Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава 33

Лера

Настоящее

Рома отстраняет Алену от себя. Подходит к противоположной стене, немного пошатывается, но при этом движения размеренные, неспешные, поднимает стул, усаживает на него мою сестру.

– Полагаю, нам всем надо успокоиться. Вы забыли, где находитесь? Для чего давать повод для сплетен? Предлагаю сосредоточиться на выступлении моей дочери. А после поговорить в более уединенной обстановке, – обводит присутствующих спокойным взглядом. – Алену тут все знают, какие последствия этого скандала? А Зоряна?! У моей дочери выступление!

– Какой ты заботливый, Рома. Не муж, а сказка! И Алена считает, что ты меня выгораживаешь? Защищаешь? – его спокойствие действует на меня, как красная тряпка на быка. – Отчего позволь узнать? Защищая, сделал моей сестре ребенка? Заговорил про Зоряну. Что ж Рома можешь ей гордиться – это она тебя сдала Ларисе Эдуардовне. И про тебя и Максима она же ей поведала.

Возможно, в другой ситуации я бы промолчала. Но нет, я не буду покрывать гнусные поступки своей дочери. Моя дочь – это боль. Он отец, пусть знает, к чему привели их махинации.

– Врешь! – Алена бросает не меня испепеляющий взгляд. Будь у нее сейчас оружие, убила бы не задумываясь.

– Не врет, – Рома тяжело вздыхает. – Я слишком хорошо знаю свою жену. Она не умеет врать.

– Меня интересует, чей у нее ребенок в животе! – подает голос Максим. – А свои семейные помои, без меня.

– Может, твой, может, нет, – Алена улыбается, по глазам текут слезы.

– Макс, вот сейчас ты реально веришь, что добьешься правды, – Рома пожимает плечами. – Друг, мы с тобой позже все выясним.

– Ты мне не друг, – снова кулак летит в лицо Роме.

– Бей еще. Выпусти свою ярость. Пусть тебе легче станет, – снова ледяное спокойствие мужа.

Максим так и остается стоять на месте, сверлит взглядом Алену.

– Зоря не могла так поступить, – Алена мотает головой, хмурится.

– Могла, подтверждаю. За что получила от меня денежное вознаграждение, – Лариса Эдуардовна растягивает губы в злорадной улыбке.

– Лариса, несравненная, непоколебимая, безумно влюбленная, – Алена истерически хохочет. – Упиваешься моментом? Не можешь мне простить Вениамина. Ты ведь выгнала его, понимала, какое он жалкое больнее ничтожество и продолжала все эти годы пускать на него слюни. Ты платила ему деньги, искала с ним встреч, и ревновала к каждой, которая оказывалась в его постели. Ты ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с ней сделать.

– Вздор, – свекровь раздраженно ведет плечом. Она внешне остается спокойное, но ощущается ее внутреннее напряжение. Между ней и Аленой все искрит, так что обжечься можно.

– А знаешь, Веня над тобой смеялся, влюбленной коровой называл, говорил, что доить тебя одно удовольствие. И ведь прав был, ты даже его шантажу рада была. Ведь это был повод видеть его чаще. Бледнеешь, Ларис? Что мне мстить за Веню приехала? А ты лучше расскажи, какую грязную тайну от всех скрываешь? – наклоняет голову. – Вы все, – делает рукой круговое движение, – Реально думаете, что можете мне что-то сделать? Вы не учли одного, что мне терять нечего, а значит, я способна на все. И кто в итоге пострадает? Как говорил наш общий друг Веня: «Делаем ставки, господа».

– Сколько самоуверенности Алена. И ты даже веришь в бред, который несешь. Но ты ошибаешься, уязвимые места есть у всех, – голос свекрови звучит отстраненно, только она напоминает натянутую пружину. – И ты непременно заплатишь за все свои «подвиги».

– И Макса ты мне тоже простить не можешь, – Алена поднимается и подходит к мужчине. – Дорогой, ты хочешь казаться грозным, богатым и властным, а на самом деле ты всего лишь подстилка у ног престарелой женщины. Скажи мне, теперь тебя сильно накажут за связь со мной?

Глава 34

– Алена, ты рехнулась? – Максим резко дергает ее за плечо. – Извинись перед Ларисой, и не смей своим грязным ртом нести этот бред. Для меня единственная женщина – это моя жена. И тебя бы не было, если бы время не поджимало! – сдавливает пальцы сильнее.

– А как же страстные слова? Признания? Когда ты врал, сейчас выгораживаешь себя, или мне в спальне? Или всегда, как истинный лживый мерзавец.

