – отвечаю устало.

– Я случайно увидела тетю Алену и Максима, он встречал ее после работы. Они целовались и обнимались. Потом я шла к тете и видела, как он от нее выходит. Все стало понятно – они встречаются. Тете Алене я не стала говорить, что знаю. Папе тоже.

– И ты уже знала про связь своего отца с тетей? – уточняю.

– Знала. Только я же все понимаю. Папа тебя не оставит, тете Алене надо устраивать личную жизнь. Максим – начальник папы – вариант просто отличный. Она если, что и нашему папе сможет выбить зарплату больше, – глаза дочери алчно загораются. – Но тут случилось непредвиденное, – хмурится. – У моего любимого бренда вышла новая коллекция. Там такие вещи, – мечтательно закатывает глаза, – Улет. Но и цены кусаются. У вас с папой просить не вариант. Вы на шмотки столько денег бы никогда не дали. Плюс вы мне для балета всего столько накупили, новый комп взяли. Ну я не стала наглеть, – моргает ресницами.

В ее понимании должна ее сейчас похвалить?

– И? – других слов у меня нет. Пытаюсь не сорваться, чтобы не спугнуть ее откровения.

– А шмотки нужны были! Тогда я подумала, что никому плохо не будет, если я эту информацию бабушке предложу. Но я четко все сделала. Лишнего не сболтнула. Про папу и Алену в тот раз не рассказала. Я была уверена, что проданная бабушке инфа никому не навредит. Она там за бугром, далеко. Не до нас ей. Зато я получила шмотки! Стала в школе номер один! Всем фифам нос утерла, – она потирает руки, и даже сейчас вместо раскаяния у нее на лице читается триумф.

– То есть ты сдала свою любимую тетю? – глухо уточняю.

– Не сдала! Просто мне нужны были деньги. Бабушка бы просто так не дала такую сумму! Я была уверена, что тете Алене и папе это никак не навредит.

– А второй раз, когда ты сообщила уже про папу?

– Ой, тут вообще все элементарно, – машет руками, улыбается, – Ты их застукала. Молчать не будешь. Все скоро обо всем узнают. Я просто решила быть первой и заработать на том, что и так бы бабушке доложили. Действовала на опережение, – она очень гордится своей сообразительностью. – Вот только бабушка уверяла, что приезжать не собирается, – тут по ее лицу пробегает тень. – Обманщица.

– А ты не рада меня видеть? – выгибает бровь свекровь.

– Ой, что ты бабулечка, очень рада! – улыбка растягивается до ушей, глаза сверкают. – Просто тете Алене не говори, что это именно я тебе рассказала! Пожалуйстааа! – корчит смешную рожицу. – Она беременная, очень плохо себя чувствует, а от такой новости она расстроится. Я же вас всех люблю, и ничего плохого не хотела!

– Нас прерывает звон разбитого стекла на втором этаже и следующий за ним женский крик:

– Максим, не надооо!

Глава 27

– Ай, как не вовремя! – восклицает Зоря. – Мам, видишь, что ты наделала!

– Что же? – я так ошарашена открытиями, что даже не реагирую на крики из разбитого окна.

У меня у самой душа вся в осколках иллюзий о «замечательной» дочери.

– Сейчас Максим, – морщит нос, – Все испортит. Он полез выяснять отношение, а у меня выступление! Еще не хватало, чтобы приемная комиссия это услышала! Мама, вот зачем ты его притащила? Специально? Решила все развалить?

– Его пригласила я, – невозмутимо заявляет свекровь.

– Ой, бабушка, – машет на нее рукой. – Без тебя бы разобрались. Ты только все усложняешь!

– Максим, успокойся, прошу тебя! – доносится истеричный голос Алены.

– Ну все, сейчас они своим скандалом меня опозорят! – Зоря направляется в сторону театра. – Чего вы стоите! Надо все уладить! Бабушка, пожалуйста, замни все! Я уже не знаю, как и выступать! Все из-за вас, – идет и причитает на ходу. – Еще и папа теперь попал! Уволят его! И как я буду? Взрослые же люди, – оборачивается на нас, во взгляде столько презрения, – А ведете себя как идиотки.

– А за тетю Алену не переживаешь? – зачем я это спрашиваю?

Просто в голове не укладывается, она предала всех… Даже ту, кому подражала и брала пример.

