Текст книги "Измена. Вторая семья мужа (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Глава 53

Лера

– Вы гипнотизер или волшебник? – спрашиваю с улыбкой.

Впервые с момента, когда моя жизнь превратилась в черный лабиринт, я от души улыбаюсь. И при этом сижу в кресле стоматолога!

– Я же сказал, больно не будет, – подмигивает мне.

Не в боли дело. Сама не могу понять, что со мной творится, но этот человек, пока лечил мой многострадальный зуб, будто снял все тревоги. Заставил на время забыть все неприятности.

Сам отвел на рентген, привел назад, все объяснил, был очень внимателен и обходителен.

Стоматологический кабинет не место для релакса, но я чувствую себя отдохнувшей. Пока Николай Владимирович колдовал над моим зубом, я ни о чем не думала.

Впервые!

У него особенные руки, это ощущается даже сквозь перчатки. И эти глаза, темно-карие с золотыми прожилками, они излучают странную успокаивающую энергию.

Наверное, таким и должен быть врач.

– Оставлю вам рекомендации, – у него теплый голос. Именно теплый, в него хочется закутаться и спрятаться от бед. – На сегодня мы закончили, но нам надо встретиться минимум еще два раза.

– У меня всегда с зубами были проблемы. Беременность, роды, тоже сказались не лучшим образом.

– Роды недавно были? – отрывается от листка, на котором быстро что-то пишет.

– Да. Аришка совсем еще крошка, – киваю с улыбкой.

Рядом с ним постоянно хочется улыбаться. Странно.

А еще у меня возникает непреодолимое желание увидеть его лицо. Так хочется, чтобы снял свою маску.

– Дети – это самое большое счастье, – улавливаю грусть в его словах. Нечто личное, что он не успевает спрятать.

– У вас есть дети?

Едва язык не прикусываю. Куда я лезу и зачем? Но желание узнать больше о странном стоматологе движет мной. А еще… не хочу уходить. Даже жаль, что он так быстро справился.

– Есть, – опускает взгляд и продолжает писать. Вопрос задевает что-то болезненное, сразу чувствую исходящий запах грусти от него.

– Простите, – поднимаюсь с кресла.

– Все нормально, Валерия, – теплые слова проходятся по коже.

Николай Владимирович снимает маску, и я бесстыдно его рассматриваю.

Пытаюсь себя одернуть в который раз. Что я творю?

У него очень волевое лицо, глаза кажутся теперь еще больше, четкий контур ярких в меру полных губ, темная аккуратная щетина, немного широкий, прямой нос. Ему бы в рекламе сниматься, почему-то приходит абсолютно дурацкая и безумная мысль.

– Спасибо, вы действительно профессионал, ваша помощница не соврала.

– У нас к клинике лучшие специалисты. А я уже редко любимым делом занимаю. Погряз в бумажках, расширении бизнеса, финансах, – говорит с горечью.

В глазах гаснут золотые вкрапления.

– Она говорила, что вы владелец. Я и удивилась, что в выходной день ведете прием пациентов.

– А что мне еще делать, когда бывшая жена сегодня выходит замуж за моего брата, – выдает нарочито бодренько. – Рабата часто спасает.

– Сочувствую, – говорю ошарашено. – А мне муж с сестрой изменил, узнала, когда из роддома приехала, – выдаю про себя информацию.

Снова не планировала, но слишком его горе во мне отзывается.

– Вот это да, – он тоже удивлен, глаза немного расширяются. – Тогда вы все понимаете. Но все равно, странно… ммм… непонятно.

– Что? – хмурюсь.

– Как можно изменять такой шикарной женщине? – в его глазах вновь появляется золотой блеск.

– Скажете тоже, – чувствую, как щеки мгновенно становятся пунцовыми. – Но за комплимент спасибо.

– Не комплимент. Правда.

Мне хочется ответить, что тоже не понимаю его жену, но тут уж я себя сдерживаю.

Я уже зашла за рамки. Но мне отчего-то с ним очень просто. В разговоре и с ним испаряется тяжесть прошедших дней.

– Валерия, вы не сильно торопитесь?

– К чему этот вопрос?

– Хотел пригласить вас прогуляться. Тут за углом есть очень уютное заведение, – его голос действует на меня как бальзам. Раны на сердце перестают болеть.

– А как же ваша работа?