– Отпусти ее Максим. Не красиво так с женщиной, – вмешивается Рома и тут же получает удар в нос. Снова брызжет кровь.

Я стою и смотрю на это все, ощущаю себя в центре сюрреалистичного фильма. Не могу поверить, что это моя семья. И ведь еще, сколько всего я не знаю.

– Прекратите уже! Сделаете ДНК и выясните. Во что вы превратились? – повышаю голос.

Задыхаюсь, вонь от их откровений стоит невероятная.

– Мне надо знать немедленно! Мила этого не переживет! – стонет Максим.

– Мила в куре? – спрашиваю в недоумении.

Хотя о чем я, у этих лицемеров похоже подобное норма. А ведь с виду невинный одуванчик его Мила. Вот и верь потом людям.

– А ты думаешь, я такое от жены мог скрыть! Я же не Рома, – фыркает.

– Замолчите, Максим. Не хочу знать мерзких подробностей!

– Иногда ситуация требует немедленного и быстрого решения, но если есть любовь, то можно все преодолеть, – заявляет на полном серьезе.

– И все же поспешил ты, Максим. Кто от нее может родиться? – морщит нос свекровь. – Надеюсь там, – презрительный кивок на живот сестры, – Не мой внук.

– Я ухожу. И делайте что хотите, хоть друг другу горло перегрызите, – хочу выйти, но меня останавливает крик сестры.

– А ты у нас ангел! Такая правильная. Только именно на твоих руках кровь, Лера! – ее слова врезаются в меня как отравленные кинжалы.

– Ты думаешь, я бы спокойно смогла жить? – резко разворачиваюсь и подхожу к сестре.

Эти обвинения задевают, я так верила, что мы через это переступили. Сама Алена меня в этом убеждала. И что я слышу? Она все эти годы вынашивала планы мести, мило мне при этом улыбаясь! Конечно, я бы никогда не села за руль в тот день… если бы знала. Но откуда?

– Уверена. Ты это и делала, – смотрит на меня полными слез и ненавистью глазами.

– Думаешь, мне не больно от произошедшего? Или я не понимаю, кого ты потеряла, как тебе больно? Но говорить, что я виновата, – вздыхаю, – Алена, подумай головой, попытайся. Если бы я была виновата, я бы сама пошла в полицию. Я бы приняла наказание, я к этому была готова. Только машина была не исправна, но ведь даже не это привело к таким последствиям, а твой Миша… да Алена. Он летел на запредельной скорости. Полагаю к тебе, спешил увидеть… Но факт остается фактом. Не было бы тех последствий, если бы он был осторожен и не нарушал правила. А ведь не только у тебя потери! Не мучает тебя, что Миша угробил еще двоих человек в третьей машине? – это похоже заразно. Я уподобилась им, начала выяснять отношения.

Но и молчать не могу, когда в меня летят такие обвинения.

– Не смей врать! Это все вы проплатили! Ничего подобного не было! Миша бы не нарушил! Он не мог! – кричит, глотая слезы.

– Но это так. Есть документы и экспертизы, свидетельствующие об этом. Если бы не он, даже случись авария, то не было бы такого трагического исхода.

– В этом лживом сиропе жить легче? Можно, дальше из себя правильную строить? Только я там была и все видела! Ты чужих детей вытаскивала, пока я истекала кровью, теряя ребенка, а Миша умирал! Но его ведь уже нет, так удобно все на него спихнуть!

– Поработай мозгами, Ален! – обхватываю голову руками. Она как стена, непробиваема. – Я попробовала тебя вытащить, поняла, что сделаю только хуже. У тебя нога была зажата. Выбралась из машины и сразу позвонила в скорую и полицию. Посмотрела на машину Миши, он был… там от меня толку не было… А третья машина дымилась, там были дети! И да, я их могла вытащить, что я и сделала. Потом сразу же приехала полиция, за ней скорая… – опираюсь о стену, прогулка в прошлое морально меня добила.

Ту аварию никогда не забыть. И конечно, до сих пор меня посещают мысли с этими пресловутыми «а если бы поступить иначе». Только назад дороги нет. Как нет возврата к «счастливой» семье.

Ничего больше нет.

– Ты даже не пыталась нам помочь! И никому ты не звонила! – кричит, так что вены на шее вздуваются.

– Алена Матвеевна, что тут происходит?! – в наш ад заглядывает директор театра. Это не первое выступление дочери мне доводилось с ним пересекаться.

– Станислав Иванович, тут семья давно не виделась. Вот собрались поговорить, – фальшиво улыбается Алена.

