Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 81

– Коль…

Он помогает мне лечь, заботливо укрывает одеялом, но движения механические. Такое ощущение, что он потерялся.

– Да, Лер?

– Эта женщина… после встречи с ней я тебя не узнаю.

– Она просто незнакомая пациентка, у нее другое имя… похожа… да и только… – он отходит к окну, отворачивается.

– На кого похожа? На твою жену?

– Нет, Лер… жена была после… все было после… А Манюня, так и осталась там в прошлом, а сейчас есть только воспоминания и бесполезные мысли, о том, что могло быть… и никогда не будет, – прислоняется лбом к стеклу. Ведет по нему пальцем, что-то рисует. – Не хочу об этом. Непрошенная грусть. Лучше расскажи, как ты тут. Знаю, Артем приходил с парнями.

– Да, замечательные ребята. А потом еще что-то случилось, но не знаю, подходящее ли время сейчас говорить, – у него и так душа болит, а тут я еще масла могу подлить.

По всей вероятности, Николай не знает, что родители ему не родные. И чем больше думаю, тем больше склоняюсь, что это плохая идея.

А вдруг, это лишь мои подозрения? Тогда сделаю ему только хуже…

– Лерочка, говори! – подходит ко мне, садится на кровать, берет за руку. – Я в полном порядке!

– Верится с трудом, – слабо улыбаюсь.

– А ты поверь, – подмигивает. – Я со своим прошлым научился жить в мире и согласии. Иногда оно вырывается, затапливает сознание, но я быстро беру его под контроль. Так что выкладывай.

Набираю в легкие больше воздуха, не уверена в своем решении, но очень хочу поделиться.

– Коль, мама звонила. Она с инсультом в больнице. В общем, я ее расспросила про своего брата, и возможно это ты…

Наступает пауза. Он быстро-быстро моргает.

– Подробнее. Все детально, что ты услышала, почему сделала такие выводы, – садится ближе.

Я пересказываю дословно весь разговор с матерью. Делюсь своими размышлениями.

– Конечно, это могут быть просто мои догадки…

– Все логично, – вздыхает. – Мать и отец никогда не признавались мне ни в чем подобном. Но то, что мать долго лечилась, знаю. Как и то, что спустя шесть лет после моего рождения у нас в семье появился мой брат… мальчик на шесть младше меня… И разу я отошел на второй план… они называли его сыном, души не чаяли. Меня никто не обижал, но я ощущал себя чужим. Странные ощущения, которые я до сих пор не мог истолковать.

– А откуда твой брат взялся? Они его из детского дома взяли?

– Нет. Эту тайну мне рассказала мать, когда встала на сторону Максима в вопросе с моей женой. Тогда они переписали все свое имущество на него. Я ж сам заработаю, а Максу и его молодой возлюбленной нужна помощь, – пожимает плечами. Николай старается говорить отстраненно, но его боль, чувствуется в каждой букве. – Макс – сын моего отца от любовницы. Сначала та мадам воспитывала ребенка, потом нашла себе мужика, выскочила замуж, а Макса моему отцу отдала. Мать ставила мне себя в пример, что она не только простила, но и полюбила ребенка как своего. Реально… полюбила больше чем меня. А отец, так тот вообще, смотрел на него с гордостью и считал, что все лучшее в роду передалось Максу. А потом их не стало. Мать слегла и угасла за неделю, через месяц за ней ушел отец. И я старался просто чтить их память, благодарить за все, что они мне дали. А теперь понимаю, что я был чужим и они так и не смогли меня полюбить…

– А твоя мать полюбила сына от любовницы мужа… странно…

Тут же вспоминаю Зою Ивановну, которая души не чает в Аришке… И ко мне безумно добра.

– Мать себя винила. Говорила, что всю жизнь лечилась. Не раз просила отца найти себе нормальную, не бракованную жену… Подозреваю, что и про любовницу была осведомлена с самого начала.

– Страшная любовь…

– Лер, сделаем ДНК, и все точно будем знать. Если ты моя сестра, то лучшего подарка от судьбы я и не ожидал. Мне давно не хватало светлых пятен на жизненном пути, – наклоняется и осторожно целует меня в обе щеки. – Спасибо, что поделилась.

– Я буду счастлива, если у меня появится такой брат!

– И Пашка, И Светлана, они получается тоже, – его глаза загораются. – Неужели я обрету семью! Не просто так все, Лер!