– Выкрутиться, – хмыкает. – Она беременная, ей скидка. А вот, ты не подумала, как этот скандал на мне отразится! – открывает дверь черного входа.

– Зорь, а ты о ком-то кроме себя вообще думаешь?

Это мой ребенок?! Не верю! У нее даже лицо изменилось. И глаза, совсем иные, чужие, злые.

Вспоминаются наши откровенные беседы по вечерам, чаепития, она всегда так интересовалась моими делами, советовалась со мной и делилась переживаниями. Никогда подобных высказываний от нее не слышала.

– Я устала! – резко оборачивается, рот искривлен. – Быть идеальной дочерью! Выслушивать ваш бред! Вы мне все уже вот где, – проводит пальцем по горлу. – Каково мне, ты подумала? Все, чтобы вас не разочаровать? Хранить секреты, бояться не сболтнуть лишнего.

– Ты покрывала отца и тетку, а теперь я в этом виновата?

– Да, ты! Наша правильная домашняя курица. Тебя же нельзя разочаровывать! – выплевывает мне эти слова в лицо. – А на самом деле тетину жизнь ты загубила. Думаешь, папа с тобой счастлив? Нисколько! Жалел! Кому ты нужна! Неприспособленная к жизни старая кляча!

Лариса Эдуардовна резко хватает ее за волосы, оттягивает назад.

– Еще одно слово или писк, который мне не понравится, и танцевать будешь в колонии для несовершеннолетних, – наматывает ее волосы себе на кулак.

– Бабушка, пусти! Больно! Я ничего противозаконного не совершила! – пытается освободиться из стального захвата свекрови.

– Была бы дрянная девчонка, а статью подберем, – Лариса Эдуардовна дергает ее на себя, а потом резко толкает вперед и отпускает, так что Зоря не удерживается на ногах и врезается в стену.

– Ай! Что ты сделала?! – поворачивается к нам и держится рукой за нос, сквозь пальцы сочится кровь.

Раньше я бы паниковала, оказывала ей первую помощь и искала врача. А сейчас… не могу себя заставить пошевелиться.

– Зорь, я еще даже не начинала, – свекровь одаривает внучку милейшей улыбкой.

– Зоряна, ты куда запропастилась! Я тебя ищу! – к нам подходит еще одна преподавательница дочери, она часто заменяет Алену. – Здравствуйте, Валерия Аркадьевна! Девочка, что с тобой?! – подбегает к «пострадавшей».

– Добрый день, Милана Сергеевна! – здороваюсь.

Но я будто не тут, рассыпалась, а собрать себя не получается. В голове столько грязной информации, и пока не могу ее осознать. Я все же упала в яму с помоями, и теперь пытаюсь не задохнуться.

– Час от часу не легче! Там дурдом! Еще ты, Зоряна! – окидывает меня осуждающим взглядом.

Дочь получила травму, а я помощь не оказала.

– У меня кровь, Милана Сергеевна! Мне так больно! – Зоря вешается на шею преподавательнице и заливается вполне правдоподобными слезами. – Как мне выступать… ааа… простите меня, я так вас подвела, мне так стыдно…

– Тише, тише, девочка, сейчас к врачу пойдем. Все будет хорошо! – и снова испепеляющий взгляд на меня.

– Зорь, больше слез, мало очень, – бросает Лариса Эдуардовна, проходя мимо. – Валерия, не отставать!

– Что за грубиянка! – возмущается преподавательница.

– Это моя бабушка, она очень хорошая, – дочь улыбается сквозь слезы. – И мама у меня самая лучшая, – тянет ко мне руку.

Тошнота подкатывает к горлу. Она это делает настолько правдоподобно, жутко осознавать – это лишь очередное лицемерие.

Иду вслед за свекровью. Я знаю, куда мы направляемся, и эта идея мне не нравится. Но и оставаться рядом с дочерью не могу.

– Странная у тебя мама, – слышу сочувствующий голос воспитательницы. – Бедная моя девочка! Я с тобой, Зоряночка! До выступления еще есть время, не переживай. Умоляю, не расстраивайся.

И ведь мы все так… велись на ее улыбку и ласку… Старались, чтобы у нее было все самое лучшее…

– Я хочу уйти! Не могу! – говорю свекрови.

– Валерия, я разве разрешала тебе раскисать? – даже не оборачивается.

Мы поднимаемся на второй этаж, нужную дверь найти не составляет труда. Оттуда доносятся крики, за дверью стоят несколько женщин, стучат и просят открыть.