– У нас тут важные гости. Мы столько готовились, а вы что творите? Портите репутацию театра? Алена Матвеевна, не ожидал! Уже все сотрудники обсуждают ваше безнравственное поведение!

– Стас, сколько лет. А ты все так же неотразим, – Лариса Эдуардовна появляется перед ним с ослепительной улыбкой.

– Лариса! Не признал! Вот это да! – разводит руки в стороны и целует свекровь в обе щеки. – Так меня вывели, что от гнева, подругу дней моих суровых не признал!

– Я тоже в шоке Стас, – берет его за руку и сжимает. – А еще мне стыдно, что имею косвенное отношение в Алене Матвеевне. Человек искусства и так порочить родной театр. А ведь она с юными дарованиями работает! Стас, надо что-то с этим делать и немедленно. Я за самое суровое наказание.

Глава 35

– Лариса, я от стыда не знаю, как гостям в глаза смотреть, – директор поглаживает седоватую бороду. – Вы другого места не нашли? – обводит нас всех уничижительным взглядом. – Алена Матвеевна, покиньте, пожалуйста, здание театра. Я сегодня же переговорю с вашей непосредственной начальницей. Лучше вам не попадаться нам на глаза до окончания декретного отпуска. Забудьте дорогу к нам.

– У моих девочек сегодня выступление! – Алена вскакивает со стула. – Они очень ждут моей поддержки! Я должна быть с ними!

– Так почему вы не с ними, а устраиваете позорные сцены? Если бы вы занимались непосредственно своей работой, этого разговора бы не было, и соответствующих решений тоже.

– Вы не можете со мной… так, – в глазах сестры стоят слезы.

И по старой, въевшейся привычке, я было, уже дернулась ее утешать. Остановилась. В новой реальности моя сестра стала мне чужой.

– Это такая мелочь, моя дорогая, – свекровь лучезарно улыбается. – Все самое лучшее еще впереди.

– Смейся, Ларис, пока можешь, – злобно цедит моей свекрови. Подходит к директору. – Станислав Иванович, я могу хотя бы с девочками поговорить перед выступлением?

– На выход, Алена Матвеевна, – поджимает губы и указывает пальцем на дверь.

– Я тебя провожу, – скалится Максим и выходит вслед за сестрой.

Они в коридоре продолжают перегавкиваться, иначе их возню не назвать. Но я больше не слушаю. С меня достаточно.

– Валерия Аркадьевна, вы вроде бы пришли поддержать дочь, а сами, – теперь укоризненный взгляд достается мне.

Не успею и рот открыть, как Рома как черт из табакерки возникает между нами.

– Станислав Иванович, моя жена едва только родила. А сестра спровоцировала ее на эмоции. Примите наши глубочайшие извинения, – изрекает медовым голосом.

– Ром, я сама могу за себя ответить, – говорю раздраженно.

– Я переживаю, любимая, – пользуется моей растерянностью, хватает меня за руку и целует.

Скольких усилий мне стоит не залепить ему пощечину и не обозвать последними словами. Но не при директоре. Мы и так уже опозорились.

– Стас, тут одна зачинщица. А остальных простим, – Лариса берет его под руку. – Пойдем, покажешь мне свое королевство.

– Ох, Ларочка, – мужчина расцветает. Подзывает жестом женщину, которая стоит у противоположной стены в коридоре, одна из слушательниц нашего гнилого представления. – Марго, подбери хорошие места для отца и матери Зоряны.

– Лариса Эдуардовна! Я думала, мы с вами будем сидеть! – перспектива находиться рядом с Ромой вообще не прельщает.

– Я позже присоединюсь, – подмигивает мне и уходит под ручку со Станиславом Ивановичем.

– Можно нам отдельные места, – обращаюсь уже к женщине.

– Лучше нас посадить рядом. Жена после родов, переживает, – Рома снова влезает.

– Не забивайте мне голову глупостями, – ворчит женщина.

– Лер, нам действительно надо поговорить, – шепчет Рома, когда мы идем за Марго по коридору.

– Просто заткнись. Не испытывай моего терпения.

Зачем я тут остаюсь? Зоряна показала свое лицо? Свекровь сбежала по своим делам. Пока раздумываю, нас заводят в лоджию. Марго указывает на места и выходит.

На сцене уже происходит действо. А на меня давит присутствие Ромы. Хочу выйти, но он хватает меня за руку.

– Прошу, выслушай!

– Если не отпустишь, я устрою скандал. Ты мне омерзителен! Сгинь с глаз моих, – стараюсь говорить очень тихо, мы тут все же не одни.