– Мне тоже так кажется.

– А даже если нет, ты уже мне как сестра! – подмигивает. Столько участия, теплоты в его взгляде.

И откуда только силы берет успокаивать, когда у самого в душе столько ран? Удивительный он человек.

– А насчет матери не переживай. Я все узнаю, что там с ней.

– Неудобно, Коль…

– Не хочу, чтобы тебя совесть мучила. И еще одна хорошая новость от меня, – поправляет подушку под моей головой. – Твой врач говорит, что на днях тебя можно выписать, если пообещаешь придерживаться его рекомендаций.

– Отлично! Так хочу к дочери! Домой! – настроение заметно поднимается.

– Отдыхай! Все, что не происходит – к лучшему. Помни об этом.

Николай уходит, а я еще долго не могу отойти от новостей. Вечером переписываюсь с Артемом, которому Коля уже доложил обо всем.

А утро следующего дня начинается с визита Артема.

– Тут с тобой один человек очень хочет поговорить. Полагаю, тебе стоит его послушать. Держать тебя в неведении больше не могу. Ты должна видеть полную картину происходящего.

– Ты меня пугаешь…

– Лер, он не причинит тебе вреда.

– Кто?

– Муж твоей свекрови.

Глава 82

Алена

Ее выписали из больницы. Состояние ужасное, моральное, физическое. Нещадно бьет осознание, рука постоянно тянется набрать сестру, и как в старые добрые времена сказать: «Как делишки?».

Но этого уже никогда не будет. Алена отчетливо понимает, что стоит на руинах своей жизни, и больше она никого не может винить кроме себя.

Живот большой, ходить тяжело. Ребенка спасли, но надо доносить до срока. А дальше… мрак… как все восстановить, как наладить…

С трудом поднявшись, идет на кухню сделать себе чаю. В прихожей звук отпираемой двери. Она вздрагивает и поспешно идет в коридор.

Два огромных мужика в халатах втягивают в инвалидной коляске ее мать.

– Что вообще происходит? – спрашивает охрипшим голосом. Потому как сознание уже обрисовало картину.

С матерью после того раза она не созванивалась. Не брала трубку. И вот такой «сюрприз»…

– Теперь мы с тобой будем жить, – заявляет Надежда.

– Нет! Нет и нет! Я против!

– Зря ты так с матерью. Но какой у тебя выбор? Квартира на меня записана, – лицо у нее страшное перекошенное, и как Алене показалось, дьявольское.

– А та квартира? – спрашивает осипшим голосом.

– Твой папаша нашел себе другую бабу и заставил все отдать.

– Бред какой-то! Сейчас во всем разберусь… – Алена бормочет себе под нос, достает телефон и набирает отца.

С ним она тоже давно не общалась.

– Привет, дочурка, – на втором гудке Матвей принимает вызов.

– Папа! Что происходит?!

– Мы с твоей мамашей разводимся. У меня новая семья, – говорит гордо, словно совершил подвиг.

– А квартиру ты зачем отобрал?

– Это наши с ней дела, тебя не касаются, – отрезает раздраженно.

– Не касаются?! Она ко мне приехала жить в инвалидной коляске! Что ты с ней сделал?

– Когда уходил, была здорова. А потом общие знакомые судачат, что ее кондрашка хватила. За все ее грешки и поделом ей. А ты бы порадовалась за своего папочку! – он выплескивает на Алену ведро помоев, она физически это ощущает и задыхается.

– Папа! Как ты так можешь! Я беременна, я не могу ухаживать за инвалидкой!

– Найди ей сиделку, – хохочет.

– У меня нет денег! У меня у самой жизнь рушится, а тут ты… вот так… – начинает давиться слезами.

– Так стань прилежной матерью и дочерью. Твой сын у меня. Я конечно, с ним помогу. Димаса, я люблю. Но имею совесть, мне своей женщине надо внимание уделить. Бывай здорова, – отключает вызов.

Алена смотрит, как санитары располагают Надежду на ее постели. Ставят рядом судно.

– Вот это список необходимых лекарств. Давать надо по часам. Еще уколы надо. Для этого могу порекомендовать телефон медсестрички, она берет недорого.

Алена смотрит на него, моргает и не знает что ответить.

– Держитесь, – вздыхает мужик, который очевидно слышал весь разговор.