– А мы недалеко, если что, меня вызовут, – подмигивает и так очаровательно улыбается, демонстрируя две симметричные ямочки на щеках.

– Зачем вам это, Николай Владимирович? – спрашиваю осторожно.

Потому как никаких приключений мне точно не надо. Да и дочь дома. Конечно, Светлана за ней присмотрит, но я и сама не хочу оставлять Аришку надолго.

– Мне комфортно в обществе очаровательной леди, которая увы, не понаслышке знает, что такое измена, – последнее слово из него вырывается как утробный хрип.

– Понять может тот, кто пережил подобное…

– Вы уже все понимаете.

Понимаю, даже сильнее, чем мне хотелось бы. Я чувствую, как его боль тянется к моей. Кто не пережил предательства, как бы он ни сочувствовал, никогда не поймет. Эту общую потребность в общении я не могу ее отрицать.

– Если только недолго, у меня дочурка дома, – говорю смущено.

– Я мигом переоденусь.

Выходит из кабинета, через минуты три возвращается.

– Быстро вы.

На нем темно-синие джинсы, черный свитер и куртка. Ничего особенного, но все сидит на враче идеально. Сколько ему лет? Тридцать пять? Сорок? Сложно точно определить.

А мне есть разница? Не хочу себя обманывать, есть. Женское любопытство просыпается, и еще общая боль, она безмолвно ощущается.

– Нельзя заставлять даму ждать, – и снова этот теплый голос.

Мы выходим в холл. Николай Владимирович дает указание администратору. Она на меня смотрит так, словно готова взглядом прибить.

Покидаем клинику. Не успеваем сделать и нескольких шагов, как ко мне подбегает охранник.

– Можем ехать?

– Еще нет. Подождите меня. Я скоро вернусь, – отвечаю спокойно.

– С ним идете? – пренебрежительный кивок в сторону стоматолога.

– Да.

– Исключено, – охранник скрещивает руки на груди.

– Что? Простите, не вам решать, – ловлю себя на том, что даже не знаю его имени.

– Никаких посторонних контактов, – выдает, будто заученный текст.

– Идите в машину. Вам же сказали, Валерия скоро вернется, – Николай Владимирович становится между мной и охранником.

– Ты, слышь, гуляй. Не нарывайся, – рычит.

– Глупости. Вы не можете мне указывать, – наглость мужчины меня выводит из себя. Ощущаю себя какой-то пленницей.

– Валерия, садитесь в машину. А ты… – охранник сплевывает на тротуар, – Исчезни.

– А если не сяду то, что? – повышаю голос.

– То я помогу, – гадко кривится.

– Скорее я помогу вспомнить манеры, – очень тихо, и при этом с металлом в голосе говорит Николай Владимирович.

– Валерия, в машину. Если не хотите проблем. А они будут за непослушание, – нагло выдает охранник.

Глава 54

– Можно вас на пару слов, – спокойно и вежливо говорит Николай Владимирович.

– Мне не о чем с тобой тереть.

– Валерия, попрошу вас, немного отойти, – стоматолог одаривает меня успокаивающей улыбкой.

– Осторожнее, – говорю и делаю, как он просит.

Садиться в машину после наглости и приказов охранника нет никакого желания. И ведь я понимаю, что свекровь дала указания, а он им следует. Грубо, мерзко, но это не самодеятельность грубияна.

Не хочу подставлять врача. Сжимаю в руке телефон, я готова в любой момент вызвать полицию.

Мужчины стоят плотно друг к другу. Отвратительные слова охранника, от которых уши вянут, долетают до меня, Николай Владимирович наоборот говорит очень тихо. Потом делает молниеносный выпад рукой, и охранник сгибается пополам. Он наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо. Потом поворачивается и словно ничего не случилось, возвращается ко мне.

– Простите… мне лучше вызвать такси и поехать домой… Я стала источником ваших проблем. Не хотела этого, – бормочу смущенно.

– Вот теперь я вас точно не отпущу, – смотрит на меня с тревогой.

Столько участия в глазах практически незнакомого человека, от этого на душе тепло, и в то же время неудобно.

Мы заходим в уютное кафе, садимся за столик в конце зала.

– Что у вас происходит, Валерия? – участливо интересуется.

– Зачем вам все это? Я просто ваша пациентка…

– Вы в беде. Я это чувствую. Не могу пройти мимо, – на лице мелькает растерянность, будто он сам не понимает своих ощущений.