– Лер, я очень хотел, чтобы грязь тебя не коснулась. Да, сам измазался, – проводит пальцем по горлу. – Но пусть. Зато к тебе грязь не прилипнет. Я знаю, ты меня не простишь, никогда не примешь назад. Но скоро, ты поймешь, что я никогда не желал тебе зла. И я всегда останусь отцом своим детям, а ты будешь единственной женщиной, которую люблю.

– Оставайся отцом Зоряне, – мы отходим немного в сторону. – Посмотри, на свою дочь! Просил ее молчать, ваши грязные секретки с Аленой покрывать. Браво! Она пошла дальше и стучит за деньги, лицемерит. Отличный ты отец. Впрочем, и я видно не стала ей той матерью, которая ей нужна. Что-то упустила. Но свои сказки про защиту, и подобное, оставь, Рома. Я не хочу тебя видеть в своей жизни, в судьбе младшей дочери тоже. Избавь меня от своей так называемой любви. Если ребенок Алены твой, у тебя будет кого воспитывать. А нет, так выкрутишься, еще детей сделаешь. У тебя это хорошо получается, – слова вылились из меня, как чужеродная грязь, которую больше не могла в себе держать и отдала ее владельцу.

– Любимая, будь осторожна. Никому не доверяй. А я все равно буду тебя оберегать, – смотрит на меня настолько преданным взглядом, что мне не по себе становится. – Не так много времени осталось, все закончится. Ты будешь счастлива, пусть и не со мной. Жизнь положу, но этого добьюсь!

– Сгинь, – поворачиваюсь и иду прочь.

Краем глаза вижу, как Рома смотрит мне вслед, потом занимает выделенное ему место.

За мной не побежал, на том спасибо.

Хочется покинуть театр, пропитавшийся смрадом лжи. Но дочь… какой бы она ни была, а я не могу просто так выкинуть ее из сердца.

Спускаюсь ниже и прохожу в зрительный зал. Постою у входа посмотрю на ее выступление. Она так долго готовилась, тянет меня увидеть ее на сцене.

Ждать приходится недолго. Зоряна появляется в балетной пачке, волосы идеально зачесаны назад, улыбчивая, стройная, талантливая. У нее все очень красиво получается. Она танцует ведущую партию, на сцене с ней еще девочки. На них не смотрю, Зоря своим танцем приковывает взгляд. На финальных аккордах у нее подворачивается нога и она падает. Ее испуг в глазах вижу издали. И мое сердце вздрагивает, больно за дочь. Не могу я ей желать зла, слишком свежи воспоминания, как нам было хорошо… точнее, как хорошо она притворялась.

Но тут дочь в который раз за последнее время меня удивляет.

Она поднимается, хромает и идет по сцене. Падает на колени и выдает:

– Уважаемые гости, зрители, сегодня у нас отчетный концерт, и я старалась… небеса свидетели как… Простите, что подвела вас, своих преподавателей… – заливается горькими слезами. – Балет – это все, что у меня есть. И я могу лучше, в десятки, сотни раз лучше. Но сегодня, от меня отказалась родная мамочка. Моя бабушка меня избила… Папа у него будет другой ребенок от любовницы. Я осталась никому не нужна… сама на этом белом свете. Балет и мои зрители, все, что у меня осталось, но и вас я подвела. Простите меня! Простите, что говорю со сцены, не должна была этого делать. Но мне так плохо, так больно… мне не с кем поделиться… Простите, я вас всех так люблю, – закрывает лицо руками и трясется в рыданиях.

Какой-то высокий грузный мужчина поднимается и аплодирует ей. За ним встают еще люди.

Почему-то я не сомневаюсь, Зоряна пройдет отбор.

Глава 36

Алена

– Как ты могла… – Максим качает головой из стороны в сторону и уже в сотый раз повторяет одно и то же. Точнее, бурчит себе под нос. – Как…

Алена не отвечает. Она пытается успокоиться. Анализирует, где допустила ошибки, когда все пошло наперекосяк, и как это исправить.

Какие силы оберегают ее сестру? Почему ей так легко все сходит с рук?

Боль сестры – это ничтожно мало. Лера не раздавлена. Она оправится и продолжит жить дальше.

– Ален, почему? – поднимает голову, взгляд побитой собаки.

За это Алена начинает его презирать. Когда-то Максим производил впечатление уверенного в себе, сильного мужчины. Но сегодня он показал свою слабость, тем самым упал в ее глазах.

– Ты думаешь, у тебя есть право меня упрекать? – откидывается на спинку дивана.

Они сидят в ресторане, недалеко от театра, в отдельной кабинке.