Они уходят, а Алена остается один на один с матерью.

– Доигралась! – выдает Надежда. – А если бы слушала мать, ничего бы этого не было!

– Ты же и разрушила мою жизнь, – всхлипывает Алена, попутно набирая номер Максима.

– Привет! Макс! У меня тут жесть ситуация, твой ребенок под угрозой, мне нужна помощь! – выпаливает на одном дыхании.

– Помощь?! После того, как из-за тебя я теряю фирму, жену и все… ВСЕ! – в его голосе адская ненависть.

– Макс… все не так…

– У меня ничего не осталось из-за тебя недоумки. Мне не нужен этот ребенок, чей бы он ни был. Если у тебя проблемы, то я рад! Забудь мой номер. Никогда больше не попадайся мне на глаза.

Алена смотрит растерянно на свой телефон и совсем не знает, что ей делать. Безысходность придавливает ее каменной плитой.

Остается еще Рома, но на данный момент она боится ему звонить.

– Что ухажер отказался? Не умеешь мужиков под каблуком держать, – ехидно заявляет Надежда. – А ведь все данные были, все потеряла. Бестолочь. Но я твоя мать, потому и сейчас могу тебе помочь.

– Как? – Алена боится смотреть на нее, испытывает какой-то суеверный ужас.

– Приплод в твоем пузе здоровый же. Если Макс отказался, можно на нем заработать. Как раз деньги на мое лечение найдем. Я сбираюсь встать на ноги и показать Моте, какую ошибку он совершил.

Глава 83

Лера

Есть выражение: «Волосы встают дыбом» – именно это я испытываю, слушая Игоря. У меня буквально волосы шевелятся на макушке, я протираю глаза, даже щипаю себя, и все равно его слова слабо доходят.

– Твой отец был необычайно талантлив. Золотые руки, острый ум, он сумел сделать невозможное, – передо мной сидит совсем сухонький старичок, кажется, его тело уже давно покинула жизнь, она теплится только в удивительно подвижных глазах и голосе, пропитанном страданиями. – Он вытащил меня с того света, и то, что я сейчас перед тобой – его заслуга.

– К сожалению, я почти не помню своего отца, – горло сдавливает спазм, говорить сложно. – Если мой отец спас вашу жизнь, почему вы даже не попытались предотвратить или… хотя бы отомстить. Вы знали, что его убийцы ходят на свободе и… – сжимаю руками одеяло, – Не сделали ничего…

– Валерия, я тогда был ослеплен любовью к Ларисе, я тебе об этом рассказывал. Ничего не видел вокруг, и когда узнал… то твоего отца было не воскресить. Но я пообещал ему еще при жизни, – тут он подбирается, выпячивает подбородок, – Что все свое наследство оставлю тебе.

– И Рома, Лариса, моя мать они знали об этом? – стараюсь дышать ровно, чтобы избежать подкатывающей истерики.

– Да. Романа тебе сосватали…

Дальше я слышу все, как в тумане, отбойные молотки бьют в моем сознании одну истину – вся моя жизнь от начала и до конца срежиссированный спектакль. Не было любви, чувств, были интриги и ложь…

– Но он действительно тебя полюбил, – звучат слова Игоря, как жуткая насмешка, самое жестокое издевательство. – Защищал.

– Я заметила… – закусываю губу. Слез нет, моя душа сейчас напоминает стекло во время ливня, капли стекают по ней… только это не капли воды, это отрава, каждая капля прожигает в моей душе черную дыру и она никогда не затянется.

– Валерия, все не совсем так.

– О чем вы, Игорь Владиславович? – приподнимаюсь на постели. – Вы такой же лжец. Вы знали все, но предпочитали смотреть со стороны. Вы лелеяли свою больную любовь. Но вы могли все прекратить в любой момент. Остановить всех. Но кто я для вас? Никто. Просто обещание, которое вы хотели выполнить. А сейчас помогая мне… Нет, вы мне не помогаете, вы мстите своей жене за предательство, за боль. Вы снова используете меня в своих целях, но карты легли так, что мы оказались на одной стороне. А если бы по разные… вы бы не задумываясь растоптали и меня.

Его глаза потухают. Губы дергаются, но Игорь не произносит ни слова.