– Моя жизнь в последнее время похожа на фильм ужасов. Только вряд ли нам следует это обсуждать, – сминаю салфетку в руках.

– Валерия, у вас охрана, причем довольно странная. Этот, – небрежный кивок в сторону выхода, – Так называемый охранник работает на замешанного в грязных делах человека. Зачем прибегать к их услугам, если в городе полно компаний с чистой репутацией? Да и, простите, вы не похожи на хозяйку положения.

– Это охрана моей свекрови, у которой я временно проживаю. И да, вы правы, сейчас я ощутила себя в клетке. Муж мне изменил, у них с моей сестрой будет ребенок, дочь и моя мать на стороне мужа. А у меня новорожденная дочь и ни копейки за душой. Как ни печально, но в какой-то мере я завишу от свекрови и не знаю, что от нее ожидать. Мы никогда не были близки и она очень непростой человек, – выпаливаю на одном дыхании.

У меня дикая потребность с кем-то поделиться. А глядя в его понимающие, заботливые глаза, признания сами срываются с губ.

– Ясно… – протягивает задумчиво. – У меня лучший друг – адвокат, дело свое знает, могу поручиться за него.

– У меня на данный момент нет финансовой возможности оплатить его услуги, – вздыхаю. – Свекровь против адвоката. Я очень хочу оставить это все в прошлом… но… – от своих же слов наваливается безысходность.

– Этот вопрос решаем, Валерия.

– Николай Владимирович, спрошу еще раз, зачем вам это все?

После предательств моей семьи мне сложно поверить, что незнакомый человек вот так просто протягивает руку помощи.

– Честно, – открыто смотрит мне в глаза. – Не знаю. Просто не могу пройти мимо. Хочу помочь. Возможно, потому что сам был в похожей ситуации. Но я уже прошел измену, развод и вот… теперь ее брак с моим братом… С человеком, который мне был другом, товарищем. Я с ним делился всем, доверял безгранично, а он два года кувыркался с моей женой. А потом меня еще и во всем обвинили, я был и плохим мужем, и братом… Родители тоже встали на его сторону, – он старается говорить отрешенно, но каждое слово пропитано болью.

Нет, он еще ничего не пережил. Боль продолжает мучить его, но он свыкся с ней, принял, как часть себя.

– Как я вас понимаю. Не просто измена, а предательство самых дорогих людей.

– Но у меня была финансовая подушка безопасности. Я сражался. Тот адвокат, которого хочу вам порекомендовать – это настоящий друг. Он не только юридически, но и морально меня со дна вытащил. Я тоже нашел поддержку там, где меньше всего рассчитывал.

– У меня есть первая семья моего отца. Они не дали мне окончательно сломаться, но эти люди столько всего пережили, что я не имею права обрушивать на них свои проблемы. Хоть частично это и сделала.

Мне с ним так легко, словно сто лет знакома. Чем больше говорим, тем становится легче, словно груз на плечах уменьшается, и я могу вздохнуть без удушающей боли.

– Валерия, тем более не отказывайтесь от помощи.

– Не буду, Николай Владимирович, – отвечаю без особых колебаний. – Я не в том положении, чтобы гордо отказываться. Мне надо вырваться от свекрови, от мужа, матери, сестры. Я хочу начать жизнь с чистого листа, – в глазах вижу понимание. Он сам не так давно принимал похожие решения. – И если вы мне поможете, я позже, встав на ноги, непременно вам все отдам.

– Помогу, Валерия, – ободряюще улыбается.

Мне становится тепло. В моем бесконечном черном лабиринте зажигается маленький свет. А желание бороться становится еще сильнее, ведь у меня за плечами появилась поддержка.

Я ему верю. Незнакомцу с теплыми и грустными глазами. Вот просто, без логики, анализов, руководствуясь внутренним голосом. И даже не допускаю мысли, что снова ошибаюсь.

Долго сидеть в кафешке не могу. Обменявшись телефонами, договорившись списаться в ближайшее время, он вызывает мне такси. Возвращаться в дом свекрови не хочется. Спешу к дочурке, к Светлане, только тяжесть возвращается. Мне надо выбираться из ее дома, кричит внутренний голос и я с ним абсолютно согласна.