– Зачем мы туда идем? – вздыхаю.

По какой причине сестра спала с моим мужем, если у нее был любовник Максим? Ведь не от большой любви? Тогда зачем лезла в нашу семью?

– Я пришла посмотреть представление, не лишай меня удовольствия, – заявляет Лариса Эдуардовна и громко стучит в дверь. – Максим открой, – командует.

– Мама? Лерочка? – из-за поворота показывается Рома, в руке сжимает телефон. – Что тут происходит?

Дверь открывается и на пороге появляется взъерошенный Максим.

– Роман, я тебя заждался, – раскидывает руки в стороны.

– Макс, что за сообщения? Что за срочность? – муж хмурится.

– Проходи, – злорадно ухмыляется. – И вы… – кивает нам со свекровью.

В комнате у стены стоит Алена и дрожит. Это когда-то был чей-то кабинет, сейчас он напоминает руины. Компьютер разбит, стол перевернут, бумаги рассыпаны по полу. Стул валяется возле окна, вероятней всего, им и разбили окно.

– Я пойду, – делаю очередную попытку вылезти из выгребной ямы.

Лариса Эдуардовна берет меня за руку, сжимает пальцы.

– Хватит быть страусом и прятать голову в песок.

– Алена? Что с тобой? – Роман стоит на пороге, переминается с ноги на ногу.

Максим толкает его в середину и захлопывает дверь.

Успеваю заметить, что зрителей под кабинетом стало еще больше.

Максим не боится, что после такого поведения, его жена с большой долей вероятности узнает о его похождениях?

– Что со мной? – сестра начинает истерически хохотать. – Ничего, не обращай внимания. Это же с Лерчиком все носились, когда она была беременной. А меня можно не жалеть. Кто я такая.

– Жалеть тебя после всего, что ты сделала? – тут уже я не выдерживаю.

– Ах да, ты у нас святая Валерия, – хлопает в ладоши. – Тебе как нормально спится? Миша во снах не приходит? Не спрашивает, за что ты его жизни лишила? А наш нерожденный ребенок не беспокоит? Ой, что я такое говорю! Моя драгоценная сестра же ни в чем не виновата! О своей карьере я вообще молчу, так мелочи на закуску. Не стоит обращать внимания, – она продолжает истерически смеяться.

– Алена, успокойся. Молчи. Больше ничего не говори, – Рома говорит тихим и уверенным голосом, слова пропитаны странным, пугающим спокойствием. – Мы сейчас с тобой уйдем. Ты просто переволновалась и наговорила глупостей.

– Нет, дружище, никуда вы не уйдете. У меня к тебе любопытнейший разговор, – Максим сцепляет руки в замок и скалится.

Глава 28

– Хм… неужели, – Рома сводит брови на переносице, смотрит на Алену, потом на Максима, потом снова на нее, – Ты и ты… вы… – брови ползут вверх.

По реакции мужа понимаю, что он не был осведомлен. Или снова хорошая игра. Я уже ни в чем не уверена.

– Ален, ты совсем рехнулась? – он не расстроен, не удивлен, улыбается и смотрит на сестру снисходительно. – Макс, а ты куда влез? Реально она? – качает головой. – Мама, ты должна гордиться собой, – даже хлопает в ладоши. – Я готов ответить на все ваши вопросы, только Леру уведите. Она только родила, не надо ей лезть во все это, – смотрит на меня, как всегда смотрел с восхищением и нежностью.

Лжец! Подлый предатель!

– Рома, прекращай! – меня аж передергивает. – Ты так обо мне беспокоишься? Серьезно? И когда с Аленой годами путался, все обо мне думал! Противно от твоего лицемерия!

– И кто у нас про лицемерие запел? – подает голос Алена, она стоит, облокотившись о стену, придерживает живот. – Моя чистая и невинная сестрица!

– Ален, я думала, мы с тобой все выяснили, – вздыхаю. Это действительно больная тема, она многое пережила, – Неужели ты столько лет носила в себе обиду? Не стала жить дальше… Мне очень жаль, что так произошло! Я не хотела и никогда не желала тебе зла! Но я не могла знать, не могла все предвидеть! А ты сознательно спала с моим мужем, чтобы отомстить мне? Ален, – обхватываю голову руками. – Если ты думаешь, что я не чувствую своей вины – то глубоко заблуждаешься!