Понимаю, что я жестока, что он болен, и я должна была быть мягче… Только я всю жизнь была мягкой, понимающей, любящей. Итог? У меня черные дыры вместо сердца.

– Ответьте мне на один вопрос, Игорь Владиславович.

– Да? – из его голоса пропали стальные нотки.

– Вы с рождения были обеспечены всем, далее имели огромное состояние, власть, практически неограниченные возможности это принесло вам счастье?

– Нет.

Он отвечает, ни секунды не задумываясь. В глазах что-то блестит, руки судорожно сжимают подлокотники кресла.

– Тогда с чего вы решили, что ваши деньги осчастливят меня?

– Они тебе откроют все дороги в жизни, – он теперь смотрит на меня иначе, с интересом, разглядывает как диковинный экспонат.

– Они никогда не откроют главной дороги, к любви, верности, честности, взаимоуважению и искренности.

– Ты права, – отвечает обреченным голосом. – Я так долго пытался купить любовь…

– Лучше осознать правду поздно, чем никогда. В любом случае, я вам благодарна за запоздалую помощь. Какими бы ни были ваши мотивы, – сажусь ровно на постели, откуда-то появляются силы. – А от наследства я не откажусь.

– Как? Да? – он аж дергается в кресле.

– Не хочу, чтобы оно стало очередным раздором. Я вам напишу список фондов, людей, организаций, начинайте перечислять средства. Есть люди, жизни которых вы действительно можете спасти, как когда-то мой отец спас вас.

Глава 84

Из-за этого разговора пришлось еще задержаться в больнице. Ужасно хотелось к дочери, вырваться из этих стен, которые уже начинали давить, но я понимала, что дочери я нужна здоровая. Спасибо огромное Светлане, Павлу, Артему и Николаю, благодаря их поддержке я знала, что с моей дочуркой все хорошо. Эти люди дают веру, что не все в этом мире обман. Хоть мир мой рухнул, дни и ночи в больнице у меня были на осознание и принятие действительности.

Ко мне постоянно приходили Николай и Артем, но мы не обговаривали случившееся. Только общие фразы, новости и фото Аришки. Я была не готова произносить эти ужасы вслух, они еще не осели у меня в голове. Мне нужно было время побыть наедине с собой и я его получила.

Несколько раз видела ту странную женщину, на которую так отреагировал Николай. Она шла по коридору как приведение, ни на кого не реагировала.

А как-то вечером выйдя в туалет, заметила ее у окна. Она стояла, дышала на стекло, а потом на нем выводила букву «К» и тут же быстро ее стирала. И так по кругу. Услышала меня, обернулась.

– Простите, – говорю, тихо. – Я могу вам чем-то помочь?

– Меня завтра выписывают, – ее голос четкий, мелодичный, но словно потусторонний.

– Так это же хорошо, домой поедете, – от моих слов она вздрагивает, будто я ее током ударила.

– Счастливая ты, – и мой взгляд ловит.

Лучше бы я отвернулась, потому что в глубине невероятно красивых глаз был ад, да такой, что меня саму невольно опалило. Видение длилось всего секунду. После она вежливо мне кивнула и ушла прочь.

Наутро я вообще решила, что это все мой воспаленный мозг. Да и свои проблемы и переживания закружили.

Подошел день моей выписки. Настроение приподнятое, дико хочу домой. К двенадцати за мной приезжает Артем. Как всегда с букетом, улыбающийся, вместе с сыновьями.

– Ой, мальчики! Как я вам рада!

За время моего пребывания Ваня и Сеня навещали меня три раза, и мы очень много общались. И я могу сказать: «Браво!» Артему, он воспитал достойных ребят. И уж в моем сердце такие разные, по своему очаровательные парни заняли отдельное место. Именно они пришли на выручку, когда мне хотелось выть после разговора с Игорем.

– С выпиской, Валерия! – вручают мне по корзинке, наполненной всевозможными деликатесами.

Мы все дружно идем к выходу. Настроение все лучше.

Да, моя жизнь – это ложь. Но были и светлые моменты. На них хочу концентрироваться. Я должна суметь переступить и идти дальше. На данный момент это и пытаюсь сделать.

У выхода из клиники нас уже поджидает Николай.

– С выпиской, Лер! А я без цветов! – и взгляд такой хитрый.

– Главное – ты приехал!

– Но я не с пустыми руками, – из-за спины достает конверт перевязанный розовым бантом.