Пока еду в машине, открываю в телефоне социальную сеть. Обнаруживаю там два сообщения от женщин, которые интересуются картинами Павла.

А вот во временном жилище не все так радужно. Свекровь встречает меня на пороге, губы поджаты, глаза прищурены.

– Ты совсем из ума выжила? По мужикам решила пробежаться? Интересно, а может, мой сын тебе изменял в отместку на твои похождения?

Глава 55

– Лариса Эдуардовна, а с каких пор охранник ограничивает мое передвижение? – после фразы свекрови во мне поднимается волна злости.

– С тех пор как я стала заботиться о твоей безопасности! Ты только родила и уже побежала хвостом вертеть? Зуб тоже был предлог, чтобы из дома улизнуть? Дочь на Светлану скинула, как удобно!

– Мне не нужно предлогов, чтобы выйти из дома. Я не в клетке, не под стражей. Я благодарна вам за помощь, но, Лариса Эдуардовна, я не позволю собой манипулировать, – прохожу мимо нее.

Нет желания продолжать дурацкий разговор, хочется как можно скорее увидеть Аришку.

– Ты видимо совсем не ценишь доброты! Не понимаешь, что охрана непросто так. И я тебе не враг! – голос становится немного мягче, вижу, как она пытается взять себя в руки.

– Лариса Эдуардовна, я не просила охрану. И простите, не собираюсь сидеть на цепи дома.

– По мужикам побежишь? Чего тебе не хватает? Бедных родственников поселила, всем обеспечила!

– Я буду жить так, как считаю нужным. Я не буду перед вами оправдываться, – взбегаю по ступеням вверх.

После недолгого общения со свекровью хочется принять душ и отмыться.

По коже расползается липкий страх. Прикажет охранникам меня удерживать, и что я сделаю?

Вызову полицию. Буду бороться. Хватит с меня.

– А мы покушали и спим, – Светлана встречает меня с улыбкой. – Как зуб?

– Зуб хорошо. А вот свекровь – плохо.

Подхожу к дочурке и любуюсь ее милым личиком. Мое сокровище, мои силы, ради нее я выстою.

– Я слышала, вы так кричали.

– Извини, что вас во все это втянула. Теперь понимаю, что решение было необдуманным перевозить вас. Я тут долго не выдержу. Да и вам тяжко… атмосфера в доме удручающая, – иду в ванную, умываюсь.

А слова свекрови будто прилипли к коже и не отмываются.

– Ты все правильно сделала. Одной это все проходить нереально. Тем более мы только рады, – Светлана стоит у входа в ванную, вижу отражение ее доброго лица в зеркале.

Сколько всего прошла, годами просвета не видела, а не утратила человечность.

– Вам и без меня тяжело, а тут еще мои вечные проблемы, – обнимаю сестру, утыкаюсь носом в ее плечо. – Я очень благодарна за помощь. И я отблагодарю! Только на ноги встану.

– Будь счастлива, Лер. Это лучшая благодарность.

– Мы все будем счастливы, – говорю со странной уверенностью в голосе. – А теперь давай о приятном!

– О чем?

– Две женщины заинтересовались работами Паши! Сейчас ими займусь, как раз надо отвлечься. Но что-то мне подсказывает – это только начало.

Начет картин у меня такое чувство, словно я держу в руках бриллиант, но много лет его считали просто булыжником. Не знаю, откуда эта уверенность. Она просто есть.

– Если все получится, – Светлана складывает руки как в молитве, – Паша оживет. Картины – это его жизнь. Но он уверен, что это просто мазня. Он утратил веру в себя.

– Значит, вернем ему веру!

Отвечаю женщинам, делаю дополнительные фото заинтересовавших их картин. Паша сегодня очень печальный, неотрывно смотрит в окно, практически не общается. Зоя Ивановна тоже не выходит из своей комнаты. Им тут плохо. В общежитии им было куда привычней и свободней.

Еще больше убеждаюсь в своем решении, как можно скорее покинуть «гостеприимные» стены этого дома.

Одна из клиенток написала, что подумает. Вторая же попросила выслать картину и даже скинула предоплату.

– Паша! У нас первая продажа! – забегаю, чтобы его обрадовать.

– Не может быть. Ты меня разыгрываешь, – хмурится.

На что я показываю ему переписку.

– Странно, что она выбрала эту картину… Я писал ее не в лучшем душевном состоянии.