– Ты ни в чем не виновата, Лер, – снова спокойный голос Ромы.

Кулак Максима летит мужу в челюсть. Он пошатывается. Получает еще один удар в нос.

– Какого ты полез к ней, а? – У Максима глаза горят бешенством. – Твой ребенок? Отвечай? – хватает его за рубашку, трясет, ударяет еще раз. Из носа мужа течет кровь. Он не пытается дать сдачи. – Ты отец? Что ж ты все поганишь? – удар в живот. – Если мы с ней были одновременно, то и она может не знать! – он воет как раненый зверь. – Мне нужен этот пацан! Мой наследник!

– Макс, а ты не думал, что вот этот твой скандал дойдет до жены? Может, успокоиться пора? – Рома лежи на полу, Максим наносит удар за ударом, а муж продолжает сохранять спокойствие.

– Успокоиться? Серьезно? – точный и сильный удар в челюсть.

– Да, все можно мирно решить, – вытирает окровавленный рот ладонью. – Если ребенок твой, отлично! Если мой, понесу ответственность, я люблю детей. Максим, я вообще не понимаю твоего бешенства? Откуда мне было знать, с кем ты там путаешься?

– Чей ребенок? Говори, гадина? – Максим смотрит в сторону Алены. – Мы как с тобой договаривались? Ты за все ответишь!

– Может, твой, а может, нет, – задирает голову вверх. – Погадай на кофейной гуще, Максик.

– А я-то думаю, – что она так за тебя просит, переживает! Вот оно как! – Максим хватает только что поднявшегося на ноги Романа за шиворот, и два раз бьет головой об стол. – Я же тебя уничтожу! С грязью смешаю! Ты ведь знал, все знал! Не мог не знать! Я тебе как другу доверял!

– Ты про любовницу рассказывал, имени не называл, – Рома садится на полу, прислоняется к раскуроченному шкафу. – Угомонись, Макс. Хочешь быть с ней, – презрительный кивок в сторону моей сестры, – Совет да любовь. Ой, смешно, какая любовь. Ален, зря ты, – улыбается окровавленным ртом. – Не по зубам тебе такие игры. Планку высоко поставила, перепрыгнуть не сможешь.

Не понимаю, а куда делся тот взгляд обожания, который я видела в спальне? Сейчас он смотрит на нее, как на букашку, недостойную внимания.

Зоряна лицемерка, а этот, похоже, уже сам запутался в своих лживых масках.

– Мне нужен сын! Позарез! Ты это понимаешь! – снова в Романа летит несколько ударов.

Он даже не пытается дать сдачи. Хоть мой муж далеко не слабый человек, регулярно занимается спортом. Но тут, он намеренно позволяет себя избивать. Почему?

– Если у нее в животе твой ребенок, я только рад буду, – заявляет также спокойно. – Хочешь меня уволить? Без проблем. Сам уйду. Не держусь я за место, – пожимает плечами.

Неужели ему действительно все равно на любимую работу? Что-то он скрывает, намеренно подставляется, чтобы очередная грязь не всплыла.

– Нет, – Лариса Эдуардовна делает шаг вперед. До этого она молча наблюдала за происходящим, с нечитаемым выражением лица. В этом они с сыном реально похожи. – Максим не уволит тебя. Он понизит в должности. Будешь почту сортировать, и тобой будут помыкать все, кем ты раньше руководил, – изрекает с милейшей улыбочкой. – И уволиться нельзя. У вас же контракт, насколько помню. Сбежать, сыночек не выйдет.

У меня нет сомнений, что Максим сделает именно так, как она говорит.

– Мама, браво! – Рому и эта новость не задевает. Он поднимается, спокойно поправляет рубашку. – Теперь ты защитница? Что ж пусть так и будет. Береги Леру. А с остальным я справлюсь. Не переживай, я буду молчать.

– Хвааатит! – в противоположную стену летит чашка. – Ромка, заткнись! Сколько ты еще будешь ее покрывать? Не видишь, она уже вместе с твоей мамашей о тебя ноги вытирают! Все будут под ее дудку плясать! Когда ты поймешь, что там некого защищать?! Лерка разрушает все, к чему прикасается! – походит к Роме, проводи пальцем над его верхней губой. Смотрит на свой красный палец, – Посмотри, что она с нами сделала! Ромааа! Я больше не могууу!