– Мне даже не надо его раскрывать, – говорю, а на глазах слезы счастья. – Брат…

– Сестренка, – обнимает крепко, целует в обе щеки. – Мне тебя всю жизнь не хватало!

– Воссоединение семьи! – комментирует Артем.

– Потеряла… и… нашла… – на смену лавине ужаса, меня заполняют такие светлые эмоции, что едва получается с ними совладать.

Не привыкла я к позитиву в последнее время. А Коля и брат… это уму не постижимо…

– Все теперь от меня не отделаешься, – смеется.

– И не собираюсь! Такой брат – это ж мечта!

Тут мой взгляд замечает знакомую фигуру вдали около дерева. Каменею. Коля мгновенно улавливает перемену. Смотрит в ту сторону.

– Он не подойдет, – говорит Артем. – Хотел на тебя издалека посмотреть. Я его предупреждал – это плохая идея.

Да, я в курсе, что Артем и Николай общаются с Романом. Есть некоторые вопросы, которые лучше решать с мужем через посредников. К разговору с ним я еще не готова. А сейчас понимаю, что и видеть невыносимо больно.

– Поехали, – отворачиваюсь.

Не позволю Роме испортить такой замечательный день. У меня впереди встреча с Аришкой и своей семьей.

Моя кроха… когда вижу ее на руках у Светланы, подросшую, розовощекую, не могу сдержать радостных возгласов. Как я прожила столько времени без нее?

Остаток дня не отхожу от дочки. Не могу ей налюбоваться. Корю себя за потраченное время не с ней, я столько всего пропустила!

Светлана накрыла праздничный стол. Атмосфера уюта царит в этом доме. Даже Зоя Ивановна ожила и кажется, помолодела. У нас еще одна причина для радости – на следующий день Павел ложится в клинику, и если все будет хорошо ему предстоит операция. На данный момент прогнозы врачей многообещающие.

Следующие три дня уходят на адаптацию и общение с дочкой. Она дарит мне столько положительных эмоций.

Но одна половина сердца у меня неустанно болит за старшую дочь. Я постоянно думаю о Зоряне. Где допустила ошибку? Почему не заметила? Была ли она всегда такой? Как смогла так поступить с родной матерью?

А главное – мне скоро предстоит сделать нелегкий выбор. Я знаю, где сейчас содержится дочь и ее дальнейшую судьбу мне предстоит обговорить с Романом. Мы вдвоем в ответе за то, что из нее выросло.

На встречу с Зоряной меня везет Артем. По дороге молчим. Напряжение витает в воздухе.

Готова ли я? Нет.

Но я обязана ее увидеть. Еще раз поговорить.

Меня проводят в ее комнату. Она живет сейчас в лагере для трудных подростков. На данный момент в отдельной комнате.

Переступаю порог. Зоряна сидит по-турецки на железной кровати, застеленной полосатым матрасом.

Глава 85

Смотрю на дочь, она улыбается, а я вижу… мне страшно от того, кого вижу. С виду та же Зоряна, моя любимая дочь… а нет, совсем другой человек, та, кого совсем не знаю. С нее словно слетела шелуха, и открылось ее истинное лицо. Меня оно пугает, глаза… в них нечто жуткое.

Неужели это мой ребенок?

– Мамочка, ты пришла меня забрать? – спрашивает нежнейшим голосом.

– Нет, – мотаю головой и не могу заставить себя пройти дальше в комнату.

– Как нет? Мам, это же тюрьма какая-то! У меня занятия, я их пропускаю! Вы с папой меня не так поняли. Меня саму обманули!

– Зорь, прекрати ломать комедию. Больше твои крокодиловые слезы на меня не действуют. Ты прекрасно знала, что делала с самого начала, – говорю и вижу, как улыбка медленно перетекает в оскал.

– Тебя обманули! Я же твоя дочь! – она еще пробует удержать маску, только выходит откровенно фальшиво. – Бабушка на меня наговаривает!

– Тупая курица, как ты выразилась, больше в твои сказки не верит, – скрещиваю руки на груди.

– А кто ты, мам? – задирает голову и хохочет. – У тебя под носом такое творилось, а ты верила в дружную семью. Мда… не повезло мне с родителями. Мать курица, отец псина, мне надо было учить как-то выживать.

Я морально готовилась к разговору, но видимо недостаточно, начинает колотить.