Картина и правда мрачная. Невероятно красивый конь стоит посреди горящего поля. В глазах животного безысходность, конь окружен огнем и не понимает, как выбраться из западни.

Я понимаю смысл этой картины, улавливаю ее грусть. Полотно живое, возможно, потому и сразу нашло своего покупателя.

– Ты передал в ней свои эмоции.

Настроение становится лучше. Если покупка пройдет успешно, то часть денег хочу вложить в рекламу. У Паши талант, и мне хочется не столько заработка, сколько вернуть его к жизни. Хоть конечно, в нашей ситуации и деньги лишними не будут.

К вечеру свекровь оттаивает. Даже пытается быть милой.

– Валерия, я волнуюсь. Охрана для твоего же блага. Ты не пленница, но прошу, если куда-то едешь, бери собой парней. Они позаботятся о тебе.

Ага, как будто у меня есть выбор, думаю про себя. Не озвучиваю своих мыслей. Очередной конфликт мне не нужен. Лучше не злить ее, а просто идти к своим целям.

– Где вы их нашли? – спрашиваю, вспоминая слова Николая Владимировича про сомнительную репутацию их начальника. – Они как-то не внушают доверия. На бандитов похожи.

– Ой, Валерия, – машет рукой. – Ты фильмов пересмотрела что ли? Это парни одного моего очень хорошего друга. Он дал лучших людей. И если надо, решит и другие вопросы, – глаза дико сверкают.

– Какие вопросы?

– Разные, – разворачивается и уходит.

Тревога только усиливается. Ощущаю себя частью какого-то гнилого плана, марионеткой.

Вечером, когда уложив дочь, собираюсь и сама ложиться, телефон извещает меня о пополнении карты на круглую сумму.

Следом за пополнением в мессенджер приходит сообщение от Ромы.

Глава 56

«Я не имел права оставлять тебя без средств. Не имел права пользоваться твоей добротой. Недостаточно любил. Я недостоин тебя. Тогда я думал, что оставшись без денег, ты вернешься ко мне. Ты будешь в безопасности рядом со мной. Любимая, ты знаешь, я всегда желал для тебя только самого лучшего. Но когда все случилось, ты ушла, я был в панике, хотел любыми способами тебя вернуть. Сейчас я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Не зли мою мать, но уезжай, не оставайся рядом с ней. А я всегда помогу. Мне жаль, что я не стал мужем, которого ты достойна».

Несколько раз перечитываю сообщение. Конечно, он насыпал добрую порцию соли на свежие раны. Чувства не могут пройти по щелчку пальцев. В памяти все еще живы моменты, когда я была рядом с ним действительно счастлива. Рома, умел сделать так, чтобы я чувствовала себя единственной женщиной во всем мире.

Только это все ложь… Была Алена, возможно, не только она.

Нет ему веры. Не может быть.

И про свою мать, он ничего нового мне не сказал. Я и сама склоняюсь к аналогичному выводу. Но деньги существенно облегчат мне жизнь.

Только рука даже не может написать: «Спасибо».

«Мне нечего тебе ответить».

Пишу как есть.

«Пришли, пожалуйста, фотографию Аришки. Я так ждал доченьку, так тяжело, что не могу ее видеть».

Так много хочется написать. Болезненного, оскорбительного, правдивого. Так ждал, что утешался в объятиях сестры, так ждал, что сделал ей ребенка.

И все же Рома отец. Подхожу к кровати доченьки, делаю несколько фото. Отсылаю.

«Спасибо. Она невероятная. Глаз не оторвать».

Читаю ответ, закусываю губу, чтобы не завыть в голос.

«Как там Зоря?».

Спрашиваю, а сердце еще сильнее сжимается. Еще одна боль. Если предательство Ромы я переживу, то, что делать с дочерью не понимаю. Как с ней общаться?

«Все вопросы мы с матерью уладили, по поводу ее выходки на выступлении. Зоре ничего не угрожает. Она сейчас учится и занимается. Отношения у меня с ней натянутые. Я позабочусь о дочери, не переживай. Дима тоже на данный момент со мной. Маму твою уже выписали».

Морщусь от его сообщения.

Как не переживать, если я даже не могу общаться с собственной дочерью. Перед глазами ее злобное лицо, ее высказывания.