– Я хочу понять… – снова взгляд в пол. В театре он выпустил свою ярость, и сейчас перед ней тихий, смиренный пес, который понимает, какую пакость вытворил.

– Поэтому ты устроил сцену? Опозорил меня? Я потеряла уважение, возможно, работу. Кто меня теперь пустит заниматься с девочками? Даже если случится чудо, и я смогу удержаться на своем месте, ты представляешь, как на меня будут смотреть? – Алена говорит ледяным тоном.

Ее ярость и истерика тоже перегрела, оставив лишь горькое послевкусие.

Работа была своеобразной отдушиной для Алены. Возможность прикоснуться к тому, что она искренне любила и чем бредила практически с рождения. Ей нравилось смотреть, как ее воспитанницы делают успехи, как смотрят на нее, словно на богиню. Она чувствовала их теплое отношение, восхищение, и для любимиц применяла все свои связи и знакомства, чтобы помочь им достичь больших результатов. Ей хотелось, зажечь новые звезды балета, реализовать в них то, что помешали достичь ей самой.

Ее любимицей безусловно была Зоряна. Но то, что Алена сегодня услышала, больно ранило ее истерзанное сердце. Племянница пусть даже по незнанию, но продала ее старой стерве.

Зоряне нужны были деньги? Из-за этого так предала? Или какие еще могли быть мотивы? Не Алена ли ее учила, что материальное никогда не заменит духовного. Когда занимаешься любимым делом никогда не надо ставить деньги во главе. Надо отдавать душу работе, занятиям, и тогда будет все, деньги в том числе.

Так всегда поступала и она сама, вначале в балете, любви, а потом и в мести. Алена всегда была далека от материального, деньги для нее были лишь необходимостью для жизни, но никогда не целью. В отличие, от ее матери, которая за лишнюю копейку, не задумываясь, продала бы Алену. Что в принципе, она много раз и делала.

Больно, что Зоря своими поступками копировала бабушек. Все же она надеялась, что девочка другая. И уж точно не станет ее предавать. В сердце Алены она не была племянницей, скорее дочерью, которую у Алены жестоко отобрали. Она верила, что с зорей они близки духовно, и уж ей-то она может доверять.

Завибрировал ее телефон, оповещая о сообщении. Одна приятельница из театра прислала видео. Палец сам нажимает на воспроизведение. Алена смотрит на танец Зори. Отмечает, что девочка многое делает неверно, не так, как они учили. Укол совести. Племянница разнервничалась, вот и совершает ошибки. А потом Зоря падает и начинает говорить…

Как бы Алена повела себя в этой ситуации? Она бы винила себя, анализировала ошибки, работала в поте лица, чтобы достичь лучшего результата и всем утереть нос. Что собственно в прошлом она и делала. Зоря же ее разочаровала.

Девочка всегда говорила Алене, что любит мать, что разрывается между ними. В отце она вообще души не чаяла, а теперь легко растоптала Рому. Всех. Не задумываясь, выдала семейные тайны на широкую публику, еще и перекрутила все.

Болезненное разочарование. Снова. Зоря была единственной, кто поддерживал слабый огонь теплоты в ее сердце.

Племянницу надо проучить. Она заплатит за то, что Алена в очередной раз испытывает боль.

– Это Зоряна? – Максим пытается заглянуть в ее телефон.

– Угу. Не хочу об этом, – переворачивает аппарат экраном вниз.

– Чей ребенок, Ален? – осторожно прикасается к ее пальцам. – Прости, мне там совсем крышу снесло, как представил, что ты с ним! И тебя прибить хотел.

– Слушай, езжай к своей Миле. Ты так красиво в театре играл влюбленного мужа.

– Иначе нельзя. Ты же знаешь расклад! А ты зачем-то еще несла бред, что мы с Ларисой любовники! – в голосе обида.

– Оставь меня, – выдергивает руку. – Не знаю я расклада! Ты слишком оберегаешь секреты этой стервы!

– Давай вместе поедем к Миле! Ей сто процентов донесли про скандал. Успокоишь ее!

– Только после того, как ты выложишь мне все, что знаешь про Ларису. Она слишком далеко зашла и мне нужны козыри, чтобы ее остановить!

– Ты знаешь, она устроила мой брак с Милой! – восклицает и отводит взгляд.

Ой, не договаривает. Алена даже ощущает смрад его страха перед старой стервой. С Ларисой у нее свои персональные счета, по которым перекроенная хирургами гадюка непременно заплатит.

– Это же не все, Макс, – смотрит, как суетливо бегают его глаза, как он вертится, как уж на сковородке.