– Как ты отца назвала?

– Не я, псина он. Бабушка рассказывала, как он был настолько жалок, что приходилось его на коврике держать. И я не должна была стать похожей на него. И на тебя тоже. У меня гены плохие. Если я про свое будущее не подумаю, то вы все разрушите. Что с успехом и сделали, – ее глаза чернеют, в них появляется даже не ненависть, а что-то хуже, гораздо страшнее.

– И поэтому ты решила меня подставить? Заманить в ловушку? Тебя не волновало, что меня могли убить? Ты же не знала, что мне вколют?

– Не прибили бы тебя. Там наследство. В психушку бы отправили. Тебе какая разница, где влачить свое существование? Ты жизни радоваться не умеешь и так, – пожимает плечами. – А папку бы бабушка приструнила быстро, к ноге скомандовала и все.

Я понимаю, что она повторяет слова Ларисы. Но самое жутко, что они находят отклик в черной душе Зори.

– А тебе бы отсыпали долю, и ты смогла бы жить припеваючи, да? – мои слова горчат на языке.

– Толку об этом говорить. Ты все испортила. И папаша за тебя, хоть ведь понятно, что и тебе этот шелудивый пес не нужен.

– Не смей так об отце говорить! – едва сдерживаюсь, чтобы не дать ей пощечину. Руки так и чешутся.

– А то что?! – нагло на меня смотрит. – Мам, заканчивай этот цирк. Живи как хочешь. Дай мне долю наследства, и я дальше сама разберусь.

– Ты решила, что взрослая? Что самая хитрая и расчетливая. Увы, Зорь, на данный момент мы с отцом решаем твою судьбу.

– В смысле? – ее нижняя губа дергается.

– О свободе можешь на время забыть. Если хватило смелости принимать такие решения, имей смелость за них ответить, – когда озвучиваю, понимаю, что у меня нет ни капли сомнений.

Да, нам еще предстоит принять окончательное решение с Ромой, но предварительно уже все решено.

Во мне все еще теплится надежда, что наказание и психологи смогут изменить Зорино жуткое восприятие мира… но эта надежда с каждой минутой, проведенной рядом с дочерью, все тоньше.

– Вы не посмеете! Я ваша дочь! И вы не можете меня запереть! Можем обговорить. Я исправлюсь, – в ее глазах появляется панический ужас.

– У тебя будет много времени для исправления в специализированных стенах.

– Мам! – вскакивает и подбегает ко мне. – Я буду такой как раньше, помнишь? Тебе нравилось? Будем болтать, ходить по магазинам.

– Будешь притворяться, как все эти годы, – делаю глубокий вдох, и едва не задыхаюсь от гнилого лицемерия родной дочери.

Эта рана никогда не затянется.

– Раскрой глаза! Ты не в розовом мире живешь! Все люди притворяются! Это норма.

– Откуда в тебе это?! – меня передергивает.

– Я просто рано поняла, какими способами можно достигнуть целей. Я способная. Я гений и талант. И ты не имеешь права лишать меня балета и нормальной жизни. Только не ты, – кривится, словно перед ней нечто низменное, недостойное ее, – И не псина-папаша.

– За эти слова наказание будет строже. И про балет можешь забыть, – говорю стальным голосом.

В этот момент дико обидно за Рому становится. Он был отличным отцом, пылинки с нее сдувал.

– Нет! Мама! Одумайся! Я талантлива, меня ждет большая сцена! Я буду звездой! – кричит и со всей силы хватает меня за руку.

– В трудовом лагере будешь.

Игорь помог найти хорошую колонию для трудных подростков, там работают профессионалы своего дела. Надо признать, что оставлять ее на свободе опасно.

– Что узнала про наследство и теперь никто не нужен? Нос кверху задрала? Ты еще уже! Правильную из себя строишь, а с родной дочерью так! – орет не своим голосом.

– Наследство я решила отдать на благотворительность. А с тобой, Зорь, на этом прощаемся, – направляюсь к выходу.

– Врешь! Ты не могла так поступить! – тянется к моему горлу.

В комнату заходит охранник, он держит брыкающуюся Зорю, а я не оборачиваясь выхожу. Стараюсь не слышать те жуткие слова, что летят в мою сторону. А в сознании дребезги разбиваются воспоминания об идеальной и милой дочери Зоряне.