Мама… я столько лет закрывала глаза, на ее отношение ко мне. Все пыталась доказать, что я любящая дочь. Слепо верила, что придет день, и она меня полюбит.

Мать всегда говорила мне о любви, особенно при ком-то, а на деле, я чувствовала отчуждение. Хоть обо мне заботились, Матвей сидел в детстве со мной во время моих болячек, даже сказки мне читал, мать покупала все необходимое, я всегда ходила в чистых, добротных вещах, была сыта. На меня почти никогда не кричали. Только ее сердце для меня было закрыто, я всегда это подсознательно чувствовала, но убеждала себя в обратном.

Ситуацию спасала Алена, с которой мы были так дружны. Она всегда защищала меня перед матерью, а я ее. Мне есть что вспомнить, очень много добрый и счастливых моментов было в детстве и потом… Только в какой-то миг, дружба, любовь, все превратилось в театр лицемерия. А во многом таким и было с самого начала.

Сейчас Дима у Ромы… Он продолжает помогать моей сестре.

Больно… Меня еще долго не отпустит. Пора привыкать к этому состоянию.

Ничего не осталась от, как мне казалось, дружной семьи.

Про развод Роме не пишу. Надо сначала встретиться с адвокатом. Но чем быстрее я получу свободу, тем будет лучше.

Только у нас двое детей, мы все равно с ним связаны, контактов с ним не избежать.

Надо действовать. Нельзя утопать в болоте боли.

«Добрый вечер! Прошу прощения, что поздно. Но если ваше предложение в силе, я бы очень хотела встретиться с вашим знакомым адвокатом».

На эмоциях отправляю сообщение Николаю Владимировичу.

Ответ приходит мгновенно:

«Добрый! Можем, уже завтра встретиться. Мне нужно ваше согласие, и я обо всем договорюсь».

«Оно у вас есть».

Снова я на взводе. Снова впереди маячит бессонная ночь. Мне надо поговорить с адвокатом так, чтобы свекровь не пронюхала.

Она ясно дала понять, что против развода. Говорить правду не вариант, а без охраны меня не выпустят.

Но выход я все же нашла. Утром я улыбчивая и спокойная, вежливо здороваюсь и сообщаю правду, что мне надо отослать картину.

Светлану прошу остаться с Аришкой. Благо сестра взяла недельный отпуск. Не знаю, как бы я справилась без нее.

Охранник, уже другой, помогает мне с картиной. Отвозит на почту.

По дороге прошу остановить у кафе, которое хорошо мне известно. Мужчина не оставляет меня одну, усаживается напротив меня за столиком. Делаю заказ и выхожу в туалет.

Когда-то дочь моей знакомой устроилась сюда работать, и мне известно, что туалет у них рядом с черным входом, который ведет на другую улицу.

Выбегаю из кафешки, запрыгиваю в предварительно вызванное такси.

Свекровь все равно будет в бешенстве. Но другого выхода у меня нет. Я должна поговорить с адвокатом. Прежде чем предпринимать любые шаги.

Николай Владимирович уже ждет меня в условленном месте. Отключаю телефон и иду ему навстречу.

– Прекрасно выглядите, Валерия! Рад новой встрече! – врач стоит во всем черном, ослепительно улыбается. И мне мгновенно становится теплее, энергетика у него исцеляющая.

– Спасибо, что не отказали. Мне действительно необходима ваша помощь.

Мы входим в огромное офисное здание. Поднимаемся на семнадцатый этаж. На выходе из лифа нас проверяет охрана.

– Его фирма весь этаж занимает. На Темку уже покушение было, потому теперь служба охраны никого без проверки не пропускает.

– Покушение?

– Слишком хорошо он свое дело знает, и многим это не нравится. Но не переживайте, вам ничего не угрожает, – сразу же успокаивает меня, поймав мой хмурый взгляд.

Охранник проводит нас по коридору, открывает двери кабинета. Никита Владимирович пропускает меня вперед, входит следом за мной.

– Вот Тем, как и обещал, – раздается сзади его голос. – Знакомьтесь.

У окна стоит мужчина в сером костюме. Он оборачивается…

– Артем Серг… – не договаривает, запинается, часто-часто моргает. – Валерия…

Смотрю на его лицо и, земля превращается в зыбучий песок, если бы не Николай Владимирович, я бы рухнула на пол.

– Не может быть… – восклицаю, едва шевеля онемевшими губами.